Тень Великана. Бегство теней (сборник)

– Что ж – я его прошу, – ответил Питер.

– Вот мой совет, – сказал Боб. – Твоя цель – вовсе не избежать войны.

– Как раз нет, – возразил Питер.

Боб закатил глаза:

– Ты, вообще, слушаешь?

– Слушаю.

– Твоя цель – установить новый порядок, при котором война между народами станет невозможна. Но прежде, чем возникнет подобная утопия, людям придется пережить достаточно войн, чтобы по-настоящему понять, чего они отчаянно стремятся избежать.

– Я не собираюсь поощрять войну, – заявил Питер. – Это полностью дискредитирует меня как миротворца. Я взялся за это, потому что я Локк!

– Если перестанешь возражать и послушаешь, – сказала Петра, – в конце концов поймешь, что советует тебе Боб.

– Все-таки я великий стратег, – криво усмехнулся Боб. – И самый рослый во всем комплексе Гегемонии.

– Слушаю, – повторил Питер.

– Ты прав – поощрять войну ты не можешь. Но ты также не в силах остановить войны, которые невозможно остановить. Если кто-то увидит, что ты попытался это сделать и потерпел поражение, – тебя сочтут слабым. Локк сумел добиться мира между Варшавским договором и Западом только потому, что ни одна из сторон не хотела войны. Америка желала оставаться дома и делать деньги, а Россия предпочитала не рисковать, опасаясь спровоцировать вмешательство МФ. О мире можно договориться только тогда, когда его хотят обе стороны – настолько, что готовы ради него чем-то поступиться. Сейчас же договариваться не хочет никто. Индийцы не могут – они оккупированы, а их оккупанты не считают, будто те представляют какую-то угрозу. Китайцы не могут – ни один китайский правитель чисто по политическим причинам никогда не согласится на иные границы, чем рубежи Великого Китая. А Алай не может, потому что его собственный народ настолько упоен победой, что не видит никаких причин уступать.

– Значит, мне ничего не делать?

– Ты организуешь помощь пострадавшим от голода в Индии, – сказала Петра.

– Голода, который собирается вызвать Вирломи?

Петра пожала плечами.

– В таком случае подожду, пока всех не начнет тошнить от войны, – заявил Питер.

– Нет, – сказал Боб. – Ты подождешь ровно до того момента, когда станет возможен мир. А если будешь слишком долго тянуть – накопится столько злобы, что о мире можно забыть.

– И как я узнаю, когда наступит этот момент?

– Понятия не имею.

– Это же вы у нас умные, – сказал Питер. – Все так говорят.

– Хватит скромничать, – бросила Петра. – Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Чего ты злишься? Какой бы план мы ни придумали, он рассыплется в прах, как только кто-нибудь сделает шаг, которого нет в нашем сценарии.

Питер понял, что злится вовсе не на них. Все дело было в его матери и в ее дурацком письме. Как будто в его власти было «спасти» халифа, китайского императора и новоявленную индийскую богиню и «дать им свободу», когда не оставалось никаких сомнений, что они сами путем ловких маневров заняли свои посты!

– Не могу понять, – сказал Питер, – как я могу обратить происходящее себе на пользу.

– Просто наблюдай и пробуй, – посоветовал Боб, – пока не найдешь для себя подходящего места.

– Именно этим я занимаюсь уже несколько лет.

– И весьма неплохо, – заметила Петра. – Нам можно идти?

– Идите! – заявил Питер. – Ловите вашего злого ученого. А я пока буду спасать мир.

– Меньшего мы и не ожидали, – отозвался Боб. – Только помни, что ты сам этого хотел. В отличие от нас.

Встав, они направились к двери.

– Погодите минуту, – окликнул Питер.

Они остановились.

– Я сейчас кое-что понял.

Боб и Петра молчали.

– Вам все равно.

Боб посмотрел на Петру, Петра – на Боба.

– В каком смысле – все равно? – спросил Боб.

– Как ты можешь такое говорить?! – возмутилась Петра. – Речь идет о войне, о смерти, о судьбе мира!

– Такое впечатление, будто… будто я спрашивал совета насчет какого-нибудь круиза. Какой круизный лайнер лучше. Или… насчет стихов – насколько они хороши.

Оба снова переглянулись.

– Когда вы так друг на друга смотрите, – сказал Питер, – кажется, будто вы смеетесь, просто из вежливости этого не показываете.

– Мы не такие уж вежливые, – заметила Петра. – Особенно Джулиан.

– Да, верно, не в вежливости дело. Вы просто настолько увлечены друг другом, что вам даже смеяться незачем. Будто вы уже насмеялись вволю, только никто, кроме вас, об этом не знает.

– Все это, конечно, очень интересно, Питер, – сказал Боб, – но, может, мы пойдем?

– Он прав, – кивнула Петра. – Мы тут ни при чем – в отличие от него. Но это вовсе не значит, что нам все равно, Питер. Нам не все равно – и даже больше, чем тебе. Просто не хочется ни во что ввязываться, потому что…

Они еще раз переглянулись и, не говоря больше ни слова, направились к выходу.

– Потому что вы муж и жена, – сказал Питер. – Потому что ты беременна. Потому что у вас будет ребенок.

– Дети, – поправил Боб. – И нам очень хотелось бы выяснить, что с ними случилось.

– Да вы поставили себя вне человечества, – заявил Питер. – Придумали что-то про супружество и детей, лишь бы ни в чем не участвовать.

– Напротив, – возразила Петра. – Мы стали частью человечества. Мы такие же, как и большинство людей. Наша совместная жизнь – для нас всё. Наши дети – для нас всё. Мы делаем все, чтобы защитить наших детей. И все прочее, что сочтем необходимым. Но для нас это не настолько важно, как ты полагаешь. Жаль, что это тебя так беспокоит.

– Меня это вовсе не беспокоит, – сказал Питер. – Беспокоило раньше, пока я не понял всего сам. Теперь же я считаю… да, это нормально. Думаю, мои родители такие же – вот почему я считал их глупцами. Потому что их как будто не волновало, что творится в мире. Все, что их заботило, – они сами и мы, их дети.

– Что ж, терапия проходит успешно, – заметил Боб. – А теперь скажи трижды «Аве Мария», и мы отправимся решать наши небольшие домашние проблемы, в том числе с помощью боевых вертолетов, чтобы поймать Волеску, пока он не поменял в очередной раз адрес и имя.

И они ушли.

Питер кипел от злости. Они считали, будто знают нечто такое, чего не знает больше никто. Они считали, будто знают, что такое жизнь. Но подобная жизнь могла у них быть только потому, что люди наподобие Питера – а также Хань Цзы, Алая и этой чокнутой богини Вирломи – сосредоточили свои усилия на серьезных делах, пытаясь сделать мир лучше.

Потом Питер вспомнил, что Боб говорил почти в точности то же самое, что и его мать. Что Питер сам решил стать Гегемоном и что ему придется действовать самому – примерно как ребенку, который пробуется в школьной пьесе, но ему не нравится назначенная роль. Вот только если он откажется, шоу не сможет продолжаться, поскольку дублера у него нет. И в итоге ему никуда не деться.

Придется самому думать, как спасти мир, раз уж он сам стал Гегемоном.

«Вот чего бы мне хотелось, – подумал Питер. – Чтобы все эти чертовы выпускники Боевой школы убрались с Земли. Именно они осложняют ситуацию в любой стране. Мать хочет, чтобы у них была своя жизнь? Я тоже. Прекрасная долгая жизнь на другой планете».

Но чтобы заставить их покинуть планету, требовалось содействие Граффа. А Питер подозревал, что Граффу вовсе не хочется, чтобы тот стал успешным, могущественным Гегемоном. Зачем брать ребят из Боевой школы на корабли колонистов? Они станут разрушительной силой в любой колонии, где окажутся.

Что, если так: колония, состоящая из одних лишь выпускников Боевой школы? При правильной селекции они могли бы стать лучшими военными умами галактики.

А потом они вернутся и захватят Землю.

Нет, не пойдет.

И все же идея ему нравилась. С точки зрения людей, именно Боевая школа выиграла войну против жукеров. Все хотели, чтобы их армию возглавлял кто-нибудь из Боевой школы. Именно потому выпускники Школы, по сути, стали рабами военных своей страны.

«Значит, последую совету матери. Дам им свободу. И тогда все они смогут пожениться, как Боб и Петра, и жить счастливо, пока другие, ответственные, люди, тяжко трудятся, управляя миром».

В Индии реакция на выступление Вирломи стала немедленной и жестокой. В ту же ночь по всей стране произошли десятки инцидентов. Мусульманские солдаты совершили провокации, или, с их точки зрения, мстили за чудовищные, богохульные обвинения Вирломи – естественно, лишь подтверждая данные обвинения в глазах многих.

Но на этот раз им пришлось столкнуться не с мятежами, а с безжалостной толпой, полной решимости уничтожить врага любой ценой. Действительно явился Шива. Да, улицы усеивали мертвые тела мирных индусов – но тел мусульманских солдат вообще нельзя было найти. Или, по крайней мере, собрать из кусков.

Известия о кровопролитии достигли передвижной штаб-квартиры Вирломи – в том числе множество видеозаписей. Несколько часов спустя она выложила в сеть смонтированную версию – множество изображений мусульман, которые провоцировали людей на мятеж, а затем стреляли в них. Но ни одной картинки людских волн, которые накатывали на стреляющих из пулеметов мусульманских солдат и разрывали их в клочья. Мир должен был увидеть, как мусульмане оскорбляют индуистскую религию, а затем устраивают бойню среди мирного населения, и услышать только об одном – что среди мусульманских солдат не выжил никто.

Боб и Петра сели в боевые вертолеты и отправились через океан в Африку. Боб получил сообщение от Рэкхема и теперь знал, где искать Волеску.

6. Эволюция

От: [e-mail]

Кому: [e-mail]

Переслано через: IcomeAnon

Зашифровано кодом: ********

Расшифровано кодом: ***********

Тема: Англия и Европа

Надеюсь, ты до сих пор пользуешься этим адресом, хотя теперь действуешь официально и тебе больше не нужно скрываться от мистера Пятки. Вряд ли это письмо стоит отправлять по обычным каналам.

Виггин продолжает меня прощупывать. Похоже, он считает, будто испытывает какую-то особую близость к членам джиша лишь потому, что он брат Эндера. Я знаю, он повсюду сует свой нос: вещи, о которых Гегемония узнает раньше нас, порой весьма занимательны. Но добрался ли он и до нас?

Он интересовался моим мнением о готовности европейцев отказаться от суверенитета в пользу мирового правительства. Учитывая, что вся история последних двух столетий заключается в том, что Европа постоянно заигрывала с настоящим европейским правительством и всегда шла на попятную, мне интересно, исходит ли данный вопрос от малолетнего идиота или глубокого мыслителя, знающего намного больше, чем я.

Но если ты считаешь его вопрос серьезным, позволь сказать, что отказ от суверенитета в пользу любой мировой или региональной державы попросту смешон. Лишь небольшие страны вроде Бенилюкса, Дании или Словении охотно присоединятся к кому угодно. Вроде как в коммунах – те, у кого ничего нет, всегда готовы поделиться. Даже притом, что Европа теперь говорит на варианте английского как на родном языке, за исключением некоторых твердолобых анклавов, мы никогда еще не были столь далеки от единства. Однако это вовсе не означает, что при надлежащем давлении и в надлежащее время ни одна гордая европейская нация не обменяет суверенитет на безопасность.

Том.

Естественно, это оказалась крепость Руанда. Иногда ее называли Африканской Швейцарией, но свою независимость и нейтралитет она сохраняла лишь потому, что была, вероятно, самым укрепленным государством на Земле.

Им никогда не удалось бы пробиться в воздушное пространство Руанды. Но телефонная беседа Питера с премьер-министром Феликсом Старменом помогла получить разрешение на пролет двух реактивных вертолетов Гегемонии и двадцати солдат, а также подробные карты медицинского центра, где работал Волеску – само собой, под другим именем, ибо Руанда являлась одним из тех мест, где Ахилл держал свои конспиративные квартиры и шпионские ячейки. Волеску не мог знать об одном: что компьютерные специалисты Питера сумели войти в тайную сеть Ахилла через компьютер Сурьявонга, после чего всю организацию, ячейку за ячейкой, поглотили, разрушили или уничтожили.

Волеску полагался на руандийскую ячейку, о которой было известно властям. Феликс Стармен решил продолжить работу через посредников, так что члены ее не догадывались, что на самом деле работают на правительство Руанды.

Стармен настаивал, чтобы выбранная им самим фамилия, Человек со Звезд, переводилась и каждый мог представить довольно странный образ, который ему хотелось создать, поэтому ему не так-то просто было отказаться от столь ценного приобретения. Пока Боб и Петра брали в плен Волеску, полиция Руанды должна была арестовать остальных членов организации Ахилла. Они даже пообещали, что специалисты Гегемонии смогут наблюдать за исследованием Ахилловых компьютеров.

Шум лопастей вертолета возвещал об их прибытии не хуже полицейской сирены, и они сели в километре от медицинского центра. У четверых солдат в каждом вертолете имелись легкие мотоциклы, на которых они тут же умчались охранять все выезды. Остальные двинулись через дворы и парковки домов, многоквартирных зданий и контор.

Поскольку все население Руанды проходило военную подготовку, они предпочли остаться за закрытыми дверями, наблюдая, как одетые в темно-зеленую форму солдаты Гегемонии бегут от укрытия к укрытию. Можно было попытаться связаться с правительством, чтобы узнать, что происходит, но мобильные телефоны выдавали сообщение: «Мы улучшаем качество наших услуг, просим проявить терпение», а в трубках стационарных телефонов слышалось: «Все линии заняты».

Петра по причине беременности уже не могла бежать вместе с солдатами, а Бобу пришлось остаться в вертолете вместе с пилотами из-за его чрезмерных габаритов, однако он сам обучал этих солдат и не сомневался в их подготовке. К тому же Сурьявонг, все еще пытавшийся реабилитироваться в глазах Боба – хотя тот убеждал его, что полностью ему доверяет, – рад был показать, что может прекрасно выполнить свою миссию без непосредственного руководства Боба.

Всего через пятнадцать минут Сурьявонг прислал сообщение: «ФА», что могло означать «fait accompli»[5] или четвертую ноту музыкальной гаммы – в зависимости от настроения Боба. На этот раз, увидев сообщение, он пропел его вслух, и вертолеты поднялись в воздух.

Они опустились на парковку медицинского комплекса. Как и подобало в богатой стране вроде Руанды, тот был ультрасовременным, но, благодаря особенностям архитектуры, создавал чувство домашней обстановки для пациентов. Комплекс напоминал поселок, а помещения, которым не требовалась контролируемая среда, стояли открытыми всем ветрам.

Волеску сидел в лаборатории с кондиционером, где его и арестовали. Увидев входящих Боба и Петру, он с серьезным видом кивнул:

– Рад видеть вас снова.

– Хоть что-то из того, что вы нам говорили, было правдой? – в лоб спросила Петра; голос ее был спокоен, но изображать любезность она не собиралась.

Волеску слегка улыбнулся и пожал плечами:

– Идея того парня тогда мне показалась неплохой. Он пообещал мне… все это.

– Место для незаконных исследований? – уточнил Боб.

– Как ни странно, – возразил Волеску, – в дни новой свободы, когда Гегемония бессильна, мои здешние исследования вовсе не незаконны. Так что мне незачем быть готовым избавиться от моих подопытных в любой момент.

Боб взглянул на Петру:

– Он до сих пор говорит «избавиться» вместо «убить».