Зов памяти

– Почему «к спекулянтам»? – спросил Лёха. – У тётки бизнес такой… А-а-а, – неожиданно вспомнил он, из какого времени Трухин, – понял-понял. Сколько метров трос?

– Десять! – ответил Трухин.

– Пригодится, – одобрительно покачал головой Кирилл Андреевич.

– А бумажничек-то замылил? – съязвил Лёха, заглянув в портфель через плечо Трухина.

– Не думаю, Алексей, что вам понадобятся мои документы и мои личные сто двадцать рублей, – обиженно произнёс Николай Борисович и захлопнул портфель.

– «Мои личные», – повторил Москворецкий. – Вон, видишь? – Лёха указал рукой на площадку. – Я свои баксы выложил. Ты думаешь, я их где-то стырил? Это тоже мои личные и честно заработанные. Понял?

– Друзья, спокойно, – остановил Кирилл Андреевич спорщиков и обратился к Яру: – У вас ничего с собой не было?

– В этом не было никакой необходимости, – пожал плечами Ярослав, – при помощи «паснета» можно мгновенно скачать любую вещь и тут же её разархивировать…

– Понятно, – кивнул председатель, – так что у нас здесь есть? Вы не волнуйтесь, друзья, сейчас мы отберём необходимое, остальное заберёте обратно. Мария, это ваша пилочка для ногтей?

– Да! – подтвердила Маша.

– Пока забираем, может пригодиться. Дальше – все ключи, перочинный ножичек… Так, это что? Зеркало! Тоже изымаем! Очки, визитки нам не нужны…

– Простите, товарищи, – неожиданно вспомнил Трухин, – у меня вот ещё какая вещица в боковом отделении завалялась.

Он положил в центр площадки лупу.

– Отлично, – сказал профессор и, перебрав ещё какую-то мелочёвку, добавил: – Не густо, но всё же кое-что есть. Остальное забирайте. Да, и мобильные телефоны оставьте здесь, чтобы не потерялись. Они всё равно вам не нужны, но вдруг для чего-то пригодятся.

Кирилл Андреевич аккуратно всё сложил на полку рядом с выходом. И объявил:

– А теперь, други мои, небольшая лекция. Или, если хотите, инструктаж. Любой желающий поделиться своими соображениями, милости прошу. Значит, так. Мы не должны забывать вот о чём: выживание в экстремальных условиях, а я думаю, все понимают, что мы в таковых оказались, – это в первую очередь вопрос психологический. Поэтому желаю всем бодрости духа, позитивного настроя, смелости и надежды. С огнём и водой у нас проблем нет. Это очень хорошо. Можно сказать, нам повезло. С пищей, надеюсь, решим. Дальше нам необходимо позаботиться о ночном сне, о комфортном сне, в первую очередь речь идёт о тепле в пещере. Сегодня уже поздно, а завтра мы должны организовать каждому из нас удобные постели – из сухой травы, какие-то ветки связать, и тому подобное.

– Кирилл Андреевич, а вдруг тут какие-то чудища живут?

– Вот-вот, как раз я об этом и хотел сказать!

– О чудищах? – с ужасом спросила Мария и закрыла ладонью рот.

– Да, о них, – улыбнулся профессор. – Послушайте одну притчу. Один путник долго-долго шёл по заснеженной тундре, замёрз, продрог, а впереди ни конца, ни края. Идёт и думает: вот бы сейчас тёплую избу, да с банькой, попариться, погреться. И на́ тебе – видит, стоит домик. Путник туда, а там тепло, уютно, рядом с домом натопленная баня. Попарился мужик, отогрелся и думает: эх, сейчас бы отобедать! Пожалуйста, посреди избы вырос стол с деликатесами. Покушал путник и думает: теперь поспать бы. И в углу появилась кровать с периной, одеялами и подушками. Выспался мужик, лежит утром и думает: а кто же всё это организовал мне? Вдруг это какие-то чудища? И что вы думаете – отворяется дверь, и в избу входят чудовища, как у Гоголя в «Вие», помните? Увидел мужик их, схватился за голову и сам себе говорит: да они же съедят меня! И чудовища съели путника…

– Какой кошмар! – шёпотом произнесла Мария.

– Да, отличная причта, – рассмеялся Алексей. – Так что, Машка, не притягивай к нам отрицательную энергию. Думай о хорошем! Поняла?

– Можно подумать, я тут одна переживаю! – парировала Мария.

– Мария Николаевна, – сказал Кирилл Андреевич, – не переживайте, у вас шестеро мужчин-защитников. Выдюжим!

– Спасибо, – улыбнулась Мария.

– Идём дальше, – профессор продолжил своё председательское выступление. – В связи с вышесказанным, я предлагаю организовать ночное дежурство. Мы не имеем права спать все одновременно. Кто-то один всегда должен бодрствовать, то есть, будем называть вещи своими именами, находиться в карауле. Каковы мои соображения на этот счёт? Мария, как женщина, освобождается от такой обязанности. И Дмитрий, поскольку он ещё несовершеннолетний…

– Кирилл Андреевич, – вскочил Димка, – я не согласен! Мне же не пять лет, что это за слово такое «несовершеннолетний»? В данной ситуации оно просто унизительное. Нет-нет! Меня из списка не вычёркивайте. Я справлюсь.

– Хорошо, – кивнул профессор. – Коллеги, нет возражений?

С доводами Дмитрия согласились все.

– Прекрасно, – продолжил Кирилл Андреевич, – тогда предлагаю освободить от обязанностей ночного дневального Матвея, поскольку мы поручаем ему заниматься добычей и приготовлением пищи. Матвей, справишься?

– Буду стараться, ваше благородие! – выпалил Матвей.

– Молодец, – похвалил профессор. – Итак, дежурим по очереди, первую ночь буду дежурить я. Кто следующий?

– Я! – поднял руку, словно на уроке, Димка. – Следующий буду я.

– Не возражаю! – согласился Кирилл Андреевич.

– Ну, давайте следующую ночь, после Дмитрия, я подежурю, – отозвался Трухин.

– Отлично! – утвердил Кирилл Андреевич. – И остались Алексей и Яр. Определитесь в очерёдности, у вас времени ещё достаточно.

– Разберёмся, – сказал Лёха.

– Прошу учесть, коллеги, – вдруг заявил Яр, – в экстремальных ситуациях я могу не спать до пяти суток.

– Это ещё как? – удивлённо спросил Лёха. – А с копыт не рухнешь?

– Нет, не рухну! – улыбнулся Яр и прикоснулся рукой ко лбу. – Анализатор памяти позволяет отдохнуть моим организму и мозгу во время бодрствования, но не более пяти суток.

– Круто! – выпятил губу Лёха. – В армии тебе цены не было бы, особенно на первом году службы.

– Боже мой, – воскликнула Мария, – а как же мы сегодня будем спать? На камнях, что ли?

– Ты же сама искала экстрима, – рассмеялся Лёха. – Пожинай плоды турпоездочки!

– Ну не до такой же степени, чтобы спать на голой земле, – возразила Мария.

– А по-твоему, экстрим – это когда перина с лебяжьим пухом и кефир с мармеладом перед сном?

Неожиданно Лёха Москворецкий снял пиджак и положил его на землю:

– Не бойся, Мария, у нас тут хоть и не Лондон, но не перевелись джентльмены на Руси! Ложись, только смотри, коленки близко к камину не приближай.

Кирилл Андреевич подошёл к Лёхе и пожал ему руку.

– Горжусь соотечественником! – сказал он.

Мария подошла к Лёхе, молча поцеловала его в щёку и, подвинув малиновый пиджак ближе к костру, села на него, поджав ноги. Искры плавно поднимались под свод пещеры и там, наверху, устремлялись к небу. На улице стемнело.

Глава 4

Яр пытался расшифровать надписи на пластинах, которые были прикреплены ко дну всех колб. Он целые дни напролёт проводил в пещере.

– Очень хорошо, что у нас в наличии есть семь пластин с точными датами и координатами места архивирования, – пояснял он Кириллу Андреевичу. – В принципе, с местом всё уже ясно. Скоро разберусь с датами. Проблема в том, что слишком много символов и почему-то один год, как у вас с Дмитрием и Марией, обозначен разными знаками, хотя тут возможны и другие обозначения… Эх, мне бы связь с «паснетом», всё решили бы в течение получаса.

– Я смотрю, ваш «паснет» как палочка-выручалочка, – улыбнулся Кирилл Андреевич.

– Так оно и есть, – согласился Ярослав, – это достояние нашей планеты. С помощью глобальной системы «паснет» мы и общаемся, и передвигаемся, и учимся, и предотвращаем катастрофы, мы даже научились управлять погодой, циклонами, тайфунами. На Земле не осталось ни ядерного оружия, ни химического, ни бактериологического, вообще никакого…

– С войнами покончено раз и навсегда? – спросил Кирилл Андреевич.

– Как раз я хотел пояснить: оружия нет, но между континентами иногда возникают климатические войны. Особенно неймётся Северной Америке. Они почему-то думают, что могут действовать тайно. Но в Росазии знают обо всех движениях руководства Северной Америки, даже больше. Они только затевают что-то, мы уже предпринимаем меры, в результате североамериканцы делают заявления о якобы нашей агрессии, о каком-то мнимом желании изменить их уклад жизни и так далее.

– Слушаю вас, Яр, и прихожу к выводу, что ничего на Земле за тысячу лет не изменилось.

