Помоги проекту - поделись книгой:
В Гореловском лесу есть Родничок. Сейчас он уже постарел, ряской покрылся, угрюмый, одинокий, а бывало... Бывало, к не-| му каждое утро приходила в гости белка Рыжее Ушко. Ах, если бы вы видели, какая это была белка! Сама маленькая, глазки кругленькие, а хвостик пушистый. Придет она, бывало, сядет на бережок, свесит ножки и скажет ласково так, нежно:
— Здравствуй, Родничок. Как поживаешь?
— Замерз маленько, а так ничего, — ответит Родничок и — ЖУР, жур — от камушка к камушку, от кустика к кустику, под мосток через дорогу, напрямик по лугу бежит к речке.
А Рыжее Ушко смотрит на него и говорит: -—
— А я тебе кремешков принесла. Лoви — и достанет из-за щеки кремешок.
Поймает Родничок кремешок, булькнет, пустит круги и — кремешок под водой. Булькнет еще раз, пустит круги и — второй скроется. А Рыжее Ушко хлопает лапками и говорит
— Ой, как красиво!..
— Как же, красиво... — журчит Родничок и запевает песню:
— Хорошо, ой, как хорошо! — восклицает Рыжее Ушко и достает из-за щеки новый кремешок.
— Хо-ро-шо, — булькает Родничок, и Рыжее Ушко видит, как на дне его шевелятся кремешки. Много кремешков. Красные, синие, коричневые. Красиво!..
Родничок журчит. Рыжее Ушко машет лапками. И обоим хорошо, и обоим весело.
Но вот Рыжее Ушко вышла замуж и перебралась жить в другую рощу. И, кажется, ничего в лесу не изменилось. Все так же по утрам выкатывается из-за горы солнышко. Прибегают с лукошками ребятишки за ягодами. Но больше никто не приходит к родничку и не бросает в него красивые кремешки.
Много времени прошло с той поры, как Рыжее Ушко вышла замуж,
а Родничок все ждет, не вернется ли она. Постарел, травой зарос, ряской покрылся. Одичал. Иногда почудится ему голос ласковый такой, нежный:
— Здравствуй, Родничок! Как поживаешь? Встрепенется Родничок. Засияет радостью. Отмахне!
волной в сторону зеленую ряску, скажет:
— Ты пришла все-таки...
Но глянет — нет вокруг никого, только зеленые ножи осоки торчат по берегам — и запечалится. И лежит между берегов тихий-тихий. Прислушивается: не идет ли, не шуршат ли ее шаги. Но шагов не слышно, никто не идет.
Плохо жилось Карасю в Камышовом озере: ни ракушек в тине, ни личинок в воде. А тут еще щуки по целым дням охотятся, того и гляди, угодишь к какой-нибудь в зубы. «Нет, — решил он, — надо перебираться в другое озеро. И немедленно».
И поплыл Карась с товарищами прощаться. Окружили они его, ахают, плавнички в стороны разводят:
— Да ты что? С ума сошел? Жить тебе надоело? Дорога вон большая какая. В момент пропадешь. Или щуки изловят, или заблудишься где.
И пошла у Карася голова кругом. В самом деле, о до-роге-то он и не подумал. Поднимется откуда-нибудь со дна щука и скажет: «Пришел-таки, а я ждала, ждала тебя...» Опять же, новое место. Кто его знает, как там будет. Тут он хоть и не совсем хорошо, да устроился, а там — ни угла своего, ни товарищей. Переночевать и то негде будет.
И остался Карась в Камышовом озере. А еды с каждым годом все меньше становится. Не живет, а мучается: сегодня — не доел, завтра — не доспал. Тощий стал, страшный — чешуя да кости. Под глазами морщинки залегли, стареть Карась начал. Поглядел на него как-то Ерш и говорит :
— Разве на нашем озере свет клином сошелся? Я ухожу. Пойдем со мной. Хуже, чем здесь, не будет.
Усмехнулся Карась: дескать, куда уж хуже. За всю жизнь раза два только досыта наедался. И повернулся к жене — к этому времени жениться успел Карась:
— Поплывем, а? Втроем любую дорогу одолеть можно. У жены от страха даже плавничок на спине дыбом
встал:
— И что ты все заладил: поплывем да поплывем. Нам ли, карасям, о других озерах думать? Ему, Ершу, хорошо: у него вон иглы какие. Он и на чужбине постоять за себя сможет. А ты? И сам пропадешь, и семью загубишь. Не надо на рожон лезть. Если быть ему, счастью, так оно тебя и здесь найдет.
