— Нужно! И очень даже много чего! — решительно заявила Батигар. Сейчас мы похожи на огородные пугала, но это легко исправить. Если кто-нибудь из вас не сочтет за труд проводить нас до до ближайшей лавки, мы управимся быстро и без происшествий.

— Неужели огородное пугало так просто превратить в очаровательную девушку? — вопросил Гиль, но, ясное дело, ответа не удостоился.

В результате недолгих переговоров, оставив умирающего от голода и жажды Бемса в таверне, Гиль с Мгалом последовали за девушками, которые, узнав у Джамба все необходимое о находящихся поблизости от его заведения лавках, горели желанием как можно скорее ознакомиться с их содержимым.

Удравший с «Посланца небес» Гельфар не забыл прихватить с собой корабельную казну, Праст и его товарищи завладели всем сколько-нибудь ценным из того, что удалось снять с выброшенного на прибрежные рифы судна, и Мгал счел это справедливым. В результате путешественники располагали лишь теми деньгами, которые оказались в кошеле Фараха. Дюжина серебряных лид и пара золотых лучше, чем ничего, и, поскольку нанять на них корабль до Танабага было все равно невозможно, Мгал рассудил, что девушки вправе истратить треть общего достояния так, как сочтут нужным. В глубине души северянин надеялся, что, вкусив спокойной жизни, Лив с Батигар раздумают продолжать путешествие к сокровищнице Маронды, хотя слабо представлял, чем они будут заниматься в чужом городе, где у них нет ни дома, ни родичей. Впрочем, самих оживленно переговаривающихся подруг будущее, похоже, не особенно заботило. Весело щебеча, они перебирались из лавки в лавку, и вскоре незаметные почти изменения, происходившие с девушками в каждой из них, удивительным образом преобразили их облик.

Купленную по пути к «Счастливому плаванию» тунику Лив сменила на широкую темно-красную юбку и тонкую черную рубашку с глубоким прямоугольным вырезом, выгодно оттенявшую ее светлые волосы. На запястьях девушки засверкали медные браслеты, в ушах — сделанные в виде колечек серьги; шею украсило ожерелье из мелких ракушек, а сандалии, поддерживаемые перевитыми, завязанными у колен ремешками, заставили мужчин по-новому оценить красоту ее ног. Не польстившаяся на дешевые безделушки Батигар выбрала себе сине-серый паллий короткий широкий плащ, хорошо сочетавшийся с песочного цвета туникой и голубыми глазами девушки. Поясок из тесненой кожи подчеркнул тонкую талию, а желтая лента в черных, волнами ниспадавших на спину волосах шел ей не меньше, чем серебряная диадема, украшавшая некогда лоб принцессы из рода Амаргеев.

Ревниво оглядывая друг друга, девушки обменивались замечаниями о том, что волосы Лив еще недостаточно отросли, а Батигар не помешали бы бусы в цвет глаз, исподтишка посматривая на мужчин в ожидании комплиментов. Гиль с Мгалом, переглянувшись, не замедлили шумно выразить свой восторг по поводу происшедших с их спутницами перемен, а также и по поводу быстроты, с которой эти перемены произошли. Сами они, с любопытством заглядывая в лавки, не обнаружили там ничего заслуживающего внимания: оружие у них было исправное, а новая одежда ни в каких дополнительных переделках и украшениях, по мнению мужчин, не нуждалась. Разговорившийся было с торговцем всевозможными чудодейственными снадобьями Гиль быстро потерял к нему интерес, сообразив, что имеет дело с шарлатаном, и, придя к выводу, что ничего интересного они более в районе порта не увидят, друзья решили вернуться в таверну и, присоединившись к Бемсу, выяснить наконец, чем же потчуют в этих краях изголодавшихся чужеземцев.

Подходя к «Счастливому плаванию», они услышали густой, похожий на гудение рассерженного шмеля бас, сопровождаемый раскатами сочного хохота, и Гиль безошибочно определил:

— Бемс заливается! Повествует небось, как он провел «Посланца небес» через Глегову отмель.

