Шарада (ЛП)

— Так вот как все происходит? Я играю в твою игру, а ты потом меня игнорируешь?

Мне хочется спросить, почему его это заботит. Чего он хочет добиться. Но потом я по-нимаю, что какая-то часть меня знает ответ. Нас объединяет смерть. Моя — из прошлого, его мучительная — в будущем.

— Я не игнорирую тебя. Просто тороплюсь.

Он останавливается.

— Признайся хотя бы себе, Принцесса.

Я убью его! Я скрещиваю руки и топаю ногой.

— Перестань. Звать. Меня. Принцессой.

Кольт усмехается. Это так странно, потому что этот парень весь в татуировках, с взлохмаченными волосами, который носит потертые джинсы и футболки. Один взгляд на него может сказать, что ему все равно, что его жизнь была не легкой, и из-за нее он травми-рован. Но когда он улыбается? По-настоящему улыбается? Все идеально. Как в рекламе зуб-ной пасты, как симпатичный соседский парень, из-за чего действительно трудно злиться на него.

А также я знаю, что только что сделала именно то, что он хотел от меня. Я отреагиро-вала. Я не хочу больше реагировать, но, похоже, ничего не могу с этим поделать.

— Зачем ты это делаешь?

— Я просто говорю. Что в этом такого?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Он пожимает плечами, и смущение в его глазах заставляет меня задуматься, что, мо-жет, он тоже не знает.

— Кольт! Черт возьми, иди сюда, чувак. У тебя есть десять секунд, или я уезжаю! — В машине, стоящей на улице, сидит Адриан.

— Ублюдок, — бормочет Кольт. — Иди за своим кофе. Когда ты не получаешь свою до-зу кофеина, то становишься еще злее.

Я даже не могу обидеться, потому что, говоря это, он улыбается.

Впервые за все время мы расходимся, не обижаясь друг на друга. Один не преследует другого. Мы уходим по отдельности, но одновременно.

* * *

Понятия не имею, в чьем доме мы находимся. Я лишь знаю, что музыка громкая, в комнате полно народу и много алкоголя, большую часть которого я уже употребила. Внутри меня от опьянения разливается шум, унося все нежелательные мысли.

Некоторое время назад я потеряла Энди, но на этот раз мне все равно. Я танцую, пью и не забочусь о том, кто или что меня окружает.

Я чувствую, как позади меня кто-то скользит, положив руку мне на талию. Я повора-чиваюсь, а там стоит Грегори.

— Что-то я не припомню, чтобы разрешала тебе трогать себя, — шиплю я.

— Ай, да ладно тебе, Шай. Мы же просто танцуем.

— А где рыжая?

Он не убирает руку, поэтому быстрым движением я отодвигаюсь от него, чтобы он не мог до меня достать.

Грегори морщит лоб, а потом снова цепляется за меня.

— Максин? Я не с ней. Мы просто переспали. Но мне всегда была нужна только ты. — Он снова придвигается ко мне, его губы прямо у моего уха. — Нам же хорошо вместе, милая. Ты знаешь это. Я облажался, но этого больше не повторится.

Мой мир вращается, частично от алкоголя, но еще и от слов Грегори. Я должна хотеть этого. Хотеть его. С ним я могу быть нормальной и забыть о трупе своей матери в лесу, о всех выплаканных мною слезах и даже о Кольте. Я смотрю на него, размышляя, сможет ли он избавить меня от всего этого. Могу ли я снова притворяться. Грегори улыбается, и у меня сводит желудок. Нет, он не сможет. Он сделал мне больно, и я не могу доверять ему. Может, это особенность мужчин. Может, никому из них нельзя доверять.

— Мне надо идти.

Я резко отстраняюсь от него и направляюсь сквозь толпу людей. Музыка неожиданно кажется слишком громкой, практически отдается эхом. Повороты втягивают меня в вихрь хуже, чем я когда-либо себя ощущала.

— Шай! Подожди.

Я продолжаю идти, и Грегори следует за мной. Когда он хватает меня за руку, я пы-таюсь вырваться, но не получается, поэтому я иду, таща его за собой. Мне нужно на воздух.

