Британия

– Хорошо, господин.

Фракиец вышел, оставив его одного. Катон несколько мгновений задумчиво смотрел на свои руки, потом последовал примеру хирурга и принялся их мыть в миске, в которую налил воду из кувшина из самосской глины, стоявшего на походном столике напротив простого письменного стола. Катону пришлось ногтями сдирать засохшую кровь, а справившись с этим нелегким делом, он посмотрел в грязную воду и печально вздохнул. О чем только Макрон думал, когда помчался на молодого дикаря? Он поступил глупо и заплатил высокую цену за легкомыслие. Если он умрет, это будет бесславный конец. Впрочем, огромное количество солдат встретили подобную судьбу. Многие умерли от случайных ран – гораздо больше тех, что погибли во время сражений. Но почему-то Катон не представлял смерти друга, кроме как во главе своей когорты. Такой у него был характер.

Он вытер руки, прошел через комнату и уселся на табурет за стол. Учитывая, что Макрон пролежит в постели неизвестное количество времени, его солдатам требовался временный командир. Очевидным выбором являлся центурион Крисп, могучий великан, которого природа наградила огромной силой и вздорным характером. Но другого варианта не было. И Катон решил, что Крисп подойдет на роль временного командира. Он решил сообщить ему об этом после того, как поест.

Однако у него было одно дело, которое не могло ждать. Он взял с края стола медный стилус и одну из чистых дощечек и открыл ее. Траксис мастерски готовил воск, и поверхность была ровной и гладкой. Катон несколько мгновений сидел неподвижно, глядя на противоположную стену, приводя в порядок свои воспоминания о том, что он видел в туземном поселении, а потом принялся за дело.

«Легату Гаю Квинтату, XIV легион, мои приветствия. С превеликим уважением прошу позволения доложить…»

Глава 3

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Катон, подвинув табурет и усаживаясь рядом с кроватью Макрона рано утром через месяц.

Ветеран сидел, опираясь на тюфяк, набитый вереском и соломой, забинтованная нога лежала ровно, поверх одеяла, и Катон с удовлетворением отметил, что на повязке нет темных пятен. Несколько дней назад Паузин доложил, что рана не гноится, ее еще раз промыли уксусом и наложили свежую повязку. Для полного выздоровления Макрону требовалось только принимать мандрагору с вином в необходимых количествах и отдыхать. Он с радостью соглашался пить вино, несмотря на то, что вкус корня ему не нравился.

– Как я себя чувствую? – Центурион тяжело вздохнул: – Тоска зеленая. Разве это место для солдата?

– Для солдата, которому прострелили бедро охотничьей стрелой, – в самый раз. – Катон улыбнулся: – Кроме того, армия вполне может обойтись без тебя месяц или около того.

– Ты так думаешь? – Макрон приподнял бровь. – Я слышал, ты поставил Криспа командовать моей когортой, пока я тут валяюсь. И как он справляется?

– Совсем неплохо. Он вылеплен из того же теста, что и ты, но ему не хватает твоей доброты и великолепных манер.

– Очень смешно. – Макрон нахмурился.

– Я серьезно, – продолжил Катон. – Он прекрасно справляется, и тебе нет нужды волноваться за своих парней. Они не забудут, что такое дисциплина. Крисп гоняет их изо всех сил, готовит к предстоящей кампании. А в остальное время занимается провиантом и проверяет, достаточно ли у нас будет снаряжения, одежды, телег и мулов, когда мы получим приказ выступить.

– Вот это сколько угодно. Я терпеть не могу заниматься бумажками.

– Бумажки являются частью обязанностей, которые на тебя накладывает твое звание, центурион Макрон. Как ты думаешь, почему тебе платят намного больше, чем простому легионеру?

– Я считал, что из-за моей доброты и великолепных манер.

Они весело рассмеялись, но уже в следующее мгновение улыбка Макрона погасла, и он заговорил серьезно:

– Значит, Квинтат намерен повести армию в горы?

– Думаю, да. Мой доклад о племенах, собирающих воинов, был не единственным. Складывается впечатление, что декеанглии и ордовики заключили против нас что-то вроде союза. И не вызывает сомнений, что посредниками выступили друиды. Легат отдал приказ Двадцатому, Четырнадцатому и шести когортам – включая «Кровавых воронов» – подготовиться к походу. – Катон прищелкнул языком. – Жаль, что ты не сможешь составить нам компанию.