— Надеюсь, у него хватит ума не болтать о кристалле, Белых Братьях и Черных магах, — проворчал Мгал, мрачнея при одной только мысли о том, к каким последствиям могут привести откровения подвыпившего дувианца.

— О, на этот счет можешь быть совершенно спокоен! Бемс любит прикинуться простачком, но на самом-то деле хитрости у него на десятерых хватит, — успокоила северянина Лив, вызывающе хлопая искусно накрашенными ресницами. — Увидишь, он скажет ровно столько, сколько сказал бы ты сам. Может быть, даже меньше, а слушателям будет казаться, что они знают этого бравого морехода всю жизнь и видят насквозь.

— Поглядим и послушаем, — многозначительно посулил северянин, протискиваясь в дверь зала и размышляя о том, что Лив не следовало прибегать к коварной уловке шимских шлюх и гаремных девок. Разрисовывать какие-нибудь части лица так же недостойно, как выдавать крашеную кроличью шкурку за мех гризона или расплачиваться оловянными монетами вместо серебряных. Хотя смотреть приятно. И хочется видеть не только лицо… И не только видеть…

— …Тогда я скомандовал: «Право руля!» Мы обогнули корчащегося глега, и течение вынесло нас на середину протоки. Гребцы работали как бешеные, барабан надрывался: «Раз-два! Раз-два!» Мгал заорал, что слева на нас лезет еще одна тварь, в нее полетели остроги и копья. А баллиста жахнула так, словно небо надвое раскололось. Огонь, дым, чад, и сквозь них продирается шипастый глег величиной с рыбачий баркас. У него уж половина черепа снесена, а он прет и прет! И воды вокруг не видать — сплошная кровь!.. — гремел Бемс, размахивая руками и силясь изобразить одновременно глега, корабль, себя самого и мечущую горшки с огненной смесью баллисту.

— Заводной у вас дружок, — одобрительно сообщил Джамб Мгалу и его спутницам, вытирая руки о засаленный фартук. — Винца изволите с заедками или по-людски поесть? С чувством, с толком, с расстановкой?

— С чувством. И вина, чтоб было из чего выбирать, — негромко сказал северянин и, стараясь не привлекать к себе внимания, начал пробираться в дальний угол зала. Девушки с Гилем последовали за ним, и тотчас посетители таверны принялись оборачиваться в их сторону, послышался шепоток, и даже самые внимательные слушатели Бемса, облепившие его стол, как мухи треснувшую бочку с медом, закрутили головами, желая узнать причину всеобщего шевеления. Лишь сам рассказчик не обратил на вошедших ни малейшего внимания, и понять его было немудрено.

Крепкое местное вино и обилие внимательных слушателей ударили Бемсу в голову, и рассказ, в котором лихой моряк отвел себе роль спасителя «Посланца небес», получался столь красочным, что прерывать его было жалко. Даже Мгал, не говоря уже о Гиле и девушках, вынужден был признать, что врет дувианец удивительно складно и последовательно. Попробуй-ка убедить слышавших его побасенки рыбаков — народ дошлый и вымысел от правды научившийся отличать еще в малолетстве, — что шкуры и зубы мертвых чудовищ, без счета гниющих на Глеговой отмели после посещения ее «Посланцем небес», занятие далеко не безопасное. То есть в том, что Бемс красиво врет, не сомневался никто, но не вызывало у слушателей сомнений и то, что громила этот на Глеговой отмели побывал и раз уж выбрался с нее живым, значит, парень стоящий. И даже если половину сраженных его рукой глегов можно списать на воображение, слегка подогретое вином, способствующим удвоению, а то и утроению предметов, то остальные-то безусловно существовали и были если не уничтожены, так одурачены отважными мореходами.

— Вы и правда были на этой проклятой отмели? — спросил Джамб, собственноручно, вопреки заведенным в мало-мальски приличных тавернах порядкам, водружая на облюбованный северянином стол тяжеленный поднос со множеством мисок, тарелок, кувшинов и соусников.

