Танки в Гражданской войне

В марте 1920 года американскими войсками было доставлено во Владивосток десять танков «Рено». Они находились в закрытых вагонах под видом «помощи американского Красного Креста». С помощью железнодорожного машиниста и сцепщика вагонов, сочувствовавших большевикам, вагоны с танками были заменены пустыми, а сами танки, замаскированные под эшелон с хлебом, отправились в Благовещенск — к красным партизанам.

Все танки не имели вооружения, магнето и вентиляторных ремней. К лету 1920 года часть машин была приведена в порядок и вооружена 37-мм пушками «Гочкис», пулеметами «Максим» и «Гочкис». При этом экипаж: каждого танка составлял три (!) человека. Следует отметить, что для защиты в бою стволов пулеметов от пуль и осколков на башнях смонтировали броневые «щеки» довольно больших размеров. Оснащенные такими «щеками» башни не имели кругового вращения, так как дополнительная бронировка цеплялась за крышу моторного отделения.

Разгрузка танков «Рено» FT во Владивостоке. 1920 год. Хорошо видно, что все машины имеют трехцветный французский камуфляж (ЯМ).

В августе из этих танков «Рено» сформировали 1-й Амурский тяжелый танковый дивизион (пять взводов по два танка и хозяйственная команда), вошедший в состав Народно-революционной армии Дальневосточной республики (НРА ДВР). Состав дивизиона (на 15 июня 1920 года) был следующий:

1-й взвод — танки № 9254 «Беспощадный» и № 9141 «Интернационал».

2-й взвод — танки № 4320 «Сивуч» и № 9108 «Зоркий».

3-й взвод — танки № 9446 «Лазо» и №? «Мухин».

4-й взвод — танки № 9092 «Революционер» и № 1871 «Гроза».

5-й взвод — танки № 1930 «Амурец» и № 9096 «Мститель».

Танки «Рено» FT выгружают краном с парохода в порту Владивостока. 1920 год. На борту верхней машины читается французский номер — 9096. В армии ДВР эта машина получит название «Мститель» (ЯМ).

Танки 1-го Амурского тяжелого танкового дивизиона в Благовещенске. 10 августа 1920 года. Обратите внимание на броневые «щеки» на башне дальней машины, вооруженной пулеметом Максима (АСКМ).

«Рено» FT 1-го Амурского тяжелого танкового дивизиона. 1920 год. Обратите внимание на броневые «короба», установленные на башнях для защиты пулеметов. Второй танк вооружен 37-мм японской пушкой, за ним видна машина с 8-мм пулеметом Гочкиса, на башне которой видно название «Амурец» (ЦМВС).

20 сентября 1920 года командир дивизиона Н. Шамрай докладывал в штаб Амурского фронта ДВР о состоянии вверенной ему части:

«Доношу, что в настоящее время в Благовещенске находится шесть танок, из коих пять исправны и один находится в разобранном виде в ремонте. Но ввиду неимения в танках патентованных (то есть „фирменных“ французских. — Прим. автора) вентиляторных ремней и неполного вооружения танок, таковые не могут быть использованы к действии. Вооружение танок следующее:

1) две танки во неимение вооружения совершенно не вооружены;

2) две танки, каждая вооружена одним 37-мм японским скорострельным орудием, у коих нет боевых пружин. Заказ на пружины сделали в срочном виде на заводе Чевурина и по изготовлении таковых орудия могут быть приведены в действие;

3) две танки, каждая вооружена по одному пулемету: системы „Гочкис“ и „Максим“. К пулемету „Максим“ нет запасных частей, как то: ствола и замка. В настоящее время имеется: снарядов 350 штук, 5000 патрон к пулемету „Гочкис“ и 250 патрон при одной только ленте к пулемету „Максим“».

Танк «Рено» FT Амурского тяжелого танкового дивизиона на митинге в Благовещенске. 10 августа 1920 года. Машина вооружена пулеметом Гочкиса (ЦМВС).

Бойцы одной из частей Народно-Революционной Армии Дальневосточной республики (НРА ДВР) у танков «Рено» FT. 1920 год. Левая машина имеет литую башню (ЦМВС).

Летом-осенью 1920 года танки повзводно действовали против белых в составе войск Амурского фронта. Командиром дивизиона Н. Шамраем была разработана «Инструкция порядка введения танок в бой при полевой обстановке», выдержки из которой приводятся ниже:

«Самое главное обстоятельство введения танок в бой — это условие по возможности пройти им до места боя небольшое расстояние, дабы танки могли пройти самостоятельно с боем большое расстояние. Танки наносят серьезное поражение и громадное моральное впечатление на противника только в количестве несколько штук, посылать в бой одну машину не разрешается».

