Борис Бабкин

Кровь на золоте

Любые совпадения имен и событий этого произведения с реальными именами и событиями являются случайными

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Громко лопнуло левое заднее колесо идущего на скорости синего «москвича». Визжа тормозами, машина заюзила по асфальту. Водитель сумел удержать ее на дороге и остановить.

— Замерли!

К машине из лесополосы бросились трое людей с закрытыми темными платками лицами. В руках двоих были легкие автоматы. Третий — с пистолетом. Сидевший рядом с водителем человек открыл дверцу и хотел выскочить. У его коснувшейся асфальта ноги ударила пуля и с визгом ушла в сторону. Человек замер и, подняв вверх руки, выпустил пистолет. Водитель и двое сидевших сзади о сопротивлении не помышляли.

— Молотки! — оценил бандит с пистолетом. — Теперь давай чемодан, — требовательно бросил он сидевшему за водителем пожилому крепкому мужчине в темных очках.

— Вы думаете, что делаете? — опасливо опуская руку к стоявшему между ног небольшому кожаному чемодану, спросил тот. — Ведь с вас живых шкуру спустят.

— Ты свою береги! — усмехнулся бандит с «узи». Взяв чемодан, налетчик с пистолетом удовлетворенно кивнул. — Теперь стволы выбросите. И убедительная просьба минут двадцать не шевелиться. У нас там мужик нервный, — кивнул он на лесополосу. — Стреляет быстро и метко. Так что, если желаете прожить еще немного, не рыпайтесь.

Водитель и сидевший рядом с пожилым пассажир выкинули пистолеты.

— Я оружия не ношу, — сказал пожилой.

— Верю, — кивнул налетчик и побежал назад. Один из автоматчиков подобрал три пистолета. Второй достал шило и пробил все четыре колеса. Потом бандиты стремительно побежали к лесополосе.

— Думаешь, снайперы там?

Пожилой, опустив руки, всмотрелся в ровную полосу деревьев.

— Хрен его знает, — буркнул сидевший рядом с водителем. — Что он стреляет здорово, ясно. Так что лучше посидеть.

— Время пошло! — как бы подтверждая его слова, звучно крикнули из лесополосы.

Спустившись к реке, трое в масках подбежали к моторной лодке. Первым в нее вскочил главарь с чемоданом. Двое столкнули лодку и забрались в нее уже в воде. Посмотрев друг на друга, весело рассмеялись. Сунув пистолет в карман, молодой мужчина сорвал с лица платок и, подмигнув, начал быстро грести. Двое других побросали «узи» в воду.

— С железками людей Трофимова обули, — сняв платок, громко рассмеялся скуластый парень.

— Если бы пришлось стрелять, — спокойно объяснил главарь, — я и Зверобой с ними справились бы.

— А не зря мы их там оставили? — спросил смуглолицый парень. — А то сейчас поедет кто-нибудь. Они могут…

— Ничего они не могут, — перебил его главарь. — Во-первых… — Подгребая к берегу, он обернулся. — Снайпер периодически предупреждает. А потом, сказать кому-то — значит, подключить к делу ментов. Трофимову это совсем не в кайф. Так что будут сидеть минут двадцать пять, пока не поймут, что снайпер — лажа, — без улыбки закончил он.

— Варит у тебя башка, Маршал! — восхитился скуластый.

— Идея-то Белого, — сказал Маршал. — Я просто нашел вас и подкорректировал немного.

— Все ништяк, — проговорил смуглый, — но с настоящей дурочкой я бы себя увереннее чувствовал.

— Времени было в обрез. Да и тратиться не хотелось. — Маршал усмехнулся. — К тому же я уже говорил — стрельба была не нужна. Все строилось на нервах. Если в себе и Белом я уверен на все сто, то, зная тебя, Кощей… — Он засмеялся. Лодка ткнулась носом в берег. — Просто боялся. Ты же любитель пальбы в воздух.

— С шумом, оно веселее! — захохотал тот. Выбравшись из лодки, все трое быстро побежали к стоявшим на грунтовой дороге красным «Жигулям».

