— Ты хочешь сказать, что мой сын испугался неведомо чего? Что его поразила простая поездка в столицу? Мой сын, надежда Древославных, — трус?

Последние слова вождь прошептал почти бесслышно.

— Нет, твой сын не трус. Слава его меткого глаза и сильной руки уже велика, несмотря на юные годы. И в столице королевства многие говорят о том, что было бы интересно посмотреть своими глазами, что же это за чудесный лучник такой, Зихий, сын Урсуса из рода Древославных…

Урсус откинулся в кресле и зажмурил глаза, будто кот, что досыта наелся и лежит на теплых камнях возле очага. Зихий про себя восхищенно усмехнулся: до чего же умён Ширел! И вождя успокоил, и его, Зихия, попробовал через похвалу успокоить. Не только благодаря магической силе велик Ширел, мудрости и хитрости у него на десятерых.

Волшебник продолжал:

— Но зло пронырливо и коварно; и разве не видели мы, как великих и сильных мужей побеждало зло изнутри, как могучее дерево точит изнутри ничтожная букашка? Поэтому и поспешили мы сюда, чтобы поскорее встретиться с твоим сыном, славным Зихием. Поэтому я, Зеникс и Лейрус прибыли к вам, в Дрок, решив не дожидаться вас в Миноре.

В наступившей тишине стал отчетливо слышен шум приближающихся к дому вождя людей: отдельные слова и возгласы, топот ног по каменным плитам дорожки, ведущей к ступеням, звон и бряцание оружия, складываемого у входа в дом. Урсус и его сын в изумлении уставились на зеленоглазого спутника Ширела. Лейрус Нерожденный! Таинственный юноша, появившейся неизвестно откуда. Единственный из живых, кто путешествовал с Демонами Наказания. Победитель Атабиса, змея из подземелья. Воин, свергнувший Потрата, тирана королевства Урунии, и вернувший власть законной принцессе Амальтаре. Герой, о котором в книгах пророчеств сказано много непонятного и ничего конкретного: то ли он спасет мир, то ли погубит его, или он станет величайшим королем, то ли исчезнет, не оставив ни следа ни в деяниях, ни в памяти потомков. Человек, о котором очень многие слышали, но мало кто знает и еще меньше — кто видел.

«Значит, моя судьба связана с ним, с Лейрусом» — пронеслось в голове Зихия. «Значит, судьба моего сына и слава нашего рода связана с ним, Лейрусом Нерожденным» — подумал Урсус.

— О том, что нужно будет делать, мы поговорим утром — у твоего порога собрались пришедшие на пир люди, не будем мешать им веселиться нашими серьезными делами.

— Так и сделаем, Ширел. Зихий, сядь за стол с Ширелом. Стража, приглашайте Лучших!

Сын вождя подошел к столу и сел рядом с Лейрусом, прямо напротив волшебника. Ширел ободряюще улыбнулся:

— А ты подрос! В прошлый мой приезд мы не увиделись, ты охотился… Сколько времени прошло с тех пор, как я видел тебя в последний раз?

— Много времени прошло, Ширел.

— Да, много. Еще мать твоя была жива.

— Да…

— Ты, я слышал, отличный лучник?

— Стреляю я прилично. Не так метко, как говорят в Миноре. По твоим словам…

Маг коротко хохотнул.

— А ты неглуп.

Поблагодарив Ширела за похвалу, Зихий посмотрел на Лейруса, спокойно разглядывавшего вошедших людей. Приглашенные вождем знатные люди племени Синих Лесов кланялись сначала Урсусу, затем волшебнику, и рассаживались в строго определенном, заученном порядке. От стола к столу прошелестел негромкий говор: «Тот, что в кольчуге из Горной Страны…», «Лейрус…!», «Лейрус Нерожденный…», «Это он?», «Точно тебе говорю…». Зеникс, услышав эти голоса, самодовольно ухмыльнулся, будто речь шла о нем. Лейрус ничем не выказал удовольствия или недовольства от такой известности, и повернулся к Зихию. Тот дружелюбно улыбнулся, но гость лишь внимательно посмотрел ему в глаза своим пронизывающим зеленым взглядом и, ничего не сказав, отвернулся.

«Ну ладно, дело твое» — обиженно подумал Зихий и выпил бокал вина.

_____

— Зихий! Зихий, просыпайся!

Кто-то, судя по голосу — отец, тряс Зихия за плечо. Сон был крепкий, глубокий, как омут на озере, просыпаться не хотелось.

— Зихий!

Голос Урсуса стал громче. Недовольно скривившись, юноша медленно разлепил глаза. Под потолком тускло горела лампа, заправленная жиром ворлока. Точно в окне белел жирный серп луны, ярко светивший в густой синеве предрассветного неба. «Еще ночь, чего вставать?» Зихий снова закрыл глаза и повыше натянул тонкую, но теплую шкуру урунга — когда ночь отступает вдаль, за вершины Горной Страны, холодный пронзительный воздух как шлейф ее платья, тянется за ней по земле, забираясь в сараи и дома, будя животных и заставляя поеживаться людей. Надо потеплее укрыться и послаще поспать…

Резким движением вождь сорвал служащую сыну покрывалом шкуру. Холодок тут же побежал от оголенных лодыжек по ногам и спине. Юноша медленно сел, потирая глаза. Урсус стоял в легких доспехах, в которых обычно выезжал на охоту, и в дорожной одежде.

— Чего будишь в такую рань?

— Тебе бы все спать! Привык с девками до обеда валяться!

Зихий хмыкнул, но ничего не сказал.

— Я уезжаю на несколько дней вместе с Ширелом и дружиной.

— Куда?

— Вернусь — расскажу.

— Что-то случилось? Зачем дружину берешь?

— Говорю же: когда вернусь, тогда узнаешь. Смотри, остаешься за главного в Дроке. Десяток воинов тебе оставлю, ворота сторожить. Думаю, больше тебе не понадобится — времена сейчас мирные, вражды у нас ни с кем из соседей нет, от дрононов до осени нападений не будет.

Сонливость соскочила с Зихия. Отец оставляет его главным. В его отсутствие Зихий будет главным в селении! Правда, наверняка еще будет совет Совет из Лучших, да и какого-нибудь опытного воина отец оставит как няньку.

— С тобой останется Уннар, присмотрит за порядком.

Ну вот и нянька.

— Да, Лейрус Нерожденный и Зеникс тоже останутся здесь.

— Ширел не берет их с собой?

— Нет.

Вождь развернулся и вышел. Минуту спустя снаружи послышался его крик «По коням!», раздался топот лошадей, спускавшихся с холма, на котором стоял двор вождя, к воротам Дрока.

Зихий оделся и вышел на улицу. Месяц стал тусклее, звезды почти исчезли с небосвода, на востоке, среди равнины, линия горизонта четко обозначилась бледно-розовой тонкой полосой. На дворе, освещенном факелами, кое-кто из слуг начинали свою раннюю работу, другие, вышедшие проводить вождя с волшебником и дружиной, разбредались по своим комнаткам, чтобы долежать-додремать еще два-три часа. Овод, старый седой кузнец, разводил огонь в кузнице. Зеникс, скинув рубаху, помогал ему. В неверном свете факелов и разводимого в жаровне огня Зеникс казался каменной глыбой — могучие мышцы при каждом движении перетекали под кожей, вздувались при напряжении, отчего гигант казался еще больше. Тут же был и Лейрус в неизменной кольчужной рубашке, отливавшей темно-сиреневым светом. Он точил одноручный меч на точильном камне, приводя тот в движение с помощью ножной педали; другой такой же меч стоял рядом, прислоненный к стене.

— Приветствую!

Лейрус, не прекращая точить меч и не поворачивая головы, молча кивнул; от Зеникса же сын вождя никакой реакции не дождался.

— Интересно, куда отправились отец и Ширел, да ещё дружину с собой прихватили?

Гора мышц продолжала безмолвно долбить громадным молотом по раскалённому куску железа. Лейрус, прищурившись, внимательно осмотрел клинок, удовлетворённо кивнул и вложил меч в ножны, висевшие не как обычно у воинов, на поясе, а на спине, и наконец взглянул на Зихия.

— Мы тоже не знаем.

После этих слов он поднял стоявший у стены меч и принялся точить уже его, пуская пучки мелких длинных искр, падавших в предусмотрительно поставленную рядом для предотвращения пожаров бочку с водой. Беседа явно не клеилась и Зихий, постояв для приличия пару минут рядом с кузницей, с недовольным выражением лица отправился в дом вождя, участвовать в управлении Дроком.

Урсус не впервые оставлял сына за старшего в вотчине, и по опыту предыдущих случаев Зихий прекрасно знал, что власть над селением, формально переходящая от уехавшего вождя к наследнику, так и останется формальной. На самом деле всем распоряжался кто-нибудь из приближенных Урсуса, скромно стоявший возле кресла, на котором с гордым видом сидел юный сын вождя, для солидности нацепивший меховую мантию отца. Когда требовалось принять какое-нибудь решение или вынести приговор, Зихий, надув губы и вытягивая утопавшую в меху накидки голову (отчего-то с детства был уверен, что истинный вождь прямо-таки обязан восседать с выпяченными губами и задрав к потолку подбородок), собирался изречь свою волю, этот старый воин, молчаливо стоявший доселе позади, открывал рот и басом, заглушавшим ржание лошадей на конюшне, говорил:

— Уверен, твой отец сделал бы вот так… Ты согласен, Зихий, надежда Древославных.

И Зихий, вспоминая свирепый взгляд рассерженного неповиновением Урсуса и его тяжелую руку, ломким юношеским голосом вздыхал:

— Согласен.

В это раз наследник Дрока надеялся, что всё сложится иначе. Все-таки с последнего временного «вождества» прошло четыре года, Зихий уже не мальчишка какой-то, он мужчина и теперь его голос не так-то легко будет заглушить очередной «няньке» с бородой.

Но, оказалось, отец предусмотрел и это — вместе с «вождем» помимо Уннара, воина средних лет с рассеченной давным-давно топором дронона щекой, заседал Совет Лучших. В присутствии самых знатных, богатых и прославленных в схватках воинов племени Синих Лесов у Зихия не хватило духу и хватило ума не разыгрывать из себя грозного властелина. Да и поводов доказать свою проницательность и мудрость ему не представилось — важные решения, вроде установления дополнительных башен у ворот, были приняты ещё Урсусом и сейчас только оговаривались последние детали. Мелкие же судебные закавыки, вроде коровы, напуганной соседскими собаками, сына вождя мало интересовали и даже раздражали. Последней каплей стал спор о том, кому должна достаться известная своим нежнейшим мясом птица изис, ремесленнику Ираргу или землепашцу Ору, тогда как птицу нашли наколотой на изгородь между участками вышеозначенных лиц. Долго слушавший жарко спорящих любителей хорошо поесть Зихий наконец взревел подобно урунгам в брачный период, заставив искателей справедливости недоумённо замолчать:

— Всё-ё-ё, с меня хватит! Уннар, заканчивай с ними сам! Уважаемый Совет Лучших, думаю, вы справитесь со всеми делами и без меня!

Слегка поклонившись Лучшим и получив от них ответные поклоны, Зихий выскочил из дома. «Нет, это издевательство какое-то! Разве для этого нужен вождь, для разбора ахинейных препирательств по поводу дохлых птиц? Вождь должен защищать племя, возводить укрепления от врагов, расправляться с теми из них, кто повстречался ему и его дружине за стенами Дрока, множить славу и богатство своих людей! Не иначе, отец специально подобрал для меня такие заботы „о славе народа Синих Лесов“… Хотя нет, вряд ли. Отец не дурак, но для такой изощрённой шутки он слишком прям. Наверняка это Ширел, старый лис, посоветовал вождю так приобщить наследника ко всем „прелестям“ власти…»

— Эй, сын вождя!

Углублённый в свои гневные мысли, Зихий не заметил подошедшего к крыльцу Лейруса, накинувшего на неизменную кольчугу дорожный плащ.

— Я слышал, ты лучший охотник в этих местах?

— Ну уж луком и стрелами лучше меня здесь никто не владеет.

— Понятно.

В том, как было произнесено это слово, протяжно, почти нараспев, Зихию послышалась усмешка и он метнул в Лейруса внимательный взгляд. Но лицо Нерождённого оставалось серьёзным.

— Ты не слишком занят делами?

Вспомнив Ирарга и Ора с их претензиями на птицу, Зихий хмыкнул и покачал головой:

— Да нет, важного ничего, а с мелочью и Уннар справится. Ты что-то хотел?

— Мы с Зениксом решили поохотиться. Только места эти нам не знакомы и какая дичь здесь обитает, мы тоже не знаем. Поможешь?

Воодушевлённый таким вниманием со стороны загадочного и знаменитого гостя, Зихий моментально забыл лёгкую обиду, порождённую вчерашним и сегодняшним невниманием Лейруса и Зеникса к нему. «Пусть они увидят что я тоже кой-чего стою, а не просто какой-нибудь сопляк».

— Помогу, конечно. Когда хотите отправиться?

— Когда ты будешь готов.

— Я быстро соберусь, подождите меня около ворот. На кого хотите охотиться?

— Как получится. Кстати, в зале мы видели голову ворлока. Твоя добыча?

Зихий горделиво повёл плечами.

— Да.

— Много их в этих краях?

— Гм… Если хороши поискать, то найдём.

Лейрус кивнул.

— Ждём тебя у ворот.

Захватив в своей комнате большой охотничий лук и два колчана стрел, Зихий подошёл к воротам и увидел Вогса, молодого конюха, который, теряясь от смущения и страха, пытался разговаривать с Зениксом. Тот нависал горой над растерянным юношей и явно хотел чего-то добиться от последнего.

— Что значит подохла?

— Ну да, подохла…

— Как это — подохла?

— Ночью…

— Ночью?

— Ближе к утру…

— От чего?

— Что?

В ходе разговора Вогс пятился от надвигающегося разгневанного гиганта к стене, его ответы становились всё тише и последнее слово было произнесено почти шепотом.

— Я спрашиваю, от чего моя лошадь сдохла? Ты что, её не кормил?

Вогс отчаянно замотал головой. Из горла Зеникса вырвался рёв, согнавший с крыши конюшни стаю диких сизокрылых голубей:

— Не кормил?

Вогс, смутно почувствовавший, что его предыдущее действие огорчило совсем уже прижавшего его к изгороди Зеникса, решил исправиться и решительно закивал. По шумному вдоху могучего и вздымающимся плечам воина Зихий понял, что ради здоровья напуганного конюха следует вмешаться.

— Что случилось?

Рассерженный Зеникс медленно повернулся к говорившему. Сомкнутые брови, недобрый взгляд, далеко недружелюбное выражение и без того сурового лица и, наконец, засученные рукава летнего кафтана обещали неприятности всякому посмевшему помешать этой глыбе. Наткнувшись на сына вождя, взгляд Зеникса несколько смягчился. Полностью отвернувшись от Вогса, богатырь сделал пару шагов к Зихию и махнул рукой в сторону оставшегося за спиной конюха:

— Этот малец не накормил мою лошадь и она сдохла!

Зихий посмотрел на переводившего дух Вогса. Юный наследник и сын дружинника в детстве часто играли вместе и Зихий прекрасно знал, что Вогс всегда был… не то чтобы боязлив, но предельно осторожен и предусмотрителен, часто чересчур предусмотрителен. Поэтому он и не пошёл в младшую дружину, а стал конюхом вождя. Зихий никогда бы не поверил, что осторожный Вогс посмел бы отнестись пренебрежительно к лошади человека, способного доставить большие неприятности. Слова «могу доставить неприятности» Зениксу можно было не произносить — они будто бы были выбиты у него на лбу.

Недоверчиво посмотрев на сердито сопевшего гостя, Зихий подошёл к конюху и, наклонив голову в ответ на торопливый поклон бывшего друга детства, спросил:

— Вогс, что случилось?

Конюх, стараясь не смотреть на скрестившего руки на груди Зеникса, выдохнул и тихо проговорил:

— Лошадь э-э-э… вашего гостя сдохла. И я вчера вечером давал ей мешок отборного овса…