Последний час декабря (сборник)

«Да что ты, мальчик, у меня ощущение, что мне триста лет и я старая черепаха Тортилла!» – подумала Женя, но вслух сказала:

– Это я просто хорошо сохранилась. Мне двадцать семь. Еще есть вопросы?

И дети тут же засыпали Женю другими вопросами, а также просьбами и идеями насчет того, как лучше провести этот учебный год в их изостудии (некоторые из идей Женя тут же стала реализовывать – в ближайшие выходные повела ребят в зоопарк – рисовать животных с натуры, затем в Ботанический сад и в ТЮЗ на спектакль); после первого же занятия Женя запретила себе приходить к своим ученикам в «деревянном» состоянии: «Что бы у меня ни было – это мои проблемы, к детям только с улыбкой и горящими глазами, иначе никак!» Собственно, как теперь понимает Женя, благодаря им она и стала потихоньку выкарабкиваться из депрессии.

Помимо занятий в изостудии Женя пыталась заниматься дизайнерскими проектами – давала объявления, искала заказчиков.

Она училась жить в состоянии турбулентности, искала новую точку опоры.

И вот прошла осень, наступил декабрь. Жизнь постепенно налаживалась, и все-таки в душе Женя по-прежнему чувствовала пустоту, которую было нечем заполнить… Как этот лист из Лериного блокнота.

…Женя вздохнула:

– Ты права, Леруся! Пожалуй, сформулировать свое самое заветное желание действительно непросто…

Лера улыбнулась:

– Вот и подумай на досуге, чего попросить у золотой рыбки к Новому году. Кстати, вот ключи от квартиры на Васильевском и адрес.

…Не далее как неделю назад Лера предложила Жене сделать дизайн-проект квартиры в старом доме на Васильевском острове. «Это квартира друга моего брата. Хозяин, Дмитрий Вишневский, уже несколько лет живет за границей, весной он должен вернуться в Россию и хотел бы начать в квартире ремонт, а ты за это время могла бы сделать ему дизайнерский проект. Там есть где развернуться – квартира большая, старый дом – памятник архитектуры! Возьмешься?» Женя кивнула: «А что, можно попробовать!»

И вот теперь Лера вручила Жене связку ключей.

– Дмитрий в курсе. Мы дали ему твой телефон! Свяжитесь с ним, все обсудите. Кстати, квартира стоит пустая, можешь смело туда наведаться.

Женя засомневалась – как так, не будет ли потом проблем с хозяином? Может быть, подождать, пока он приедет в Петербург?

Лера покачала головой:

– Дмитрий не хочет ждать. Он вернется в Россию в марте и хочет сразу делать ремонт. Да не сомневайся, никаких проблем не будет. Дмитрий – мировой парень. Он согласился на твои условия, с его стороны одно пожелание – чтобы проект был готов к марту.

– Хорошо, – кивнула Женя, – до марта я все сделаю.

– Удачи! Я уверена, что у тебя все получится!

Лера встала, поцеловала Женю на прощание:

– Ну, мне пора, Женька, еще столько дел! А ты давай загадывай желание! Чтобы к Новому году было готово!

«Легко сказать!» – вздохнула Женя, глядя вслед уходящей подруге. Ладно, до Нового года еще почти месяц… Глядишь, за это время что-нибудь придет в голову.

Женя провела в кафе еще полчаса, листая книгу, а потом, уже собираясь уходить, взглянула в окно и не поверила своим глазам. В городе шел снег. Он засыпал Невский проспект, прохожих, елку у Казанского собора. В этом снеге была чистота, какая-то детская радость, надежда, и Женя обрадовалась ему, как чуду.

* * *

На следующий вечер, после занятий со своими юными художниками, Женя поехала на Васильевский остров. Искомый дом находился рядом с Андреевским собором. Такие старые петербургские дома Женя уважительно называла домами «с историей» – уж они-то на своем веку повидали много…

Пройдя в просторную парадную и оказавшись перед нужной квартирой, Женя разволновалась. Ей было как-то неловко открывать дверь ключами, что дала Лера, и на всякий случай Женя несколько раз позвонила в дверь. И только минут через пять она все-таки вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и вошла внутрь.