– Да, – усмехнулся Яр, – в этом плане я с вами полностью согласен. Знаком с историей, вы уже говорили, как тысячу лет назад американцы мечтали расчленить Россию на мелкие государства. Раньше они не могли мириться с тем, что Россия – самая большая страна на планете, теперь они не могут никак смириться с тем, что у нас самый большой континент на Земле.

– Неужели нельзя раз и навсегда договориться? – покачал головой профессор. – Тысячу лет не хватило выработать определённые правила?

– Мы уже несколько раз меняли правила, утверждали в ООК, и каждый век возвращаемся к ним снова.

– ООК – это что-то типа нашего ООН? – догадался Кирилл Андреевич.

– Да-да! Он и есть, – подтвердил Яр. – Последняя буква в аббревиатуре теперь означает «континентов», то есть Организация объединённых континентов. Но есть ещё Межконтинентальный совет, он выше ООК, что-то типа древнего Конституционного суда. Решения Совета обязательны к выполнению всеми континентами. Там заседают двадцать пять человек – по пять от каждого континента – каждый член не моложе ста лет.

– Логично, – улыбнулся Кирилл Андреевич, – столетний опыт о многом говорит. А кто управляет континентом, например, нашим? – спросил профессор. – Имею в виду, как называется должность?

– Вы не поверите, Кирилл, – вдруг рассмеялся Яр. – Но так же, как и в нашем колхозе!

– Что вы говорите? – удивился профессор. – Значит, главный на континенте тоже председатель?

– Правильнее сказать – главный в государстве! – поправил Яр.

– Да, интересно было бы побывать в современной Евр… в смысле Росазии.

– Вы потеряли надежду, профессор? – спросил Яр.

– Вообще-то, это не в моих правилах, – ухмыльнулся Кирилл Андреевич, – не привык я так быстро сдаваться, но что-то в этот раз подсказывает мне, мы здесь надолго.

– «Надолго» по-вашему – это насколько? – поинтересовался Яр.

– Это сложно сказать, – тяжело вздохнул профессор. – Но не на недельку-другую. Вот мы прожили здесь пять суток, что изменилось? Вы видите, что нет никакого просвета? Мы не можем уйти далеко от нашей пещеры, а в радиусе полудня всё уже обследовали. Признаков жизни, имею в виду, разумной, нет. Я хотел определить наше место расположения по звёздам, так вы заметили, каждый вечер небо заволакивает так, что ни звёзд, ни луны не видать. Вы как считаете, где мы сейчас находимся, на каком континенте?

– Я тоже об этом думаю, Ки, – ответил Яр, – и тоже не могу найти ответа.

– Мы так постепенно превратимся в дикарей, – грустно произнёс профессор, – если не интеллектом, то образом жизни. Там, в двадцать первом веке, мы называли себя, образно, конечно, дикарями, когда выезжали на природу пожарить шашлыки, покупаться в речке, позагорать на берегу…

– Это всё сохранилось и у нас, – сказал Яр. – В этом отношении ничего не изменилось. Покупаешь лицензию и выезжаешь на природу. Без лицензии тоже можно, но запрещено разводить огонь, рыбачить, охотиться. Можно только купаться и загорать.

– Тоже неплохо, – съязвил Кирилл Андреевич. – Хотя и маловато удовольствий.

Собеседники расположись у входа в грот, неподалёку носились Димка и Тоша. Дмитрий бросал палку, Тоша мчался за ней, пытаясь поймать её на излёте, иногда ему это удавалось. Кирилл Андреевич вспомнил своего лабрадора. Тот всегда приносил палку хозяину, а у Тоши палку нужно было отбирать и снова бросать. Яр и профессор увлеклись беседой так, что и не заметили, куда делись мальчик и собака. А они тем временем перебрались в грот. Неожиданно где-то там в глубине раздался страшный рёв. Мужчины вздрогнули и, не успев подняться, увидели выбегающего из пещеры взрослого тигра. Он остановился, осмотрел хищным взглядом людей и рванул в сторону реки.

– А где Дмитрий? – крикнул на ходу Кирилл Андреевич, вбегая в пещеру.

– Мы здесь, – раздался Димкин голос, и навстречу профессору выбежал Тоша.

– Что здесь случилось? – взволнованно спросил Кирилл Андреевич.

– Да вот он! – Димка указал пальцем на Тошу. – Я его посадил на тумбу, а он забрался на верхнюю полку и свалил оттуда колбу. Вы видели, кто из неё появился? Какой-то саблезубый тигр.

– Это не саблезубый тигр, – возразил профессор.

– Но он такой громадный! – Димка показал рукой рост, явно преувеличивая размеры животного.

– У страха глаза велики, – сказал Кирилл Андреевич, – это наш амурский тигр.

– Серьёзно? – Димка округлил глаза. – Так они, эти… ну, кто нас сюда всех привёз, и тигров наших покрали?

– Выходит, так, – сказал профессор. – А вот за то, что разбили колбу, вам, Дмитрий, объявляю выговор.