Лица в окне

Как бы там ни было, Стэна больше ни за какие коврижки не заманить ночью к окну. Он поднимется в спальню и ляжет, и плевать ему на этот дом.

Даже думать о нем неохота.

Стэн выключил свет и прыгнул в кровать. Он зажмурил глаза, но заснуть не удавалось никак. О чем бы он ни вспоминал, мысли в конце концов возвращались к окошку под крышей и к лицу, к его неподвижным и тусклым глазам.

«Ну давай, засыпай, — говорил он себе. — Там, на улице, ничего нет, только сад, только ветки и дом, большой пустой дом. Да, пустой. В нем никто не живет».

Нет, похоже, сейчас не уснуть.

Стэн сел на постели. Он совершенно не хочет вставать и топать к окну… но придется. Ему очень надо взглянуть.

Стэн смотрел и смотрел. Ничего. Тогда почему же он вздрогнул?

Темный дом в бледном свете луны казался огромным и жутким, как чудовище, притаившееся перед прыжком.

Стэн лег на кровать и уткнулся носом в подушку.

5

Пропал мальчик

— Бассейн… да, зарос… и лягушки… лилии — это так чудесно… вы согласны? — Из сада доносились невнятные обрывки разговора. Один голос — Папочкин, а другой Стэну был незнаком.

Он потянулся и сладко зевнул. Вот и утро. Стэн выбрался из кровати и прошлепал к окну. Дождик кончился, и небо ярко сияло.

Внизу был их сад. Длинный, узкий и чистый, с пригорком из разноцветных камней и жаровней для шашлыка. В середине — лужайка, сейчас она вся засыпана листьями, по бокам — аккуратные клумбы, еще есть бассейн и много цветочных горшков. От настоящего леса он отгорожен высокой деревянной оградой.

Стэн стал разглядывать землю. На мокрой лужайке отпечатались чьи-то следы. Они были широкими, длинными и вели в глубину сада.

Стэн мог дать голову на отсечение, что таких громадных ботинок нет ни у кого, кроме Папочки. А вот и он сам: стоит у забора и болтает с кем-то из дома номер сорок два.

Стэн сморщил нос. Повезет ему, если эта дама окажется такой же ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ, как их сосед на Кротовьей Дороге.

«Уважаемый мистер Лампкинс, я хотел бы только ЗАМЕТИТЬ, что мяч Стэнли опять закатился в сарай третьего дома». Или же: «Мне придется ЗАМЕТИТЬ, мистер Лампкинс, что ваш Стэнли на прошлой неделе катался на роликах и врезался прямо в новый забор соседей из седьмого дома».

Стэн только-только начал чувствовать себя человеком без этих вечных придирок. Соседи — это настоящая катастрофа!

Стэн старался разглядеть Папочкину собеседницу. Нет, так сразу не угадаешь, но с Папочкой она уже, похоже, нашла общий язык, трещит как сорока.

Стэн отошел от окна. Пора одеваться. Потом — завтрак. Он весело насвистывал любимый мотив.

«А НАВЕРХ ТЫ НЕ ПОСМОТРЕЛ, — пропищал голосок у него в голове. — НАВЕРХ, НА ДОМ». — Стэн наклонился, чтобы поправить ботинок.

«ТЫ ПРОСТО БОИШЬСЯ, — долбил свое голосок. — НЕ ХОЧЕШЬ ПОДНЯТЬ ГЛАЗА И ВЗГЛЯНУТЬ».

Стэн выпрямился. То, что случилось вчера, наверняка можно как-нибудь объяснить. Да, объяснить так, чтобы все сразу стало понятно. Никаких тебе тайн. Никаких привидений.

«ТОГДА ИДИ ПОСМОТРИ, — упрямился голосок — НУ, ДАВАЙ!»

И Стэн посмотрел. Сделал два шага к окну и взглянул. Потом потер глаза и взглянул еще раз. Потом засмеялся.

И надо же было так струсить! А там всего-навсего дом.

Большой-пребольшой. Старый-престарый. И совершенно пустой.

Лицо, которое ему тогда померещилось, конечно, было ненастоящим. Да с такого расстояния и слона не увидишь! К тому же шел дождь. Точно: это… как его там? Стэн старался припомнить умное слово. Ну да, атмосферное явление или что-нибудь в этом роде. Капли воды, луна как-то не так отразилась, а он уже успел напридумывать себе невесть что.

«Глупости, — думал Стэн по дороге на кухню. — И что его так напугал этот домишко? И это оконце под крышей, и лицо — полная ерунда. Чушь собачья».