Видимо, «моральное впечатление» и было главным назначением при действии танков. Ведь подобных «стальных чудищ» никто в Забайкалье не видел. Например, 19 октября 1920 года части 5-й Амурской бригады ДВР при поддержке танков 3-го взвода атаковали белых на ст. Урульга. Белые открыли сильный артиллерийско-пулеметный огонь, но появление танков произвело на них ошеломляющее впечатление, и они в беспорядке отошли. Станция была взята пехотой ДВР без потерь.

Танки дивизиона использовались в боях в течение 1921 года, причем на некоторых машинах первоначальное вооружение заменили на другое. К концу года все «Рено» вышли из строя из-за отсутствия запасных частей и специального инструмента. Поэтому в декабре 1921 года по решению военного совета НРА ДВР танки были отправлены для ремонта в Россию. Только 2-й взвод «в силу сложившейся боевой обстановки» был оставлен в составе НРА. По донесению начальника бронечастей НРА, «в состав взвода входят два танка французского типа „Бабэ“. „Зоркий“ вооружен пулеметом „Гочкиса“ с удлиненным кавалерийским прикладом (патроны в обоймах), „Сивуч“ — пулеметом „Максим“. Из инструмента для ремонта и разборки имеется только один французский ключ. Запасных частей нет совершенно».

Варианты установки вооружения танков «Рено» FT из состава 1-го Амурского тяжелого танкового дивизиона НРА ДВР: 1 — 37-мм пушка; 2 — 8-мм пулемет Гочкис образца 1909 года с дополнительной броневой защитой; 3 — 8-мм пулемет Гочкис образца 1909 года, 4, 5 — 7,62-мм пулемет Максима с различными вариантами дополнительных броневых кожухов (рис. П. Шиткина).

К 28 января 1922 года удалось отремонтировать только один танк — «Зоркий», который на следующий день убыл на фронт. 9 февраля по приказу начальника Восточного фронта ДВР танк направлен под Волочаевку, где 10 февраля придан Особому амурскому полку и отправлен в стрелковую цепь. Но ввиду наступления темноты и сильного пулеметного огня белых, полк отошел в исходное положение. «Зоркий» был оставлен у проволочного заграждения противника, чтобы утром совместно с пехотой начать наступление. На рассвете 11 февраля белые заметили танк и открыли по нему огонь с бронепоезда «Каппелевец», стоявшего на станции Волочаевка. Одним из снарядов с бронепоезда у танка разбило направляющее колесо, и машина встала. Другой снаряд пробил насквозь оба борта, едва не уничтожив экипаж. После этого водитель и пулеметчики бросили танк, взорвав гранатами бензобак. Так закончилась боевая служба танков Дальневосточной республики.

В рядах Вооруженных сил Юга России

Поставки танков для белых армий из Англии начались только после окончания первой мировой войны. 22 марта 1919 года в Новороссийск на пароходе «Святой Михаил» прибыла первая партия английских танков — шесть MK-V и шесть МК-А. (В документах белых первые назывались тяжелыми или большими, а вторые — легкими или малыми.) Вместе с танками прибыли и английские инструкторы — всего 29 человек под командованием майора Е. Брука.

По воспоминаниям британского персонала, готовившегося воевать исключительно «в стране снега и льда, Новороссийск оказался солнечным и зеленым городом, а в Южной России было гораздо теплее, чем в Англии».

После разгрузки и проверки материальной части, что заняло семь дней, танки «стали демонстрировать свою боевую мощь». Эта пропагандистская акция проводилась по просьбе русского командования. Ежедневно, в течение недели, один из танков проезжал по набережной в сопровождении сотни казаков. В выходной день один MK-V объехал вокруг всего города. Массы народа глазели на это зрелище. Танк сломал небольшую кирпичную стену и взобрался на гору. Все это время его сопровождали верховые казаки.

Выгруженный с парохода и установленный на железнодорожную платформу танк MK-V с бортовым номером 9340. Новороссийск, лето 1919 года (ЦМВС).

Для подготовки русских танковых экипажей на заводе «Саломас» в Екатеринодаре была организована «Школа английских танков» (в июне 1919 года ее перевели в город Таганрог), начальником которой стал полковник Халецкий (в годы Первой мировой войны он командовал Запасным броневым дивизионом в Петрограде). Для подготовки танковых экипажей в школу откомандировали опытных офицеров-специалистов: шоферов, механиков, артиллеристов, пулеметчиков. Обучение было поставлено так, чтобы члены экипажа при необходимости могли заменить друг друга: шоферы, например, должны были уметь стрелять из пушки и пулемета, а артиллеристы и пулеметчики — управлять машиной. Одновременно с занятиями, в школе шло формирование четырех танковых отрядов.

