Звезда и волк

Ольга Орлова

Звезда и волк

Глава 1

Морозный декабрьский день. Холодный, пронизывающий ветер сносит с ног и сковывает лица всех прохожих. Все хмурые, недовольные. Все спешат, чувствуя, что душа их бежит быстрее тела, выскакивает и устремляется вперед, поджав нутро. Среди прохожих пара — парень и девушка — студенты идут с института. Сегодня у них не было последней пары, и они возвращаются в мир свободы и своих мыслей с удовольствием, вновь прибывшей энергией, задором и улыбкой. Холод не щадит их, но всё равно с ними улыбка.

— Идём ко мне? Разберемся с заданиями. И диски заодно те возьмешь, которые мне, наконец, вернули, — сообщает парень девушке.

— Хорошо, — отвечает она, рассматривая неповторимые снежинки на перчатках. — Родители на работе?

— Да. Она их пожирает. И с нами будет так же после учёбы. Кто-то скажет, что это ужасно. Но люди, которым не везёт с работой, с её поисками, готовы многое отдать, чтобы иметь стабильный заработок, — говорил Олег, быстро шагая по льду, а вслед за ним жёстко и торжественно шагали его слова. — Дома будет только мой брат. Он тихий, Станислава.

— Быстро же я узнала, что у тебя есть брат, — с лёгким упреком засмеялась девушка. — Мне с ним можно будет познакомиться?

— Что за вопросы? Ну, конечно! Наверно, уже понапридумывала себе лишнего.

— Естественно. Я же такая романтичная! — весело сказала Станислава, приподняв правую бровь.

— Слушай, ты, как всегда создаешь сиюминутный план в голове?! Фантазёрка! — засмеялся Олег, приобнимая Станиславу. Она всегда заражала его своим звонким настроением.

Почти не замолкая, они продолжали свой путь.

* * *

В квартиру Олега ворвался зимний мороз с приходом друзей. Они стояли в коридоре с дико красным румянцем и покалывающимися от разницы температуры пальцами. Тишина. Станислава не видит, чтобы кто-нибудь выходил из комнат; она начинает вообще сомневаться, что брат Олега существует в реальности, но продолжает хранить молчание, вопросительно разглядывая мельчайшие подробности квартиры.

— Давай чаю? Отогреемся быстрее, — предлагает Олег, шумевший на кухне.

— Конечно! Я не откажусь, снеговик, — ответила Станислава, продолжая думать о чём-то. — Я посижу пока в зале?

— Оттаивай там, снегурка!

Станислава устроилась в зале на маленьком пушистом пуфике. Она любила такую оригинальную и не занимающую много места мебель. Она ждала чего-то с незатухающим любопытством и напряжением. Особенно напряженность просматривалась в чересчур ровно держащейся спине и в быстро бегающем взгляде, который словно отсчитывал ненормально вылетающие удары сердца. Она представила себя в тёмной комнате, где горело несколько желтых свечей в канделябрах, сияние которых согревало и радовало. Но она думала о другом… Корсет подчеркивал её тонкую талию, грудь трепетала от волнения, томления и неизвестности. Она сидела спиной к двери и прислушивалась… По спине её пробежала ощутимая дрожь…

— Вот и чай, — сказал Олег, входя в зал с подносом.

Станислава опустила голову и закрыла лицо руками, чтобы выйти из грёз. Затем снова приняла то же положение, не оборачиваясь на Олега.

— Это хорошо, — только грустно констатировала она.

— Олег, подойди ко мне, пожалуйста! — откуда-то послышался приятный мужской голос.

Станислава внутренне встрепенулась, как пружинка, но виду не подала.

— Петь, подожди. Я немного занят! — прокричал Олег брату, расставляя на журнальном столике чашки с ароматным бергамотовым чаем и тарелки с бутербродами.

