Танки в Гражданской войне

Максим Коломиец

ТАНКИ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ

Светлой памяти моего друга Михаила Свирина

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Танки «Рено» FT проходят по Красной площади во время парада. 7 ноября 1928 года. Обратите внимание, что головная машина перевооружена 37-мм пушкой Гочкиса отечественного производства (ЦМВС).

Введение

Первые танки появились на территории нашей страны с началом гражданской войны. Впервые они прибыли с вооруженными силами иностранных интервентов, затем поступали в качестве помощи от союзников белым армиям.

Данная книга рассказывает об организации танковых частей, подготовке кадров и боевом применении танков в ходе боев гражданской войны на территории бывшей Российской империи в 1918–1922 годах и последующей службе трофейных машин в Красной Армии. Автор не рассказывает об устройстве и тактико-технических данных английских и французских танков — эту информацию легко найти в соответствующей литературе. Книга разделена на несколько глав, каждая из которых повествует об использовании боевых машин на том или ином участке фронта той или иной воюющей стороной. Наряду с боями гражданской войны, приводятся и сведения о применении танков в ходе советско-польской войны.

Хочется поблагодарить своих друзей, оказавших значительную помощь в работе над данной книгой: Игоря Гостева за материалы о действиях танков на Севере и Сергея Ромадина за помощь иллюстрациями и ценными замечаниями.

Автор будет благодарен всем, кто пришлет свои уточнения и дополнения по адресу: 121096, Москва, а/я 11 или на e-mainame = "note" [e-mail]

Использование танков на Западном фронте союзниками по Антанте не осталось незамеченным и в России. Русские журналы и газеты того времени много писали об этом новом виде оружия. Причем любопытно то, что английское слово «tank», (обозначающее «бак» или «чан») в то время переводилось на русский язык как «лохань». Например, в январе 1917 года журнал «Нива» поместил фото танка MK-I со следующей подписью: «Лохань (tank) — новый английский бронированный автомобиль, не знающий преград». Фотографию сопровождала статья под оригинальным названием «Семь дней в „лохани“».

«Бронированную новинку» не оставило без внимания и Военное ведомство России. Ведь к осени 1916 года в составе бронечастей русской армии имелось более 250 броневых автомобилей, которые с успехом воевали на фронте. Правда, их существенным недостатком была ограниченная проходимость, позволявшая использовать броневики только по дорогам или хорошо укатанному снегу. Поэтому информацией о танках, «обладавших возможностью свободно ходить вне дорог», активно заинтересовались русские военные.

Материалы о применении танков союзниками напрямую поступали от русских военных агентов в Англии и Франции. Представители Англо-русского правительственного комитета были приглашены на демонстрацию английского танка MK-I. Подобная демонстрация произошла и во Франции.

На состоявшейся в Петрограде весной 1917 года союзнической конференции была установлена потребность русской армии в танках в количестве 390 штук из расчета шесть машин на каждое из 50 отделений бронедивизиона и 30 % для резерва. Что касается марок танков предполагавшихся для России, то первоначально выбор остановили на французском танке «Шнейдер» С.А.1, но затем русские военные проявили интерес к легким «Рено» и тяжелым английским МК.

Нет никаких сомнений, что планы формирования новых бронечастей и оснащения их танками, равно как и планы организации производства танков в России (именно для этой цели весной 1917 года из Англии прибыла комиссия по вопросу постройки в России бронированных тракторов), были вполне реальными. Для этого имелись и промышленная база, и подготовленные кадры. Здесь следует отметить, что, судя по некоторым документам, возможно в 1917 году заказ на танки был частично оплачен русским правительством. Поэтому не исключено, что поступление их на вооружение частей белых армий шло в счет этого заказа.

Личный состав броневого дивизиона особого назначения при Совете народных комиссаров Украины у своих боевых машин: слева танк «Рено» FT, справа — бронеавтомобиль «Пирлесс». Снимок сделан 22 апреля 1919 года в Харькове во время смотра дивизиона заместителем народного комиссара по военным делам Украины В.И. Межлауком (ЦМВС).

Первые танки в России

Первые танки прибыли в Россию 12 декабря 1918 года, когда в Одессе вместе с французской и греческой пехотой высадились 20 танков «Рено» из состава 3-й роты 303-го полка штурмовой артиллерии. 18 марта 1919 года машины впервые применили в бою под станцией Березовка (53 км от Одессы) против 1-й Заднепровской стрелковой дивизии 2-й Украинской Советской армии. Начдивом был П.Е. Дыбенко, военкомом А.А. Каверин, а командирами бригад — Н.А. Григорьев и Н.И. Махно. В ходе этого боя Красной Армией были захвачены первые танки. В донесении, направленном в штаб фронта, говорилось:

«Противник — греки, французы и добровольцы — был выбит с передовых позиций и, растерявшись, бежал в полном беспорядке. В течение нескольких минут нам досталось много трофеев: около 100 пулеметов, четыре орудия, из них два дальнобойных, масса снаряжения, семь паровозов, пять эшелонов, бронированный поезд, четыре танка и два штаба греческий и французский».

Один из танков бойцы отослали в Москву, в подарок В. Ленину, написав в сопроводительном письме:

«Без оружия и без винтовок шел украинский пролетариат на усовершенствованные орудия современной техники, но, как видите, даже танки, эти современные чудища, порожденные последней войной, не устояли перед революционной войной, и сегодня 2-я Украинская Советская армия имеет счастье преподнести Вам, дорогой учитель, одно из этих страшных орудий. Вам мы отправляем один из этих танков, который будет лучшим доказательством мощи пролетарской революции».

Первый «танковый» парад на Красной площади 1 мая 1919 года — проходит один из захваченных под Одессой «Рено» FT (ЦМВС).

Еще один снимок трофейного «Рено» FT на Красной площади 1 мая 1919 года. Видимо, танк проехал по площади несколько раз туда-сюда, так как на этом фото виден Собор Василия Блаженного (на заднем плане), а на предыдущем — Никольская башня Московского Кремля (РГАКФД).

Офицер белой армии у танка «Рено» FT. 1919 год. Машина из состава броневого дивизиона особого назначения при Совете народных комиссаров Украины, о чем свидетельствует эмблема в виде двух концентрических кругов — такая же видна на бронемашине «Пирлесс». Судя по разукомплектованному виду, танк находился на ремонте (ЯМ).

В ответ на это, Ленин направил в штаб армии телеграмму следующего содержания:

«Приношу свою самую глубокую благодарность и признательность товарищам Второй Украинской Советской Армии по поводу присланного в подарок танка. Этот подарок, дорог нам всем, дорог рабочим и крестьянам России, как доказательство геройства украинских братьев, дорог также потому, что свидетельствует о полном крахе казавшейся столь сильной Антанты.

Лучший привет и самые горячие пожелания успеха рабочим и крестьянам Украины и Украинской Красной Армии.

Председатель Совета Обороны В. Ульянов (Ленин)».

Оставшиеся три «Рено» были увезены в Харьков, в то время столицу советской Украины. Здесь на базе бронеавтомобилей бронеотряда особого назначения и трофейных танков сформировали «Броневой дивизион особого назначения при Совете Народных Комиссаров Украины». Командиром дивизиона стал А. Селявкин.

22 апреля 1919 года в Харькове прошел смотр дивизиона, проведенный заместителем народного комиссара по военным делам Украины В. И. Межлауком. На следующий день появился приказ наркомвоенмора № 10, в котором говорилось:

«22 апреля мною был произведен смотр автоброневого отряда особого назначения при Совете Народных Комиссаров Украинской Советской Социалистической Республики.

С чувством глубокого удовлетворения я должен отметить прекрасное состояние автоброневого отряда: все строевые построения выполнялись блестяще, все броневые машины находились в полной боевой готовности, все автомашины в полном порядке.

Благодарю от имени рабочих и крестьян Украины весь командный состав во главе с командиром т. Селявкиным и всех красноармейцев автоброневого отряда за отличное несение службы и выражаю твердую уверенность, что и впредь автоброневой отряд особого назначения при СНК Украины будет идти в авангарде Красной Армии, являясь одной из лучших частей ее по дисциплинированности, боеспособности и высокому сознанию своего революционного долга».

«Образцовый» танк «Рено» FT, послуживший эталоном для постройки «Русских Рено» на Сормовском заводе. Зима 1920 года. Вооружение у машины отсутствует (РГАКФД).

В середине апреля 1919 года Ленин обратился к народному комиссару по военным и морским делам Украины с просьбой «прислать один танк для демонстрации его на первомайском параде в Москве». («Рено», присланный в подарок вождю мирового пролетариата, оказался некомплектным).

Второй танк был доставлен в Москву в один из дождливых дней последней недели апреля. Машину сопровождал главный механик бронедивизиона особого назначения А.П. Зарубин. Импровизированным механиком-водителем нового танка стал бывший авиатор Б. Российский, который с двумя помощниками в течение ночи разобрался с особенностями управления незнакомой боевой машины и с честью выполнил поставленную задачу. Таким образом, трофейный «Рено» стал первооткрывателем танковых парадов на Красной площади.

В мае 1919 года в районах Екатеринослава и Кременчуга бронедивизион особого назначения участвовал в боях против войск Григорьева, выступившего против советской власти, а в июне дивизион действовал против отрядов Н. Махно, освободив в ходе боев, железную дорогу Мелитополь — Александровск. Использовались ли в этих боях танки, автору неизвестно.

В июне 1919 года дивизион перебросили под Новомосковск (Екатеринославская губерния, ныне Днепропетровская область Украины. — Прим. автора). Здесь 26 июня боевые машины дивизиона совместно с пехотой контратаковали наступающие части Добровольческой армии. Однако бой оказался неудачным для бронедивизиона — оставшись без пехотного прикрытия, часть машин была подбита или оставлена своими командами.

А что касается танков, то они достались белым в качестве трофеев. Тем не менее, командир бронедивизиона А. Селявкин за этот бой был награжден орденом Красного знамени (приказ РВС № 276 от 10 июня 1920 года): «Награждается орденом „КРАСНОГО ЗНАМЕНИ“: Бывший командир Автоброневого дивизиона особого назначения при Совнаркоме Украины, ныне начальник и военком броневых частей Юго-Западного фронта тов. СЕЛЯВКИН Алексей Илларионович, за особо выдающиеся храбрость и мужество, проявленные им в многочисленных боях против неприятеля и, в особенности 26 июня 1919 г., когда он получил боевой приказ командарма 14, с дивизионом отправился на фронт и за городом Ново-Московск вступил в бой с противником, численностью около 4 полков пехоты и 3 полков кавалерии. Противник повел энергичное наступление на город; названный товарищ двинулся с бронемашинами на него и, врезавшись в его цепи, рассеял врага. Противник же, получив подкрепление, обойдя наши фланги, повел вторичное наступление, применив в действие несколько орудий. Наши пехотные и другие части, оставшись без комсостава, так как последние частью перешли на сторону противника, а частью позорно бежали, стали отступать в беспорядке. Тов. Селявкин, видя создавшееся тяжёлое положение, взял на себя командование, восстановив некоторый порядок, повел части в наступление. Идя в передовой цепи тов. Селявкин был тяжело ранен ружейной пулей в шею и, истекая кровью до потери сознания, оставался в строю и служил примером для остальных товарищей.

Заместитель председателя Революционного Военного Совета республики Э. Склянский.

Главнокомандующий всеми вооруженными республики С. Каменев».

В своих воспоминаниях «В трех войнах на броневиках и танках» А. Селявкин подробно описывает этот бой, но про потерю машин ничего не пишет. Однако то, что танки были потеряны именно под Новомосковском не вызывает сомнений — в документах по боевому составу бронечастей после 1 июля 1919 года они не упоминаются. Возможно, есть какие-то подробности этого боя в документах белых, но автору они неизвестны.

Танк «Рено», открывший танковые парады на Красной площади, в середине мая 1919 года в составе автобронеотряда особого назначения ВЦИК под командой Петрова, убыл на Южный фронт в распоряжение 8-й армии. Согласно документа «Сведения об автобронеотрядах Южного фронта», в нем имелось:

«Два бронеавтомобиля „Остин“ (по два пулемета на каждом), один танк „Рено“ с 37-мм пушкой при 1000 снарядах, один грузовик „Фиат“ 1,5 т, один санитарный „Фиат“, автомастерская „Пирс-Арроу“, автоцистерна „Уайт“, автокухня „Паккард“, два мотоцикла „Клино“ по одному пулемету на каждом, два мотоцикла „Харлей-Девидсон“, команда 52 человека, все коммунисты».

В донесении от 27 мая 1919 года об этом отряде говорилось, что он находится «в районе Богучара, назначен к переброске в Калач». Однако в «Сведении об автобронеотрядах Южного фронта на 12 июня 1919 года» по поводу отряда ВЦИК сказано, что он «сдан в плен 26.05». Более подробных сведений об этом эпизоде автору найти не удалось.

Русский «Рено»

Трофейные «Рено», захваченные под Одессой, подтолкнули советское правительство к решению о начале производства танков в РСФСР. 10 августа 1919 года совместным решением Совнаркома и Совета военной промышленности Сормовский завод в Нижнем Новгороде был выделен как специализированное предприятие — изготовитель танков. Броню должен был поставлять Ижорский завод в Петрограде, а двигатели — завод АМО в Москве.

29 сентября 1919 года танк «Рено» прибыл на Сормовский завод в «трех крытых вагонах в разобранном виде, без документов и спецификаций». Это был танк, подаренный Ленину бойцами 2-й Украинской армии и оказавшийся неисправным. Машина простояла в Москве с марта и многие детали с нее были украдены.

Для копирования боевой машины и изготовления рабочих чертежей приказом по Центроброни на заводе была образована спецбригада конструкторов в составе тт. Крымова, Салтанова, Московкина и Спиридонова. В помощь им с Ижорского завода, который должен был изготавливать броневые корпуса для танков, прибыла группа из четырех человек под руководством технолога Артемьева.

Для решения проблемы с моторно-трансмиссионной группой заводу АМО в Москве поручили «переконструировать» двигатель «Фиат» по типу танкового двигателя «Рено». Ответственным за «моторный агрегат» был назначен инженер Калинин, ему помогали инженер Пилоунковский, и пять конструкторов-чертежников.

1 ноября 1919 года для решения «всех конструкторских вопросов, касающихся изготовления танков», была создана специальная комиссия при Совете военной промышленности. Помимо отечественных инженеров, в нее вошли два французских специалиста — Дем и Розье, ранее занимавшиеся автомобильным производством на заводах «Рено» и сочувствовавших советской власти (в их характеристике указано, что один из них — социалист). Причем инженеру Розье поручалось «изготовление всех чертежей и данных для нового танка».

Общее руководство работами по изготовлению танков осуществляло Броневое управление ГВИУ, одновременно являвшееся и заказчиком. Наблюдение за постройкой танков на заводе велось комиссаром Центроброни И.Х. Гаугелем, который очень часто решал все проблемы при помощи маузера и ненормативной лексики. Вместе с тем, во многом благодаря активности Гаугеля, который очень ответственно относился к порученному ему делу, удавалось быстро «пробивать» необходимые для постройки танков оборудование и материалы.

Сборка танков началась в декабре 1919 года и шла очень медленно и с большими трудностями — не хватало квалифицированных рабочих, материалов, сырья, продовольствия. Потому требуемой ритмичности работы достичь не удавалось.

Первый танк был готов только в августе 1920 года. 1 сентября комиссар Центроброни И.Х. Гаугель отправил в Москву телеграмму следующего содержания:

«Доношу, что 31 августа 1920 года было произведено испытание на ходу первого танка».

Первый образец танка «Русский Рено» в цеху Сормовского завода. Август 1920 года. У машины — инженеры и техники, руководившие проектированием и сборкой машины, слева стоит комиссар Центроброни И.Х. Гаугель. На заднем плане виден еще один «Русский Рено» (АСКМ).

Общий вид первого образца танка «Русский Рено» «Борец за свободу тов. Ленин». Сормовский завод, август 1920 года. Обратите внимание, что гусеницы и часть деталей подвески выкрашены в белый цвет (РГАЭ).

Танк «Русский Рено» «Борец за свободу тов. Ленин», вид справа. Сормовский завод, август 1920 года. Обратите внимание, что в отличие от французских «Рено» основание колпака на башне было граненым, а не цилиндрическим (РГАЭ).

Танк «Борец за свободу тов. Ленин» во время испытаний в районе Сормовского завода. Август 1920 года. На фото машина преодолевает стенку (ГАНО).

Однако в ходе испытаний в конструкции машины обнаружилось множество конструкторских и технологических недоработок, что потребовало ее доработки. На устранение недостатков потребовалось более двух месяцев, и лишь 13 ноября «Русский „Рено“» вышел на испытания, завершившиеся через восемь дней.

В литературе есть сведения о том, что первый танк, названный «Борец за свободу тов. Ленин», отправили в Москву, в подарок народному комиссару по военным и морским делам Льву Троцкому. Однако автору не удалось найти подтверждения этого в документах. Скорее всего, отправили не сам танк, а его модель.

Танк, «Борец за свободу тов. Ленин» вооружался 37-мм пушкой Гочкиса SA-18, снятой с французского «Рено» FT. На остальные машины предполагалось установить 37-мм морскую пушку Гочкиса отечественного производства — по первоначальному плану пулеметное вооружение не предусматривалось. Но уже 31 октября 1920 года Бронеотдел ГВИУ обратился в Совет военной промышленности с письмом, в котором указывалось, что «вооружение танка одной 3-мм неавтоматической пушкой недостаточно для работы в условиях русского фронта, поэтому необходима еще и установка одного пулемета».

37-мм орудия «Гочкис» поставлялись с Путиловского завода, где их ремонтировали. Из Москвы поступали пулеметы «Гочкиса», снятые с захваченных у белых английских танков MK-V.

По состоянию на 24 марта 1919 года состояние работ по танкам выглядело следующим образом:

«Весь заказ на танки Сормзавод заканчивает. Собрано вполне — 10 танков, собрано без моторов — 4 танка, в сборке — 1.

Отправка готовых задерживается установкой пулеметов, так как в последнее время принято решение установить в пушечной башне танка еще и пулемет Гочкиса. Это решение осуществимо и рационально. Первые четыре установки будут готовы не позднее 10 апреля, после чего танки будут немедленно отправляться в Москву. Окончательная сборка последних задерживается отсутствием моторов».

Небезынтересно привести данные о готовности и состоянии танков на весну 1921 года. Документ выглядел следующим образом:

«Всего орудий — 10, 2 танка готовы, 5 степень готовности 90 %, 3 — степень готовности 40 %».

К приведенному документу следует добавить, что последние четыре машины впоследствии получили следующие имена: № 12 — «Илья Муромец», № 13 — «Буря», № 14 — «Керчь» и № 15 — «Победа».

Следует сказать, что инженеры Сормовского завода пытались повысить маневренные характеристики танков. Для этого на машине № 7 «Красный борец» смонтировали новую коробку передач — о ней как раз сказано в приведенной таблице.

Ведомость состояния танков «Рено» М, изготовляемых заводом Сормово на 20 марта 1921 года.

Танк «Русский Рено» на маневрах Московского военного округа. 1922 год. Хорошо видно пушечно-пулеметное вооружение машины (ЦМВС).

28 марта 1921 года И. Шукалов докладывал в Совет военной промышленности:

«Испытание повышенной скорости. На танке № 7 была установлена новая передача для повышения скорости, которое достигалось двояким путем.

а). Увеличена 4-я передача коробки скоростей для повышения скорости на 1,8 км.

б). Увеличена бортовая передача для повышения скорости на 2,6 км, а всего — на 4,4 км.

19/III с. г. провели испытание. В результате оказалось, что новая передача оправдывает предположения в весьма незначительной степени.

Танк № 7 поднял скорость с 8 до 10 км вместо проектных 12,5 при средних оборотах мотора 1400. Танк № 6 при прежней передаче и огромных оборотах (2000) дал почти то же повышение. После испытания было дано распоряжение распределить с № 7 комбинированное повышение скорости на два танка, что и было исполнено при непрерывной работе за 40 часов.

21/III с. г. танки вышли на второе испытание: № 7 с повышенной бортовой передачей, а № 6 — с повышенной 4-й передачей коробки скоростей. Оба танка развили почти одинаковую скорость в тех же пределах, что и 19/III. По некоторым общим признакам двигатель № 7 тянул слабее, нежели № 6, чем и объясняется большая резвость хода № 6 (9,87 км/ч у первого и 10,26 км/ч у второго).

Из этого испытания явствует, что мощность мотора почти на пределе, поэтому повышение бортовой передачи, уменьшающее передаточное число всех четырех скоростей — нерационально.

Что касается повышения 4-й скорости, то таковое считаю желательным, так как хотя танк с нормальной передачей развил в последнем испытании такую же скорость ок. 10 км/ч, но это повышение происходит за счет огромного количества оборотов, что для длительной работы не годится.

Усиленная передача дает возможность пользоваться этой скоростью при оборотах мотора, близких к нормальным, т. е. около 1500 о/мин. Для крутых дорожных препятствий и подъемов остаются три первых скорости в прежних условиях».

Но, как уже говорилось выше, впоследствии на танк № 7 установили обычную передачу взамен «повышенной».