— Двадцать минут прошло, — посмотрев на часы, буркнул пожилой.

— Но он, — сказал сидящий рядом человек, — только что орал. Мол, сидеть! — Высунувшись в окно, он закричал: — Те сказали — двадцать минут! Ты бы свалил наскоряк!

Не услышав ответа, рывком открыл дверцу, вывалился на асфальт, откатился в сторону и прыгнул в придорожную канаву, где уже были выскочившие водитель и пожилой. Парень с первого сиденья шел спокойно.

— Они не черти, — усмехнулся он. — Время выдержали. Он сейчас шпарит, как на чемпионате мира. Те-то уже далеко. Вот бы поймать козлов! Я бы их….

— Латайте колеса! — выбираясь из канавы, перебил его пожилой. — Мы что, здесь ночевать будем?

— Да чем латать-то? — огрызнулся парень — Не взяли мы ни хрена. Запаска одна. А клея нет.

— Надо было брать! — крикнул пожилой.

— Хорош, Грач, — поморщился парень, — не глухие. Подождем, может, поедет кто. Сходи-ка глянь, — повернулся он к тому, кто первым выскочил из машины. — Где он там сидел, сука! А ты давай колеса откручивай! — рявкнул он на водителя и, зло выма-терившись, открыл багажник, достал запасное колесо.

— Кто-то едет. — Грач посмотрел в сторону, откуда они приехали.

По дороге неторопливо катил старый горбатый «запорожец». Грач выскочил на середину дороги, махнул рукой.

— Так под колеса и попадают, — остановив «запорожец», недовольно проговорил блондин в темных очках.

— В город отвезешь? — спросил пожилой.

— Я вообще-то мимо еду, — немного подумав, сказал блондин, — но почти до города. Я не суюсь в города, — доверительно сообщил он, — светофоров боюсь.

— Слышь, мужик, — шагнул к «запорожцу» парень, — у тебя клея нет? Колеса пробились.

— Как же нет, — кивнул блондин. — Но ведь это… — Он вздохнул. — Я за него деньгу платил. А сейчас в колхозах…

— Хватит? — вытащив из кармана сто долларов, перебил его парень

— Чего ты мне хреновину какую-то тычешь?! — возмутился водитель «запорожца». — Ты мне рубли давай! Куда я с этим сунусь?

Красные «жигули» подъехали к небольшому дому. Из калитки, улыбаясь, вышел худой длинноволосый парень. Маршал с чемоданом в руке быстро пошел к дому. Длинноволосый открыл ворота. Сидевший за рулем скуластый въехал.

— Ну и хохма! — Скалясь в веселой улыбке, Кощей хлопнул худого по вытянутой руке. — Они, наверное, до сих пор там кукуют.

— Белый кого-нибудь подцепит, — Маршал выглянул в раскрытое окно. — Если увидит, что какая-нибудь тачка в ту сторону едет, первым до них докатит. Давайте сюда, — позвал он всех. — Цепляйте свою долю и в разбег. Трофимов — дядя очень серьезный. У него с ментами вась-вась. Сам бывший. Если понадобитесь, найду.

— Мне все надоело! — с грохотом захлопнув дверь и швырнув пластиковый пакет, из которого вылетели тетради, истерично закричала молодая высокая девушка с длинными светлыми волосами. — Я так больше не могу! Я уже три года наслаждаюсь прелестями деревенской идиллии! Школа! Дети! Школа и снова дети! Тороплюсь проверить тетради, потому что вечером отключают свет! Нам уже полгода не платят! Часть зарплаты отдают мукой и сахаром! — Словно отдав все силы крику, плюхнулась на стул, положила на стол руки, уткнулась в них лицом.