— Были, — важно подтвердил Гиль, — и если бы не эти вот девушки, полегли бы там все как один. Но, сам посуди, нельзя же было допустить, чтобы такие красавицы достались бездушным тварям, не способным даже оценить, какие лакомые кусочки попали им в лапы?

— Они тоже были там? Это меняет дело! Тогда я готов поверить каждому слову вашего уважаемого товарища! Будь у меня такая подружка, я сам бы дрался как глег и, разумеется, победил бы тьму чудовищ! — Трактирщик уважительно потряс многоступенчатым подбородком и устремился на кухню за новым подносом, мигнув на ходу служанкам, чтобы те не забывали об одолевавшей посетителей таверны жажде.

Прислушавшись к здравицам Бемсу, которые дюжина луженых глоток возглашала по случаю каждого поверженного глега, Мгал сообщил сотрапезникам, что этак они, заботами дувианца, станут к завтрашнему утру самыми знаменитыми в Бай-Балане людьми. И не успела Лив ответить, что к этому-то Бемс и стремится нищие и безвестные они здесь никому не нужны, — как появившийся с новым подносом Джамб спросил, заговорщически понижая голос:

— Ваш приятель упоминал тут о Рашалайне. Это правда, что вы спасли его от каких-то бродяг и он вместе с вами вернулся в Бай-Балан?

— Истинная правда, — подтвердил Гиль. — Негодяев было десятка два, и мы рубились с ними от рассвета до заката. Но, согласись, не могли же мы бросить в беде святого человека?

— Конечно не могли! — с жаром согласился трактирщик. — Будь я на вашем месте, и я бы…

Однако, что бы сделал на их месте Джамб, так и осталось неизвестным, ибо двери таверны распахнулись и в них появился человек со скейрой в руках.

— Лориаль! Лориаль! Дорогу певцу! — приветственно загомонили в разных концах зала.

Высокий худощавый юноша сделал несколько шагов вперед, и тут Мгал заметил, что глаза его прикрывает черная повязка слепца.

— Место певцу! Пусть послушает про Глегову отмель! Эй, Бемс, тебе повезло дважды! Ты унес ноги от глегов, и Лориаль, быть может, сочинит об этом балладу, которую будут петь внуки наших внуков!

— Почтеннейшие! — громко провозгласил Джамб. — Вам известно, что Лориаль мой самый дорогой гость? Он приходит и уходит, когда хочет! Делает, что ему вздумается! И если решит поджечь эту таверну, я сам поднесу. ему горящую головню!

В зале весело загудели, а пришедшие с певцом рыбаки начали вопить:

— Кончай, хозяин! Знаем, к чему ты клонишь!

— К тому, что у нас с Лориалем есть договор! — продолжал трактирщик, тщетно стараясь придать своему добродушному мясистому лицу злодейское выражение. — Одну песню он поет, заходя в «Счастливое плавание», и одну исчезая из него. Эй, Нести, негодница, кубок Лориалю!

— Песню, песню! Нашу, Лориаль, рыбацкую! Пой! Пей! Пой! Пей и пой!

Юноша, не произнеся ни слова, уверенно взял с протянутого ему служанкой подноса тяжелый серебряный кубок, свидетельствующий о том, что трактирщик и впрямь выделяет певца из массы других посетителей, которым приходилось довольствоваться обычными глиняными кружками. Неспешно поднес к губам и так же неспешно осушил, в то время как чьи-то заботливые руки уже расчищали ему место за столом. Протянув девушке опустошенный кубок, Лориаль присел на краешек стола, тронул звонкие струны видавшей виды скейры, и неожиданно звучный и сильный голос наполнил зал:

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Где же с кувшинами наши подружки? Ох, не к добру видеть кружкино дно!