Ну что? Предполагалось, что в доме «с историями» и квартира должна быть особенной. Во всяком случае, квартира, куда попала Женя, действительно оказалась необычной. Во-первых, она была большой – огромный коридор, расходящиеся двери в комнаты, а комнат, кстати… Ого, пять! – подсчитала Женя (но по размеру они были такие, что каждую вполне можно поделить еще на две); во-вторых, своеобразие квартир в таких домах заключалось в их высоченных потолках, арочных сводах, каким-то чудом сохранившейся лепнине. При этом ремонт здесь, по всей видимости, не делали очень давно – на всем был отпечаток запущенности, потолок во многих местах потрескался, старый паркет скрипел, словно на что-то жалуясь.

Женя прошла по всем комнатам: гостиная, библиотека (шкафы с книгами уходили под потолок), кабинет, спальни. В этой квартире, учитывая ее размеры, конечно, было где развернуться фантазии дизайнера. Из этого пространства можно было сделать все что угодно. «Все что угодно!» – повторила Женя и задумалась: но вот чего хотят хозяева?

Кстати, о хозяевах… Женя попыталась по обстановке и каким-то личным вещам составить представление о живших здесь людях; она с любопытством оглядела содержимое книжных шкафов (все-таки наши литературные предпочтения рассказывают о нас многое), здесь было много старых книг (может быть, даже старинных – с потрепанными корешками с благородной позолотой), разнообразные словари, много научных, исторических, философских книг. Подумав, что такая библиотека вполне могла принадлежать какому-нибудь ученому, Женя принялась рассматривать фотографии в гостиной. Их было много – они висели на стенах, стояли в рамочках на полках. В основном это были ретрофотографии – дамы в шляпках, бравые военные, но Женя нашла и несколько современных – вот, например, эта – с улыбчивым темноволосым мальчишкой с гитарой в руках. «Интересно, кто это?» – подумала Женя и вздрогнула, потому что тишину разрезал звонок ее мобильного телефона.

– Это Женя? – спросил незнакомый мужской голос. – Я Дмитрий Вишневский, хозяин квартиры на Васильевском острове.

Женя рассказала Дмитрию, что как раз сейчас находится в его квартире, и честно призналась, что немного смущена: «Ну, знаете, как-то неловко находиться здесь одной… Ощущение, словно я проникла в чужой дом и хожу тут, все разглядываю…»

– Да все в порядке, – заверил ее Дмитрий, – смущаться не нужно. Вы можете в любое время приходить, смотреть, замерять все, что нужно…

Дмитрий объяснил Жене, что эта квартира когда-то принадлежала его прабабушке с прадедушкой, потом здесь жили его дед и бабушка, а после их смерти она перешла ему по наследству. «Понимаете, Женя, эта квартира дорога мне… ну, считайте, как семейная реликвия. Мои родители – работники дипконсульства, они много лет живут за границей, и поэтому я почти все детство прожил у бабушки с дедушкой вот в этой квартире. Я долго не делал в ней ремонт, потому что боялся разрушить какую-то особенную атмосферу дома своего детства, но недавно пришел к выводу, что ремонт все-таки придется сделать, иначе там скоро все придет в аварийное состояние… Последние три года я живу в Нью-Йорке, работаю по контракту, но весной мой контракт заканчивается, и я всерьез подумываю о том, чтобы вернуться в Россию. В марте я приеду в Петербург и начну в своей квартире полномасштабный ремонт. Надеюсь, что в этом мне поможет ваш дизайн-проект».

– Для дизайн-проекта необходимо, чтобы вы поставили передо мной четкую задачу, – улыбнулась Женя, – озвучили, каким вы хотите видеть свой дом. А я постараюсь выполнить все ваши пожелания.

– Ну, тогда задача такая – сохранить атмосферу старой петербургской квартиры и в то же время несколько осовременить пространство. – Дмитрий рассмеялся. – Это возможно?

– Я попробую, – кивнула Женя. – Но у меня к вам будут вопросы. К примеру, я бы хотела знать, какие пожелания к дизайну у вашей жены? И нужна ли в квартире детская?

– Видите ли, Женя, – хмыкнул Дмитрий, – у меня нет жены. Соответственно вопросы о детской мы будем решать, э… – он замялся, – по мере появления детей.

– Хорошо, – смутилась Женя.

– Вот что точно должно остаться в квартире, так это библиотека и кабинет. В общем, вы приступайте, а в процессе общения мы будем согласовывать с вами детали.

Дмитрий объяснил Жене, что днем он много работает и на телефонные разговоры у него нет времени («к тому же у нас с вами разница часовых поясов!»), и предложил ей для решения всех вопросов связываться с ним по скайпу или электронной почте. На том и порешили.

* * *

Всю следующую неделю Женя провела в квартире Дмитрия Вишневского – замеряя, зарисовывая, пристраивая те или иные идеи к пожеланиям хозяина. Естественно, ей захотелось узнать вкусовые пристрастия Дмитрия и вообще понять, что он за человек. Сначала Женя собиралась общаться с Дмитрием по скайпу, но в то время, когда она выходила на связь, его никогда не было в сети (видимо, действительно сказывалась разница во времени между Россией и Америкой), и в итоге Женя написала Дмитрию письмо и отправила его по электронной почте. В письме Женя сообщила, что начала работать, а посему хотела бы задать Дмитрию несколько вопросов. «Просто чтобы понять, что вы любите, что вам нравится, а что нет… Мне это поможет в работе. Обещаю, что это не займет у вас много времени. К примеру, такой вопрос – ваш любимый цвет?»

На следующее утро, открыв свой почтовый ящик, Женя увидела письмо от Дмитрия. Он писал, что с радостью ответит на все ее вопросы, а отвечая на недавний, признался, что его любимый цвет – синий. Во всех его проявлениях. Цвет неба, моря и, как ему кажется, цвет России. «Знаете, Женя, Россия с ее необъятными морями, реками, озерами ассоциируется у меня именно с синим цветом». После этого Женя тут же решила непременно задействовать вариации синего цвета в последующем декорировании интерьера квартиры и между прочим написала Дмитрию, что ее родной Урал тоже ассоциируется у нее с синим цветом.

В следующем письме она спросила Дмитрия о его архитектурных предпочтениях, и Дмитрий прислал ей довольно большое письмо, в котором подробно ответил на ее вопрос. Женя в свою очередь ответила на его письмо, и вот уже у них завязался разговор об особенностях архитектуры Петербурга; затем они обсудили венецианскую архитектуру, о которой Женя в студенчестве писала работу (Женя предложила Дмитрию использовать в оформлении одной из стен в прихожей «очень фактурную» штукатурку, которая напоминала ей стену старого дома в ее любимом квартале в Венеции), и сошлись в любви к Барселоне с ее уникальной архитектурой.

Потом Женя спросила Дмитрия о его увлечениях. «Может быть, иные из них каким-то образом обыграть в интерьере квартиры?» Дмитрий ответил, что он давно и серьезно увлекается парусным спортом («но вряд ли, любезная Женя, это как-нибудь можно обыграть в интерьере» – после этой фразы Дмитрий поставил веселый смайлик), а кроме того, он рассказал ей о том, что собирает дорогие перьевые ручки и что у него уже собралась солидная коллекция, которую он потом хочет разместить в кабинете. «Кстати, о кабинете! Женя, мне понравился ваш эскиз кабинета…»

Потом были еще письма, и еще. Жене нравилось писать Дмитрию и получать его письма. Она даже подумала, что письма вообще самая честная и глубокая форма общения, потому что зачастую именно в письме человек раскрывается полностью. С самых первых писем Дмитрия ей показалось, что и ему нравится писать ей, спрашивать ее о чем-то, что не всегда имело отношение к ремонту его квартиры. Например, он спрашивал ее о России, о Петербурге, о том, что изменилось в стране за последние годы, о том, какая сейчас погода, выпал ли снег, как город готовится к Новому году. И – вопрос за вопросом, словно нитка за ниткой, на которую наматывался клубок беседы.

Спустя неделю и семь писем из Петербурга в Нью-Йорк Женя подумала, что даже хорошо, что они с Дмитрием не общаются по скайпу. Теперь ей не хотелось, чтобы он увидел ее через веб-камеру, поскольку камера, по мнению Жени, изрядно искажала ее внешность. Нет, Женя была согласна общаться по скайпу с людьми, кто хоть раз видел ее в реальности и имел представление о ее настоящей внешности, но ей не хотелось, чтобы незнакомый человек впервые увидел ее с большим носом вместо лица и маленькими глазками. Жене почему-то не хотелось предстать перед Дмитрием в таком виде. Уж лучше они познакомятся как-нибудь потом, при личной встрече.

Женя увлеченно работала над проектом, выверяя и обдумывая каждую деталь, вникала во все технические вопросы (принимая во внимание, что дом старый, нужно было учесть состояние всех коммуникаций, продумать новую разводку труб), согласовывала с архитекторами разрешение на снос двух перегородок в квартире и наконец его получила. Кроме того, Женя предложила Дмитрию отреставрировать кое-что из старой мебели в его квартире. «Мне приходилось работать реставратором мебели. Хотите, я приведу в порядок ваш роскошный резной шкаф на грифоньих ножках? И столик в гостиной, и ваш бесценный буфет?!» Дмитрий ответил, что эта мебель дорога ему как память о прабабушке и что «будет просто здорово, если вы, Женя, приведете ее в порядок. Хм… Не перестаю удивляться вашим талантам!»

Придумывая дизайн для гостиной, Женя захотела добавить в него несколько картин, и ей показалось, что иные из тех картин, которые она привезла с собой из Екатеринбурга, соответствуют духу этого пространства. Женя была готова подарить их Дмитрию просто так – бескорыстно, в благодарность за его доброжелательность и понимание, но, не будучи уверенной в том, что ее картины ему понравятся, она отправила ему их изображения по электронной почте, при этом не признаваясь, что это ее картины. «Дмитрий, это картины одной екатеринбургской художницы… Если вы сочтете возможным – их можно использовать в оформлении гостиной».

Дмитрий ответил, что «екатеринбургская художница весьма талантлива и он сочтет за честь приобрести ее работы». Тогда Женя призналась в том, что это ее картины и «приобретать» вообще-то ничего не нужно. «Картины – бонус к дизайн-проекту».

В следующие выходные Женя поехала на знаменитый петербургский блошиный рынок, надеясь найти там какие-нибудь особенные вещи для квартиры Дмитрия.

Изрядно поплутав вдоль прилавков и закутков с самыми разнообразными товарами, Женя наконец увидела то, что как нельзя лучше вписалось бы в необычное пространство квартиры в старом доме на Васильевском острове. Это была старая, скорее еще дореволюционная, уличная вывеска с надписью: «Васильевский остров, седьмая линия…» Женя, уже зная, что повесит вывеску в прихожей Дмитрия рядом с входной дверью, не задумываясь тут же ее купила. Старик, продавший Жене вывеску, подмигнул ей и предложил взглянуть на еще одну «весьма занятную вещицу». Женя кивнула, и тут же из глубины какой-то норы, набитой вещами, старик извлек старый витражный фонарь. «Этому фонарю, барышня, в обед сто лет!» Витражи в нем были покрыты пылью, в одном из них треснуло стекло, но увидев, как волшебно они отражают свет, Женя поняла, что этот сказочный фонарь надо брать.

С фонарем в пакете и вывеской под мышкой довольная Женя свернула в другую сторону рынка, рассчитывая найти что-то для себя, и вдруг увидела прилавок, где лежали старинные перьевые ручки. Женя вспомнила о коллекции Дмитрия и подошла к прилавку. Ее внимание привлекла необычная перьевая ручка стального цвета. Продавец оценил Женин выбор и взглянул на нее с уважением: «Уникальный экземпляр! Германия, конец тридцатых годов! Этой фирмы, конечно, уже давно нет на свете!» После недолгого раздумья Женя купила эту ручку. Дмитрию. В подарок.

Пробираясь к выходу с рынка, Женя заметила на одном из развалов россыпь старинных елочных игрушек. «Сороковые-пятидесятые!» – пояснил продавец, заметив интерес Жени. Женя улыбнулась – некоторые из этих игрушек она помнила по своему детству, потому что у ее бабушки были точно такие же. Выбрав с десяток ретроигрушек, Женя истратила последние деньги и поехала домой.

Ручку Дмитрия она положила на стол в его кабинете, вывеску временно повесила в прихожей, а фонарь примостился на окне в гостиной (Женя бережно очистила стекла от пыли и заклеила трещину на стекле); перебирая старые елочные игрушки, Женя подумала, что скоро они дождутся своего часа.

Да, до Нового года оставалось всего ничего, в начале шестой линии Васильевского острова тоже поставили большую елку, и всякий раз, идя к Андреевскому собору от метро и видя елку, Женя улыбалась.

* * *

Каждый вечер в течение декабря Женя писала Дмитрию письмо, а утром открывала свою почту и видела письмо из Нью-Йорка. Она прочитывала его несколько раз – сначала торопливо пробегала глазами, потом, за утренним кофе, – медленно и вдумчиво перечитывала. А по вечерам, возвращаясь в метро с Васильевского острова к себе в Купчино, Женя мысленно говорила с Дмитрием, продолжала их беседу, думала, о чем напишет ему в сегодняшнем письме.

«Женя, а вам нравится Петербург? Мне кажется, это один из самых красивых городов мира…» А из Петербурга летел встречный вопрос: про самые странные места и музеи на свете, в которых удалось побывать, и последние прочитанные книги, и любимую музыку. Потом Женя стала просто делиться с Дмитрием новостями из своей жизни, впечатлениями: «Знаете, Дмитрий, недавно в нашем Доме творчества был детский концерт, и я поразилась тому, сколько у нас умных, красивых, невероятно талантливых детей! А вчера я видела, как на Дворцовой площади установили новогоднюю елку! А в городе теперь много снега, сегодня даже была метель, и пока я дошла до вашего дома, меня едва не замело…» Посылая письмо, Женя чувствовала, что ей не хочется заканчивать разговор. А Дмитрий рассказывал ей про Америку, про свою работу, про свои путешествия по миру. В какой-то момент Женя поняла, что привыкла к его письмам и они стали ей необходимы. «Как странно – я никогда его не видела, но при этом у меня чувство, что он очень дорогой и близкий мне человек!»

…В середине декабря Женя отправила Дмитрию первый эскиз будущей кухни и спросила, собирается ли Дмитрий готовить дома («хотела уточнить, что именно должно быть на кухне – духовой шкаф, посудомоечная машина?»), а Дмитрий в ответном письме, посетовав на то, что абсолютно лишен кулинарных талантов, рассказал, что его прабабушка и бабушка прекрасно готовили. «Бабушка всегда что-то пекла, и каждый день, когда я возвращался из школы, в доме пахло пирогами. Это был запах дома. А на Новый год бабушка пекла какое-то особенное имбирное печенье. И Новый год был связан с этим запахом сдобы, корицы, шоколада. Дмитрий закончил письмо неожиданным вопросом: – А вы, Женя, печете?»

Женя улыбнулась (кулинария была ее увлечением, она собирала рецепты, придумывала новые, любила печь пироги с самыми разными начинками, фантазийное печенье, маковые рулеты, штрудели) и ответила Дмитрию, что готовить умеет и любит, но что в последнее время она почти перестала это делать, потому что готовить для себя одной скучно. Она предложила Дмитрию все-таки оборудовать кухню всем необходимым. «Ну, может, у вас появится кто-то, кто будет вам печь?!»

…В конце декабря Жене позвонил незнакомый мужчина и, объяснив, что ему рекомендовали ее как «талантливого дизайнера», попросил сделать дизайн-проект его квартиры. «Простите, а кто вам меня рекомендовал?» – уточнила Женя. «Дмитрий Вишневский!» – ответил мужчина. Вечером Женя написала Дмитрию письмо, в котором поблагодарила его за трогательную протекцию. «Спасибо, но я же пока ничего не сделала…» Дмитрий на это ничего не ответил, но в следующие дни к Жене «по рекомендации Дмитрия Вишневского» обратились еще несколько человек.

– Ну, Женька, теперь у тебя не будет отбоя от заказчиков! – обрадовалась Лера, когда Женя рассказала ей о своих новых клиентах. – Я же тебе говорила – Дима очень хороший человек!

Тут Женя не выдержала и спросила у подруги то, что давно хотела спросить: чем занимается Дмитрий? Был ли он женат, почему уехал из России?

– У Димы была жена. Между прочим, оперная певица. Очень красивая, очень, – Лера даже интонационно выделила слово «очень», – они вообще были невероятно красивая пара… Но женаты они были недолго, кажется, года три. Дело в том, что эта примадонна уехала учиться в Италию, где закрутила роман с каким-то певцом…Ой, Женька, там такие страсти кипели! Димина жена долго не могла решиться на развод (по-своему она и Диму любила!), но потом все-таки развелась с ним и уехала к этому своему тенору в Италию. А Дима остался один. Но вскоре ему предложили контракт в Америке (он же талантливый ученый-физик!) и он уехал».

Вечером в письме Женя осторожно спросила Дмитрия, почему он уехал из России. Она так хотела получить ответ, что долго не ложилась спать, а письма все не было. В итоге Женя заснула за столом перед включенным экраном компьютера. Проснувшись рано утром, она увидела письмо.

«Если честно, Женя, я не просто уехал – я сбежал. Из этого города. От своего прошлого. От себя самого. Но проблема в том, что от себя сбежать невозможно. Мне понадобилось несколько лет, чтобы это понять, почувствовать, как я соскучился по родному городу, и захотеть вернуться».

* * *

Декабрь отсыпал снегами, и до Нового года осталось несколько дней.

Тридцатого декабря Женя устроила для детей из своей группы особенное – «новогоднее» – занятие и в качестве задания попросила их нарисовать рисунок на тему «Последний час декабря».

Принимая готовые рисунки, Женя смотрела, что нарисовали ребята: кто-то – украшенную елку с горой подарков, кто-то – кремлевские куранты со сведенными на цифре XII стрелками, кто-то – засыпаемый снегом дом, где светятся окна (за которыми, как нетрудно догадаться, ждет праздника счастливое семейство), а кто-то…

– А это чья «работа»? – растерялась Женя, увидев пустой белый лист.

В авторстве признался щуплый рыжеволосый Ваня Пчелкин.

– Что это? – уточнила Женя.

– Последний час декабря! – невозмутимо ответил Ваня.

Женя пожала плечами:

– И как это понимать?!

– Так! – У Вани была привычка говорить отрывистыми, словно рублеными, фразами. Выходило основательно, по-мужски.

По растерянному выражению лица преподавателя Ваня понял, что та, что называется, «ни в зуб ногой», и снисходительно разъяснил:

– Вы же сами просили нарисовать «последний час декабря», ну? А в последний час декабря происходит что? Чудо! А как можно выразить чудо? Описать его? Или нарисовать? Чудо не выразить! Оно – непостижимо!

Женя кивнула – в Ваниных размышлениях, как ни крути, была логика.

Завершая занятие, Женя устроила ребятам чаепитие. Накануне она специально испекла для них пирог размером с футбольное поле. За чаем дети смеялись, делились друг с другом планами на каникулы, рассказывали, кто как будет встречать Новый год.

– А как вы будете встречать Новый год? – спросил Женю Ваня Пчелкин.

– Не знаю, – растерянно сказала Женя.

– А как ты собираешься встречать Новый год? – в этот же вечер спросила Женю Лера. – Мы с мужем встречаем Новый год у его друзей. Идем с нами?

– Спасибо, Лер, ну что я пойду, – вздохнула Женя, – я там никого не знаю. Да и настроения нет. Я лучше посижу поработаю… Тем более столько дел – у меня ведь с января еще заказ на проект квартиры на Петроградской.

– Ладно, как хочешь. Тогда встретимся вечером первого января?! – предложила Лера.

– Хорошо, – Женя замялась, – слушай, Лер, хотела с тобой посоветоваться… Понимаешь, Юля, девушка с которой мы на пару снимаем квартиру, собирается пригласить на Новый год своего молодого человека. А мне не хочется им мешать, пусть люди встретят Новый год вдвоем… Но тогда получается, что мне надо куда-то уйти на новогоднюю ночь… И я подумала, что, может, мне остаться на ночь в квартире на Васильевском? Заодно и поработаю. Как ты думаешь, это будет не очень нагло с моей стороны? Встретить Новый год в этой квартире?

– Да чего тут наглого?! Кому ты помешаешь? – пожала плечами Лера. – Конечно, ночуй, в чем проблема?! Можешь вообще пока там пожить. Хочешь, я Дмитрию сама все объясню? Уверена, он не будет против.

– Ой, – смутилась Женя, – что ты… это неудобно. Нет, жить я буду у себя в Купчине. А в квартире Дмитрия просто переночую одну ночь, раз уж сложилась такая ситуация.

…Вечером тридцатого декабря Женя придумала для Дмитрия новогоднюю открытку – она обработала фотографию заснеженного Андреевского собора, которую сделала накануне, добавила надпись «Счастливого Рождества и Нового года!» и отправила открытку Дмитрию.

Проснувшись утром, Женя сразу проверила почту, но письма от Дмитрия не было. Ей почему-то стало грустно. «Конечно, он, наверное, занят сейчас, готовится к Новому году…» – подумала Женя.

Днем она попрощалась с Юлей и поехала на Васильевский остров. Выйдя из метро, Женя увидела, что продают елки, и, вспомнив про старые елочные игрушки, что ждали своего новогоднего часа, не выдержала и купила небольшую елочку.

Женя поставила елку в гостиной, украсила ее игрушками и занялась приготовлением новогоднего ужина. На кухне Женя включила маленький телевизор (в это время по ТВ чередой шли старые советские комедии: «Карнавальная ночь», «Чародеи», «Иван Васильевич…» – наше национальное достояние!) и взялась за оливье (ну потому что какой же Новый год без оливье?! Вот и мама ее потом обязательно спросит: «Женя, а что у тебя на новогоднем столе?» И отсутствие оливье явно не одобрит). Закончив с салатом, Женя перешла к выпечке. Вчера, вспомнив, как Дмитрий рассказывал о семейной традиции Вишневских печь на новый год «рождественское» имбирное печенье, она нашла в Интернете рецепт и решила испечь печенье. Жене хотелось, чтобы в этот Новый год квартира Вишневских вновь наполнилась новогодним запахом. Пусть хотя бы сегодня эта семейная традиция оживет. Женя увлеченно лепила из теста разные фигурки, потом поставила печенье в духовку, и вскоре по всей квартире потянулся непередаваемый запах (теперь понятно, почему Дмитрий называл его запахом Нового года!).