По стенам кухни бегали солнечные зайчики. Под окном щебетали воробушки. По радио передавали отличный концерт, а на столе стояла куча разной вкуснятины.

Стэн отстукивал пяткой такт песни и одновременно запихивал в тостер бутербродики с маслом. Было видно, как Папочка топчется у забора и по-прежнему отвечает что-то соседке. Наверху, похоже, только что выползла из постели Флоелла.

Одной рукой Стэн перекладывал абрикосовый джем, а другой дирижировал воображаемым хором. Все-таки приятно вот так завтракать на новом месте, и по Кротовьей Дороге он теперь почти не скучал.

Надо будет сегодня отправиться на разведку: хорошенько полазить по саду, побегать по Просеке.

Ура! Гренки готовы.

Стэн, насвистывая, подбежал к тостеру и вынул хлебцы. Сложил их на блюдце, обернулся, чтобы поставить на стол…

И застыл на месте.

Прямо перед ним лежала газета… «Новости Ривердитча». А с ее страниц на Стэна внимательно и серьезно смотрело лицо. То самое.

Стэн никак не мог оторвать ногу от пола. Дышать стало трудно. У него закружилась голова, но дело было не только в этом портрете.

Сверху листа вдоль всей страницы шли жирные черные буквы, и Стэн прочитал:

ПРОПАЛ МАЛЬЧИК

Таинственное исчезновение юного изобретателя

Весь Ривердитч с волнением ждет новых известий о судьбе одиннадцатилетнего Раймонда Голайта, пропавшего вчера во второй половине дня.

Вместе с родителями, Дафной и Маркусом Голайтами, мальчик ехал на автобусе номер 22 в Парк на Просеке. Утром он посетил замечательную выставку «Чудеса космоса», открывшуюся недавно в Музее Ривердитча. Миссис Голайт, известный квантовый физик, прочитала там лекцию под названием «Теории гравитации».

Раймонд сел в автобус, следующий по маршруту «Музей — Парковый Холм». Однако по дороге он неожиданно попросил позволения выйти на несколько остановок раньше Парка. Свое решение он объяснил тем, что ему необходимо зайти в магазин на Просеке и купить несколько приспособлений для будущих опытов.

— Мы сразу же согласились, — рассказывает нам отец мальчика. — Раймонд много раз бывал в этом магазине, к тому же мы знаем, как замечательно он ориентируется в пространстве.

— Больше мы его не видели, — со слезами добавляет миссис Голайт. — Это произошло ровно в два часа. Я запомнила, потому что услышала тогда, как играют на руке у Раймонда часы. Он сконструировал их так, что каждый час они исполняли по мелодии из кантаты Баха. Музыка кончилась, и сразу после этого он выпрыгнул из автобуса.

Куда направился мальчик, попрощавшись с родителями, остается загадкой. Его не видели ни в одном из магазинов на Просеке. Родители напрасно ждали его в парке. Дома он тоже не появился.

Полиция считает, что это происшествие останется единственным случаем исчезновения детей в нашем городе.

— Мы не думаем, что в Ривердитче существует какая-нибудь опасная банда преступников, — говорит инспектор Бланд, которому поручено расследовать это дело. — Однако мы просим всех родителей и детей быть сейчас особенно внимательными и осторожными.

Родители Раймонда надеются на помощь всех жителей нашего города.

— Раймонд обязательно должен найтись, — сказал нам его отец. — Он всегда так любил нас!

В прошлом месяце мы уже писали о Раймонде — этот суперумный мальчик стал победителем конкурса «Юные гении Ривердитча», в котором участвовали все одаренные дети города.

Юным исследователям было предложено изучить какую-нибудь серьезную научную проблему, волнующую сегодня наших сограждан.

В своей работе Раймонд подробно описал влияние ливней и влажности на рост овощей в Ривердитче и Петитфоссе — городе на юге Франции. Его исследование жюри единогласно признало самым лучшим.

6

Не может быть

На негнущихся ногах Стэн еле доплелся до стула. Голосок у него в голове опять принялся за свое:

«ЧТО, НЕ ВЕРИШЬ? ДУМАЕШЬ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ?»

Он изо всех сил ущипнул себя за руку. Пора просыпаться. Ведь должен когда-нибудь кончиться этот сон, ужасный сон… разве на самом деле такое бывает? Но рядом на столе лежала газета, в которой была фотография мальчика… Большая, отчетливая фотография, а на ней — то же лицо, которое появилось вчера перед Стэном в окне проклятого черного дома. Лицо Раймонда Голайта, мальчика, который пропал.

— Ты чего? — Флоелла удивленно уставилась на него с порога. — Заболел? Наверное, опять ангина.

Стэн не мог говорить, не мог пошевелить языком. Просто забыл, как это делается. Когда он передавал Флоелле газету, руки его так дрожали, что фотография чуть не упала на пол.

Флоелла подхватила ее и возмущенно топнула ногой.

— Опять этот Голайт! Сколько можно! Все про него да про него! Ничего себе, — уже тише произнесла она, прочитав заголовок. — Он, конечно, обскакал нас на «Юных гениях», но такого я от него… — Она покачала головой и опять стала читать.

Да-да, теперь Стэн тоже вспомнил. Флоелле ведь все пророчили первое место. Правда, теперь это уже не важно.

— Флоелла… — прошептал он, потянув ее за рукав.

— Мы с Марджори ночами не спали с этим макетом поливальной машины, — бормотала Флоелла, продолжая изучать статью.

— Я его видел, Флоелла, — сказал Стэн и потянул посильнее. — Я его видел вчера. У окна.

Флоелла наконец кончила читать. Голос у нее стал взволнованным:

— Бедный Раймонд! На самом деле он, скорее, милый мальчишка. Он почти заслужил тогда приз. Почти заслужил.

Стэн вскочил. Надо как-то заставить ее помолчать. Он вцепился ей в плечо.

— Я в окне видел лицо, ты понимаешь, Флоелла? Его лицо.

Флоелла ничего не понимала. О чем это он? Стэн придвинул поближе стул и снова сел. Сейчас он ей все объяснит.

И рассказал ей все, но на лице у Флоеллы было написано, что она не верит ни единому слову.

— Идиотская история, — помолчав немного, сказал Стэн. — Я сам не знаю…

— А я знаю, — быстро выпалила Флоелла и мрачно смерила его взглядом с ног до головы. — Опять твои глупые шуточки.

— Нет, Флоелла… — попробовал перебить ее он, но девочка не дала ему договорить.

Она продолжала, грозно подняв указательный палец:

— Слушай, ты видел лицо в окне пустого дома напротив? — Флоелла подошла к окну. — Вон того, на холме, за деревьями, — произнесла она, глядя вдаль. — С окошками и с башенками?

Умоляюще глядя на нее, Стэн кивнул.

Флоелла прищурилась.

— Расстояние отсюда дотуда… — Она замолчала и наморщила лоб, как будто собиралась решать задачку по математике. — Как два футбольных поля. Может, чуточку больше. Потом это лицо испарилось. Пш-ш-ш-ш. Вот так, — продолжала она. — И ты говоришь, что это был Раймонд Голайт, которого сейчас ищет весь город?

Стэн прикусил губу. Не надо было ей говорить. Когда она пересказывала все таким тоном, ему самому начинало казаться, что он все наврал.

— Стэн, — сказала Флоелла с таким видом, как будто догадливей ее нет на свете. — Еще одна совершенно правдивая история про привидения, да? — Она, как учительница, постукивала по столу пальцем. — Зря старался, все равно не поверю. И никто не поверит. Тут даже не страшно, сразу ясно, что это сплошная чушь. По-моему, ты разучился придумывать. Про призрака в тумбочке было гораздо интересней. Даже про ногтедера у меня под кроватью мне и то больше понравилось.

Зря старался. Можно было и раньше догадаться, что ничего из этой затеи не выйдет. Она думает, что это сказки. И ужасно рада, что его раскусила.

— Скажу тебе по секрету, что с такого расстояния вообще ничего разглядеть невозможно, тем более лицо.

— Знаю, — согласился Стэн. — Я что, виноват, что я видел?

— Неужели? — ехидно протянула Флоелла. — Ну давай, ври дальше. И во сколько это, по-твоему, было?

— В двенадцать, — быстро ответил Стэн. — Я как раз посмотрел на часы.

— Ха! — радостно завопила Флоелла. — Попался! Читай-ка. — И она ногтем подчеркнула строчку в газете. — До двух он все время был с папой и с мамой. Понял? Ты не мог его видеть.

Одержав такую блестящую победу, Флоелла на секунду умолкла, чтобы перевести дыхание. Потом с важным видом продолжала:

— Ты все-таки мог бы подумать сначала, про что стоит выдумывать истории, а про что — нет. Это ведь не твои глупые сказки, а настоящее горе. И всякие розыгрыши тут совершенно некстати.

— Да не разыгрываю я тебя, — уже безо всякой надежды попробовал убедить ее Стэн. — Это было на самом деле. Я узнал лицо на фотографии, потому что видел его вчера в окне. Правда!

7

Крушитель

Через полчаса Стэн до того запутался, что уже и сам перестал понимать, где правда, а где — «глупые сказки». Он сидел на ступеньке крыльца и палкой чертил на песке разные страшные рожи. Флоелла ведь тоже может иногда сказать что-нибудь дельное. И если до того дома действительно так далеко, значит, он просто НЕ МОГ видеть лицо. Он его, наверное, выдумал, а потом нечаянно взял и поверил в свою же историю.

Скри-и-и-ип… Скри-и-и-ип…

Стэн поднял голову. Дверь гаража потихоньку приоткрывалась. Сначала показался ботинок, потом рука, а потом Флоелла выкатила наконец свой велосипед. К багажнику было прицеплено какое-то огромное пластмассовое ведро. Сверху оно было замотано любимым Папочкиным полотенцем, так что у Стэна никак не получалось заглянуть внутрь. Зато на Флоеллу он налюбовался вдоволь: особенно ему понравились ее руки — все в голубых пятнышках и ярких черных подтеках.

— В этот раз должно получиться, — объявила она, запихнув в багажник блокнот. — Если Папочка спросит — я провожу важный эксперимент в одном совершенно безлюдном засекреченном месте.

С этими словами она плюхнулась на велосипед и изо всей силы нажала на педали.

— Главное — скорость! — провозгласила она уже на ходу, и велосипед укатил к перекрестку на другом конце Просеки.

С крыльца Стэну было видно, как Флоелла лихо крутанула руль и помчалась по главной дороге. Он привстал, чтобы посмотреть, куда это она направляется.

И в ту же секунду почувствовал, как внутри у него что-то вздрогнуло.

— Нет уж, только не это! — выдохнул он. Но сомневаться не приходилось.

Прямо по Просеке ехало на велосипеде чудовище совершенно ужасного вида. Восемьдесят килограммов мускулов и мышц: Колин Армитадж, Крушитель. Пятнадцатилетний тупоумный верзила.

Крушитель считал себя прямо-таки знаменитостью. Он был победителем конкурса «Стальные мышцы». Собственно, никакого конкурса там и не было — все просто ходили по сцене, надували мышцы и ждали, кому же дадут первое место. Всего за два часа Крушитель успел так очаровать публику, что главный приз присудили ему, а не прошлогоднему чемпиону, на шесть лет его старше — правда, может быть, все происходило совсем по-другому. У Крушителя разве разберешь что-нибудь.

Во всяком случае, его показали по телевизору, передали по радио его интервью и напечатали на первой странице «Новостей Ривердитча» его огромную фотографию.

И вот сейчас он катил по улице, где жил Стэн, подъезжая все ближе и ближе к их дому.

Стэн передернул плечами. С кем он вовсе не мечтал бы сейчас повстречаться, так это с Крушителем. Он слишком хорошо помнил, как они поговорили с ним в прошлый раз. Все началось со школьного театра и с непредусмотрительной дерзости Стэна…

— Кого я вижу? Лампкинс-писательс-бумагомарательс! — с ухмылочкой пробасил Крушитель, загородив собой вход. — Пришел поделиться со мной денежками за свои привидения?

Стэн прислонил велосипед к стене и пошел прямо к двери.

— Доброе утро, Колин, — сказал он. — Ну как, выучил свою строчку?

Лицо Крушителя перекосилось. Стэн быстро отпрыгнул на несколько шагов назад. Что такого он сделал? Что? Дважды оскорбил мистера Стальные Мышцы. И за это его ждет расплата.

Во-первых, он назвал Крушителя его настоящим именем. А этого тот терпеть не мог. Разве «Колин» может приводить в трепет всю начальную школу?

И потом, у него хватило наглости напомнить Крушителю про его роль. Нельзя сказать, чтобы Крушитель очень уж рвался играть. Честно говоря, его просто заставили. Но если уж он согласился, то вправе был требовать лучшую роль. Вся неприятность заключалась в том, что он абсолютно не годился для сцены. Зато он умел петь. Ангельским голосом.

В этом здоровом балбесе жил голос, чьи звуки заставляли детишек мечтать о том, как они раздадут все игрушки бедным нищим, братьев переполняла непередаваемая нежность к своим сестричкам, а учителя чувствовали, что их обуревает любовь ко всем ученикам. Даже Бладжет, когда слушала Крушителя, всегда подносила к глазам платочек.