Пантеоны Кремля

Рака с мощами царевича Дмитрия, погибшего в Угличе в 1591 году в возрасте неполных восьми лет, находится в центральном нефе у юго-восточного столпа собора. Она заключает деревянный гроб царевича, в котором его нетленные мощи были доставлены из Углича в Москву в 1606 году. Возле раки установлена икона, изображающая царевича в меру роста при его внезапной и странной кончине. Над погребением возведена белокаменная резная сень. Снизу установлена бронзовая литая ажурная решетка: в стилизованные виноградные лозы вплетены фигурки единорогов, которые по христианской мифологии символизируют чистоту и невинность.

Кремлевские тайны

Царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, погиб при неясных и загадочных обстоятельствах 15 мая 1591 г. в Угличе. Его мать, выбежав на крик из своих покоев, нашла сына на внутреннем дворе дворца со смертельною раною в горле. О событии дали знать в Москву. Оттуда очень скоро приехала следственная комиссия во главе с боярином Василием Шуйским. Разобрав дело, комиссия донесла в Москву, что царевич со своими сверстниками играл ножом в тычку и сам нанес себе нечаянно смертельную рану.

После того как Лжедмитрий I вверг Россию в Смуту, новоизбранный царь Василий Шуйский, дабы пресечь все слухи, поспешил привезти в Москву останки настоящего царевича. В Углич была направлена новая комиссия. По словам очевидцев, когда могила Дмитрия была вскрыта, то по собору распространилось «необычайное благовоние», а мощи царевича оказались нетленными. В гробнице лежал свежий труп ребенка с зажатой в руке горстью окровавленных орехов. Поползли слухи, что несчастный царевич «принял неповинное заклание от лукавого раба Бориса Годунова», который подослал к нему убийц, чтобы самому стать царем.

По дороге в Москву, в селе Тайнинском, гроб с царевичем был встречен царем Василием Шуйским со свитой и матерью Дмитрия – инокиней Марфой, которая объявила, что в гробу находится ее сын. Тело царевича было помещено в драгоценную раку, которую установили в Архангельском соборе, вблизи могилы его отца, Ивана Грозного. Вскоре у гроба царевича начали происходить многочисленные чудеса, исцеления больных и немощных. По приказу царя была составлена грамота с описанием чудес. В том же 1606 году царевич Дмитрий был причислен к лику святых.

По велению царя Михаила Федоровича, почитавшего Дмитрия как покровителя нового царского рода, для мощей царевича изготовили серебряную раку. К сожалению, она была украдена во время наполеоновского нашествия в 1812 г. Раку покрывала крышка с чеканным изображением царевича Дмитрия в рост, которая сейчас украшает экспозицию Оружейной палаты.

Рака св. царевича Дмитрия установлена в центральном нефе Архангельского собора. Серебряная крышка надгробия с рельефным изображением царевича находится в Оружейной палате

Согласно преданию, когда епископ Августин в первую ночь после ухода французов пришел в собор, то не обнаружил святых мощей царевича Дмитрия. Как выяснилось позже, их спрятал от поругания священник соседнего кремлевского Вознесенского женского монастыря Иван Яковлев. Он нашел их лежащими подле раки, обернул пеленой, унес и спрятал в Вознесенской церкви. После победы над Наполеоном они были вновь упокоены в Архангельском соборе.

Вместо украденной французскими мародерами раки на средства богатого московского купца Д. А. Лухманова соорудили новую, которая и стоит в соборе. На нее положили серебряный барельеф с вычеканенными на нем княжескими регалиями. Впоследствии перед ней положили уникальный подсвечник с круглой чашей, которую поддерживают четыре вызолоченных двуглавых орла. На крышке раки запечатлен лик царевича в возрасте, когда он погиб. Вокруг юного чела царевича сияют два венца: один – земной, другой – небесный, венец мученика. В серебряном ковчежце хранятся волосы царевича, ореховые скорлупки, две ладанки из шелка. Чудом сохранились вещи царевича Дмитрия: шапочка (тафья), украшенная жемчугом, сапфирами, рубинами, и орешки, которыми он играл, с оставшимися каплями крови, потертый и выцветший шелковый кошелек и другие вещи.

О чем молчат могильные камни

Покидая сожженную и разграбленную Москву, Наполеон приказал взорвать Кремль и уничтожить все, что еще оставалось в целости. К счастью, этот варварский приказ был выполнен лишь частично. Накануне полил дождь и подмочил фитили. В Кремле уцелели все соборы, в том числе и Архангельский собор, однако внутренний вид соборов представлял печальную картину полного разгрома. Святые алтари осквернены, оклады с икон сорваны, раки ограблены. В надежде найти церковное золото французы до половины разрушили надгробие князя Ярослава Всеволодовича. Мало того, в алтаре священной усыпальницы была устроена императорская походная кухня для Наполеона и винный склад.