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Врут, что моряцкое дело — игрушки! Скольких друзей проводили на дно…

— Лориаль! Лориаль! — взревело несколько рыбаков от избытка чувств, но их заглушила подхваченная полусотней глоток песня:

Сдвиньте столы, и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Моря старатели — не побирушки! Многим кувшинам всмотримся в дно!

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Слава, богатство — все побрякушки, Под влагой хмельной неприглядное дно!

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Деньги потратим все — до полушки! Глянь, обнажилось бочкино дно…

— Вина! Джамб, бездельник, вина! Пожалей наши глотки! — пытался кто-то докричаться до трактирщика сквозь рев не на шутку разошедшихся рыбаков, дружно отбивавших ритм, топая ногами по полу и колотя кружками по столам с таким упоением, что у Мгала мелькнула мысль, не разнесут ли они в щепы славное заведение милейшего Джамба.

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Дела и делишки, грызня за кормушки — Остаться на суше? Уж лучше на дно!

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Мало хмельного на нашей пирушке — В чанах виноделов — и тех видно дно!

Голоса рыбаков стихли как по команде, и закончил песню Лориаль без единого помощника, от чего она, впрочем, на взгляд северянина, только выиграла:

Сдвиньте столы и наполните кружки! Шторм не сгубил, не осилит вино. Морская могила! — рыдают старушки, А нам под землею лежать, под водою

Не все ли равно? Уж коль без подружек, без мягких подушек, Без разницы, право: земное, морское — Какое могильное дно суждено!

Лориаль умолк, и после короткого затишья зал буквально взорвался от криков. Рыбаки требовали сдвинуть столы и подать вина, ибо проклятый Джамб, похоже, «хочет их тут совсем засушить»! И, естественно, столы были сдвинуты, вино подано, и веселье возобновилось с новой силой.

Лориаля усадили рядом с Бемсом, и тот продолжал живописать сражение на Глеговой отмели. От Мгала, однако, не укрылось, что присутствие слепого певца несколько умерило пыл рассказчика и ему понадобилось осушить пару кружек вина, прежде чем повествование его обрело прежнюю выразительность и стройность. Первое время дувианец поглядывал на Лориаля настороженно, но тот пил и смеялся вместе со всеми, и вскоре Бемс вновь вошел в раж. Завершив рассказ о битве с чудовищами, он, поощряемый вопросами и восклицаниями рыбаков, перешел к описанию шторма, выбросившего «Посланца небес» на берег, и, по просьбе новоприбывших, повторил историю спасения Рашалайна от шайки бандитов, задумавших извести мудрого отшельника.

Под аккомпанемент Бемсова гудения Мгал, Гиль и их сотрапезницы успели перепробовать все принесенные Джамбом кушания и вина и убедились, что повара в «Счастливом плавании» действительно умеют готовить, а местные вина не уступают привезенным из Нинхуба, Сагры и Манагара. Северянин уверился, что Лив была совершенно права: невзирая на выпитое, Бемс твердо помнил, о чем говорить не следует, и весьма ловко избегал каверзных вопросов, сохраняя при этом самое простодушное выражение лица. Заподозрить этого рубаху-парня в знакомстве с интригами Черных магов и Белых Братьев не смог бы даже самый проницательный человек. В то же время Мгал заметил, что посетители таверны нет-нет да и поглядывают из-за составленных столов на сидящих в углу зала девушек и их спутников. Он мог поклясться, что привлекает их внимание не только красота Лив и Батигар — несколько прочно обосновавшихся за рыбацкими столами миловидных девиц чувствовали себя здесь достаточно уютно и полностью оправдывали слова Рашалайна, отзывавшегося о «Счастливом плавании» как о заведении в высшей степени благопристойном. Две хорошенькие незнакомки неизбежно должны были притягивать взоры мужчин, но тут явно не обошлось и без тех, кто видел, как они с Бемсом вместе пришли в таверну, да и Джамб, верно, успел шепнуть кому-то, что северянин и его чернокожий товарищ тоже повидали немало и им есть о чем поведать честной компании. Более того, Мгал был уверен, что если до сих пор трактирщик этого еще не сделал, то ради поддержания престижа своего заведения сделает в ближайшее время и тогда им придется присоединиться к этим славным людям. И, если он хоть что-то понимает в подобного рода посиделках, веселье затянется далеко за полночь и закончится, надо думать, далеко от «Счастливого плавания». Кому-нибудь из этих молодцов захочется почесать кулаки и… Словом, северянин уже собрался намекнуть своим спутницам, что ежели они утолили голод и жажду, то лучше бы им отправиться в свою комнату, когда Батигар сказала:

— Кормят здесь отменно, а подобных вин мне не доводилось пробовать с тех пор, как я покинула Исфатею. Однако рассказ Бемса близится к концу, и, думается мне, нам с Лив самое время вас оставить.

— Я провожу тебя наверх, а сама, пожалуй, побуду еще с мужчинами. Я ведь родилась и выросла в окружении таких же рыбаков и другой компании никогда не знала. — Лив благоразумно умолчала о том, что дувиан-ские пираты вели себя далеко не столь чинно, как бай-баланские рыбаки, и, кажется, опасалась возражений со стороны принцессы, но та вовсе не собиралась учить пиратку манерам придворной дамы.

— Поступай как знаешь. Мгал с Гилем не дадут тебя в обиду, — произнесла она и, выскользнув из-за стола, направилась к дверям, ведущим на лестницу. Лив последовала за ней, и едва девушки скрылись, как Бемс, поднявшись во весь свой немалый рост, громогласно поинтересовался:

— А не пора ли нам проведать соседнюю таверну? Чувствую я, как днище мое обрастает ракушками! И нет ли в этом славном городе местечка, где скучают по лихим мореходам симпатичные девчушки?

— Есть, как не быть! Аида к Акульей маме! Навестим Бортоломку! отозвалось несколько голосов.

— Куда спешить? Заглянем прежде в «Приют моряка»! А потом в «Два якоря»! — возражали другие.

Рыбаки начали отодвигать тяжелые табуреты, собираясь продолжить пирушку где-нибудь по соседству.

— А Бемс-то, похоже, нас видел, только виду не подавал, — с изумлением заметил Гиль. — Вот молодец, дал людям спокойно поесть, подождал, пока девушки уйдут…

— Мгал, Гиль! Вот вы, оказывается, где! А я тут о вас все уши ребятам прожужжал! — радостно воскликнул дувианец, делая вид, что сейчас только увидел товарищей. — Вот они — победители глегов, гроза разбойничьей братии!

— Ура! Слава старателям моря! Тем, чьи руки в мозолях, а глотки вечно сухи! — приветствовали посетители «Счастливого плавания» друзей Бемса. — Джамб, старый трупоед! Вина на дорогу! Мы снимаемся с якоря!

— Постойте-ка! А песню? Если Лориаль уходит с вами…

— Песню! Песню! Спой, Лориаль!

— Через день-другой я спою вам про «Посланца небес», — пообещал Лориаль, сильный чистый голос которого без труда перекрыл гудение рыбаков. — А пока не попросить ли нам спеть что-нибудь чужеземцев? Мои песни вы все знаете и, наверно, не откажетесь услышать что-то новенькое?

Рыбаки загалдели громче, предложение слепого певца пришлось им по душе, и они принялись уговаривать Бемса и его товарищей спеть первое, что придет в голову. Бемс протестующе замахал руками, уверяя, что от его голоса рыбы и те дохнут, Мгал с Гилем беспомощно переглянулись, и тут, откуда ни возьмись, между ними очутилась Лив.

— Что за жульнические приемы? Лориаль просто не желает выполнять договор и норовит обвести Джамба вокруг пальца! И с чего это вы взяли, что мои друзья умеют петь? Они вам и глегов рази, и бандитов круши, и песни пой! Звонкий девичий голос заставил мужчин утихнуть, а Лив продолжала: — Так уж и быть, я спою за Лориаля, но, чур, ты мне подыграешь!

— Охотно, — тотчас согласился слепой певец, и лицо его озарила улыбка. — Я знал, что среди победителей глегов должен быть певец! Там, где герои, есть и певцы!

— Ну, бери скейру в руки! — Лив оперлась на плечо Мгала и легко вспрыгнула на табурет. — Эту песню я слыхала на Дувиане. Ее называют там «Колыбельной», хотя почему, до сих пор понять не могу.

— Давай, Лив! Здесь такого не слыхали! — убежденно воскликнул Бемс, и по тому, как загорелись его глаза, Мгал понял: вдова Дижоля в самом деле умеет петь и споет так, что посетители «Счастливого плавания» долго будут вспоминать этот вечер. Именно так она и спела.

Ветер судно увлекает В голубой простор, Силуэт баркаса тает. Слезы застят взор. С утра раннего до ночи На море гляжу, Солнца блеск туманит очи, Я ж одно твержу, Как молитву повторяю, Глядя в даль со скал, Мели, рифы заклинаю, Злой девятый вал: — Не губите, не топите Милого баркас! Сохраните, сберегите В грозный, смертный час! Днем погожим, ночью звездной Пусть себе плывет, Средь зеркальных, средь лазурных, Средь приветных вод…

Голос Лив не уступал голосу Лориаля. Тишина в зале воцарилась такая, что, казалось, муха пролетит — все услышат и зашикают на нее. И все же никто не заметил, когда звуки скейры сплелись с голосом Лив, слились с ним и поддержали его, как поддерживают парящего над волнами альбатроса восходящие потоки воздуха…

Ленту пеструю примите, С шеи — бусин нить, Сестры-волны, помогите Горе отвратить! Сестры-волны, что вам толку В гибели людей? Нате из волос заколку, Серьги из ушей… Что не любит — эко диво, Был бы жив моряк! Море бурное ревниво — Может, лучше так: Приголубит, приласкает, Хоть и не любя… Вновь в рассветной дымке тает Парус корабля. Днем погожим, ночью звездной Пусть себе плывет Средь зеркальных, средь лазурных, Средь приветных вод…

— Лив! Лив! Лив! — Таверна ходила ходуном от восторженного рева рыбаков, успевших откуда-то узнать имя дувианки, и Мгал решил, что едва ли Батигар удастся уснуть, если они не переберутся в соседнее заведение.

Однако Лив, похоже, уже надоело в «Счастливом плавании», и она, не слезая с табурета, крикнула:

— Уговор выполнен! Поглядим же, как встречают моряков и морячек в соседних кабаках! Или вы тут до утра дрейфовать вздумали?

— Поднять паруса! Весла на воду! Лив! Лив! Лориаль! Бемс! — Рыбаки с криками подхватили девушку на плечи и штормовой волной, выкатились из таверны.

— Ночка обещает быть веселой! — пробормотал Мгал, поправляя висящий у бедра тяжелый нож и вопросительно поглядывая на Гиля.

— Я не ощущаю опасности. Во всяком случае такой, чтобы ее стоило принимать всерьез, — ответствовал чернокожий юноша, ослепительно улыбаясь. Сейчас нас окружают друзья, и если мы попадем в переделку, то исключительно по собственной глупости.

— Глупости-то нам как раз не занимать… — проворчал северянин, имея в виду в основном собственную слепоту. Ему-то казалось, что он Бемса и Лив как облупленных знает, а оказывается, один рассказчик и хитрец, каких поискать, другая волшебным пением скалы двигать может. Ай да товарищей ему Вожатый Солнечного Диска послал!..

Заметив среди многоцветного моря палаток и тентов помост, предназначенный для выступлений борцов и актеров, Бемс указал на него Мгалу:

— Вот где мы сможем разжиться полусотней ганов, а если повезет, заработать парочку исфатейских лид или сагрских «парусников».

— Поглядим прежде на здешних бойцов. А то как бы не пришлось нам расстаться с собственными монетами, которых у нас, кстати, осталось не так уж много, — проворчал Мгал, поднося ладонь к глазам, чтобы лучше рассмотреть происходящее на помосте.

Северянин чувствовал себя отдохнувшим и полным сил: заведение Акульей мамы, куда он с двумя рыбаками сбежал прошлой ночью от разошедшейся сверх всякой меры компании, решившей во что бы то ни стало обойти все таверны Бай-Балана, оказалось как раз тем, что ему было нужно. Похоже, он приглянулся тамошним девицам, и они постарались угодить ему не за страх, а за совесть. Особенно понравилась Мгалу смуглая большеротая и большеглазая, похожая на обезьянку девчонка, обладавшая не только бешеным темпераментом, но и превосходно разбиравшаяся в массаже. После того как она, основательно потрудившись над телом северянина, как следует истоптала ему спину своими маленькими твердыми пятками, каждая жилка, каждый мускул его ожил и налился такой силой, что он ощущал себя в сотоянии сразиться с дюжиной борцов, и лишь сумрачные лица товарищей портили праздничное настроение Мгала.

Бемс, как и следовало ожидать, переусердствовал вчера, угощаясь в кругу новых знакомцев, но, право же, не мог винить в этом никого кроме себя. И, надо отдать ему должное, он и не винил, а выпив солидную, с полбочонка, кружку вина и поев жирного ароматного супа, приготовленного из перламутровок и приправленного одному Джамбу ведомыми корешками и водорослями, совершенно пришел в себя. Суп этот, «чрезвычайно поль-зительный», по словам хозяина таверны, для мужчин, проведших бурную ночь, оказался весьма странным на вкус, но действие произвел такое, что северянин, отведав его, готов был немедленно вернуться под кров Акульей мамы.

Гиль и Лив от чудодейственного супа решительно отказались и до сих пор выглядели смурными, хотя утверждали, что тоже повеселились вчера на славу. Батигар казалась чем-то встревоженной, однако о причинах своего беспокойства говорить не желала, и Мгалу оставалось только пожать плечами и пригласить товарищей на базар, где можно было в кратчайшее время узнать все городские новости. Он также надеялся встретить здесь Рашалайна и выяснить, хорошо ли тот устроился, ибо чувствовал некоторую ответственность за старика, который, что ни говори, именно из-за них вынужден был вернуться в Бай-Балан…

— По-моему, этот чернокожий слишком медлителен и мне удастся заломать его без членовредительства, — поделился Бемс своими впечатлениями о хозяине помоста.

— Или слишком хитер, чтобы драться в полную силу, когда в этом нет необходимости, — не согласился с ним северянин, глазами ища в толпе Гиля и девушек. Он не беспокоился, оставляя Лив в толпе подвыпивших рыбаков, девчонка знала нравы этих людей и в случае нужды могла за себя постоять. Но базар — дело иное, народ сюда стекается разный, и он предпочел бы не упускать девушек из виду, в то время как они останавливались у каждой палатки, у каждого лоточника, словно нарочно норовя затеряться в толпе. Надо будет предупредить Гиля, раз уж тот взялся их опекать, чтобы глядел в оба и по возможности не отставал…

— Смотри, этот Вогур двигается, как полузатопленная баржа! И он имеет наглость предлагать ставки пять к пятидесяти! Нет, ты как хочешь, а я буду с ним биться! Не ступить мне больше на палубу, коли я не покажу ему, как надо вести себя на помосте, если желаешь зарабатывать этим на жизнь!

— Мне кажется, стоит посмотреть, как он проведет еще один бой, осторожно заметил Мгал, не разделявший энтузиазма дувианца. Он с подозрением относился к борьбе на помосте — это не обычный бой и здесь, без сомнения, существует целый ряд приемов, обеспечивающих борцам безбедное существование. И самый очевидный из них — прикидываться до поры до времени слабее, чем ты есть на самом деле…

Чернокожий гигант позволил наконец дюжему детине ухватить себя за предплечья. Тот качнул Вогура вправо, выставляя в то же время левую ногу, но бросить противника через бедро не успел. Чернокожий подсек выставленную ногу не слишком расторопного землепашца и, рывком приподняв его за плечи, шваркнул о помост. Толстые доски загудели, гигант выпрямился и картинно поднял над головой руки.

Появившийся у подножия помоста помощник Вогура нрошелся перед зрителями с деревянным подносом и замер около приятелей незадачливого борца, ожидая, пока те, ворча и ругаясь, не отсчитают ему пять медных ган.

— Я уверен, что осилю его! — возбужденно прошептал Бемс. — Ты видел, он едва избежал простенького захвата! Еще чуть-чуть, и этот парень припечатал бы его к помосту!

— Не принимай сокола за ворону, — предостерег товарища Мгал. — Он играл с ним, как лисица с мышью. Этот Вогур двигается в два раза быстрей тебя и лишь изображает из себя неповоротливого мугла.

— Риск, конечно, есть, но один к десяти — это хорошие условия. А если удача отвернется от меня — что ж, поддержу хотя бы славу лихого парня!

— Слишком уж хорошие… — проворчал северянин, пропуская последние слова Бемса мимо ушей, и вспомнил, как Эмрик говорил, что за бесплатные удовольствия приходится порой платить вдвое больше, чем за самые дорогие.

Вогур между тем в ожидании нового охотника помериться силами прошелся по помосту, демонстрируя зрителям великолепное черно-лаковое тело, прикрытое лишь узкой набедренной повязкой. Поднял с края помоста тяжелый бронзовый шар и начал подкидывать его над головой, ловя то на плечо, то на спину, то на грудь.

— Вогур, покажи, как ты орудуешь мечом! — крикнули ему из толпы.

— Извольте! — Чернокожий сделал знак помощнику, и юноша, сбегав в стоящую за помостом палатку, вернулся с длинным деревянным шестом и остро отточенным, весело сияющим на солнце мечом. Кинул меч Вогуру, который, поймав оружие за рукоять, убедился, что поверженный им противник покинул помост, и скомандовал: — Давай!

Юноша подбросил шест, и гигант прямо в воздухе разрубил его на две равные части. Подхватив обрубки шеста, помощник вновь подбросил их, послышался свист, и на помост упали четыре одинаковые палки. Снова и снова взлетали куски дерева в воздух и неизменно падали рассеченными надвое.

Толпа одобрительно загудела, медные полуганы глухо забарабанили по деревянному подносу, и тут пробившийся к помосту Бемс начал взбираться на него по шаткой скрипучей лесенке.

— Я желаю помериться с тобой силами! — сообщил он Вогуру, сбрасывая на доски рубаху и подтягивая широкие штаны, перепоясанные толстым кожаным ремнем с массивной бронзовой пряжкой.

— Это же Бемс, победитель глегов! — крикнул кто-то из обступившей помост толпы, и Мгал понял, что опять недооценил дувианца. Быть может, этому хитрецу и не удастся победить Вогура, но слухи о нем поползут по базару, и, как знать, не принесут ли они добрые плоды? В закрытый рот, как известно, даже бешеная лепешка не прыгнет, тут Бемс, безусловно, прав, хотя если об их появлении в городе проведают Белые Братья… Впрочем, Черные маги уже узнали, и ничего кроме неприятностей знание это им не принесло. Да и обмениваться мыслями на расстоянии Белые Братья не умеют…

— Никак это Бемс решил мышцы поразмять? — Подошедший Гиль некоторое время наблюдал за разгоревшимся на помосте боем, а потом уверенно произнес: Забьет наш моряк этого верзилу. Ишь, как наседает, я и не ожидал от него такой прыти!

— Высоко нос задирает, как бы не споткнулся, — кислым голосом возразила Лив. — Не сдюжить Бемсу с чернокожпм. Тот ему подыгрывает, поддается, чтобы народ потешить, неужто не видишь?