#любовь, или Невыдуманная история

– Вот, Дашка, смотрю я на тебя, а ты уже начинаешь заводиться! – укоризненно покачала головой Анна Андреевна. – Держи себя в руках, иначе дальше будет ещё хуже.

– Обидно ведь…

– Обидно, понимаю, ты думаешь мне с Андрюшей легче?

– Ой, мне кажется, с пацаном гораздо проще.

– Не скажи, – усмехнулась Анна Андреевна, – всяко бывает. Ладно, продолжу. Насчёт вопросов: конечно, можешь задавать и обязана их задавать. Но я поделюсь с тобой собственным опытом. Если ты хочешь получить ответ, а не отговорку, не засыпай дочь вопросами. Выбери один наиболее важный вопрос, если один не получается, максимум два. Но самое главное – это интонация. Если ребёнок чувствует себя как на уроке или лекции – пиши пропало. Всё решает тон. В этом возрасте бесполезно строить из себя супервоспитателя, а тем более болтуна.

– Это ещё как? – удивилась Дарья Сергеевна. – Какого ещё болтуна?

– Можно сказать, говоруна, – рассмеялась Анна Андреевна. – Как я поняла из разговора с Катькой, вы не даёте ей говорить…

– Я просто поражена, просто поражена, Аня! – заломила кисти рук гостья.

– А я тебя предупредила: готовься к горькой правде. И не перебивай. Нам часто кажется, что нужно подробно всё объяснить подростку. Ты не подумай, что я такая прямо идеальная родительница. Нет! Тоже иногда разойдусь, но потом вспоминаю, что я тут не одна, и останавливаюсь. В любой беседе с детьми необходимо соблюдать баланс.

– Это как?

– Количество твоих слов и слов дочери должно быть равным…

– Ну, это совсем уж, – возразила Дарья Сергеевна. – Я ещё должна слова подсчитывать?

– Даша, но это образное выражение, – сказала Анна Андреевна, – я имею в виду, нужно давать ребёнку тоже говорить, постараться, чтобы он вступил в беседу. Сама подумай, если тебе долдонить одно и то же в уши, многое ты запомнишь? Скорее всего, будешь думать о чём-то своём. И им бесполезно читать нудные и длинные лекции. Половину, если не больше, они просто не улавливают.

– Ой, как же всё это сложно. Сил моих больше нет. Ты бы посмотрела, как она ведёт себя дома. Иногда мне кажется, что Катька ненавидит нас с отцом.

– Дарья, ты не отчаивайся. Скажу тебе честно, я этого не заметила. Катя добрая девочка, и при правильном подходе всё у тебя будет хорошо. Когда вы в последний раз вместе ходили в кино?

– Года три назад… Да и когда мне в кино ходить?

– А вот тут я не соглашусь с тобой. Как это когда? Брось всё и иди. Сама предложи. Только опять же не сама фильм выбирай, а пусть Катька предложит. Да-да, не смотри на меня так. Вот какой фильм она выберет, на тот и идите все вместе.

– У них одни ужастики и фэнтези на уме, я и полчаса там не высижу, ты бы заглянула в её компьютер, у меня чуть сердце не остановилось. Какие-то вампиры, черти, страшилища…

– Терпи, что поделаешь! Но совместный поход в кино очень сближает. Да и во всех этих кино тоже ничего ужасного нет. Ну подумаешь, страшилища…

– Ага, нет, – возразила гостья, – я потом ночью не могу уснуть. Не представляю, как они смотрят эту гадость?

– Ладно, продолжу: главное, чтобы завязался разговор, чтобы она увлеклась какой-то темой и начала говорить. Ни в коем случае не перебивай ребёнка, пусть говорит, даже если ты с чем-то не согласна, слушай, кивай, подбадривай. Нам, взрослым, конечно, хочется побольше надавать советов, у нас же жизненный опыт и всё такое. Верно? Ну и что? А ты не пробовала совета спрашивать у Катерины? Например, какие туфли купить, сумку, юбку…

– Чтобы потом ходить как пугало? – перебила Дарья Сергеевна.

– И вот в этом вся твоя проблема! Дашенька, миленькая, как же ты не можешь понять, есть вещи гораздо важнее. Ты не представляешь, как будет гордиться Катька, если ты будешь всем говорить, что эту юбку тебе порекомендовала дочь, а она, мол, хорошо разбирается в современной моде. Пойми же ты, наконец, ей очень приятно будет знать, что тебя интересует её мнение. Если ты сейчас сломишь ситуацию, увидишь, как дочь может тебя удивить откровениями. Хотя может в какой-то момент и шокировать.

– Вот этого я больше всего и боюсь, – плаксиво произнесла Дарья Сергеевна.

