Сделка

— Нравится? — спросил вдруг Хатгерн, повернув к ней голову, и нагло подмигнул зеленым глазом.

— Да, очень, — спокойно отозвалась Таэльмина, опустила занавес и направилась к выходу из комнаты.

Раз уж ей повезло и герцог еще цел и невредим, нужно поторопиться и предпринять все меры предосторожности.

— Тогда, может, присоединишься? — с вызовом усмехнулся ее супруг.

— Мне нравится, что ты жив, — бесстрастно пояснила Таэль, открывая дверь в кабинет, и, уже шагнув в проем, добавила: — Я решила воспользоваться твоим предложением и устроиться в гостиной.

— Хотел бы я сказать, что это добавит мне спокойствия, — буркнул Хатгерн вслед лаэйре и нехотя натянул на себя покрывало.

Эти покои тень осматривала еще бдительнее и кропотливее, чем свои, а затем так же вдумчиво готовила сюрпризы для нападающих. Здесь это было труднее, пренебрежение герцога к различным занавесям, с одной стороны, лишало незваных гостей возможности укрыться, но с другой — оставляло меньше мест, где тени обычно прячут оружие. И хотя Таэль умела использовать в качестве оружия самые разнообразнее предметы, на этот раз наряду с ними она прятала и обычные кинжалы.

Большая комната, расположенная напротив гардеробной, оказалась чем-то вроде зала для утренних тренировок, с мишенями у дальней стены и свисающими с потолка канатами и перекладинами. А стоящий в углу массивный шкаф был просто набит оружием. Разумеется, он был заперт, кто бы сомневался, что Хатгерн не навесит на этот дубовый ящик огромный замок. Однако тени даже не пришлось опробовать свое искусство взломщика, связку самых разнообразных ключей она нашла получасом ранее, когда, хихикая, собирала по комнатам одежду мужа.

Кроме мечей различной длины и веса тень обнаружила в отпертом самым большим ключом шкафу цепи и палицы, короткие копья и кинжалы, а также большой выбор метательных ножей. От длинных и тяжелых, какие носят у пояса конники и алебардисты, до совсем крохотных, с тонкими, как шило, жалами и утяжеленной свинцом рукоятью. Любимое оружие шпионов, наемных убийц и теней.

И вот этим дротикам, прячущимся в кожаные пенальчики, которые так удобно прятать под юбки, привесив к пояску на незаметном шнурке, тень обрадовалась, как родным. Собираясь в это печальное путешествие, она даже не подумала брать с собой оружие. Считать победителей дураками мог только ее братец, не устававший объяснять всем подряд, насколько более выгодным было расположение вражеских войск в решающем бою.

День за окнами почти погас, но закончившая работу тень упорно не зажигала свечей, пожертвовав ради такого случая горошинкой кошачьего глаза. Ведь если это недешевое зелье будет и у незваных гостей, стоит им опрокинуть подсвечник, как Таэль окажется в крайне невыгодном положении.

Поэтому девушка устроилась в уголке дивана, завернулась в черный меховой плащ герцога и подвинула ближе чашу с кисленькими сушеными вишнями, возмущенный желудок упорно напоминал об ужине, который ему сегодня снова не суждено было получить.

Но на его притязания тень привычно не обратила никакого внимания, она была занята рассуждениями, как поступила бы сама на месте пылающей ненавистью и обидой Юнгильды и насколько замешан во всем этом ее младший сын. А в том, что он увяз в этом деле по уши, сомневаться не приходилось. Как и в том, что ревнивая и мстительная герцогиня не засомневалась ни на миг, старательно взращивая в душе младшего сына ненависть к своей удачливой сопернице и черную зависть к старшему брату. И вот это было страшнее всего, по изученным в прошлые годы отчетам Таэльмина знала, как ревностно заботится о подростке-шалопае Хатгерн.

Очень скоро нить рассуждений логично перекинулась на Ральену и Бретту, и новоявленная герцогиня мрачно фыркнула. С этими все было яснее ясного: мать с дочкой цепко, как клещами, держались за свое нынешнее положение. И обе готовы были пойти на любую подлость, лишь бы не оказаться за воротами дворца, Таэль не колеблясь поставила бы сотню золотых против медяка, что это так. Теперь оставалось только выяснить, не предпринимали ли соперницы попытки на время объединить усилия против законного наследника, чтобы позже, избавившись от Хатгерна, поделить его власть и богатства.

И если это подтвердится, можно будет с уверенностью ожидать скорого нападения, причем с любой стороны. По бытующему в народе мнению, после свадьбы на некоторое время глупеют даже самые осторожные и осмотрительные правители.

Тень тяжело вздохнула и поерзала, устраиваясь удобнее, лучше всех остальных на многие возникшие у нее вопросы, кроме самих герцогских вдов, мог бы ответить и Хатгерн да еще вездесущие слуги, но ни у них, ни тем более у мужа она сейчас ничего выяснить не могла. Чтоб отправиться к слугам, нужно оставить без охраны герцога, а чтобы допросить его самого, придется снова идти в его спальню. И можно не сомневаться, как расценит назойливость новобрачной молодой мужчина.

Тихий, но настойчивый стук раздался, когда за окнами забрезжил рассвет. Таэль мигом вынырнула из чуткого полусна, сунула ноги в мягкие туфли и неслышно прокралась к двери.

Стук повторился, но показался тени каким-то странно глуховатым, и она, не дыша, прислонила к двери сначала прихваченный со стола серебряный бокал, а затем уже ухо. И несмотря на четкий звук, начала понимать: стучат не в дверь. Вернее, в дверь, но вовсе не в эту.

Девушка озадаченно застыла на месте, пытаясь решить трудную задачу: стоит ли будить Хатгерна из-за такой вроде бы безделицы или не обращать на звук никакого внимания, раз стучат не сюда?

Стук прозвучал еще раз, и теперь он был еще громче и настойчивее, а в следующий момент Таэльмина расслышала со стороны спальни отчетливое шлепанье босых ног. Девушка бросилась было туда, но припомнила, в каком виде спит ее муж, и тотчас приостановилась, решив дать ему время на одевание.

— Ты не спала? — На появившемся в дверях герцоге уже были надеты легкие штаны и рубаха с распущенной на груди шнуровкой, и тень облегченно выдохнула.

Нет, она вовсе не наивная романтичная девица, проведшая юность за нюханьем цветочков и перебиранием украшений, хотя и самые беспечные девицы вовсе не так уж простодушны, как наивно считают их маменьки и папеньки, напрочь забывшие свою собственную молодость. И тем не менее совершенно не желает переходить некую грань в отношениях с временным мужем, отлично понимая, насколько это осложнит ее работу.

— Спала. Стук разбудил, — еле слышно шепнула Таэль, проверяя, на самом ли деле слух герцога так чуток, как ей показалось.

— Это стучат в твои покои, — поворачиваясь к ней спиной, небрежно бросил Хатгерн, — иди, открывай проход, я умоюсь и догоню.

Герцогиня убедилась в его правоте, едва оказалась в своей спальне, и понятливо ухмыльнулась, сообразив, зачем предку Хатгерна, жившему тут раньше, понадобилось проводить слуховую трубку между двумя покоями, расположенными на разных этажах. Стало быть, не очень-то он доверял своей избраннице, раз желал знать обо всех приходящих к ней гостях.

— Ложись в постель. — Появившийся из гардеробной Хатгерн был по-прежнему полуодет, но его влажные волосы могли объяснить каждому, чем был занят молодожен, полчаса не отвечавший на стук.

— Нет, — отказалась тень, — я буду рядом.

— Тогда халат развяжи, — мягко усмехнулся герцог и, проходя мимо, дернул завязку, — да помалкивай, какие бы известия ни услышала.

Таэль только ехидно фыркнула — кого он учит! Тени вообще бессловесны. И никогда не нападают первыми… ну, кроме тех случаев, когда их подопечным угрожает смертельная опасность.

— В чем дело?! — Тень едва не разинула от удивления рот, как сельская пастушка, расслышав прорезавшуюся в голосе резко распахнувшего дверь мужа ярость дикого зверя, оторванного от пожирания добычи. — Дворец горит или наводнение?

— Ваша милость, — рассмотрев совершенно целого и невредимого Хатгерна, виновато пробормотал стоявший во главе небольшого отряда стражников офицер, — его милость Лархой заявил, будто на вас совершено покушение!

— А с чего он это взял? — подозрительно прищурился герцог, и рычание в его голосе стало еще грознее. — И с каких пор вы ему подчиняетесь? Немедленно отправляйтесь на свои места и проверьте все входы и запоры, а потом доложите о своем проступке генералу Регорсу!

— Это не я откуда взял, — обиженно процедил, выступая из-за портьеры, роскошно разодетый молодой человек, — а маменька получила тайное сообщение… Ты знаешь, что твоя лаэйра…

Договорить младший герцог не успел, крепкая затрещина отбросила щеголя к противоположной стене. А в следующий момент вихрем вырвавшийся в коридор герцог сгреб братца за шиворот, втащил в покои Таэль и ногой резко захлопнул дверь перед носом ошарашенных стражников. Младший герцог дернулся, пытаясь вырваться из рук прожигающего его гневным взглядом брата, но это ему не удалось.

— Ты с ума сошел, — всхлипнул Лархой, прекращая всякое сопротивление, — за что?

— Ты еще спрашиваешь? — снова свирепея, встряхнул его как тряпку Хатгерн. — А на какую встречу ты надеялся, когда начал прилюдно в чем-то обвинять мою жену? Или забыл, что честь у мужа и жены общая?

— Да я не это хотел сказать, — чувствуя, как пальцы брата все туже стягивают ворот его рубахи, заюлил младший, но бдительно следившая за выражением его лица тень заметила скользнувшую по губам нового родственника ядовитую ухмылку.

Как выяснилось в следующий же момент, Хатгерн ее тоже увидел. Лицо герцога вмиг заледенело непробиваемой маской, а в его глазах плеснулось гневное презрение.

— Ты не хочешь меня ни слышать, ни понимать, ни уважать? Мои слова не вызывают у тебя ничего, кроме насмешки и пренебрежения? Ну что ж, Лархой, в этом есть и моя вина. Я должен был не отпускать тебя под крылышко матери, а позаботиться о том, чтобы из моего брата вырос достойный нашего рода и имени мужчина. Но теперь я намерен исправить свою ошибку. — Герцог вернулся к двери, рывком распахнул ее и грозно рыкнул: — Регорса ко мне! И немедленно! — Затем обернулся к жене и суховато приказал: — Иди в спальню, милая.

— Но, дорогой, — тотчас скорчила капризную рожицу Таэль, — мне надоело в спальне. Я хочу тут! Мы шли завтракать!

— Таэльмина! — Хатгерн с укоризной уставился на стоящую чуть в стороне позади брата тень, пытаясь убедить ее в необходимости повиноваться, и неожиданно для себя столкнулся с уверенным, спокойным взглядом убежденного в собственной правоте человека.

— Ну, милый, — еще более сладеньким голоском заныла лаэйра, — ты же обещал разрешать мне делать все, чего ни пожелаю. И еще фокусника! И торт!

— Ладно, — безнадежно отмахнулся от нее герцог, сообразив по едко изогнувшимся губам брата, как именно выглядит со стороны их перепалка, — оставайся. Но сиди в сторонке и помалкивай.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Генерал торопливо вошел в комнату через четверть часа, когда летавшие белками слуги уже накрыли для новобрачных стол к завтраку. И все это время младший герцог сопел с видом оскорбленной невинности, однако, когда считал, будто старший брат занят содержимым своей тарелки, бросал на него полные ненависти взгляды. Даже не догадываясь, отчего тот все мрачнеет.

Зато Таэль отлично рассмотрела, как герцог осторожно поглядывает в одно из украшающих гостиную зеркал, не переставая неусыпно следить за Лархоем. И, словно пропустив мимо ушей приказ молчать, щебетала, почти не переставая. Умудряясь вещать совершеннейший вздор, заставлявший презрительно ухмыляться Лархоя и досадливо морщиться ее подопечного.

— Доброе утро! — Регорс, командовавший гарнизоном охраны дворца и Тангра, вытянулся перед своим правителем. — Чем могу служить?

— Немедленно выезжайте в крепость Же-Дрейз и прихватите с собой этого… господина. Передадите его с рук на руки капитану Фербилу и прикажите сделать из него хорошего солдата. Да учтите, за успехами в его обучении я намерен следить лично! И запомните главное: пока этот новобранец не выучит наизусть воинские правила и не привыкнет к строгой дисциплине, ему строжайше запрещены всякие поблажки в виде выходных и свиданий с дамами всех возрастов. Можете идти.

Таэль проводила взглядом едко ухмыляющегося Лархоя и мрачно топавшего генерала, дождалась, пока дверь за ними плотно закроется, невозмутимо допила свой чай и отсалютовала мужу пустой чашкой.

— Браво, дорогой! Оказывается, ты умеешь ускорять события ничуть не хуже теней.

— Что ты имеешь в виду? — мрачно процедил Хатгерн.

— Нежные чувства, которые Регорс уже двадцать лет испытывает к ее милости герцогине Юнгильде. Неужели ты не знал?! — Брови девушки изумленно изогнулись, и герцог немедленно проглотил готовое сорваться с губ возражение.

Не верить ей у него не было никаких оснований, а кроме того, в памяти мгновенно всплыли осторожные намеки адъютантов и собственные, хотя и смутные, подозрения.

Рука герцога сама потянулась к шнурку звонка, но крепкая и неожиданно теплая ладонь лаэйры перехватила ее на полпути.

— Не стоит показывать свой интерес слугам или воинам. Регорс достаточно хитер и осторожен и умеет заставлять людей сказать даже то, чего они никому и никогда говорить не собирались. Если тебе интересно, я могу объяснить все, чего ты не знаешь.

— Не нужно.

Хатгерн уже и сам сообразил, насколько поспешным и необдуманным был его порыв. И отлично понимал — именно подлость неожиданного поступка брата заставила его сорваться, проявить те качества, которые Харн искренне считал недостойными правителя. Но уже начиная раскаиваться в необдуманном порыве, осознал, как своевременно сорвался. Ведь если бы Лархой успел объявить во всеуслышание об особых талантах его лаэйры, ее задание мигом стало бы невыполнимым, и слуги и гости принялись бы следить за Таэль с неусыпным вниманием.

— А фокусника? — неожиданно плаксиво протянула новобрачная, капризно надув губки. — Все смотрели… а я? Ведь ты обещал!

Хатгерн всего мгновение смотрел на нее с изумлением, затем расслышал, как открывается дверь, и, свирепея, повернул в ту сторону голову.

— Разрешите подавать десерт, ваша милость? — робко осведомился заглянувший в комнату слуга с подносом в руках.

— Подавай. — Герцог дождался, пока тот расставит на столе вазочки, и нехотя добавил, успев понять по упрямо поджатым губам тени, что настаивает она на абсурдном желании продолжить вчерашнее развлечение вовсе неспроста: — Да пригласи сюда фокусника.

А когда расторопный парень ужом выскользнул из комнаты, уставился на жену с показным вниманием.

— Пока ничего сказать не могу, — неожиданно мрачно вздохнула та, — но как только хоть что-то узнаю — сразу объясню. Да не смотри так подозрительно, тени своих подопечных не предают. И еще… Если хочешь получать от меня сведения, никому больше их не передавай и не тронь людей, в которых заподозришь шпионов моего брата. Иначе выдашь меня… Как ты должен понимать, тень я вовсе не единственная и далеко не самая опытная.

— Значит, фокусник пришел с посланием? — подумав, насторожился герцог. — И ты хочешь разговаривать с ним наедине?

— А ты мне не доверяешь? — кротко осведомилась лаэйра, и по ее губам скользнула еле заметная усмешка.

— Как ты видела всего час назад, полностью доверять я не могу даже родному брату.

— Потому что ему вполне может подойти твой герцогский пояс, а мне — нет, — жестко отрезала Таэльмина, — и потому, что из него никогда не получилась бы тень, даже если ты приставил бы к его светлости сотню учителей. Но если ты желаешь расторгнуть наш договор, так тому и быть, я сморить не стану. А вот если не хочешь — то изволь верить мне, как себе.

В этот раз Харн думал дольше. Уставившись взглядом в никуда, хмуро бросал в рот кусочки нежнейшего пирожного и жевал с таким остервенением, словно это было мясо злейшего врага.

— А если я разрешу вам побеседовать, ты расскажешь, какие новости он тебе сообщил? — сумрачно взглянул герцог на явно наслаждавшуюся десертом жену, когда его собственная ложечка заскребла по пустой тарелке.

— Лишь те сведения, в которых найду угрозу для твоей жизни, — невозмутимо сообщила лаэйра.

— А для герцогства?

— В некоторых случаях это одно и то же, — подсластила пилюлю Таэль.

— Спасибо, дорогая, — заслышав стук в дверь, едко пробормотал герцог и позволил пришедшему войти.

Причудник явился в покои лаэйры, одетый в костюм для выступления, изготовленный из черного струящегося шелка, богато расшитого на плечах и груди серебряными змеями и древними знаками, однако в руках у него ничего не было.

— Покажите моей жене свое искусство, — сухо приказал герцог, проходя мимо фокусника, — если чего-то не прихватили, слуги принесут.

Таэльмина тайком усмехнулась, да такого просто быть не может, чтобы Бенфрах пришел в покои герцогской лаэйры с пустыми карманами. И фокусник тотчас подтвердил ее уверенность, с застенчивой улыбкой достав как будто из ниоткуда дышавшую свежестью алую розу с алмазными росинками на лепестках.

— Ваша милость не желает подарить этот цветок своей лаэйре?

Таэльмина тотчас напряглась, готовая выбить цветок из рук мужа, если Хатгерн попадется на эту примитивную приманку, но тот не клюнул.

— Моей жене я и сам в состоянии купить лучшие цветы и лучших лицедеев, — сухо усмехнулся герцог и решительно вышел прочь.

— Какие замечательные слова! — восхитился Бенфрах и, ослепительно улыбаясь, швырнул розу герцогине. — Но и бедные фокусники мечтают почтить своими дарами прекрасную новобрачную.

Тень мигом отбила подарок тарелкой, полюбовалась, как летевший к потолку цветок превратился в пучок алых ледяных игл и упал на ковер тихо таявшими каплями.

— Можешь не стараться, я из ремесла не ухожу.

— Неужели? — насмешливо глянул на нее лицедей, доставая из потайных карманов кучу самых разнообразных предметов — колец, звезд, лент, платочков и прочих вещиц, числящихся в арсенале фокусников.

— Герцог знал, кто я, — так же бесстрастно произнесла Таэль, бдительно наблюдая за его руками.

Бенфраху ничего не стоит устроить ей экзамен прямо здесь и сейчас.

— И?..

— И сделал мне предложение, от какого здравомыслящие люди не отказываются.

— А прежние обязательства? — испытующе смотрел на ученицу Бен.

— Сгорели. В тот миг, как меня напоили зельем повиновения и оставили в приемном зале этого дворца.

— Некоторые считают по-другому, — так же загадочно сообщил фокусник и широким движением разбросал цветочки и ленточки по ковру, создавая впечатление усердной работы.

— Некоторые совершенно не умеют считать, — с неожиданной для самой себя горечью усмехнулась лаэйра и, мигом взяв себя в руки, жестко добавила: — Впрочем, здраво рассуждать, как показали последние события, тоже. И потому я взяла заказ. Если можешь что-то сказать, говори, если нет — я не обижусь.

— Ты могла бы сказать про заказ после того, как я передам тебе приказ бывшего подопечного, — сообщил фокусник, лениво подбрасывая в воздух сразу шесть колец.

— Я не могла, — твердо отказалось Таэль, — пусть другие пользуются такими способами получения информации.

— Ну, тогда попытайся хотя бы догадаться, — лукаво усмехнулся Бен, и лаэйра мысленно похвалила себя за неукоснительное следование тайному кодексу теней.

Не так уж их много, людей, изучивших трудное и тайное ремесло, и постепенно становится все меньше. А первыми гибнут или попадают в ловушки те, в ком жадность или гордыня пересилили чувство солидарности и взаимопомощи.

— Могу попробовать. — Девушка чуть прищурилась и начала загибать пальцы левой руки. — Тот, кто не умеет считать, решил, будто имеет право мне приказывать. И пожелал моими руками расправиться со своими врагами. Думаю, он передал мне какое-то оружие либо яд. Ну и последнее… Выбор способа спасения моей шкуры он заботливо предоставил мне самой.

— Почти верно, — резко посерьезнев, кивнул Бенфрах, — кроме одной детали. Помочь тебе должны были люди Юверсано, давно притворяющиеся преданными слугами твоего подопечного.