И пошла опять у Карася голова кругом. И хочется ему с Ершом в другое, озеро пойти, и боязно: вдруг там еще хуже будет. Тут хоть и мало личинок, зато ему каждый уголок знаком: знает, где искать, а на чужбине и впрямь погибнуть недолго.
Опять же и про счастье правильно жена сказала: если быть ему, так оно и сюда придет. Долго ждал, а немножко уж подождет. А то придет к нему счастье в Камышовое озеро, а его нет здесь. И скажет счастье: «Значит, Карась не нуждается во мне». И не пойдет к нему больше.
И остался Карась в Камышовом озере. И дожил до самой смерти, не ведая радости, не зная счастья. Все мечтал о другом озере, а пойти к нему не решался — смелости не хватало оторваться от насиженного места. А когда пришло время умирать, сказал самому себе:
— Пойду погляжу хоть, какое оно там, озеро другое.
Приплыл Карась в соседнее озеро, смотрит и глазам своим стареньким не верит — богатство-то какое: и ракушки в тине! и личинки в воде! И сама вода чистая-чистая, без единой щуки. А караси плавают вокруг сытые, раздобревшие, так прямо и лоснятся от жира.
— О, — развел Карась слабеющие плавнички, — радость-то какая.
Радость действительно была великая, да только мало осталось радоваться Карасю: жизнь-то уж была позади. Выкатилась у Карася из правого глаза и слилась с чужой озерной водой крошечная слезинка. Вздохнул Карась: не надо, оказывается, ждать, когда счастье придет к тебе. Надо идти к нему, искать его. Счастье, оказывается, приходит только к идущим.
Лежал у себя в берлоге медведь Спиридон и вздыхал. Утром сегодня вышел он, как ^всегда, на прогулку, и встретился ему на тропинке в орешнике Мишатка. Год назад Мишатка косолапил по лесу маленький, кургузый. Кат£то сказал ему у водопоя медведь Спиридон:
— Какой ты клоп еще, Мишка. Если дать тебе легонькую затрещину, то разыскивать тебя нужно будет за тридевять земель. А ведь тоже медведем зовешься.
Это было в прошлом году.
Собственно, в прошлом году все иным было. Шел, бывало, медведь Спиридон по лесу, расступались перед ним другие медведи, силу его чувствовали. А он пройдет в дубовую рощу, окинет взглядом кряжистые дубы и скажет с гордостью:
— Мне под стать!..
Это было в прошлом году.
А сегодня вышел медведь Спиридон на прогулку, смотрит : идет ему навстречу Мишатка — косая сажень в плечах. А лапищи широкие, когтистые. Уж если даст затрещину, то уж второй раз и бить нечего будет.
Дрогнул медведь Спиридон: что, если Мишатка не захочет ему уступить тропу и скажет: «Я теперь сильнее, сходи с тропы»? И закачаются деревья в лесу, и все пойдет кругом — так будет стыдно медведю Спиридону.
А Мишатка уже совсем рядом. Смотрит, шельма, в самые глаза и улыбается. Заволновался медведь Спиридон.
Что ему делать: уступать или не уступать Мишатке тропу? Не уступишь — он все равно отбросит в сторону и пройдет по тропе, а уступишь ему — надо будет и другим медведям уступать.
И вдруг видит — сошел Мишатка с тропы и приглашает:
— Проходи, дядя Спиридон.
И отлегло у медведя Спиридона от сердца: значит, есть в нем еще сила, если ему даже такой могучий медведь, как Мишатка, тропу уступает. В дубовую рощу прошел на дубы поглядеть. Глянул на них: стоят они, держат вершинами голубое небо и не гнутся.
— Нет, — вздохнул медведь Спиридон, — не под стать я им больше.
К реке спустился водички попить. А утро тихое было. Наклонился над водой и видит: в бакенбардах у него сединки серебрятся, у рта две складки печальные залегли и грудь узенькая какая-то стала, совсем стариковская. И тут только понял он, что Мишатка не силе — какая уж в нем теперь сила! — старости его тропу уступил.
Жил в соседях у Леща Ерш, беспокойный такой, хозяйственный. За что ни возьмется, смотришь — сделал. И лишнего не проспит. Бывало, зорька только воду чуть подкрасит, а уж он бодрствует, возле домика своего похаживает, лишний мусор от него отметает. Лещ же, наоборот, неумейка был. Ничего-то у него не клеилось, и учиться не хотел.
Любил Лещ поспать, в постельке понежиться. А где тут поспишь да понежишься, если зорька еще чуть заалела, а уж жена толкает в бок:
— Спишь? Все тянешься? Ерш вон и у дома уже прибрал, и на охоту успел сходить. Вставай, соня.
И хоть совсем не хочется Лещу, но приходится вставать. И надо же было поселиться рядом такому соседу. Не утерпел, сказал Ершу однажды при встрече:
— И зачем ты беспокойный такой? Через тебя и мне покоя никакого нет.
— Уж какой есть, — ответил Ерш и начал старательно отметать от своего домика крошечки занесенного водой ила.
— Видал, — сказала жена Лещу, — какая у него чистота у дома, а ты все лежишь, вытягиваешься, лежебока. Кабы знала, какой ты есть, никогда бы за тебя замуж не пошла.
Ну вот, а раньше, пока не поселился рядом Ерш, и не говорила никогда ничего такого, все хорошо было. Эх, и рождаются же на свет такие правильные Ерши.
И, чтобы меньше видела жена Ерша и меньше донимала его правильностью, решил Лещ отгородиться от соседа. Насобирал ракушек и воздвиг возле своего домика высоченный забор. «Ну вот, думает, хоть немного поживу в покое».
Да только все хлопоты его напрасны были. Пойдет жена за чем-нибудь на озеро и, смотришь, домой уже возвращается злая-презлая. Не успеет через порог перевалить, как уже начинает плавничками размахивать :
-— Лежишь, а Ерш вон дверь себе новую сделал. А нам разве не надо? Сколько раз говорила тебе: сделай.
— Ладно, — морщится Лещ, — успеется еще. Завтра дня не будет, что ли?
Но жена не унимается:
— У тебя все успеется. А Ерш вон не ждет завтрашнего дня. Он сегодня делает.
И приходится вставать Лещу и идти дверь ремонтировать. Ремонтирует, а сам думает: «Угомону на него нет. Сам не отдыхает и другим не дает. Нет, надо бы запретить этим правильным селиться, где им вздумается. Надо бы выделить им местечко где-нибудь подальше.»
А однажды приходит как-то жена и говорит:
— Ерша сейчас видела, стройный такой, подвижный. А ты от лежания обрюзг, растолстел, глядеть даже на тебя неприятно. А ведь вы с ним ровесники.
Вскочил Лещ с постели. Кричит:
— Да что ты мне этим Ершом в глаза тычешь? Нравится он тебе, так и иди к нему жить.
— Ду-у-рак! — махнула на него плавником жена и пошла готовить обед.
И тогда решил Лещ избавиться от беспокойного соседа. Приплыл к нему, спрашивает:
— У тебя, говорят, именины сегодня? Поздравляю^ Я тоже недавно именинником был... А я, знаешь, там тебе подарок припас. Пойдем угощу.
Привел Ерша к червяку на крючке и ну расхваливать:
— Смотри, жирный какой. Так весь и светится. Глотай скорее.
Но Ерш тоже не дурак был. Сразу смекнул, в чем дело. Говорит:
— Ты покажи как, я не умею.
— Пожалуйста. Вот так... Ой!
Хотел Лещ показать, как нужно червяков глотать, да и сглотнул нечаянно. Дернулся тут же кверху и пропал из виду. Посмотрел Ерш ему вслед и говорит:
— Избавиться от меня хотел. Соседство тебе мое не нравилось. Чудак! Не от меня тебе избавляться нужно было, а от лени своей. Ну, теперь тебе спокойно будет. Ты же покоя хотел.
Сказал так Ерш и поплыл не торопясь восвояси.
Налил Колька Грек бочку воды у колодца и повез ее трактористам в поле. Навстречу — прохожий, просит водой угостить. Жалко, что ли, Кольке. Зачерпнул кружку — пей на здоровье! Напился прохожий, а то, что не допил, на поле выплеснул. И попала одна капелька на одуванчик.
Поделиться книгой: