Оушн-авеню была единственной улицей в Кармеле, напрямик соединяющей шоссе и побережье. Вдоль нее стояли несколько кварталов невысоких домов, посередине шла разделительная полоса, засаженная деревьями и кустами, дающими спасительную тень. Вдоль причудливых витрин магазинов неторопливо прогуливались туристы.

Джэми вела машину. Кавано всматривался в идущих по тротуарам людей, думая, повезет ли ему настолько, чтобы обнаружить среди них Прескотта.

Но этого не произошло.

Спустившись с холма, они выехали на берег. Волны набегали одна за другой на засыпанный ослепительно белым песком пляж, тянувшийся на мили в обе стороны. Как на рекламной открытке. Местами сквозь песок проступали камни скального основания бухты. Кипарисы раскинули свои ветви, похожие на гигантский папоротник. Двое серфингистов в гидрокостюмах катались на досках среди пенных гребней волн. В прибрежном прибое резвились собаки. Их хозяева прогуливались рядом. Кричали чайки.

Кавано рассматривал людей на пляже, но ни один из них даже отдаленно не напоминал Прескотта.

Джэми повернула руль влево, и они поехали по живописной дороге, идущей вдоль моря. По ее сторонам стояли дома из грубо отесанного камня, окруженные деревьями. Монтеррейские сосны, как было написано в путеводителе. И старые дубы со стволами и ветвями, перекрученными морскими ветрами.

Джэми показала на скальный уступ справа:

— Вот дом, который мы видели в «Саммер-Плэйс».

Он действительно походил на корабль. Волны, постоянно омывавшие скалы перед домом, явно не пошли ему на пользу.

— Похоже, заброшенный, — сказал Кавано и вновь начал всматриваться в лица людей, гуляющих по пляжу и обочине дороги.

Прескотта среди них не было.

6

Они остановились на узкой тихой улочке, по обеим сторонам которой росли деревья. Когда Робинсон Джефферс и Уна обосновались в Кармеле, ее еще не было. Пройдя по мощеной дороге, они открыли деревянную дверь и зашли во двор.

Кавано прочел об этом месте очень много. Худой долговязый ирландец приложил титанические усилия, пытаясь построить здесь сооружение, словно сошедшее со страниц эпоса. Но, оказавшись здесь, Кавано с удивлением понял, насколько тут уютно. Яркие цветы и кустарник напоминали сад в английской деревне. Слева стояло каменное сооружение высотой в двенадцать метров. Джефферс назвал его «Башней Сокола». В ней были и винтовая лестница, и бойницы, и зубчатая стена наверху, с торчащим посередине дымоходом. Справа расположился невысокий каменный дом с аккуратной дощатой крышей и дымоходом из камня.

Мощенный кирпичами тротуар привел их к дверям дома. Внутри сидел пожилой мужчина. Он объяснил, что является сотрудником фонда, владеющего этой усадьбой.

— Хотите экскурсию? — спросил он.

— С удовольствием.

— Вы попали в аварию? — сочувственно спросил седой мужчина, посмотрев на лицо Кавано.

— Упал. Взял небольшой отпуск, чтобы выздороветь.

— Кармель прекрасно подходит для этого.

Комнаты дома, с таким трудом построенного Джефферсом, были небольшими и в то же время почему-то казались просторными. Вес камней, из которых он сложил дом, казалось, сжимал воздух внутри. От обшитых деревом стен шел холодок. Войдя в гостиную, Кавано начал рассматривать каменный камин, стоявший справа, а потом увидел стоящее в дальнем углу пианино. Из окон открывался вид на океан.

Экскурсовод провел их через комнату для гостей, кухню и ванную на первом этаже. Потом они стали осматривать спальни в мансарде. Робинсон любил сидеть здесь, когда писал стихи.

— Робин, мы здесь так его зовем, построил не слишком большой дом, чтобы он выдержал штормовой ветер, дующий с океана. У них с Уной были сыновья-двойняшки. Можете себе представить, насколько надо было любить друг друга, чтобы счастливо жить в такой тесноте и неудобстве. Они намеренно не проводили в дом электричество, вплоть до 1949 года. К тому времени они уже прожили здесь тридцать лет.

Кавано с удивлением почувствовал, что у него сжало горло.

— Обратите внимание на стихи, которые Робин выбил на этой балке. Это, правда, не его, а Спенсера. Любимые его строки, из «Королевы фей».

Как отдых средь трудов,

Как гавань средь морей,

Смерть упокоит дух

Уставший от скорбей[3].

Кавано почувствовал себя опустошенным.

— Пойдемте, если хотите, в Башню Сокола.

Размышляя о превалирующей в творчестве Джефферса безрадостной теме хрупкости человеческого существа в противовес мощи сил природы, Кавано удивлялся. Как могла у Джефферса возникнуть столь причудливая мысль, приведшая его к постройке этой башни? Он построил ее как место уединения для Уны и игровую площадку для своих сыновей, с подземельем и потайной винтовой лестницей, где дети могли бы прятаться. Из узких окон на верхнем этаже открывался вид на море.

— Уна умерла в 1950-м году от рака, Робин — в 1962-м, от множества различных болезней, — рассказывал экскурсовод. — Робин много курил, поэтому у него были больные легкие и кровеносные сосуды, но на самом деле он просто так и не оправился от смерти Уны. Я всегда считал, что истинной причиной смерти было его разбитое сердце. Уна умерла в шестьдесят шесть, Робин — в семьдесят пять. Кто-то может сказать, что они умерли рано, но они прожили наполненную жизнь. Я не рассказываю это детям, которых учителя приводят сюда на экскурсии, но вам расскажу. В молодости Робин и Уна отправляли детей спать в одну из спален в мансарде, а потом занимались любовью в комнате для гостей, на первом этаже, прежде чем оправиться спать во вторую спальню в мансарде. Они считали, что в той кровати, в которой они это делали, им когда-нибудь предстоит встретить смерть. И после смерти они покоятся вместе. Их прах похоронен в углу сада.

На улице послышался звук открываемых и закрываемых дверей машины. Кавано посмотрел в окно поверх цветов и деревянной изгороди и увидел, что рядом с калиткой остановился минивэн, из которого вышло многочисленное семейство.

— Вот копии некоторых его рукописей, — сказал экскурсовод. — Если у вас есть еще какие-нибудь вопросы...

— На самом деле да, — ответил Кавано, глядя на приближающихся людей. Отец семейства явно не мог быть Прескоттом. — Но это не относится к Робинсону Джефферсу.

Экскурсовод выжидающе кивнул.

— Я ищу одного человека. Практически уверен, что он недавно здесь побывал. Он настоящий фанатик Робинсона Джефферса.

Экскурсовод кивнул во второй раз, словно подтверждая, что любому человеку пристало быть фанатиком Робинсона Джефферса.

— Его зовут Дэниэл Прескотт.

Кавано сильно сомневался, что Прескотт назовется настоящим именем, но попытаться стоило.

— Впервые слышу.

— Ему чуть больше сорока, рост около метра восьмидесяти, носит очки и небольшую бородку, но вроде собирался отрастить ее побольше, — добавил Кавано, стараясь выдать все возможные варианты.

— Извините, но ничем не могу помочь, — ответил экскурсовод. — Под это описание подходит очень много мужчин, а здесь бывает столько народу, что их лица сливаются в моей памяти.

— Безусловно. Еще у него был избыток веса, и врачи посадили его на диету. Не видели ли вы человека лет сорока с небольшим, выглядящего так, будто он недавно хорошо сбросил вес?

— А как это проявляется?

— Немного обвисшая кожа на лице, в особенности под подбородком.

— Все равно, ничего не могу сказать. Если я увижу кого-нибудь, подходящего под ваше описание, следует ли мне передать ему что-то от вас?

— Нет, — ответил Кавано. — На самом деле я — частный детектив и разыскиваю этого человека.

Глаза экскурсовода расширились.

— У него три жены и двенадцать детей. Устав от забот о столь многочисленном семействе, он сбежал. Сменил имя, не платит алименты. Законченный подлец. Мы предполагаем, что он переехал в Кармель и собрался завести еще одну семью. Бог знает, когда ему взбредет в голову бросить очередную жену. Меня наняли, чтобы найти его и заставить хоть как-то отвечать за свои действия. Очень смешно, но он действительно фанатик Робинсона Джефферса и при этом не проникся тем духом преданности любимому человеку, которым пронизаны все эти стихи.

Экскурсовод изумленно посмотрел на Кавано. В его голове не укладывалось, как можно не понимать стихи Джефферса.

— Если этот шутник объявится, попробуйте подсмотреть номер его машины, узнать, каким именем он представляется, или что-нибудь еще в этом роде, — продолжал Кавано. — Но постарайтесь не вызвать у него подозрений.

— Я постараюсь быть максимально аккуратным.

— И, ради всего святого, не говорите ему, что я побывал здесь.

— Мне этого и в голову не придет.

— Я обязательно поймаю его.

— Надеюсь, что так оно и будет.

7

Пеббл-Бич располагался к северу от города. Кавано и Джэми снова проехали по сонным улицам Кармеля, высматривая кого-нибудь, кто хотя бы отдаленно напоминал Прескотта.

Но таких людей не оказалось.

Джэми заплатила дорожный сбор, и они въехали на знаменитую Сэвентин-Майл-Драйв, живописную дорогу, окружавшую огромное поле для гольфа, с которой открывался вид на зеленые лужайки, лес, пруды, песчаные площадки и океанское побережье. Вокруг гуляли олени. В тени кипарисов и монтеррейских сосен стояли особняки стоимостью в миллионы долларов, но Кавано не обращал внимания на все эти красоты, выглядывая Прескотта.

Они проехали через входные ворота Пеббл-Бич, и Джэми припарковала машину в стороне от дороги, так, чтобы Кавано мог наблюдать за всеми приезжающими и отъезжающими. Потом она пошла к управляющему. Через десять минут она вернулась с изумленным выражением на лице.

— В чем дело? — спросил Кавано.

— Если Прескотт мечтал постоянно играть в гольф в Пеббл-Бич, он бы сильно удивился, прибыв сюда. Если у тебя нет большой власти, заявку на право поиграть здесь надо делать как минимум за год.

— Год? — переспросил Кавано.

— А если ты хочешь приехать с группой друзей, то за два. Если ты был прав в своем предположении, и он спланировал все заранее, он должен был подать заявку очень давно, причем так, чтобы его шефы из военного ведомства не узнали об этом.

— Очень рискованно. Кроме того, тогда он не мог знать, под каким именем ему предстоит жить. И кредитной карточки на это имя, чтобы проплатить курс, у него тоже еще не было.

— Следовательно, если он не нашел способ приобрести влияние в этих местах, что сложно сделать за две недели, сюда нужно приходить не раньше чем через год.

— Я собирался сделать все несколько быстрее, — ответил Кавано.

— В этих местах не меньше десятка площадок для гольфа. На некоторых не надо ждать целый год. Что будем делать? Ездить от одного к другому? Искать место рядом с площадкой и сидеть с биноклем, разглядывая играющих и выискивая среди них Прескотта?

— Похоже, что так.

— Это потребует очень много времени. Шансы упустить его тоже велики. А у ФБР достаточно людей, чтобы следить за всеми площадками одновременно.

— Никакого ФБР, — отрезал Кавано.

— У них есть доступ к документации, чтобы найти тех, кто начал играть здесь совсем недавно.

— Никакого ФБР, — повторил Кавано.

8

Укрывшись за кипарисом, Кавано сидел на кромке побережья, где заканчивался пляж и начинались площадки Пеббл-Бич. Это была северо-восточная оконечность пляжа Кармеля. Его позиция была достаточно удалена от полосы прибоя, и он не слишком выделялся на фоне кустов и деревьев. Воздух благоухал. Яркое солнце отражалось от воды и слепило, поэтому ему пришлось надеть солнцезащитные очки.

— Все дороги ведут в Рим? — сказала Джэми.

— И все, кто живет здесь, рано или поздно побывают на пляже. Это место не менее привлекательно, чем Сэвентин-Майл-Драйв и площадки для гольфа, — согласился Кавано, глядя на широкую полосу белого песка, спускающуюся к океану. Сотни людей сидели в шезлонгах, читая книги, катались на досках, плавали, гуляли и играли с собаками. — Не могу себе представить, чтобы Прескотт жил здесь и не ходил на пляж. Сначала он, конечно, будет осторожничать и постарается держаться поближе к тому месту, где живет, но потом расслабится. Возможно, даже придет сюда потренироваться. Черт, я не знаю ничего, кроме того, что у него была собака.

— ФБР может проверить, кто в последнее время покупал недвижимость в Кармеле.

Кавано продолжал смотреть на море.

— Мне просто пришла в голову мысль, — добавила Джэми.

— У меня перед глазами Роберто, его проломленная голова... Лицо Дункана в дырках от пуль... Карен в своем кресле, перепуганная до смерти в прямом смысле этого слова.

— Правительство может и не оказать Прескотту такого снисхождения, как ты предполагаешь.

Вместо ответа Кавано посмотрел на карту города, ища магазины.

— В торговом центре «Кармель Молл» есть большой книжный магазин. Нужно проследить за ним. Поскольку Прескотт любит читать, есть хороший шанс на то, что он там появится.

— Если только он не заказывает книги через интернет-магазин.

— С настоящим книжным магазином ничто не сравнится.

— В этом случае он может немного проехаться на север, в Монтеррей.

Кавано неодобрительно посмотрел на Джэми.

— Это всего лишь одна из возможностей, которую следует учесть, — ответила она.

— В результате нам остается только продолжать сидеть здесь.

— Я не против. Возьму шезлонг и почитаю. Почему бы не отдохнуть.

— Когда стемнеет, надо пройтись по самым лучшим ресторанам. Он может оказаться и там.

— Хотелось бы, чтобы мы там поели, а не только высматривали Прескотта.

— Учитывая то, что он сбрасывает вес, он должен есть немного, поэтому может заказать самую роскошную еду. Следовательно, ему подойдут всего два-три ресторана из всех, имеющихся в городе.

— Если только он не предпочитает есть дома.

Кавано снова с неодобрением посмотрел на нее.

Мимо трусцой пробежал какой-то человек. Добежав до конца пляжа, он развернулся и побежал обратно.