— Кого ты ищешь, малышка? Ты потеряла свою маму?

От дыхания мужчины разит алкоголем и чем-то еще, что я не могу определить. Я пы-таюсь вырваться из его рук, но не могу.

Внутри меня поднимается и взрывается паника, которая начинается, как небольшие фейерверки, что устраивают дома, но потом каждый становится все больше и больше, как в конце в Нью-Йорке.

Отпусти меня! Не знаю, говорю ли я это вслух. Говорю ли я это Грегори или своему прошлому. Мне просто нужно наружу.

Я вываливаюсь за дверь во двор. Мою грудь сжимает воздух, высасывая из меня силы. Я стараюсь раскрыть пальцы, когда они сжимаются в кулак. Ногти впиваются в ладонь.

— Отстань от меня!

На этот раз я понимаю, что слова раздаются. Я падаю на землю, а вместе со мной па-дает и Грегори. Я брыкаюсь и кричу, пытаясь отвязаться от него.

Я не вижу. Я потерялась в тумане.

— Шай? Что за черт? Что с тобой происходит? Я просто хочу поговорить.

Грегори.

Я не могу сдерживать панику. Она захлестывает меня, изменяя как хамелеон.

— Уходи.

— Кольт! — я слышу, как кто-то орет.

— Я пытаюсь. У тебя моя чертова рубашка! — кричит Грегори. Раздается хрип, и по-том он замолкает. Я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя у себя в груди камень.

— Пойдем со мной. Я помогу тебе найти твою маму.

Громкая музыка. Она по-прежнему такая громкая.

Кулаки Кольта разрезают воздух и бьют Грегори по лицу.

— Что за черт?! Я ничего ей не сделал!

И это так. Не совсем. Но я не могу этого принять. Двор окружает меня, запирая внут-ри себя. Удерживая меня в ловушке. Сверху давя на меня своей тяжестью.

Я не могу остановиться. Я разворачиваюсь и бегу.

Глава 15

Кольт

Я гляжу, как бывший парень Шайен падает на землю и хватается за челюсть.

— Мне плевать, что ты думаешь. Ты приближаешься к ней тогда, когда ей этого не хо-чется, так что сделай что-нибудь. Держись от нее подальше, черт возьми.

У меня болят руки. Я тяжело дышу, но хочу, чтобы он что-нибудь сделал, иначе я могу снова ударить его.

— Ты же знаешь, что, на самом деле, она тебя не хочет, да? Она просто пытается за-ставить меня ревновать.

Черт меня побери, если он не прав, но это не имеет значения.

— Думай, что хочешь, красавчик. Я лишь знаю то, что, если она еще раз мне скажет, что ты до нее дотронулся, когда она этого не хотела, то в следующий раз я уже не останов-люсь.

Грег отряхивается, бросает на меня еще один злобный взгляд и уходит.

Рядом со мной появляется Адриан, поэтому я поворачиваюсь к нему. Я осматриваюсь. Во дворе всего несколько человек. Я знаю, что она с ума сойдет, если окажется, что этот ин-цидент видело слишком много человек.

— Выручай, чувак. — Адриан был на улице с какой-то цыпочкой и пришел за мной. — Где она?

Он качает головой.

— Вон там. Думаю, она зашла за тот сарай.

— Попытаюсь спасти ситуацию, встретимся у машины.

Я бегу к сараю. С каждым шагом я удивляюсь, какого черта я делаю. Эта девчонка — не моя проблема. Я поиграл в ее маленькую игру, а теперь она закончилась. И все равно я пробираюсь к задней части небольшого здания, а когда вижу ее съежившуюся на земле, то не отворачиваюсь.

— Эй… это я. — Черт. Возможно, она не сможет вот так в темноте узнать мой голос. — Кольт.

Я не хочу, чтобы она сошла с ума. С этой девочкой произошло что-то серьезное. Я не знаю, кто она, но не та, о ком я думал.

— Уходи.

Я ухмыляюсь. Что бы с ней ни произошло, но у нее все равно не возникает проблем, чтобы на меня злиться.

— Этого не будет.

Я наклоняюсь. Я не знаю, правильно это или нет, но дотрагиваюсь до ее плеча. От нее у меня начинает трястись рука. Она дрожит, как ненормальная.

— Пошли. Давай уведем тебя отсюда.

Еще одна волна дрожи сотрясает все ее тело. Она вибрацией отдается во мне. Она мо-жет вообще идти?

— Я собираюсь тебя поднять, ладно? Так что не думай надрать мне задницу. — Я на-деюсь на смех, которого не слышу. А также она не посылает меня к черту, поэтому я пони-маю, что в безопасности.

Я подхватываю ее снизу. Ее дрожащие руки обнимают меня. Она зарывается лицом в мою шею.

— Может, тебе нужно поцеловать меня. Так что, если нас кто-то увидит, то подумает, будто ты так сильно хочешь меня, что мне пришлось тебя нести на руках, чтобы поскорее остаться с тобой наедине.

В этот момент я ощущаю на горле что-то влажное. Это не от ее губ, с которых срыва-ется небольшой всхлип, и теперь она дрожит уже совсем по-другому. Она плачет, и я поче-му-то знаю, что для нее это очень серьезно.

— Я тебя понял. Все хорошо. Давай уходить отсюда.

Я тайком выношу ее через задние ворота, поэтому мы ни с кем не сталкиваемся. Ад-риан уже в машине, на улице. Я умудряюсь открыть дверцу и влезть внутрь, не выпуская ее из рук. У меня нет времени размышлять, что я делаю и почему чувствую себя при этом хо-рошо. Я, может, доставляю неприятности всем остальным в своей жизни, но, возможно, сейчас я могу помочь все наладить.

Адриан отъезжает. Наклоняясь вперед, я целую ее в макушку. Я чувствую, как она дрожит от плача, но ни одного звука не доносится. Она так сильно закрыта, что я уважаю ее за то, что она защищает себя, и в то же время хочу освободить ее.

— Все в порядке. У нас все будет хорошо.

— Домой? — с водительского места спрашивает Адриан.

— Да.

Он не спрашивает, что происходит, а я и не проявляю инициативу, в основном, пото-му что я не имею понятия, черт возьми. Лишь просто позволяю ему вести машину, пока она плачет, и целую ее голову, будто это самая естественная вещь.

К тому времени, как мы добираемся до дома, она уже спокойна. Я уверен, что она за-снула.

Адриан открывает дверцу машины, а потом запускает в дом. Дойдя до своей комнаты, я кладу ее на свою кровать, снимаю с нее обувь и натягиваю белые простыни и одеяло, кото-рым она так удивилась, когда была здесь в последний раз. Как я и думал, она спит. Когда я двигаюсь с места и поворачиваюсь, чтобы уйти, она шепчет:

— Не уходи.

Эти слова кружатся во мне, разбивая мои внутренности на части.

— Меня не должно быть здесь рядом с тобой.

Очевидно, она поняла, что происходит, а мне нечего ей дать. Черт, мне никому не хо-чется ничего отдавать.

— Пожалуйста… я…

Она не отрывает глаз, но прижимается щекой к подушке. По лицу бегут полосы от туши — единственный признак того, что она плакала. Ей было очень трудно. И так же труд-но просить меня остаться.

— Черт.

Я закрываю дверь в спальню и скидываю ботинки прежде, чем залезть к ней в кро-вать. Я прижимаю ее к своей груди и обхватываю одной рукой. Я и раньше так обнимал де-вушек. Я не святоша, и в моей постели побывало много женщин, но это первый раз, когда девушка не раздета. Первый раз, когда я не выполняю свой долг после занятия сексом.

— Поспи, — шепчу я. Мой голос дрожит почти так же, как тогда тряслись у нее руки.

— Завтра… не напоминай мне о том, что я говорила это. Мне не захочется об этом го-ворить, но сегодня… охраняй меня.

Ее слова выбили из меня весь дух, будто кто-то ударил в грудь.

— Со мной ты в безопасности.

Что было, наверно, самой большой чертовой ложью, которую я когда-либо говорил.