Удалось найти некоторые данные о работе «Школы английских танков» за 1919 год и о судьбе танкистов:

«Танковая школа в Таганроге с июля по декабрь, несмотря на выступления жителей в августе, и восстание Махно в сентябре, выпустила 150–200 специалистов-танкистов. Этот обученный личный состав почти целиком находится в армии Врангеля, так как еще за две недели до сдачи Новороссийска был отдан строжайший приказ всем танкистам выехать в Крым, для чего был выделен специальный пароход».

Как видно, командование белых заботилось о сохранении кадров специалистов. Кстати, наличие значительного количества танкистов позволило Врангелю использовать танки наиболее активно и успешно за весь период гражданской войны в России, о чем будет рассказано ниже.

По штату танковый отряд ВСЮР состоял из четырех танков, трактора (использовались американские «холты» или их английские лицензионные варианты «Рустон» и «Клейтон»), автомастерской (у белых чаще всего это были английские трехтонные автомобили «Торникрафт»), автоцистерны (на американском шасси «Уайт»), четырех грузовиков, трех легковых машин и нескольких мотоциклов (однако из-за недостатка технических средств многие танковые отряды были укомплектованы вспомогательной техникой не по полному штату).

Сначала англичане рассчитывали на шесть месяцев обучения, но уже через четыре недели, произведя стрельбы из танков, ведомых русскими экипажами, англичане, нашли возможным, отправить своих учеников на фронт.

Офицеры Вооруженных сил Юга России и британские моряки на доставленном из Англии и снятом с парохода танком МК-А «Уиппет» с бортовым номером 326 (РГАКФД).

Часть английских инструкторов, должна была сопровождать первые русские отряды для оказания им технической помощи. (За все время действия Школы английских танков в Таганроге, с июня по декабрь 1919 года, ей было подготовлено около 200 офицеров-танкистов.)

14 (27) апреля 1919 года приказом № 674 Главнокомандующего Вооруженными Силами на Юге России (ВСЮР) был сформирован 1-й дивизион танков в составе управления и четырех танковых отрядов. Командиром дивизиона стал полковник Гилевич (до этого он командовал 1-м броневым автомобильным дивизионом Добровольческой армии). Танковыми отрядами командовали: 1-м (три MK-V) — капитан Веремеев, 2-м (два MK-V) — капитан Борщев, 3-м (два МК-А) — капитан Колосовский, 4-м отрядом (три МК-А) — капитан Миронович. Два танка остались в школе для обучения других экипажей. В первых числах мая 1919 года дивизион убыл на фронт, где отряды были распределены между дивизиями Добровольческой армии.

При перевозке по железной дороге каждый танковый отряд составлял целый эшелон, в который входили; паровоз; две контрольные платформы (одна — пустая, вторая — с рельсами, шпалами и мешками с песком); четыре платформы с танками, три-четыре платформы с автомобилями, два классных вагона для солдат и офицеров, один товарный вагон для офицерского собрания (столовой), два вагона для склада запасных частей и имущества и один вагон для бензина, тавота и масла (в бочках).

9 мая 1919 года 1-й танковый отряд разгрузился в районе станции Хонженково о расположении 3-й пехотной дивизии Добровольческой армии. Отряд получил задачу поддержать пехоту при атаке станции. В 5.30 утра 10 мая танки двинулись вперед. Вот как рассказывал об этом первом бое командир одного из танков штабс-капитан А. Зехов:

«Перед танками лежала ровная местность, слегка подымающаяся в сторону противника. Окопы были на перевале, а дальше шел спуск к Хорунску. Танки быстро обогнали свою пехоту и направились к окопам красных. Когда они находились шагах в тысяче от них, то по танкам был открыт сильный ружейно-пулеметный огонь.

Пули, как горох, щелкали о броню, не причиняя никакого вреда. Танки, в свою очередь, открыли огонь из орудий. Когда мы дошли до окопов, они уже были пустыми. Пехота противника оставила их настолько поспешно, что, дойдя до гребня, мы даже не видели бегущих, так как они уже скрылись в селении Хорунск. Как только танки перевалили через гребень, по ним открыли огонь неприятельские батареи. Снаряды ложились очень близко, некоторые рвались в трех-четырех шагах от танков. С батарей красных казалось, что они попадают, но не могут остановить танки. Видя это, красные отступили, и станция Хорунск была нами занята.

То, что в первом бою противник не подбил ни одного танка, имело для нас огромное значение — красные поверили в несокрушимость этих машин, тогда как комиссары уверяли своих солдат, что танки сделаны из картона и белые только пугают ими».

Выгруженный с парохода танк МК-А «Уиппет» с бортовым номером 326, установленный на железнодорожную платформу для отправки в Екатеринодар. Новороссийский порт, лето 1919 года (фото из коллекции в. Марковчина).

12 мая при поддержке танков пехота белых взяла станцию Ясиноватая, а 14 мая машины были погружены на платформы и перевезены на станцию Горловка. Здесь танки застряли на несколько дней: отступая, красные взорвали железнодорожные мосты, и подвести тяжелые машины к фронту было нельзя. Лишь 19 мая мосты отремонтировали, и танки перевезли под станцию Роты, где они вступили в бой.

22 мая 1919 года, наступая на станцию Попасная, один из танков двигался вдоль железнодорожного полотна, когда из-за выемки вышел бронепоезд красных и открыл огонь по танку. Танк открыл ответный огонь и первыми же снарядами подбил бронепаровоз, что вызвало на бронепоезде замешательство. В это время подошел второй бронепоезд красных и первым же выстрелом подбил танк, а затем, продолжая стрелять, поджег его. Машина сгорела, погибли семь из десяти членов экипажа.

Результатом этого боя стало специальное распоряжение, которым запрещалось «использовать танки для действий вдоль железнодорожного полотна, по которому можно ожидать движения неприятельских бронепоездов».

В этот же день недалеко от Попасной (у местечка Путепровод) в атаке позиций красных участвовало два «Уиппета» 4-го танкового отряда.

Тот же танк МК-А «Уиппет» с бортовым номером 326, что и на двух предыдущих фото — около машины стоят британские офицеры и офицеры ВСЮР, которые занимались обеспечением разгрузки танков в Новороссийске (фото из коллекции Я. Магнуского).

О результатах боя 22 мая оперативная сводка Южного фронта сообщала следующее:

«Противник под прикрытием четырех танков и двух броневиков значительными силами пехоты ведет атаки в направлении ст. Криничная, отбиваемые нами. Наш бронепоезд при подходе к ст. Криничная вследствие разрушения полотна между ст. Криничная и Ханженковская врезался в полотно железной дороги и, несмотря на упорство нашей роты дать возможность бронепоезду отойти, сдержать противника не удалось. Бронепоезд остался в расположении противника. По сведениям разведки, большой танк противника выведен из строя, два малых застряли восточнее ст. Ханженковская».

Любопытное свидетельство о первых боях танков весной 1919 года оставил в своих воспоминаниях генерал Б. Штейфон (в то время полковник, начальник штаба 3-й пехотной дивизии Добровольческой Армии. — Прим. автора):

«Прибывшие танки привлекли общее внимание. Придавая этому новому и грозному средству борьбы чрезвычайное значение, наше командование распределило их по фронту, направляя главный танковый удар со стороны нашего открытого правого фланга. Танки были приданы наиболее сильным частям и произвели действительно должный эффект. Первые красные части, заметив какие-то двигающиеся машины, не уяснили, по-видимому, их роль, но когда, несмотря на огонь, свободно преодолевая местные препятствия, танки врезались в неприятельское расположение и стали в полном смысле уничтожать красные цепи, разразилась полная паника. Весть о появлении танков быстро разнеслась среди большевистских войск и лишила их всякой сопротивляемости. Ещё издали, завидя танки, большевики немедленно очищали свои позиции и поспешно отходили.

Учитывая тот ужас, какой нагнали эти машины на большевиков, многие части стали устраивать из повозок и иного рода подручного материала подобие танков и маячить издали. Маскарад имел успех и еще больше поднимал бодрый дух наших войск».

В начале июня 1919 года все находящиеся на фронте танковые отряды перебросили в Кавказскую армию генерала Врангеля, подошедшую к Царицыну. Командование белых считало, что использование танков сильно облегчит штурм города, который был сильно укреплен.

Британские офицеры и офицер ВСЮР, обеспечивающие выгрузку английских танков в порту Новороссийска. Лето 1919 года. Слева стоит довольно колоритная личность, возможно бригадир грузчиков, разгружавших английские пароходы (фото из коллекции В. Марковчина).

В течение двух дней танкисты произвели подробную разведку местности и определили маршруты движения. В 2 часа ночи 17 (30) июня 1919 года танки двинулись вперед. Об использовании танков в боях под Царицыном в своих воспоминаниях пишет один из участников тех боев — танкист ВСЮР А.Д. Трембовельский:

«Царицын надо было взять. Для этого командованием белых было решено придать Кавказской Добровольческой армии специальную ударную мощь — сформированный в Екатеринодаре танковый дивизион, ударная сила которого была уже испробована в боях Донецкого бассейна (1/14 мая 1919 года).

Во исполнение этого решения командование Белой армии распорядилось отправить в Царицын четыре танковых отряда, каждый по четыре танка. Первый и второй отряды имели тяжелые пушечные танки, боевая скорость которых доходила до 8–9 километров в час. Третий и четвертый отряды имели легкие пулеметные танки, способные на поле боя развить скорость до 15 километров в час.

Рано утром 17/30 июня 1919 года первый дивизион танков Белой армии — 16 боевых машин — по диспозиции, разработанной в штабе генерала Врангеля, занял исходное для боя положение на указанных им ранее местах. К этим 16 боевым машинам надо еще прибавить один пулеметный танк, в котором ради спорта, а также из любопытства находилась команда английских офицеров, среди которых был капитан Кокс (без руки).

Тактика ведения боя в условиях Гражданской войны была для них нова, ибо они в боях с немцами, при ураганном артиллерийском огне, привыкли к массовым атакам танков не так как у нас, когда один танк уже представлял из себя грозную силу. Эти английские офицеры, как специалисты-инструкторы, сопровождали посланные Добрармии Англией танки…

По данному командиром 3-го отряда танков полковником Мироновичем сигналу боевые машины 3-го отряда двинулись в бой. Выкрашенные в защитный цвет, они слились с природой.

Постепенно увеличивая скорость, разбрасывая мелкий сыпучий песок, танки, развив максимальную скорость, неслись в пыли, как в дымовой завесе, Наконец врезались в линию передовых форпостов „Красного Вердена“, окруженные кольцом разрывов гранат артиллерии красных, в систему укреплений главной советской обороны Царицына.

На этом фото, сделанном красными весной 1920 года, виден плавучий кран (так называемый „Феодосийский“), при помощи которого осуществлялась выгрузка прибывающих из Англии танков в Новороссийске. На этом фото краном переворачивают трофейный MK-V, видимо для проведения ремонта (АСКМ).

Нанося сокрушительные удары, танки, не задерживаясь, шли вперед, оставляя следовавшей за ними пехоте Кавказской Добрармии захватывать брошенные красными укрепления.

Своим стремительным и настойчивым ударом, ведя прицельный огонь и поддержанные огнем артиллерии Кавказской Добровольческой армии, танки прорвали оборонительное кольцо Царицына. Большевики, бросая оружие, в панике бежали, спасая свою жизнь, как казалось им, от неуязвимых танков. Белым досталась богатая добыча, брошенная спешно и в беспорядке бежавшими красноармейцами. Многие из них сдались в плен, говоря, что были насильно мобилизованы.

Уже под вечер 17/30 июня 1919 года генерал Врангель, объезжая войска своей армии, подъехал к танкистам, которые после боя спешно снабжали свои машины горючим и смазочными материалами, а также пополняли израсходованный боевой запас. Подойдя к командирам отрядов, генерал Врангель поблагодарил танкистов за их героическую, доблестную службу и безупречное выполнение возложенной на них задачи.

Раненных в бою танкистов перенесли в санитарный поезд для отправки их в екатеринодарский госпиталь; среди раненых было несколько англичан, один из которых впоследствии скончался от полученных в бою под Царицыном ранений».

В ходе боя за Царицын «танк с английской командой был опутан проволокой, как кокон, а когда его команда под сильным артобстрелом вышла с ножницами, чтобы очистить танк, несколько человек было легко ранено, а капитану Уолту оторвало локоть». Лишь подход пехоты белых спас англичан от неминуемой гибели.

Вообще говоря, несмотря на красочное описание боя танков за Царицын в мемуарах Трембовольского, роль танков в боях за город была не такой уж серьезной: главным образом, она сводилась к уничтожению проволочных заграждений. Ну и не стоит забывать о сильном моральном эффекте, который танки произвели на бойцов Красной Армии.

В конце июля 1919 года 1-й дивизион танков был отведен в Таганрог для приведения в порядок материальной части. Здесь на заводе Неф-Вильде организовали базу по ремонту танков.

Один из прибывших из Англии танков MK-V после разгрузки и установки на железнодорожную платформу. Новороссийск, лето 1919 года. На борту видна последняя цифра четырехзначного номера машины — 8 (ЦМВС).

Эшелон с танками MK-V перед отправкой в Школу английских танков в Екатеринодаре. Лето 1919 года. Вторая справа машина имеет бортовой номер 9558 (фото из коллекции В. Марковчина).