— Ника, — позвала ее лежащая на кровати женщина. Ее морщинистое худое лицо в обрамлении седых волос казалось неживым. Большие, мокрые от слез синие глаза смотрели на девушку. — Сейчас всем тяжело. Но…

— Мама, — плача, проговорила Ника, — ты всю свою жизнь отдала Крайнему Северу. Летом работала на съемке, зимой в кочегарке. Летом каждый день была по колено в ледяной воде, а зимой… — недоговорив, махнула рукой. — И что? Заработала постоянные боли в ногах. Распад легких. А тебе даже пенсию вовремя не дают. Тебя из больницы привезли сюда умирать… — Ника вскочила и бросилась к матери. Упав у кровати на колени, уткнулась лицом в желтую высохшую руку. — Прости, — прошептала она. — Но я больше так не могу. Мне все надоело. Нет! — Вскинув голову, посмотрела в глаза матери, И не увидела в них упрека. Ника увидела нечто другое. — Мама, — растерянно проговорила она. — Я не то хотела сказать. Я сделаю все, чтобы…

— Наверное, пришло время, — вдруг ясно проговорила мать, — сказать тебе правду. Мне было двадцать два года, как сейчас тебе, когда я уехала в Магаданскую область. Сначала работала мониторщицей, мыла золото. В то время там хорошо платили. Раз в три года полугодовой отпуск. Вместе с отгулами выходило месяцев по восемь. Билет туда и обратно оплачивал прииск. Потом повстречала Валерия, твоего отца. Первым родился Лешка. — Она тяжело вздохнула. — Ты его, наверное, и не помнишь.

— Помню, — поспешно сказала дочь. — Ведь он всего на десять лет старше. Мне семь было, когда его посадили. Правда, больше не видела. Он…

— Бандит он, — сердито перебила ее мать. — Мы с отцом, когда он первый раз отсидел, все для него сделали. И на работу устроили, и…

Она закашлялась. На губах появилась розовая пена. Испуганно ойкнув, Ника метнулась на кухню и вернулась со шприцем. После укола матери стало легче. Немного полежав с закрытыми глазами, она глубоко вздохнула.

— Я ведь на съемку не по своей воле пошла. Отец ваш картежник заядлый был. Хотя чаще выигрывал, чем проигрывал. — Она слабо улыбнулась. — Но однажды здорово проигрался. Мы отпуска в Сочи проводили. Ты помнишь, наверное?

— Конечно, — кивнула Ника. — Только не в Сочи, а в Лоо. Там пансионат «Магадан» был.

— Вот-вот. Там Валерка и проигрался. Все, что было, и на несколько лет вперед. Он меры ни в чем не знал. Пить — так пил. Работал как заведенный. Ну а меня он… — Согретая воспоминанием, она снова улыбнулась. — Страстно любил. Не изменял. — Мать немного помолчала, а потом, собравшись с силами, снова заговорила: — Я и работала на съемке. Золото воровала… — с болью призналась мать. Широко раскрыв глаза, Ника изумленно уставилась на нее. — Правда, потом, когда Валерка погиб, мне платить обещали. Но так и не заплатили ни разу. Я каждый раз, когда с ковриков на ленте промприбора по несколько грамм брала, думала, что все. Вот сейчас арестуют. Но, видимо, Бог миловал. Ты думаешь, почему я к Славке в Курск не еду? Ведь квартира на меня записана. Я ее на Колыме через кооператив купила. Там этот Бобров! — с ненавистью прошептала мать. — Который долг с Валерки у тех, кому он проиграл, скупил и меня заставлял золото воровать. Я ему написала, чтобы он хоть сейчас те деньги отдал, которые после смерти Валерки обещал платить, так он хоть бы слово ответил. Я к чему тебе все это говорю… — Мать тяжело вздохнула. — Скоро Лешка должен приехать. Не знаю, почему так думаю, но уверена. Сердцем чувствую. Я ему хотела сказать. Ведь он все равно бандит и рано или поздно в тюрьму сядет. Я на Колыме, недалеко от участка, грамм двести золота оставила. Три маленьких самородка. На черный день, думала, ведь золото, оно завсегда в цене. Сейчас, кажется, чернее дня уже и не будет, — с горечью прошептала она. — Да вот не забрать это золото никак. Я, когда на пенсию вышла, хотела забрать. Но как подумала, что найдут, сходила туда, замаскировала получше и уехала. Думала, пенсию большую получать буду, — виновато проговорила мать. — А видишь, как получается. Не то что мне пенсию, вам, учителям, и то не платят. Так вот, дочка… — Ее голос окреп. — Золота там, конечно немного. Но ты скажи Лешке, как приедет. Меня то он, наверное, уж на этом свете не застанет. Он с тобой поделится, — уже слабым голосом закончила она. — Лешка хоть и беспутный, но к родственникам честно относится. О тебе в письмах спрашивал. Правда, писал мало.

— Почему ты думаешь, что он приедет? — спросила Ника. — Откуда он знает, где ты? К тому же…

— Мать моя здесь жила, ваша бабушка. Так Лешка у нее часто бывал. Раз даже с милицией здесь стрелялся. Он же где-то магазин ограбил. Вот его здесь и арестовали. Мне в магазине часто в глаза тыкают.

— Я когда приехала сюда, — сказала Ника, — мне тоже часто говорили. Но он же не знает, что ты здесь. Так почему думаешь, что приедет?

— С приездом, — шагнув навстречу широкоплечему молодому мужчине, протянул руку высокий полный мужчина с загорелой лысиной.

— Добрый день, Яков Павлович. Улыбаясь, тот пожал его ладонь.

— Силен ты, Славик, — тряхнул рукой Яков Павлович, — прямо богатырь былинный.

— Да вроде не жалуюсь, — самодовольно расправил тот налитые силой плечи.

— Как съездил? — уже серьезно спросил мужчина.

— Через день два контейнера будут здесь, — улыбнулся Славик. — И торг удачен. Деньги почти все целы. — Он хлопнул по висящей на плече спортивной сумке. — Вы правильно туда партию фруктов отправили. Они там в большой цене. Тем более по весне.

— Я же там жил, — напомнил Яков Павлович. — Так что запросы известны. Брал пушнину у артельщиков?

— У них сейчас один хозяин, — засмеялся Славик, — Лев Антонович. Вам, кстати, большой привет от него, звал в гости.

— Ну уж нет! — Яков Павлович засмеялся. — Как говорят в популярной комедии, лучше вы к нам.

— Значит, он приедет сегодня, — с сожалением проговорил лежащий на кровати атлет с сигаретой в руке.

— Наверное, уже приехал, — посмотрев на настенные часы, сказала молодая женщина.

— Так мне пора! — Вскочив, атлет стал одеваться. — Твой-то мне по фигу, но если папуля твой про. нашу любовь узнает… — Застегнув молнию, усмехнулся. — А мне еще лет двадцать прожить охота.

— Да Славка нужен ему только для дела, — фыркнула женщина. — У него знакомых много на Колыме. А чем здесь за пушниной гоняться, лучше там ее оптом брать. Тем более Славик это делает быстро и почти даром. Он же жил там, прежде чем на юрфак поступил. А вот ты, Эд… — Она укоризненно покачала головой. — Только и знаешь, что кулаками да ногами махать. Конечно, это хорошо, когда мужчина сильный, — закрыв глаза, томно прошептала она. — Чувствовать под руками сильное, гибкое тело намного лучше, чем покрытые жиром мускулы. Но раньше Славка тоже не таким был. Это сейчас все забросил. Так, иногда в теннис поиграет, и все. Так что…

— В общем, как всегда. — Шагнув к кровати, Эд наклонился и поцеловал ее в губы. — Ты хищница, Ленка! — Он с трудом освободился от обвивших его шею рук. — Особенно это проявляется в постели.

— Я позвоню, — сказала она ему вслед.

— Ты узнал, о чем я просил? — спросил Яков Павлович пьющего кофе Вячеслава.

— Сейчас это почти невозможно, — сделав глоток, покачал головой тот. — Это раньше «Аэрофлот» пользовался полным доверием. На чем и играли многие. Ведь с Магадана, в сущности, путь один — авиация. Можно, конечно, по волнам, но все порты были закрыты. И в основном пассажиров не брали. Да и знаете, Яков Павлович, конечно, вы голова и решать вам. Но, на мой взгляд, с металлом связываться не стоит. Себе дороже выйдет. Во-первых… — Он загнул указательный палец. — Сразу большую партию взять в одном месте не удастся. Не то что бы добыча золота стала хуже, просто сейчас в основном артели. А у них, конечно, нет того размаха, что был у государства. Они работают день и ночь, но теряют в количестве. Артельщики не понимают, что хозяин-предприниматель не сможет обеспечить постоянный подъем работы. Там вечная мерзлота. Следовательно, необходима специальная техника. Взрывчатка, масла, бензин и прочее. Конечно, купить золото стало очень просто. Но вывезти… — Вячеслав развел руками. — С этим государство пока справляется. Ужесточен контроль во всех аэропортах, даже на внутренних линиях Колымы. Я уже не говорю о рейсах на материк.

— Все это я знаю, — согласился Яков Павлович. — Я же сам некоторое время жил на Колыме. А уж бывал там по роду работы ежесезонно. Но понимаешь… — Он вздохнул. — Не буду перед тобой лукавить, Славик. Ведь ты мне вместо сына. Ленка — она очень родной человек, но женщина. А значит, и той душевной близости, что у нее была с матерью, нет. Ты же знаешь, я ее с шестнадцати лет один ращу. Ведь сколько раз жениться мог… — Яков Павлович засмеялся. — ан нет. Дочь поднимать надо. И слава тебе, Господи… — Он перекрестился. — Получилось. Только вот одно плохо — когда вы меня внуком побалуете? Или внучкой? — Он махнул рукой. — Что-то не торопитесь вы. Ладно, если бы бедствовали. Но ведь в достатке живете.

— Так вот именно поэтому и не торопимся, — сказал Вячеслав и, увидев непонимание в глазах Якова Павловича, объяснил: — Скоро выборы. Вдруг коммунисты к власти придут, тогда ведь, всех, кто что-то имеет, на улицу повыкидывают. А плодить нищету… — Вячеслав усмехнулся. — Нет смысла. Да и желания тоже. Вот если бы гарантия была, то…

— Это что-то новое, — засмеялся Яков Павлович. — Из-за нестабильности в политике детей не рожают. Что же касается возвращения коммунистов, то они уже не те. Поверь мне, многие вкусили прелести так называемых рыночных отношений и делают себе приличные деньги. Конечно, опасность все-таки существует. Хотя бы из-за того, что они ратуют за восстановление СССР. Я думаю, немногие страны СНГ захотят этого. Некоторые, без сомнения, — да. А другие… — Он покачал головой. — Яркий пример тому Чечня. Но, впрочем, хватит о том, что будет. Хотя думать об этом, конечно, следует. Но демократию коммунистам хотя бы в ближайшие годы не отдадут. Что же касается продолжения рода… — Он замялся. — Ладно, в другой раз. А насчет золота ты подумай. Оно деньги во все времена и при всех режимах. Конечно, из-за килограмма или даже десяти я на риск не пойду. Минимум килограммов пятьдесят. — Увидев удивление на лице Вячеслава, засмеялся. — Я думаю не только о себе. Ну ладно, — отпустил он зятя, — иди. Ленка, наверное, уже заждалась.

— Придурки, — обхватив голову руками, протяжно простонал невысокий мужчина с седым ежиком. — Болваны. Так попасться. Почему не оказали сопротивления?! — взорвался он.

— Хотя бы потому, — хмуро ответил Грач, — что это было бесполезно. Деньги они все одно забрали бы. И нас бы положили. Подумайте сами, Федор Матвеевич. В этом случае вмешалась бы милиция. И не столько искала бы убийц, сколько узнавала причину нападения. Ни для кого не секрет, что я доверенный человек Трофимова. Извините, — вздохнул он, — но ваша репутация не на высоте. Все знают, что вы делаете большие деньги, помогая отмывать барыши преступным группам. Кроме этого…

— А то, что я отдал товар бесплатно?! — зло прервал его Трофимов. — Как это? Деньги исчезли! Бобр отдал их мне! Но я не получил их! А ему на это чихать!

— Пусть не сейчас, — твердо проговорил Грач, — но мы найдем тех мерзавцев в масках. Деньги вернутся. Сейчас надо выяснить, кто мог навести на меня. Ведь я специально, чтобы не вызвать никаких подозрений и избежать проверок на дорогах, поехал на «москвиче». То, что это были не люди Бобра, однозначно. Он коммерсант, птица высокого полета. У него есть боевики, способные совершить нечто подобное. Но слишком мала сумма. Навел кто-то из вашего окружения. — Он взглянул на Трофимова. — Потому что…

— Почему вы ехали проселочными дорогами? — подозрительно спросил Трофимов.

— Во-первых, — спокойно сказал Грач, — проселочными гораздо спокойнее. Там если и попадутся гаишники, с ними договориться гораздо проще, чем на трассах. Во-вторых, я поехал, как вы говорили, чтобы увидеть прибытие нашего товара и, загрузив вагон пушниной, отправить его в Орел. Но человек Бобра сказал, что пушнины пока нет, и заплатил по счету. Мы сразу поехали назад. Остановили нас после переезда, в лесополосе. Хрен его знает, сколько бы мы там просидели, если бы меня мужик до кольцевой не довез. А им клей оставил. Они меня с объездной и подобрали… — Он кивнул на парней.

— Значит, говорите, снайпер там был? — зло покосился на парней Трофимов.

— Сначала был, — поморщившись, честно признался старший группы. — Мы там магнитофон нашли. Вот он и орал периодически… — Зная, что хозяин терпеть не может, когда при нем матерятся, зло блеснул глазами.

— Да уж слышал. — Махнув рукой, Трофимов неожиданно тонко рассмеялся. Стоявшие перед ним растерянно переглянулись. — Как они вас? — Посмеиваясь, издевательски посмотрел на них Трофимов. — Как малышей-несмышленышей. Пистолеты-то у них не водяные были? — Не зная, что не далек от истины, махнул рукой и вышел. Остановившись за дверью, глухо бросил: — Я пришлю Геннадия. Деньги нужно найти. И мне нужны эти умельцы. Найдите их.

Удивленно посмотрев на блондина, Маршал улыбнулся.

— Лихо, — пробормотал он.

— Мне чертовски захотелось их хари увидеть, — подмигнул ему блондин. — Жаль, не дождался того, кто ходил снайпера искать. Видел я, как он там лазил. Только вы работать начали, две тачки с орловскими номерами прут. Хорошо, я шипов набросал. Там сейчас, наверное, затор.

— Что ты позади, я знал, — кивнул Маршал. — Опасался, что с другой стороны кто-нибудь поедет.

— Исключено, — весело засмеялся блондин. — Я там объезд поставил и знак: ведутся дорожные работы. Остановился, в кусты зашел и туда рванул. Хорошо, машин не было. Убрал знаки и назад. В общем, вез я его долго, — снова захохотал блондин. — Нас эти три козленыша на объездной достали. Рожи от ярости перекошены. Я им хотел намекнуть про автоматы… — Сложившись от смеха, прижал руки к животу.

— Ладно, — не поддержал его веселья Маршал. — Вот твоя доля. Исчезай. Потому что ты человек залетный и тебя могли срисовать. Я чуть задержусь. Трофимов начнет концы искать, это ясно. Хочу помочь ему.

— Не понял? — вопросительно взглянул на него блондин.

— Он будет искать, кто навел. Я ему отдам того, кто ему нужен.

— Все равно не въехал, — признался блондин. — Но у тебя котелок варит. Я сегодня отчалю. Если понадоблюсь или припечет — вот. — Он протянул листок. — По этому адресу можешь заскочить. Если даже меня там не будет, знают, куда я упылю.