Известный историк И. М. Снегирев в своем сочинении «Архангельский собор в Московском Кремле» дает подробное описание внутреннего вида собора после оставления Москвы французами: «В 1812 году он обнажен был неприятелями от своих древних украшений, ограблен и обезображен во внутренности своей, самые гробы царские и княжеские не были пощажены от гробовых татей, святилище загромождала разная рухлядь и винные бочки; потоки вина покрывали помост храма». Однако что именно учинили французские мародеры с гробницами царей, профессор Снегирев не сообщает. Надо отметить, что все русские источники ничего не говорят о состоянии царских гробниц в Архангельском соборе, делая из этого некую тайну.

Кремлевские тайны

Если ознакомиться с воспоминаниями французского генерала Ван-Дедема, то причина станет ясна. Вот что он пишет в своих мемуарах: «…Даже гробниц царей и тех не пощадили! Мне пришлось видеть, как валялись на земле набальзамированные царские останки и как их топтали солдаты, думавшие обогатиться, срывая с них стразы, которые они принимали за настоящие драгоценные камни…»

Теперь понятно, почему власти поспешили запечатать соборы, а генерал Иловайский, окружив Кремль своими войсками, запретил вход туда кому бы то ни было, за исключением сенатских чиновников и представителей духовенства, которые приводили в порядок кремлевские соборы и разграбленные могилы.

К сожалению, в исторических документах нет указания на то, сколько царских и княжеских могил было вскрыто французами и чьи именно. Неизвестно также, по каким признакам епископ Августин установил останки Ивана Грозного, Федора Ивановича и других князей и царей, если эти останки, по словам французского генерала, в растоптанном и беспорядочном виде валялись на полу собора.

По мнению некоторых исследователей, нет полной уверенности в том, что в гробницу Грозного был положен именно его скелет, таким образом, не исключено, что правительственная комиссия в 1963 году обследовала чужие останки.

Не меньшее сомнение вызывает и гробница Федора Ивановича. Согласно «чину» погребения московских великих князей и русских царей, когда государь умирал, его тело после омовения наряжали в полное царское облачение (или схиму) и клали в гроб, обитый бархатом. Однако в гробнице царя Федора нет никаких признаков «царского одеянья». По словам исследователей, в ней оказался лишь «ветхий покров из тканой итальянской камки пурпурного цвета и кафтан, подпоясанный ремнем».

Кроме того, судебные медики отмечают, что непропорционально маленькая, почти детская, голова царя Федора Иоанновича покоилась на ширококостном туловище. Отсюда новые вопросы: голова ли это Федора, его ли это туловище? Ведь могила царя тоже подвергалась вскрытию и разграблению, а его скелет был выброшен из могилы и валялся на полу среди других растерзанных скелетов.

И еще одно очень странное обстоятельство. Все покойники, в том числе и Грозный, были плотно спеленаты каким-то покровом и поверх повязаны еще и жгутом. Откуда взялись эти таинственные покровы и жгуты? Чтобы ответить на все эти непростые вопросы, необходима новая научная экспертиза с учетом событий, имевших место осенью 1812 года.

Царь Фёдор Иоаннович

Царское погребение

Смерть и погребение русских царей сопровождались специальными ритуалами. Усопшего государя обряжали, укладывали на погребальное ложе из черной траурной тафты и допускали придворных для прощания с умершим. По традиции погребение совершали на третий день и обязательно до заката, чтобы покойник мог проститься с солнцем. Гроб накрывали каменной плитой и возлагали на него загашенные после отпевания свечи – в знак погашения всякой вражды. На погребении царя обязательно присутствовала вдова и старший сын-наследник. По обычаю того времени царевны не присутствовали на погребениях сестер и братьев, а только родителей. В тот же день придворные и воеводы с войском присягали новому правителю.

Сразу по окончании сорокадневного траура начиналась подготовка к венчанию на царство нового государя. После проведения обряда коронации в Успенском соборе нововенчанный царь поклонялся гробам предков. Этот обычай был призван напоминать правителю о неизбежном конце земного величия.

Перед гробницами государей всегда теплились лампады и горели свечи. Иногда свечи достигали в высоту более полутора метров. Так было, когда в соборе стоял гроб с телом императора Александра I, около которого день и ночь горели гигантские, с человеческий рост, свечи. В Архангельском соборе регулярно происходили поминовения усопших. Ежедневная заупокойная служба отвечала древнему завету: «Чтить дела родителей, чтобы свеча над ними не угасала».

В старину был еще один замечательный обычай: перед военными походами и после успешных сражений московские князья приходили в свой родовой некрополь и поклонялись праху предков, а также славили «мужество, храбрость и старание всего воинства». Особо почитались захоронения Дмитрия Донского и Владимира Храброго.

Государи посещали собор на Страстной и Пасхальной неделе, в дни памяти родных и на престольные праздники. По словам очевидцев, особенно торжественно здесь было на Пасху. После заутрени в Успенском соборе государь «творил целование во уста» с патриархом и властями, то есть митрополитами, архиепископами и епископами, жаловал их к руке и дарил им красные яйца. Затем государь вместе с многочисленным «чином» шествовал в собор Архангельский, где, соблюдая древний обычай, прикладывался к иконам и святым мощам и «христосовался с родителями».

Постепенно в народе возник славный обычай – класть челобитные (прошения) государю на царские гробницы накануне тех дней, когда он по обычаю сюда приходил. Никто не мог препятствовать просителю войти в собор и оставить там свою просьбу, которая оттуда доходила до царя и попадала прямо в его руки.

Каждый день перед началом служения к мощам страстотерпца царевича Дмитрия и Черниговских мучеников с благоговением прикладывался горячо любимый народом батюшка, московский утешитель Валентин Амфитеатров, который с 1892 по 1902 г. служил в Архангельском соборе. К его могиле на Ваганьковском кладбище тысячи верующих приходят за помощью и поныне.

Как настоятель придворного собора отец Валентин участвовал в больших церковных торжествах, часто связанных с событиями государственного масштаба. Батюшка встречал и провожал гроб с телом скончавшегося на юге России государя императора Александра III. Перед тем как царственные останки последовали в Северную столицу, они были поставлены в Архангельском соборе Кремля на поклонение народу. После вступления на престол царя Николая II отец Валентин встречал в соборе коронованную августейшую чету и сопровождал ее во время поклонения царственным предкам и святыням собора.

В 1917 году во время обстрела Кремля Архангельский собор был сильно поврежден. Его разрушения можно сравнить лишь с повреждениями, полученными от французских мародеров непобедимого Наполеона. Через год в связи с переездом правительства в Москву собор-усыпальница, как и все другие кремлевские храмы, был закрыт. После смерти Сталина Кремль был вновь открыт для посещения, и с 1955 года Архангельский собор работает как музей.

В 1988 году Поместный собор Русской православной церкви причислил великого князя Дмитрия Донского к лику святых. Через два года в Архангельском соборе было возобновлено богослужение. Оно совершается: в престольный праздник Архистратига Михаила, в дни памяти Черниговских чудотворцев, св. князя Дмитрия Донского и св. царевича Дмитрия. А также на Радоницу (вторник второй недели после Пасхи) – день особого всеобщего поминовения усопших. Особый день поминовения предков приходится на Дмитриевскую родительскую субботу, которая была установлена в 1380 г. в память о воинах, павших в битве на Куликовом поле. Постепенно в этот день стали поминать всех почивших православных христиан.

В начале XVII века с восточной стороны к собору были пристроены две одноглавые церкви – Предтеченская и Покровская. В 1847 году Покровский придел был переосвящен в честь св. Уара, небесного покровителя царевича-мученика Димитрия Угличского. По традиции, этому мученику молились о здравии малолетних детей, а также за всех младенцев, умерших некрещеными

Таинственный некрополь

Вознесенский монастырь

Под покровом вечной тишины

С южной стороны Архангельского собора есть таинственная пристройка – бывшая Ссудная изба, прозванная москвичами «Правильной избой». В ней «правили» тех, кто уклонялся от уплаты податей (налогов). Злостных должников держали в подвалах, а дознание проводили в самой избе, где стоял внушительный дубовый «исправительный стул», к которому приковывали цепями провинившихся. Из ссудной избы можно попасть в таинственный подвал, где ныне хранятся белокаменные гробницы великих княгинь и цариц, перенесенные сюда, под прах их отцов и мужей, в 1929 г. при сносе женского некрополя – кремлевского Вознесенского собора одноименного монастыря, располагавшегося возле Спасских ворот Кремля. Сегодня это единственный в мире женский царский некрополь.

Вознесенскую обитель основала вдова Дмитрия Донского, великая княгиня Евдокия, в монашестве Евфросиния, на том месте, где она провожала мужа на Куликово поле и где встречала его с победой. После смерти любимого мужа Евдокия посвятила себя заботам о подрастающих детях и обустройству основанной ей обители.

Легенды и мифы

Согласно преданию, вступление великой княгини на иноческий путь было ознаменовано Божиим благословением. Одному нищему слепцу великая княгиня явилась во сне в канун своего пострига и обещала исцелить его от слепоты. И вот, когда Евдокия шла в обитель, слепой обратился к ней с мольбой об исцелении, с верою отер рукавом княгини свои глаза и тотчас прозрел! По преданию, в день пострига великой княгини Евдокии (в монашестве Евфросинии, что означает «радость») исцелились от различных болезней более 30 человек. После смерти великой княгини 7 июля 1407 года на протяжении нескольких столетий на глазах у многочисленных верующих у ее гробницы не раз чудесно возгорались свечи, исцелялись больные, с верою приходящие к ее святым мощам.

Святую Евфросинию стали почитать покровительницей Москвы, а основанный княгиней монастырь стал местом упокоения женщин из великокняжеской и царской семей. Здесь нашла упокоение ее невестка, великая княгиня Софья Витовтовна, и легендарная Софья Палеолог, и Анастасия Романова, любимая жена Ивана Грозного, и его мать Елена Глинская. Здесь находились захоронения второй жены царя-многоженца – Марии Темрюковны, третьей – Марфы Собакиной и седьмой – Марии Нагой.

В Вознесенском монастыре упокоились: царица Евдокия Стрешнева, супруга царя Михаила Федоровича, и жены его сына, царя Алексея Михайловича, Мария Милославская и Наталья Кирилловна Нарышкина, а также малолетние царские дочери.

В Вознесенском монастыре провела остаток жизни Мария Нагая, мать несчастного царевича Дмитрия. Из Углича ее привез сюда Лжедмитрий I и устроил в обители с царскими почестями. Из фамилии Годуновых в усыпальнице лежала только одна царица Ирина, жена царя Федора Иоанновича, при котором Вознесенский собор отстроили вновь. По словам современников, Годунов всеми способами старался подчеркнуть свое родство с царским родом, а поскольку Архангельский собор был усыпальницей для царей, а Вознесенский – для цариц, царский шурин велел выстроить женскую усыпальницу как копию государевой, равной ей по статусу.

Поскольку в алтарной части не могло быть женских гробниц, в усыпальнице Вознесенской обители самым почетным местом стала южная стена. Здесь в серебряной раке покоились мощи преподобной Евфросинии (Евдокии). Рядом с ней была захоронена опальная жена сверженного царя Василия Шуйского, Мария (в иночестве Елена) Буйносова Ростовская. Это загадочное захоронение долгое время не давало покоя историкам, пока они не установили, что княжна была из знатного рода, ведущего свое начало от самого Ивана Калиты. Кроме того, род Шуйских происходил от отца Евдокии, князя Дмитрия Суздальского, оттого опальной царице и ее малолетней дочери Анне отвели самое почетное место после основательницы обители.

В Вознесенском соборе в стороне от царских могил, в северной, наименее почетной, части усыпальницы была похоронена «первая теща всея Руси» – боярыня Ульяна, мать Анастасии Романовой. После смерти первой русской царицы она приняла в этой обители постриг с именем Анастасия в память о своей рано умершей любимой дочери.

Здесь же, у северной стены Вознесенского собора, были погребены опальные княгини: несчастная Елена Волошанка, а также мать и жена опального князя Владимира Старицкого. Представительницы этой опальной семьи удостоились погребения в родовой усыпальнице московских государынь как ближайшие родственницы правящего государя. Однако их похоронили на проходе, у северной двери храма-усыпальницы, без надгробных памятников над могилами, чтобы их могилы постоянно попирали ноги верующих. Так Иоанн Грозный постарался предать забвению род своего двоюродного брата Владимира, претендента на русский престол. Об этом же свидетельствуют и некоторые детали оформления захоронений Старицких княгинь – неаккуратно выполненные саркофаги и незавершенные эпитафии.

Исследуя захоронения Вознесенского собора в Кремле, историки обнаружили, что иногда в царском некрополе находили последний приют и представители знатных семей из ближайшего окружения русских государей. Так, в главной усыпальнице Кремля захоронил своих детей князь Иван Бельский. Здесь есть два саркофага, в которых погребены его малолетние дочь Анна и, что самое удивительное, сын Федор! По словам исследователей, это стало возможным потому, что Бельский, потомок литовского князя Ольгерда, был первым по знатности в составе Боярской думы. Монастырское кладбище служило также для захоронения сестер этой обители, жен священнослужителей кремлевских соборов и женщин из знатных московских родов.

Вознесенский монастырь. Екатерининский храм. Справа – церковь Михаила Малеина. Фото конца XIX в.

Некрополь Вознесенского монастыря складывался на протяжении более чем трех столетий и был весьма почитаемым вплоть до начала XX века. Последней здесь была похоронена в 1731 году Прасковья Ивановна, родная сестра императрицы Анны Иоанновны.

Согласно святой традиции, перед военными походами или богомольем государи обязательно шли в Архангельский собор – поклониться праху своих отцов и в Вознесенский – поклониться праху своих матерей. Приходили они сюда и в Великий пост, а на Пасху возлагали на гробницы красные яйца. Несмотря на особый статус монастыря, в 1918 году он был закрыт и разграблен. Вскоре было принято решение о полном уничтожении святой обители.

Узнав об этом, заведующий памятниками Московского Кремля, реставратор Николай Николаевич Померанцев совершил беспримерный подвиг. Он организовал спасение уникальных икон и святынь монастыря, а главное, вывоз белокаменных саркофагов с останками великих княгинь и цариц в безопасное место. Полсотни неподъемных белокаменных саркофагов весом около 40 тонн были практически вручную вынуты музейными работниками из-под земли и перенесены к Архангельскому собору и через пролом в стене опущены в подвальную часть Судной палаты, где они находятся и поныне. По тем временам это был отчаянный поступок, поскольку подобные действия могли быть расценены как контрреволюционная провокация, за которую полагалась только одно наказание – смерть. Через 5 лет реставратор Померанцев поплатился за это, он был арестован и подвергнут репрессиям.

В 1929 году Вознесенский монастырь был взорван. Специалисты утверждают, что именно тогда впервые для разрушения храмов был применен динамит. Погибли все его церкви и святыни. Вместо изящной женской обители построили тяжеловесное здание Военной школы, позже ставшей местом дислокации Президиума Верховного Совета СССР.

Авральное переселение «августейших останков» и хранение их в подвале на глубине 5 метров не прошли даром: некоторые саркофаги разрушились вместе с содержимым. Среди 56 уцелевших гробниц многие покрылись трещинами. В 1993 году было принято решение привести саркофаги в божеский вид, изучить останки великих княгинь и цариц и восстановить их посмертные облачения.

В результате в Кремле появилась большая группа исследователей: археологов, антропологов, реставраторов, экспертов-криминалистов, биохимиков, специалистов по тканям и началась кропотливая работа по изучению царских гробниц. По словам ученых, исследования сопровождались неизбежными волнениями и сомнениями. Ведь они вольно и невольно тревожили вечный покой «кремлевских жен».

Красота требует жертв

В ходе исследования были вскрыты все 56 белокаменных саркофагов и проведен их тщательный анализ. Полученные результаты ошеломили. Оказалось, что обитательницы средневекового Кремля постоянно подвергались воздействию отравляющих веществ с повышенным содержанием свинца, ртути, мышьяка и иногда бария. Так, в костях великой княгини Софьи Палеолог обнаружили: свинца – 58,6 мг/кг (норма – 1,9), у царицы Евдокии Стрешневой – 115, а у Евфросинии Старицкой – 236! Впрочем, и прочей «ядовитой гадости» у них нашли предостаточно.

Ученые сделали неутешительный вывод – во всем виновата косметика. Средневековые красавицы щедро пользовались красками, используемыми иконописцами, а именно – свинцовыми белилами, сурьмой и киноварью, состоявшей из ртути и серы. Иностранцы, посещавшие Москву в XVII веке, писали, что женщины тут раскрашены как куклы, хотя обладают природной красотой и могли бы не злоупотреблять косметикой.

Иноземцев крайне изумляла и отталкивала манера русских красавиц щедро накладывать грим. Так, анонимный англичанин, проведший в Москве зиму 1558 года, крайне нелестно писал о русских красавицах: «Они так намазывают свои лица, что почти на расстоянии выстрела можно видеть налепленные на них краски». Это внешнее неблагоприятное впечатление оказывалось решающим для вынесения строгого суждения о нравственном облике московиток: «русские леди – не менее распутны, чем их мужья», ибо в глазах европейцев чрезмерное употребление косметики считалось отличительным признаком женщин легкого поведения.

Десятилетиями женский организм накапливал яды, что отражалось как на физическом здоровье, так и на психике – ядовитые вещества разрушали и нервную систему. В результате обитательницы Кремля жили недолго. Редкое исключение – литовская княжна Софья Витовтовна, жена великого князя Василия I. Она дожила почти до восьмидесяти. Остальные «кремлевские жены» – молодые женщины. И мужья их, похороненные в Архангельском соборе, умирали молодыми – в возрасте от двадцати до сорока. Из долгожителей разве что Иван III, доживший до 65 лет.

Изучение антропологами останков царицы Ирины Годуновой показало, что она страдала заболеваниями позвоночника, что привело к патологии в области таза. Это повлияло на способность вынашивать детей. За 18 лет брака с Федором Ивановичем царица Ирина родила только одну дочь, умершую младенцем (она была также похоронена в некрополе Вознесенского собора). Исследователи обнаружили в останках Ирины Годуновой повышенное содержание свинца, ртути и мышьяка. Однако, по словам ученых, царицу не травили, а лечили. Лекарства в те времена были крайне опасными: их делали на основе ртути, мышьяка, свинца.

Вынос гробниц из Вознесенского собора. 1929 г.

Древние саркофаги преподнесли неожиданные сюрпризы. Так, в захоронении первой русской царицы, Анастасии Романовой, оказалось «две головы». Звучит зловеще, однако исследователи успокоили: когда поднимали саркофаг преподобной Евфросинии, он треснул и раскололся. Как выяснилось в ходе исследования, из-за авральной спешки перед сносом Вознесенского монастыря выпавший череп прп. Евфросинии положили в ближайший целый саркофаг, которым оказался саркофаг царицы Анастасии.

По хорошо сохранившемуся черепу прп. Евфросинии эксперт-криминалист, главный специалист московского бюро судебно-медицинской экспертизы С. А. Никитин, восстановил ее скульптурный портрет. В чертах великой княгини видны мягкость, отсутствие презрения и величия, которые можно увидеть на многих портретах царственных особ. Ученые выяснили, что женщина, перенесшая столько ударов судьбы, не отличалась особой статью, ее рост около 155 см. Состояние костного аппарата говорит о том, что она вряд ли перешагнула 55-летний рубеж. Удивило исследователей и то, что кости княгини не содержали обычного для многих останков этого некрополя повышенного количества свинца, ртути и мышьяка. Это объясняется тем, что Евдокия вела скромный образ жизни, в котором не было места вредной косметике.

При вскрытии захоронений среди останков преподобной Евфросинии кроме небольших частичек ткани от савана нашли обрывки ее кожаного монашеского пояса с тиснеными изображениями двунадесятых праздников. Эти святыни вместе с находившимися в гробах сосудами для елея хранятся в фондах музеев Кремля.

После обретения мощей прп. Евфросинии в день ее памяти, 7/20 июля 2000 года, в Архангельском соборе была отслужена Божественная литургия, а через восемь лет состоялось перенесение ее мощей в придел мученика Уара, где они находятся и поныне. В 2007 году по решению Священного Синода учреждена новая церковная награда – орден и медаль преподобной Евфросинии Московской, которые вручаются Патриархом Московским и Всея Руси женщинам, внесшим особый вклад в возрождение России.

Большую неожиданность при исследовании саркофагов доставило захоронение царицы Агафьи Семеновны Грушецкой, первой жены юного царя Федора Алексеевича. Их свадьба состоялась 18 июля 1680 года, а 14 июля 1681 года царица умерла. На ее скелете, на груди под одеждой, лежал золотой наперсный крестик, украшенный цветной эмалью и надписями.

Благодаря эксперту-криминалисту Сергею Никитину и его соратникам удалось «воскресить» облик «кремлевских жен»: Евфросинии (Евдокии), Софьи Палеолог, Ирины Годуновой, Елены Глинской, Марфы Собакиной и Маши Старицкой, племянницы Ивана Грозного, погибшей вместе с родителями по приказу Ивана Грозного. Светской живописи в те времена на Руси еще не было, тем более ценно то, что мы сегодня можем представить облик русских великих княгинь и их ближайших родственниц.

Кремлевские тайны

Исследования женского некрополя пролили свет и на многие тайны русского двора, установив истинные причины странных смертей кремлевских красавиц. Загадочная и темная история связана и со смертью великой княгини Елены Глинской, матери Ивана Грозного. Ивану было всего 3 года, когда умер его отец Василий III. Во главе Руси встала его мать, властная, умная и решительная, которая пять лет правила при малолетнем сыне вместе со своим любовником Иваном Телепневым-Оболенским, по прозвищу Овчина. В результате ее правления завертелось колесо интриг и доносов, начались боярские заговоры. Вдовствующая княгиня бросила в застенок всех претендентов на престол: Андрея Шуйского, Андрея Старицкого, собственного дядю, князей Бельских и др. Однако вскоре и сама Елена пала жертвой интриг. Она внезапно скончалась 27 лет от роду, что породило множество самых противоречивых слухов, в том числе и об отравлении.

Версия об отравлении Елены Глинской подтвердилась в конце XX века, когда историки и криминалисты изучили ее останки. Проведенный спустя века спектральный анализ медно-рыжих волос Елены Глинской показал, что молодую княгиню «извели» с помощью солей ртути, концентрация которой в тысячу раз превышала норму. Так 400 с лишним лет спустя удалось узнать причину гибели великой княгини и реконструировать ее внешность. По словам ученых, она была довольно высокого для женщин того времени роста – около 165 см и очень хорошо сложена.

В исторической литературе не раз тиражировалась версия, что своих сыновей, Ивана и Юрия, Елена Глинская родила не от стареющего мужа, великого князя Василия III, а от своего молодого любовника Ивана Овчины. И только сегодня наконец доказано, что Иван – сын Василия и Глинская чиста перед мужем. Великую княгиню «реабилитировал» эксперт-криминалист Сергей Никитин. Реконструированный им портрет Софьи (Зои) Палеолог, матери великого князя Василия III, не оставляет сомнений, что царь Иван IV Грозный – ее кровный внук.

Коварная грекиня

12 ноября 1472 года племянница последнего византийского императора Зоя Палеолог, сосватанная за великого князя Ивана III, торжественно въехала в Москву. Ее привезли в церковь под благословение митрополита, потом в хоромы матери великого князя, где жених и невеста впервые увидели друг друга. Свадьба состоялась в тот же день, так византийская принцесса Зоя Палеолог стала московской великой княгиней Софьей Фоминичной.

Великая княгиня Елена Глинская. С. А. Никитин. Реконструкция по черепу

По представлениям того времени, Софья (Зоя) Палеолог была очень привлекательна, с удивительно красивыми глазами, а главное, она отличалась острым умом и статью, достойной византийской принцессы. Супруга Лоренцо Медичи Клариче Орсини находила юную Палеолог очень приятной: «Невысокого роста, восточное пламя сверкало в глазах, белизна кожи говорила о знатности ее рода».

Однако были и другие мнения. По словам придворного поэта Лоренцо Медичи Луиджи Пульчи, Зоя напоминала раскрашенную куклу. «На груди у нее были две огромные турецкие жемчужины, подбородок двойной, щеки толстые, все лицо блестело от жира, глаза распахнуты, как плошки, а вокруг глаз такие гряды жира и мяса, словно высокие дамбы на По. Ноги тоже далеко не худенькие, таковы же и все прочие части тела – я никогда не видел такой смешной и отвратительной особы, как эта ярмарочная шутиха… С тех пор мне каждую ночь снятся горы масла, жира, сала, тряпок и прочая подобная гадость».

Рассудил этот нешуточный спор антрополог С. А. Никитин, который воссоздал великолепный скульптурный портрет великой княгини. Перед нами предстает женщина выдающегося ума и сильной воли, с решительным и сильным характером. В ходе исследования выяснились любопытные подробности, которых нет в письменных источниках. Теперь известно, что Софья была небольшого роста – не более 160 см, имела небольшие усики, болела остеохондрозом и имела серьезные гормональные нарушения, обусловившие мужеподобность облика и поведения.

С появлением Софьи Палеолог в Москве изменились понятия о государевом дворце и придворные обычаи. В них стало больше показного помпезного благолепия. Появились придворные чины, а пышный дворцовый этикет стал напоминать византийский. Великая княгиня «завела» собственную «Думу» из членов свиты, устраивала «дипломатические приемы» на своей половине, принимала иностранных послов и вела с ними учтивую беседу. Кстати, именно Софья ради женитьбы своего сына Василия ввела византийский обычай – смотр невест.

Однако именно за перемены в тихой московской жизни москвичи и невзлюбили византийскую принцессу. По словам современников, гордая княгиня не пользовалась популярностью в народе, ее считали умной, но спесивой, хитрой и коварной. Особенно строг к Софии был ее пасынок, Иван Молодой, сын Ивана III от первого брака с Марией Борисовной Тверской, умершей совсем молодой, не достигнув тридцатилетнего возраста.

Легенды и мифы

Поговаривали, что незадолго до смерти княгиня Мария попросила свою прислужницу Наталью сыскать ей какую-нибудь знатную ворожею, чтобы та дала чадородное средство, так как после рождения сына Ивана она несколько лет не могла «затяжелеть». Ворожея потребовала принести ей пояс великой княгини, чтобы пропитать его чародейным зельем. Всего нескольких часов проносила заколдованный пояс Мария Борисовна. Внезапно она лишилась чувств и вскоре умерла в страшных муках. Тело ее распухло так, что не умещалось под покрывалом. Поползли зловещие слухи, что двадцатитрехлетняя княгиня Мария была отравлена.

Химический анализ, проведенный современными исследователями, показал, что останки Мария Борисовны содержат огромное количество цинка и много других токсичных минералов, что косвенно подтверждает версию об отравлении.

Через пять лет после смерти своей горячо любимой супруги великий князь Иван III женился вновь, и вскоре великая княгиня Софья Фоминична родила ему дочь, которая умерла через несколько дней. Вторые роды также были неудачны. Следующей вновь родилась девочка. По Москве поползли зловещие слухи, что грекиня – порченая, однако к радости Софьи спустя семь лет после бракосочетания она родила долгожданного наследника, которого окрестили Василием.

По слухам, пасынок Софьи, Иван Молодой, не просто невзлюбил мачеху с первого мгновения, а люто возненавидел ее. Впрочем, как и она его. Распри начались по поводу наследника престола. Неожиданно полный сил и здоровья Иван заболел. На ногах у него выступили и расползлись страшные гноящиеся язвы. Софья выписала из Венеции знатного лекаря Леона, однако все его старания оказались бессильны, и Иван Молодой скончался в страшных мучениях. Врачу отрубили голову, а по Москве поползли слухи об отравлении наследника «заботливой мачехой».

Вскоре и над головой Софьи нависли тучи: начались распри по поводу наследника престола. У Ивана III от старшего сына остался внук Дмитрий. Софья же родила ему сына Василия. Кому из них должен был достаться престол? Эта неопределенность стала причиной борьбы между двумя придворными партиями – сторонниками Дмитрия и его матери Елены Волошанки и сторонниками Василия и Софьи Палеолог.

Недруги наговорили великому князю, будто «грекиня» хочет отравить его внука, чтобы посадить на престол собственного сына, что ее тайно посещают ворожеи и колдуньи, готовящие ядовитое зелье. Результатом заговора стала опала Софьи и арест княжича Василия. Главные зачинщики были казнены, ворожеи утоплены, остальные заговорщики попали в темницу. Вот тогда-то великий князь Иван III и венчал Дмитрия на царство как наследника престола.

К 1499 году Софье удалось вернуть себе доверие мужа. С помощью придворных интриг она сумела добиться падения своей главной соперницы – Елены Волошанки. Великий князь запретил своему внуку Дмитрию называться великим князем и заточил его вместе с матерью в темницу, где тот в возрасте 25 лет скончался. Таким образом, борьба внутри великокняжеской семьи завершилась победой княжича Василия; в итоге он стал великим князем в обход законного наследника, чья ранняя смерть по сей день остается загадкой.

Племянница последнего византийского императора, великая княгиня Софья Палеолог, прозванная в народе «коварной грекиней». С. А. Никитин. Реконструкция по черепу

Наконец великая княгиня могла вздохнуть спокойно. Однако вскоре она навеки покинула своего мужа, который пережил жену только на полтора года и умер в 1505 году. В том же году в темнице умерла опальная княгиня Елена. Князь Андрей Курбский был убежден, что во всех великокняжеских бедах была виновна «грекиня». Он прямо обвиняет Софью в отравлении Ивана Молодого, в смерти Елены, Дмитрия и других лиц, презрительно называет ее греческой «чародейцей».

Софья Палеолог, прожив в России 30 с лишним лет, родив мужу 9 детей, так и не смогла до конца понять чужую для нее страну. По словам экспертов, жизненные ситуации и болезни ожесточали характер великой княгини. Борьба за собственное выживание и судьбу сына не могла не оставить следов. Отсюда и мужеподобность ее облика и поведения.

Жены «Синей Бороды»

Криминалисты, антропологи и судебные медики пролили свет на окутанную множеством тайн личную жизнь Ивана Грозного. Воспитавшие его бояре, стремясь отвлечь внимание юного царевича от государственных дел, устраивали для него разнообразные любовные утехи. Еще до женитьбы через его покои прошли сотни девушек. Историки так окончательно и не определились с количеством его жен, но большинство из них склоняются к версии, что их было семь. Судьба каждой из царских жен сложилась трагически: либо они умирали совсем молодыми, либо доживали свой век за монастырскими стенами. Захоронения первых четырех, законных для Церкви, жен Ивана Грозного находились до 1929 года в кремлевском Вознесенском соборе.

Первой царской избранницей стала Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева, приглянувшаяся семнадцатилетнему царю своей красотой и мягкой женственностью. По словам летописца, «предобрая Анастасия наставляла и приводила Ивана на всякие добродетели», чем вызывала ненависть стремившихся к власти бояр. Царь неистово любил ее и называл «своей юницей». Лишь она могла обуздать бурную натуру царя и действовала на него благотворно. За 13 лет брака жена родила царю шестерых детей, из которых выжили только сыновья Иван и Федор. Неожиданно молодая, полная сил и здоровья, царица слегла и вскоре скончалась.

По словам очевидцев, на похоронах ее Иван рыдал и «от жалости сердца» едва держался на ногах». По словам князя А. М. Курбского, царь, поссорившийся со своими ближайшими боярами, обвинял их в том, что они «извели» царицу Анастасию «чародейством». После смерти любимой жены характер государя начал катастрофически меняться, повсюду ему мерещились заговоры и покушения, что привело впоследствии к многочисленным казням и к страшному периоду опричнины.

Долгое время в исторической литературе бытовало мнение, что причиной ранней смерти первой русской царицы Анастасии стали частые роды, истощившие молодой организм, однако в народе бытовала другая версия – Анастасию отравили завистники! Современные исследования позволили установить точную причину ее смерти. Криминалисты провели спектральный анализ прекрасно сохранившейся темно-русой девичьей косы Анастасии и ужаснулись: содержание солей ртути и мышьяка в волосах превышало норму в несколько десятков раз. Загрязненными ими оказались также обрывки савана и тлен со дна каменного саркофага. Результаты оказались ошеломляющими: царица была отравлена солями ртути, так называемым Венецианским ядом.

К сожалению, скульптурный портрет любимой жены Ивана Грозного Анастасии восстановить не удастся, так как от черепа царицы остались только кучка праха и коса. По этой же причине не удалось восстановить и портрет второй жены Грозного – Марии Кученей – дочери кабардинского князя Темрюка.

Согласно преданию, царь впервые увидел ее на соколиной охоте и принял ее за мальчишку-сокольника. В охотничьем азарте царь сорвал с него шапку и увидел перед собой юную горянку сказочной красоты. Некоторые исследователи считают, что Кученей – прототип шамаханской царицы из «Сказки о золотом петушке» А. С. Пушкина.

Яркая красота южанки пленила царя. Невеста приняла православие и имя Мария, и в 1561 году состоялась ее свадьба. Царица поразила русский двор тем, что не пряталась в хоромах, а прилюдно проявляла свой строптивый характер и крутой нрав. Известные русские историки Н. М. Карамзин и С. М. Соловьев считали, что гордая восточная красавица, дикая нравом и жестокая душою, всячески потакала порокам Ивана Васильевича и инициировала опричнину.

После расправы с боярином Федоровым-Челядниным, которого государь подозревал в связи с царицей, Мария внезапно занемогла и вскоре скончалась. Так же неожиданно и загадочно, как и Анастасия. По слухам, царь нисколько не был огорчен смертью своей жены. Распустив слух, что она была отравлена недругами, царь готовился к новому браку.

Исследования современных ученых волос и останков Марии Темрюковны не дали ответа на вопрос: почему так недолго оставалась на русском троне эта избранница Ивана Грозного? Ее ранняя смерть и по сей день остается тайной.

Вскоре состоялось венчание Ивана Грозного с красавицей Марфой Собакиной, которая прожила после свадьбы всего две недели. Несмотря на то, что этот брак был очень непродолжительным, но именно он оставил яркий след в истории. Именно Марфу Васильевну можно увидеть в роли царицы в замечательном кинофильме «Иван Васильевич меняет профессию». Девушка отличалась удивительной красотой и с легкостью стала победительницей средневекового «конкурса красоты». В опере Римского-Корсакова «Царская невеста» показано, как царь выбирает себе будущую жену. Искусствоведы уверяют, что это была именно Марфа Собакина.