Макрон поерзал на кровати и сел прямо.

– Ничего подобного. Я отправлюсь с вами. Засуньте меня в одну из телег с припасами до тех пор, пока моя нога не придет в норму. Я смогу сражаться, если потребуется.

Катон покачал головой:

– Я уже издал приказ. Ты останешься здесь. Легат вызвал несколько резервных когорт для охраны пограничных фортов, когда он поведет остальных против врага. Две центурии из Восьмого иллирийского прибудут сюда, когда мы выйдем из форта. Как только встанешь на ноги, возьмешь на себя командование в мое отсутствие. Только постарайся не слишком портить им жизнь, договорились?

Макрон напрягся:

– Восьмой иллирийский? Судя по тому, что я про них слышал, проку от них не слишком много. Безбородые юнцы, инвалиды и ветераны, собранные из других подразделений для проведения массовой церемонии отставки, как только император даст добро. Да помогут мне боги…

Катон похлопал друга по плечу:

– В таком случае ты как раз тот человек, который сумеет привести их в надлежащий вид.

– Я умею тренировать людей, но не в силах совершить чудо.

– Никто и не просит тебя о чуде, просто исполняй свой долг. Кроме того, ты же сам жаловался на скуку. Скоро у тебя будет забот хоть отбавляй.

Их разговор прервал топот в коридоре, и через мгновение в комнату вошел запыхавшийся ауксилиарий, который им отсалютовал:

– Опцион стражи шлет вам привет, господин. К форту приближается колонна всадников.

Катон встал:

– С какой стороны?

– С востока, господин. По дороге из Вирокониума.

Префект на мгновение задумался. Скорее всего, это были войска из крепости, где находилась бо́льшая часть римской армии. Однако не стоило исключать и обмана со стороны врага. Бывали случаи, когда варвары использовали захваченное оружие и доспехи.

– Наши или вражеские?

– Я не смог понять, господин. Мы видели их издалека, прежде чем они скрылись в тумане на дне долины.

– Понятно. – Катон почесал подбородок. – И сколько их?

– Я бы сказал… по меньшей мере тридцать человек, господин.

– В таком случае они нам не опасны. Хорошо, возвращайся на свой пост и скажи опциону, что я скоро приду. – Повернувшись к Макрону, он пожал плечами, извиняясь: – Я вернусь, как только будет возможность.

– Не беспокойтесь, господин префект. К сожалению, я никуда не уйду.

Катон вышел вслед за ауксилиарием из лазарета и поспешил в свои комнаты, чтобы приказать Траксису принести доспехи, оружие и плащ в сторожевую башню у восточных ворот. Затем он прошел через форт, сражаясь с желанием броситься к воротам бегом. Катон твердо верил в то, что солдаты должны всегда видеть своего командира спокойным и уверенным. Добравшись до лестницы у основания сторожевой башни, он с удовлетворением услышал, как опцион отдает приказ общего сбора, и тут же над фортом разнесся пронзительный голос медной трубы. Три коротких сигнала, пауза, и снова три коротких. Офицеры резкими криками и проклятиями поднимали солдат в бараках. Двери с грохотом распахивались, когда они поспешно выскакивали наружу, где помогали друг другу надеть кольчуги, прежде чем взять остальное снаряжение и занять свои места на крепостном валу.

Катон поднялся по лестнице на платформу над воротами и встал у деревянного ограждения рядом с опционом стражи и еще одним часовым. Они обменялись салютами, прежде чем Катон посмотрел на дорогу, ведущую из форта в долину. Утро было прохладным, и солнце закрывали тучи, придавая дикой местности какую-то особую мрачность. Как часовой и сказал, густой туман окутал низину, точно пепельное одеяло, наброшенное на холм, на котором стоял форт, и враг мог незаметно подобраться на расстояние выстрела из лука к внешнему рву. Катон повернулся к опциону стражи, который был из эскадрона Мирона:

– Ты правильно сделал, что объявил боевую тревогу.

Солдат мимолетно улыбнулся, довольный похвалой.

– Мы больше не видели их с тех пор, как я послал за вами, господин префект.