Но Пётр, наверно, не захотел ждать брата и приехал к ним в зал на инвалидной коляске. Он с детства не мог ходить. Хорошо, что просторная квартира не препятствовала его передвижениям.

Когда Пётр въехал в зал, Станислава только начала подносить чашку с чаем ко рту. Услышав шумное приближение, она застыла с чашкой в руках и обернувшись в сторону брата Олега. Она разглядывала его доли секунды. Её привело в восторг, что у Петра и у неё был совершенно одинаковый цвет волос — оттенка черного кофе. Пётр выглядел мужественно и привлекательно, не смотря на его искалеченную жизнь. Волосы по плечи, густые ресницы, красивая шея, надежные руки, из-за необходимости сильные, чтобы самому подниматься с коляски, если понадобиться. Вежливое выражение лица с добрыми глазами. Станислава думала, что, если бы она была художником, то обязательно написала бы его портрет. И, возможно, не один! «На такую красоту хотелось бы потратить много времени и трудов. Но всё это сопровождалось бы массой удовольствия!» — заговорил её внутренний голос вечного эстета.

— Олег, что же ты не сказал, что у нас гости будут? Почему я так поздно узнаю об этом? — строго, но прощающе и добро спросил Пётр Олега.

— Да я сам не знал, что сегодня приведу домой подругу и одногруппницу.

— Приятно, что сначала ты сказал именно «подругу», — похвалил он брата.

Станислава подумала также. Она отблагодарила улыбкой обоих братьев.

Пётр подъехал к Станиславе и поцеловал её руку.

— Простите, что не сделал этого сразу. Я, право, немного опешил.

Станислава всё больше удивлялась. Приятно удивлялась.

— Ну что вы! Не извиняйтесь. Я не надеялась, что встречу такого галантного и учтивого парня, как вы!

Она встала из-за журнального столика и сделала грациозный реверанс, краснея и нервничая.

Пётр молчал, любуясь девушкой и её манерами.

— Вы достойны хорошего обращения! — с блестящими глазами и улыбкой вскоре ответил Пётр.

И тут запоздало вклинился Олег:

— Мой старший брат — Пётр. А это Станислава, — познакомил он их, в душе радуясь, что всё вышло так замечательно и волнующе.

— Очень приятно! — почти одновременно сказали они друг другу.

Олег вдруг вспомнил:

— А что ты хотел? Что случилось?

— Я и забыл уже… — засмеялся Пётр. — Да теперь уже не буду отвлекать. Потом.

— Это всё из-за меня! Прошу, Пётр, скажите, что вы хотели, — извиняясь, упрашивала Станислава, преданно смотря в глаза Петру.

— Скажу, потому что вы просите. Я захотел заварных пирожных… Я жуткий сладкоежка… — сконфуженно объяснил он.

— Я за ними сбегаю! — оживилась Станислава.

— Милая Станислава, не нужно! — огорчился Пётр, обвиняя себя в происходящем.

— Мне будет приятно порадовать вас, — обезоруживающая улыбка засветилась на её лице. Быстро одевшись в коридоре, она вышла из квартиры, бросив:

— Скоро буду!

Пётр только и мог выехать в коридор и смотреть на всё это. Но не мог остановить её. Только всё ближе подъезжал к ней, пока она не ушла, захлопнув дверь.

Глава 2

«Какие они оба хорошие. Интересно, как чувствует себя Пётр из-за своей проблемы… Считает несчастнейшим из людей? Или, наоборот, находит во всём положительное? Часто можно видеть людей с изъянами, которые искренне улыбаются каждому дню и любимым друзьям; и здоровых людей, сокрушающихся, жалующихся и плачущихся похлеще калек, даже не подозревая, как трудно тем… другим. И я порой так себя жалею, когда происходит не то, чего я желаю. А теперь так стыдно!.. Как я могу позволять себе это? Надо прекращать!» — думала Станислава, поднимаясь по ступенькам в квартиру к братьям. Она плакала, как плачет человек, понимающий, что долгое время был не прав, несправедлив, что всё время жил с закрытыми глазами.

Олег открыл ей дверь. Станислава быстро разделась и прошла в комнату Петра.

— Надеюсь, пирожные вам понравятся!

Пётр сидел у компьютера и рассматривал картинки — живопись французских классиков. Он застеснялся девушки, и начал поспешно закрывать все «окна», чтобы она не поняла, чем он увлекается.

— Зачем же вы закрываете? Такие красивые картины. Я многие из них видела. И собрала, сохранила на компьютере. Но больше всего у меня картинок с платьями разных эпох. Они восхитительны! — воодушевленно говорила Станислава, вспоминая всё мечтательным взглядом.

— Спасибо за пирожные! И за понимание. У меня теперь появился друг по интересам.

— Вы думаете, что коллекционирование такого рода картинок больше подходит девушкам?

— Нет. Я не мыслю так узко. Но, наверно, некие стандарты общество нам предъявляет, — улыбнулся Пётр.

— Но есть же у людей и вкусы!

Он посмотрел на неё с доверием, а потом прикрыл глаза от удовольствия.

— Станислава, вы мне симпатичны! — серьёзно признался Пётр.

— Благодарю! — торжественно и радостно произнесла она, всё ещё пребывая в состоянии грусти и полноты чувств.

Пётр подъехал к ней и спросил сочувственно, рассматривая её лицо:

— Что-то случилось?

— Нет! Вернее, да… Пётр, я не хотела бы вас обидеть нескромностью и бестактностью. Но, скажите, вы счастливый человек?

Он ответил не сразу, немного поразмыслив:

— Думаю, счастливый. Мне повезло, что я родился в любящей семье, окружен заботой. Что нет рядом со мной равнодушия и грубости. А вот, если бы родители отдали меня в детский дом или куда-либо ещё… Но, возможно, я всё равно был бы удовлетворен судьбой. Мы же не знаем, что было бы, если… Не дано заглянуть на другой возможный путь, чтобы мы не стали равнодушными или не сошли с ума.

Станислава слушала Петра, не шелохнувшись, но ничуть не удивлялась. Она, как будто чувствовала, что он никогда не позволит себе жаловаться, никогда не позволит мужеству покинуть себя.

— Знаете, Пётр, возникает ощущение, что вы с помощью родных, но, по большому счёту, сами воспитали себя. Я вас не оцениваю… Мне просто захотелось сказать, что вы сильный. Мои комплименты на поверхности души. И сегодняшний день проходит чудесно только благодаря вам. Теперь занимайтесь любимыми делами. Но не сидите много. Это вредно даже людям со здоровыми ногами, — душевно произнесла Станислава.

— Я хочу стать вашим другом и преданным защитником! — с восторгом сказал Пётр. — Хочу видеть вас. Разговаривать с вами. Олег редко приводит друзей. Тем более, девушек. Да ещё и близких мне по духу. Я не вправе просить родных сидеть со мной, но иногда так одиноко. Человек не может жить без других людей. Мы так задуманы…

Почему-то ловя слова Петра, Станислава представила, как он целыми днями смотрит картинки, смотрит в окно, читает книги, а по ночам тихо плачет от душевной усталости и одиночества. И всё это происходило, каким бы счастливым он себя не считал.

Не задумываясь, какое впечатление произведёт, и как заденет глубокие личные переживания, она спросила:

— Вы плачете по ночам?

Но Пётр ответил, не сопротивляясь и не боясь показаться размазнёй:

— Бывает… И не только по ночам. Это о чём-то говорит?

— О том, что у вас живая душа. Берегите её.

— Спасибо! — он взял её руку и сжал в своих ладонях, а потом горячо и нежно поцеловал, вкладывая в поцелуй всю признательность и неистраченные эмоции.

Станислава испытала гамму чувств, которую не стоит описывать словами. Она покраснела, взглянула на Петра пылко, ощущая телом и душой энергию красивого поцелуя.

— Вы не из нашего времени! Вы принц, рыцарь, джентльмен и волшебник! — сказала она, погружаясь в свои вечные мечты о других временах. Ещё раз улыбнулась растроганному и радостному Петру, а потом покинула его комнату, чтобы, наконец, заняться непонятными заданиями, но больше обниматься с мечтами.

Глава 3

Когда Станислава ушла домой, Пётр сидел в своей комнате грустный. Он даже не представлял, что может так по кому-нибудь скучать. Наверно, потому что никогда не испытывал столько приятных переживаний. Он хотел было взять книгу, которую недавно начал читать, и снова погрузиться в прекрасно написанный мир исторического романа, но книга лежала в его руках лишним грузом. Он её даже не открыл.

«Там всё равно ничего не будет написано обо мне, о моей жизни… Там будут мелькать чужие судьбы, чужие диалоги. Они лишь помогают мне, потому что в действительности, в моей реальности диалогов так мало. Надеюсь, Стасе (почему-то он разрешил себе так нежно её называть) понравилось со мной общаться, как и мне с ней!..» — думал он, нервно прикасаясь пальцами к острым уголкам книги, и встревоженными глазами вспоминал сегодняшние мгновения, проведенные с новым другом.

«Хочу снова быть рядом с ней! Хочу слышать её комплименты, видеть неравнодушные глаза. А её манера говорить! Неужели возможна такая радость от общения с человеком?! Наверно, я похож на ненормального, который кричит «Эврика», когда остальные всё уже нашли и поняли до него» — урывками мыслил Пётр — человек, привыкший многие свои открытия делать как бы про себя, только наедине с собой. Часто это происходило с помощью его мысленных диалогов. Он сам задавал себе вопрос, сам искал ответы на него, сам себе отвечал… Пародия на общение. Вместо письменного — внутренний дневник.

Тяжело вздохнув и не менее тяжело выдохнув, он небрежно прислонил к сердцу книгу, закрыл глаза и произнес вслух:

— Как надоело думать с самим собой!

И откинув голову на спинку кресла, вечно его сопровождавшего, Пётр расслабился и попытался представить лицо Стаси, которое ему так хотелось запомнить. Но это не получилось сделать после единственной встречи. Пётр продолжал искать её необычные голубые глаза. А находил лишь тепло, исходящее от них. И это тепло согревало сердце.

Пётр не знал, что его реплику услышал проходящий мимо его комнаты Олег. Последний, в свою очередь, взволнованно следил за братом в полуоткрытую дверь. Олег хотел понять, что происходит с Петром. Он негромко постучал в дверь.

— Можно?

— Да… Заходи, — вяло откликнулся Пётр.

— У тебя всё нормально? Ты ничего не говорил?

Пётр начал вспоминать, что он непроизвольно сказал вслух.

— Говорил?.. Может, какую-нибудь фразу из книги. Я и не вспомню уже, ответил он с фальшивой улыбкой.

— Тогда я помогу тебе лечь. Пора спать.

— Хорошо.

Олег поправил подушку на кровати, отложил одеяло в сторону, чтобы Пётр нормально лёг. Пристав на руках, Пётр с трудом сам пересел на кровать. Олег помог ему передвинуться, чтобы тот удобно расположился, а потом накрыл брата одеялом.

— Что-нибудь нужно?

— Да нет. Спасибо. Разве что, посиди со мной немного, если можешь, — попросил Пётр, в тайне надеясь, что Олег расскажет что-нибудь о Стасе. — Она тебе ничего не сказала, когда уходила?

— Кто? Станислава? Сказала.

— Что?

— Что будет рада к нам приходить, когда сможет. Но тебе она передала, что это будет очень редко. Из-за учёбы. Ей было жаль это говорить.