– А ты не бойся, всё в жизни бывает, не рисуй наперёд себе трагедий. Верь в хорошее.

– Пока маленькая бегала, была такой хорошей девушкой, теперь – как мегера.

– Ну, зачем ты так о собственной дочери? – покачав головой, сказала Анна Андреевна. Помнишь, как она рассмешила нас, когда ты в угол её поставила. И смех и грех.

– Помню-помню, – рассмеялась гостья. – Когда она сказала: отпусти меня, а то ведь так вся жизнь пройдёт?

– Это ж надо было так выразиться, мы так смеялись, сколько ей тогда было лет?

– Лет пять, не больше. Она с детства за словом в карман не лезла.

– Ты сильно не расстраивайся, Даша, всё будет хорошо.

– Ой, засиделись мы с тобой, Аня, – спохватилась гостья. – Спасибо тебе, моя хорошая. Я как с тобой поговорю, так мне легче на душе становится. Я учту твои советы, пора мне домой…

Дарья Сергеевна стала собираться. Анна Андреевна позвала сына.

– Тёть Даш, – лукаво сощурив глаза, обратился Андрей, – можно нескромный вопрос?

– Ой, – вдруг смутилась гостья, – совсем-совсем нескромный или…

– «Или», – ответил Андрей. – В меру нескромный.

– Чего это ты задумал? – Мама почувствовала, что сын приготовил какой-то подвох.

– Анечка, всё нормально, – остановила её Дарья Сергеевна, – пусть спрашивает. – И, обращаясь к Андрею, добавила: – Ну, чего молчишь-то? Спрашивай.

– Скажите, у вас в шифоньере тоже есть полочка под названием «Это когда я похудею»?

– Боже мой, Андрюша, ты что? – наигранно возмутилась гостья. – Ты на что намекаешь? Я, по-твоему, очень поправилась?

– Даша, – воскликнула Анна Андреевна, – ты не поняла. Это же камень в мой огород. Он придумал название для полки, где я храню старые и ещё вполне приличные вещи, но в которые я, увы, уже не помещаюсь.

– Ах, вон оно что! – Дарья Сергеевна всплеснула руками. – Решил поиздеваться над пожилыми женщинами?

– Да ладно вам, – рассмеялся Андрей, – рано вам ещё записываться в пожилые женщины. Просто я инкогнито написал о такой полочке в интернете, получил сотни ответов. Оказывается, такая полочка есть почти у всех женщин, а у некоторых даже отдельные шкафы.

Шутка и название полки понравились женщинам. Они ещё долго общались в коридоре, желали друг другу успехов, благополучия и так далее. А Ксюше и Кириллу такие долгие прощания не по душе. В то время, пока Андрей с мамой провожали тётю Дашу, они решили сделать маме подарок. И сделали. Да такой, что мама, приняв его из рук дочери, расплакалась. Анна Андреевна села на диван и, закрыв лицо руками, ничего не говорила, только тихонько всхлипывала. Андрей, услышав странные звуки, стремительно вошёл в комнату. Рядом с матерью стоял младший брат, тоже готовый вот-вот расплакаться.

– Мама, ты почему плачешь? – сопел, удивлённо спрашивая, пятилетний Кирилл, он пытался заглянуть под материнскую ладошку. – Тебе не понравилось?

– Не приставай к маме, – требовала Ксюша.

– Но она же плачет! – возразил Кирилл.

– Ну и что? – Ксюша выставила вперёд ногу. – Люди иногда плачут от счастья!

– Мама, тебе плохо или ты плачешь от счастья? – тут же уточнил Кирилл.

Андрей не сразу понял, что произошло, и тоже удивлённо спросил:

– Мам, ты чего?

– Вон, посмотри, – мать, опустив руки, кивнула на кресло, – она у меня одна-единственная. Завтра сказали всем быть на работе в белых блузках.

Увидев художества брата и сестры на блузке, Андрей, несмотря на слёзы матери, еле сдержал смех. На задней части, то есть на спине, фломастером было нарисовано два больших сердца, а над ними надпись «мама, мы тебя».

– Мама, – Ксения решила расшифровать свой ребус. – Ты хоть знаешь, что обозначают вот эти два сердечка?

– Скажи, Ксюша, – тяжело вздохнув, спросила мама, – это твоя была идея?

– Да, мамочка, – закивала дочь и радостно запрыгала. – Это я придумала!

– И я тоже! – нахмурился Кирилл. – Мама, вот это синее сердечко я сам нарисовал. Я тоже хотел красное сердечко нарисовать, но Ксюха мне не дала красный фломастер.

– Эти два сердечка… обозначают…

– Дай я скажу, – перебил Кирилл.

– Нет я! – Ксюша рукой попыталась закрыть рот брату. – Я старшая сестра.

– Ну и что? – возмутился Кирилл.

– Мама, скажи ему, он опять меня не слушает…

Андрей всё-таки не выдержал и начал громко смеяться.

– Ну чего ты хохочешь? – Анна Андреевна вытерла слёзы и покачала головой из стороны в сторону.

– А что теперь поделаешь? Тут остаётся только смеяться, – сын развёл руками и погрозил детям пальцем: – Вы смотрите, художники, на моих вещах ничего не нарисуйте, вот тогда точно вам будет не до смеха.

Дети переглянулись и насупились.

Глава 7

Настя о своих переживаниях рассказывала Светке. Та пожимала плечами, а про себя думала, какие предпринять ещё шаги, чтобы исключить возможность выяснения отношений между Неверовым и Широковой. Однажды вечером Настя поделилась с подругой секретом. Оказывается, она сочиняет небольшие рассказы и даже решила один из них прочесть на вступительном экзамене в театральном училище.

– Хочешь послушать? – спросила она Светлану.

– Конечно, – кивнула Луна и спросила: – О чём рассказ?

– Сама сделаешь вывод, – лукаво улыбнулась Настя. – Возможно, кого-то узнаешь. Рассказ называется «Шанель № 5». Начинаю?

– Начинай.

– Только не удивляйся, я его написала от имени парня. Ну, словно он рассказывает историю…

– От какого парня? – перебила Светка. – Кто-то из наших одноклассников?

– Нет, конечно, – рассмеялась Настя. – Это художественное произведение, вымысел! Понимаешь? Лирический герой.

– Поняла-поняла, – закивала Светка. – Слушаю.

– Только не перебивай, все вопросы после прочтения! – предупредила Настя и начала читать:

«Райка Цыганова пришла к нам из другой школы. Все пацаны из нашего класса влюбились в неё, что называется, с первого взгляда. Димка с Костей даже поспорили на ящик кока-колы, с кем первым «новенькая» подружится. И немудрено – Раиса выглядела очень эффектно и, плюс ко всему, была очень симпатичной девчонкой. Каждому хотелось отличиться и доказать, что он джентльмен.

Вы не поверите, но мне эта «леди» не очень понравилась. Нет, не внешностью – тут вопросов действительно нет, – мне не понравилось её поведение. Не в том смысле, что она носится по коридору на переменке или с учителями ругается, нет, и тут всё в порядке. Какая-то она искусственная и надменная. И эта ужасная привычка – губы свои выпятит самым дурацким образом, словно… Раньше так моя старшая сестра делала. Дед терпел-терпел и не выдержал – однажды говорит ей: «Лилька, ну что ты мне вечно губами мёртвую курицу показываешь?» Как бабка пошептала – Лилька с тех пор забросила свою идиотскую привычку. Ну, я и решил последовать примеру деда, взял да на переменке ляпнул такое Райке. Одноклассница посмотрела на меня так, словно я самое подлое существо на свете. Слегка покраснела, затем наигранно рассмеялась и процедила:

– Ты, Столетов, дебил!

Кстати, она никого в классе не называла по имени. Только по фамилии. Такая привычка есть у всех, но все хоть изредка называют друг друга и по имени, а Рая исключений не делала.

– Ты очень любезна, Цыганова, – ухмыльнувшись, вежливо ответил я и добавил: – Райка, а у тебя классные духи. Мне такой запах нравится.

– Он всем нравится, – потеплела вдруг Райка, – это «Шанель № 5», мама привезла мне из Парижа.

– А кто у тебя мама? – удивился я. – И что она делала в Париже?

– Мама у меня очень известная актриса.

– Певица? – опешил я. – Виктория Цыганова?

– Нет, у неё другая фамилия. У меня папина фамилия. А у мамы осталась своя, девичья.

– И как же её фамилия? – спрашиваю.

– Нельзя говорить, – говорит Райка.

– Это ещё почему? – ещё больше удивился я.

– Мне родители запретили говорить о них, чтобы не привлекать ко мне внимание журналистов. Только узнают, кто моя мама, сразу набегут сюда толпами.

– Это плохо, – покачал я головой.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Райка.

– Что нельзя говорить о родителях.

– Меня это не напрягает, – фыркнула Цыганова и, резко обернувшись, направилась в класс.

На следующей перемене я подошёл к Райке и извинился.

– Признаю, – говорю, – грубо пошутил. Извини, пожалуйста.

Райка осмотрела меня сверху донизу, подумала-подумала, наверное, снова хотела обозвать, но, к моему удивлению с облегчением произнесла:

– Ладно, прощаю. Хочешь со мной дружить?

– В каком смысле? – остолбенел я. Ни фига себе, вляпался. Я же не из-за этого подошёл к ней.