На башне царила тишина, которую нарушал лишь топот солдат по деревянному настилу, занимавших позиции на бастионах. Затем, когда последний встал на свое место, Катон перевесился через деревянные перила, старательно прислушался и тут же уловил далекий стук копыт, а еще через мгновение – звон уздечек и доспехов.

– Скоро мы узнаем, кто они такие, – сказал он и тут же отругал себя за ненужные слова: «Тоже мне, невозмутимый командир…»

Заскрипела лестница, и Катон увидел Траксиса, который поднялся на платформу, держа под мышкой его доспехи. Фракиец, тяжело дыша, положил их на пол и начал помогать Катону одеться. Наконец он накинул ему на плечо ремень с мечом.

– А плащ, господин?

Катон покачал головой, сосредоточенно вглядываясь в туман.

– Вон там!

Часовой, стоявший рядом с опционом, показал на дальний конец дороги, уходившей от форта. Префект и опцион проследили за его рукой и увидели едва заметное мерцание, указывавшее на то, что сквозь туман к форту приближаются всадники. Катон разглядел очертания римского знамени; через мгновение передний всадник выплыл из дымки и оказался на открытом пространстве перед воротами. Напряжение на башне отступило, когда Катон увидел украшенный перьями шлем и позолоченную грудную пластину всадника, скакавшего чуть позади знамени.

– Легат Квинтат.

– Должен ли я вызвать полный почетный караул, господин? – спросил опцион.

– Представления устраивать слишком поздно. Просто откройте ворота.

Опцион прошел в заднюю часть башни и выкрикнул приказ ауксилиариям, стоявшим около тяжелых балок, закрывавших ворота. Катон поспешил вниз и оказался возле сторожки в тот момент, когда солдаты начали открывать внутрь громко стонущие ворота.

– Смирно! – рявкнул он и четко встал по одну сторону ворот, в то время как его люди подняли щиты и копья и построились слева от него.

Воздух наполнился топотом копыт, когда всадники натянули поводья перед фортом и шагом провели своих лошадей в ворота. Сначала всадники из Восемнадцатого эскадрона, которые немного продвинулись вперед по главной улице, выстроившись в одну ровную шеренгу по одной ее стороне. Затем следовало личное знамя легата, за ним – сам Квинтат, раскрасневшийся от быстрой скачки по холодному утреннему воздуху. Квинтат был самым старшим из командиров четырех легионов в Британии и получил свою должность после смерти Остория. Катон считал его вполне умелым солдатом, но, как и большинство представителей своего класса, он имел чрезмерные политические амбиции. И порой реализовывал их за счет солдат, которыми командовал.

Катон сделал глубокий вдох и крикнул:

– На караул!

Ауксилиарии выставили копья, приветствуя правителя Британии. Квинтат перекинул ногу через седло и соскользнул на землю. Когда знаменосец потянулся за поводьями, легат с добродушной улыбкой направился к Катону.

– Префект Катон, я рад снова тебя видеть. Как идут дела? Ты заметил еще какие-то признаки активности неприятеля?

– Нет, господин легат, хотя варвары время от времени отправляют отряды, которые нападают на наши патрули и мешают им проводить разведку.

– Еще одно доказательство того, что они что-то задумали, – кивнув, сказал Квинтат.

– Да, господин легат.

– А посему мы должны без промедления нанести по ним удар, прежде чем они возьмут инициативу в свои руки. Отличная возможность для твоих парней завоевать боевые награды, верно?

Катон промолчал. Он считал, что есть гораздо более веские причины идти в сражение, чем награды.

Квинтат огляделся по сторонам:

– А где наш смельчак центурион Макрон? Уверен, ему не терпится сразиться с врагом.

– Центурион находится в лазарете после ранения, господин. Он уже выздоравливает.

Квинтат нахмурился:

– О? Надеюсь, ничего серьезного…

– В него попала стрела. Но он идет на поправку. Лекарь говорит, что в конце следующего месяца он сможет выполнять не слишком тяжелые обязанности.

– Очень плохо. Ему придется пропустить веселье.

– Да, господин легат. – Катон махнул рукой в сторону штаба, расположенного в самом сердце форта. – Не хотите ли немного освежиться и перекусить в моих апартаментах?

– Очень хочу. Веди меня. Но сначала я намерен провести короткую инспекцию форта, чтобы взглянуть на твоих людей.

Когда они зашагали по середине главной улицы, офицер, отвечавший за эскорт, отдал своим людям приказ спешиться и напоить лошадей, а по форту разнесся сигнал отмены боевой готовности. Квинтат наметанным взглядом обвел солдат, отметив порядок, царивший в форте.

– Как твои люди?

– В каком смысле, господин?

– Я имею в виду их настроение. Они участвовали в сражениях в этом году и понесли серьезные потери. Мне известно, что большинство у вас новички. На них можно положиться?

Катон на мгновение задумался, прежде чем ответить.

– Я в них уверен, господин легат. Во всех до одного. Опытные ветераны задают тон. Мы с центурионом Макроном потратили много сил, тренируя новобранцев, и они в отличной форме.

– Хорошо. – Квинтат кивнул своим мыслям. – Именно это я и рассчитывал от тебя услышать. Думаю, ты хотел бы знать, по какой причине я решил нанести тебе визит.

Катон бросил на него мимолетный взгляд.

– Я собирался вас об этом спросить.

Легат улыбнулся, но тут же выражение его лица стало серьезным.

– Я получил такие же, как твой, доклады из большинства приграничных фортов. Не вызывает сомнений, что враг собирается нанести удар до того, как прибудет новый наместник. А посему я намерен выступить первым. Остальное расскажу, когда мы останемся наедине.

Позже, в апартаментах Катона, Траксис принес поднос со стеклянным кувшином и двумя серебряными чашами, поклонился легату и вышел, оставив гостя наедине со своим командиром. Катон наполнил чаши, протянул одну Квинтату, потом взял свою и сел на табурет рядом со столом, а Квинтат занял более удобный стул. Сделав глоток вина, Катон решил, что оно, скорее всего, из остатков его запасов фалернского, и внутренне вздохнул, представив кувшины с дешевым галльским пойлом в своей кладовой.

Квинтат приподнял бровь, удовлетворенно взглянув на свою чашу, прежде чем поставить ее на стол, и повернулся к Катону:

– У нас появилась возможность нанести врагу удар, от которого он может не оправиться, Катон. Если они настолько глупы, что соберут свою армию в одном месте и нам не придется за ними охотиться, мы непременно этим воспользуемся. Я не могу передать, как устал от постоянных рейдов, когда мы вынуждены бросаться в погоню за ублюдками, которые сбегают и прячутся в горах. Я намерен сформировать армию, повести ее в самое сердце их земель и уничтожить всех, кто сражается против нас. Особенно друидов. Если мы выступим против них, они призовут на помощь своих союзников, и мы сможем разобраться сразу со всеми, вместо того чтобы отлавливать их по одному.

– В таком случае мы должны будем захватить логово друидов на острове Мона[2], господин легат.

– Вот почему я отдал приказ одному из морских отрядов встретиться с нами на побережье и поддержать нашу атаку на остров. Когда мы покончим с ними, друиды превратятся в воспоминание, и все их следы, а также священные рощи будут стерты с лица земли. – Он помолчал, чтобы Катон оценил его слова. – Как только силуры и ордовики узнают о судьбе своих северных соседей, они попросят мира. И тогда, наконец, нашими стараниями эта провинция станет безопасным местом.

Катон медленно вертел чашу в руках.

– Со всем уважением, легат, именно это пытался сделать Осторий. Но вместо того чтобы поселить страх в сердцах врага и заставить варваров попросить мира, он добился лишь того, что они еще сильнее укрепились в стремлении сражаться.

– Но тогда их возглавлял Каратак. Теперь же, когда его нет, не осталось никого, кто мог бы объединить племена.

– Кроме друидов.

– Да, верно, но я имел в виду, что у них нет сильного лидера, который в состоянии их объединить. Нет человека, обладающего достаточной харизмой, чтобы заставить варваров перестать пытаться перегрызть друг другу глотки и всем вместе выступить против нас. Если мы преподадим декеанглиям урок, возможно, остальные племена на этом острове поймут, что перед ними стоит выбор: подчиниться воле Рима или прекратить свое существование.

Катон нервно рассмеялся: