Голубничий бросил взгляд на хронометр.

– Прошёл только час.

– Только час!.. – повторил штурман.

– Да. Ещё девять часов, – вздохнул капитан.

* * *

В то время, как двое людей на «Каравелле» напряжённо ждали результатов электранса, Энквен после долгого пути прибыл к месту назначения.

Освободив робота от непроницаемой оболочки, алардиане бросили его в помещение и затем жёстко задраили входное отверстие. Здесь было совершенно темно.

Убедившись, что он свободен от пут, Энквен принялся осторожно осваивать помещение. Так уж был он запрограммирован.

Энквен сделал несколько шагов и остановился. Он уже успел сделать несколько инфраснимков, которые могли производиться в полной темноте. Теперь он решил, что нужен ещё рельефный снимок. Быстро выбрав из инструментов, которые всегда были при нём, длинный нейтритовый стержень, робот укрепил на конце его крохотную каплю беловатого вещества – термовзрывчатки, затем поднял щупальце со стержнем как можно выше и нажал контакт. Ослепительно вспыхнуло белое пламя, похожее на взрыв шаровой молнии. На миг отступила и вновь сомкнулась плотная тьма. Но Энквен не сделал снимка. Его мозг пришёл в состояние величайшего удивления: индикатор робота показал наличие в помещении… кислорода!.. Световая точка, которая с момента высадки роботов на Аларди прочно обосновалась на шкале под словом «вакуум», вдруг дрогнула и поползла влево…

Произвести анализ атмосферы было делом несложным и привычным: сотни раз он проделывал подобные операции на испытательных полигонах Зелёного городка. Через несколько секунд узкая лента перфокарты сообщила Энквену, что состав атмосферы в точности соответствует земному. А давление? Микробарометр Энквена показал 760 миллиметров ртутного столба. Нормальное земное давление. Здесь, на поверхности Аларди?

В первую минуту Энквен был поставлен в тупик показаниями приборов. Озадаченный мозг переключился на высший регистр, пытаясь найти всему этому наиболее вероятное обоснование. Фотоэлементы его быстро замигали, свидетельствуя о напряжённой работе мысли.

Возникало сразу два вопроса. Во-первых – откуда взялась здесь атмосфера? И во-вторых, почему состав её с такой удивительной точностью совпадает с составом земного воздуха? Второй факт был самым поразительным.

Внезапно в углу комнаты раздался лёгкий щелчок, и все помещение осветилось люминесцентной трубкой, пересекающей наискось потолок. Тускло мерцали стены из неизвестного Энквену металла. Трубка озарила несколько арок, смыкающихся высоко вверху.

Заинтересованный Энквен двинулся к огромной груде обломков, возвышавшейся в дальнем углу. Шёл он осторожно и, сделав шаг, замирал, держа в воздухе застывшее щупальце. Казалось, обломки обладают для робота какой-то притягательной силой.

Подойдя к груде, Энквен остановился. Как попали сюда эти спирали, клапаны и амортизаторы? Откуда эти до неузнаваемости изуродованные дюзы? Энквен поднял из груды искареженный обломок металла. Его мелкозернистый излом голубовато светился. Неужели это ардид – сверхтвёрдый сплав, изобретённый на Земле? Спектрограф подтвердил предположение Энквена. Но откуда здесь ардид? Неужели его сумели изобрести алардиане?

Энквен решил, что необходимо разобрать груду. Пред ним острым углом торчала массивная изогнутая плита, которая засветилась под инфракрасным лучом, направленным на неё Энквеном. Робот уцепился за плиту и с большой силой дёрнул её. Плита выскользнула неожиданно легко и силой инерции сбила Энквена, который, не удержавшись, откатился на несколько метров. Но настойчивости Энквену было не занимать! Он снова подошёл к груде обломков и принялся за намеченное дело.

Энквен так увлёкся работой, что в первую минуту не обратил внимания на тревожные сигналы локатора-сторожа. Но сигналы, вначале слабые, в несколько секунд усилились до предела. Робот напрягся и застыл в неподвижности. Все системы его мгновенно переключились на высшую готовность.

Из-за продолговатой груды обломков показалась какая-то странная фигура. Она медленно приближалась к Энквену. Существо передвигалось с помощью двух ног, точь-в-точь, как человек.

В следующую секунду Энквен, описав длинную параболу, метнулся в противоположный угол, где помещалось входное отверстие. Но люк был наглухо задраен. Энквен несколько раз с силой ударился о шершавую кромку металла, но иллюминатор не поддавался.

Между тем существо медленно, но безбоязненно приближалось к Энквену. Робот приготовился к последней схватке. Щупальцы его поджались, ждущие лишь сигнала к прыжку. Вдруг… слабый голос нарушил напряжённое молчание:

– Ты ведь с Земли? С Голубой планеты?…

«Ловушка! – мелькнуло у робота. – Но к чему? – тут же возникла другая мысль, – алардиане могли уничтожить Энквена и раньше».

– Отвечай, – потребовало существо.

«Тембр голоса знаком», – сообщила информационная память. Энквен знал, что среди многих миллиардов людей, счастливо живущих в обширной Солнечной системе, невозможно встретить даже двух с одинаковым тембром. Кто же это?…

Неясная догадка заставила ядерное сердце Энквена забиться быстрее, но понадобилось ещё несколько долгих мгновений, прежде чем безошибочная память Энквена, проведя огромную работу, сообщила мозгу свой вывод.

Вывод был сногсшибателен:

«Голос принадлежит капитану Владимиру…». И Энквен вспомнил!.. Из разбуженной памяти робота хлынули десятки картин – одна ярче другой. Земля… Зелёный городок. Испытания одно за другим – на выносливость, на сообразительность, на решение логических задач, на определение звёздного параллакса, на расчёт ядерных реакций… И строгий человек-воспитатель Владимир, от которого не ускользнёт ни одна, самая малая ошибка… Как несовершенен и неуклюж был тогда Энквен!.. Как часто он сваливался с простейшего снаряда – горизонтальной штанги, не умея поддержать нужного равновесия. Даже плавать тогда он ещё не умел. Но память уже тогда была у Энквена завидная. В её блоках прочно оседали все окружающие впечатления. И Энквен хорошо запомнил, как стартовал корабль, который повёл молодой капитан Владимир…

Итак, человек Владимир жив…

«Это человек, несомненно, человек, – соображал Энквен, в то время как существо продолжало приближаться к нему, – но он совершенно не похож на капитана Владимира. Да, но тембр… тембр принадлежит ему, первому воспитателю Энквена».

– Я создан в Зелёном городке, – вырвалось у Энквена, хотя он не сумел ещё разобраться во всём происходящем.

– В Зелёном… – голос человека прервался. В этот момент он шагнул на свет, и черты его измождённого лица показались Энквену знакомыми.

– Я – Энквен, – громко сказал робот, и эта фраза живо напомнила ему то далёкое время, когда он только ещё учился говорить: ведь это была первая фраза, выученная и произнесённая им…

– Здравствуй, – устало сказал человек и пошатнулся. Энквен ловко поддержал Владимира.

– Я знал… я знал, что Земля пришлёт мне помощь, – прошептал капитан, опираясь на упругое щупальце Энквена.

* * *

– Держись, штурман, – сказал Голубничий, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – сейчас будем снимать твою повязку.

– Посмотрим на метод Иро Мичи в действии, – откликнулся бледный Алексей. – Сколько ещё?

– Десять минут. Потерпи уж!

– Ты знаешь, Пётр, я думаю, что слепота – это, пожалуй, самое страшное, что может постигнуть человека, – штурман провёл рукой по повязке, туго охватывающей лицо.

Капитан промолчал. Молчал и пульт связи: со времени третьей, такой хаотичной и тревожной радиограммы от Кира и Энквена ничего не было…

– Пора, – сказал наконец Пётр Петрович, бросив взгляд на хронометр.

Штурман выпрямился в кресле, крепко вцепившись в подлокотники. Вся фигура его выражала напряжённое ожидание.

Капитан осторожно разматывал повязку. Сняв, он отшвырнул её, и белый ком, разворачиваясь, не спеша поплыл к противоположной стенке отсека: «Каравелла» шла вокруг Аларди снова по стационарной орбите, и на корабле господствовала невесомость.

Алексей Николаевич медленно провёл ладонями по лицу, затем, отняв руки, неуверенно открыл глаза.

Капитан глядел на него, с каждой секундой мрачнея.

– Ты свет, что ли, позабыл включить… – сказал штурман после мучительной паузы.

От ответа капитана избавил оживший пульт. На нём вспыхнул и часто замигал зелёный глазок принимающего устройства. Одновременно негромко зазвучала призывная мелодия.

– Кир! – воскликнул капитан. Он бросился к пульту, перебирая руками по губчатой штанге, необходимой в условиях невесомости.

Но Пётр Голубничий ошибся. Это была до невероятности искажённая радиограмма от Энквена. С огромным трудом капитану удалось восстановить текст:

«…Кир пропал… Я также гибну… Следов капитана Владимира не обнаружено… Энквен…»

– Что ты принял? – спросил штурман, повернув лицо на звук, издаваемый пультом.

Капитан прочёл радиограмму вслух.

– Ну вот и все, – медленно произнёс Алексей.

Мелодия пульта, постепенно замирая, умерла на самой высокой ноте.

– Все, – повторил штурман после долгого молчания.

* * *

Когда перед Киром на огромном, слегка вогнутом экране, мягко светящемся розовым светом, стали проплывать то медленно, то быстро вращаясь, правильные геометрические фигуры конусы, треугольники и сплюснутые овалы, – в электронном мозгу Кира родилась великолепная мысль. В сущности, она была очень проста, эта мысль.

«Если алардиане существа разумные – а судя по всему виденному, это несомненно, – мыслил Кир, – то, очевидно, у них обязательно должны иметься отвлечённые понятия, обобщённые образы, как говорил в Зелёном городке человек-воспитатель. Без этого никакое мышление невозможно. Например, у алардиан должно фигурировать понятие „скалы“. Это – не массивные, сглаженные неведомыми силами базальтовые возвышенности. Это – не круглые конусы безукоризненной формы. Это, наконец, не острые кинжальные пики, состоящие из чистейшего алмаза. Нет! Это – и то, и другое, и третье вместе. Это – общее понятие. И такие понятия непременно должны быть у алардиан. Но если это так, то почему нельзя каждое такое понятие связать с каким-нибудь определённым, например, электромагнитным сигналом определённой частоты и продолжительности?»

Фигуры на экране продолжали сменяться. Мозг Кира напряжённо работал.

«Эти самые сигналы и будут служить как бы подобием того, что люди называют словами. А уж если будет достаточный запас слов, – сразу же станет возможным и общение с алардианами».

Придя к такому заключению, Кир попытался как можно точнее воспроизвести несколько радиосигналов, которые он услышал и запомнил раньше.

Очевидно, попытки Кира увенчались успехом, так как после его сигналов алардианин пришёл в сильное возбуждение. Это выразилось в том, что он подскочил к роботу и стал быстро водить своими щупальцами по гладкой нейтритовой «коже» Кира.

Однако до полного взаимопонимания было ещё очень далеко.

К счастью, примерно через час алардианин, видимо, стал догадываться об остроумном замысле Кира.

Алардианин вызвал на экране поверхность планеты, которую заставил медленно вращаться. Перед Киром проплывала унылая однообразная равнина, изредка оживляемая грядами скал и холмов. Это был – как успел заметить робот – типичный алардианский пейзаж. В то же время хозяин несколько раз подряд «произнёс» один и тот же короткий сигнал.

«Видимо, это аналог слова „земля“, – сделал вывод мозг Кира. Робот запомнил этот сигнал и попытался повторить его. После нескольких попыток ему это удалось.»

Затем алардианин вызвал на экране образ себе подобного существа. Теперь Кир сделал логический вывод, что новый радиосигнал алардианина схож по смыслу со словом «человек».

Таким образом, ещё через несколько часов у алардианина и Кира в запасе было уже до десятка общих слов.

Поэтому Кир был удивлён, когда хозяин внезапно удалился, предварительно полностью освободив щупальца Кира от пут. Впрочем, выходной иллюминатор он по-прежнему наглухо задраил.

К этому времени Кир почти полностью оправился от страшного удара, полученного накануне.

Прежде всего робот сразу же попытался отправить телеграмму на «Каравеллу», чтобы сообщить обо всех последних событиях. Однако Кир тут же убедился, что передатчик не восстановился. Тогда Кир принялся за починку рации.

Алардианин все не появлялся, и Кир решил, что хозяин, как и всякое живое существо, просто-напросто нуждается время от времени в отдыхе. Но кто мог знать, сколько будет отсутствовать алардианин? Поэтому надо было спешить: хозяин помещения мог заявиться в любую минуту. Ловкие щупальца Кира быстро разобрали рацию на детали и теперь робот перебирал их в поисках повреждений. Кир припомнил, как однажды в подобном же случае – это было ещё в Зелёном – к нему подошёл сзади строгий профессор Алексей Николаевич Сибиряков и, глядя, как ловко монтировал Кир мельчайшие детали приёмника, сказал негромко:

– Ты – словно человек, который промывает и перевязывает свою рану…

Повреждения в рации оказались довольно серьёзными. Поэтому Кир решил не рисковать и отложить починку рации до более удобного времени. Он установил рацию на место, и как раз вовремя: чуткий сейсмограф сообщил роботу, что иллюминатор начинают открывать.

Через несколько секунд в помещение влетел прежний алардианин.

На сей раз «беседа» алардианина с Киром была ещё более результативной, чем предыдущая. Запас общих слов и понятий почти учетверился, – правда, после нескольких довольно трудных для обеих сторон часов. В наиболее тяжёлых случаях на помощь приходил экран, на котором алардианин вызывал образ, необходимый по ходу беседы.

Несколько раз ткнув Кира щупальцем, алардианин испустил незнакомый сигнал и вызвал на экране участок звёздного неба. На черно-бархатном фоне загорелись немигающие созвездия…

Кир решил, что у него спрашивают, откуда прилетели неведомые пришельцы. Робот попытался было ответить алардианину, но вскоре убедился в бессмысленности этой попытки: такие понятия, как планета, Земля, Солнце, Галактика ещё не стали общими для Кира и алардианина.

Тогда алардианин вызвал на экране новый образ. Созвездия исчезли, и из глубины экрана величественно выплыл звёздный корабль, очертания которого показались Киру удивительно знакомыми. Благородная линия дюз… Штурманский отсек, похожий на удлинённую серебристую каплю… Стремительные спирали магнитной ловушки… Зеркальная чаша ионного отражателя. Неужели это?… Лишь десятые доли секунды понадобились роботу, чтобы отыскать в памяти нужный микроблок, но ответ был столь необычным, что Кир усомнился – впервые за десятки лет своего обучения и затем полёта на «Каравелле» – в безукоризненности собственной памяти. В это время, сделав манёвр, корабль на экране развернулся, и Кир увидел надпись, сделанную люминофором на боку корабля: «ВСПЛЕСК», сообщали угловатые буквы. «Всплеск»! Корабль, который давно повёл на Проксиму капитан Владимир, сын профессора Сибирякова! «Всплеск», который не вернулся из полёта.

Алардианин, конечно, заметил необычное возбуждение Кира. Робот непрерывно испускал радиосигналы, пытаясь задать вопрос – что сталось с этой ракетой? Какова судьба капитана и членов экипажа – роботов?

И по экрану понеслись, сменяя друг друга, странные картины…

…Толпы, а точнее – стаи возбуждённых алардиан на просторной площади. В центре площади – огромное сооружение, увенчанное сверкающим куполом, который непрерывно вращается, багровый в лучах Проксимы. На многочисленных экранах, расположенных вокруг сооружения и обращённых во все стороны – одна и та же картина: на фоне чёрного неба – небольшая полоска, из которой вырывается ослепительный шлейф пламени.

…Круглое помещение, похожее на то, в котором находятся сейчас Кир с алардианином. Четыре существа находятся посреди зала, а вся сферическая поверхность комнаты светится слабым излучением. Зрение алардиан, по-видимому, хорошо приспособлено к окружающим условиям. Они, как и Кир сейчас, отлично видят и голубоватые острые точки многочисленных звёзд, усеявших сферический астроэкран, и огненные хвосты изредка мелькающих комет, и слабо светящиеся облака гигантских мезонных скоплений. Но не это их сейчас привлекает.

Внимание каждого из четырех алардиан приковано к одному и тому же участку звёздного неба: здесь, отчётливо видимая с помощью электронного увеличителя, застыла неведомая ракета пришельцев…

Алардиане оживлённо переговариваются, то и дело указывая на огненного гостя.

…Несколько алардиан суетятся вокруг какой-то неизвестной Киру установки. Главную часть установки составляет сужающаяся к концу труба, длиной примерно в семьдесят пять метров (мозг Кира немедленно произвёл расчёт длины дула, основываясь на масштабном уменьшении в экране фигур самих алардиан).

Эта суженная труба приводилась в действие автоматической установкой. Кир с тревогой наблюдал, как жало конуса неуклонно наводится на далёкую полоску – корабль пришельцев. И опять-таки робот сделал сравнение с человеческим глазом, для которого конус показался бы совершенно неподвижным, настолько неуловимо-медленным было его движение. Точно так же человеку показалась бы неподвижной часовая стрелка идущего хронометра, если бы он глядел на эту стрелку в течение нескольких секунд. Однако Кир сразу уловил движение конуса.

Наконец, по команде одного из семерых алардиан, хлопочущих у конуса, последний замер. Киру хорошо было видно, как дрогнула почва под установкой. Из вершины конуса вырвался слепяще-белый комок. Быстро увеличиваясь в объёме, он помчался по расчисленной траектории вперёд, навстречу кораблю пришельцев…

Проходит несколько мгновений, в течение которых два, как видно, главных алардианина спорят, и похоже, очень серьёзно. Но вот один из них, резко подпрыгнув, подскакивает к установке, что-то делает у пульта управления, – и новое облачко, вылетев из жерла конуса, устремляется вслед за первым. К чему оно? И что произошло только что на экране? Кир понять никак не может, хотя старается изо всех сил, и в фотоэлементах его изображение двоится от напряжения. Алардианин старается помочь роботу, но сигналы его непонятны Киру.

Однако, сопоставив все увиденное и наполовину понятое, Кир пришёл к выводу, что выстрел второго облачка почему-то не входил в алардианскую программу, а был сделан лишь по инициативе того алардианина, который подскочил к конусу. Чего же хотел он? Увеличить силу взрыва (Кир догадывался о том, какова природа этой белой туманной массы)? Окончательно уничтожить в пространстве «Всплеск», летящий на Аларди неизвестно с какими намерениями?

Неожиданно треск сигналов прерывается на миг, затем нарастает с утроенной силой, и в хаосе треска, писка и воя Кир слышит… человеческую речь. Это голос капитана Владимира. Но какой далёкий он, какой слабый! Чуткие приборы алардиан записали и сохранили его. Многие слова тонули в шуме, но отдельные фразы слышались столь отчётливо, будто были произнесены рядом с Киром.

Капитан Владимир уверенно вёл «Всплеск», он до самой последней минуты руководил манёвром.

…Между тем второй шар, вырвавшийся из кинжала конуса, летит вслед за первым, расстояние между ними быстро сокращается. Вот облачка как бы склеиваются и некоторое время летят в таком состоянии. Затем второй шар начинает обволакивать первый. Теперь на экране перед Киром мчится огромное ядро, окружённое чуть более светлой оболочкой.

…Расстояние между «Всплеском» и смертоносным снарядом, скользящим навстречу, катастрофически быстро сокращается.

…Боковые дюзы манёвра изрыгают пламя с лихорадочной быстротой. «Всплеск» пытается избежать столкновения с неизвестным образованием, летящим навстречу. Кир представляет себе, какие чудовищные перегрузки испытывают при этом капитан Владимир и роботы – его белковые помощники, братья Кира…

…Смертельная игра в прятки между облаком и звездолётом… Погоня колеблющегося шара из антивещества за ракетой… Их столкновение… Взрыв… Новое солнце диаметром в тысячи километров, мгновенно вспыхнувшее в чёрном небе…

Но дальше, дальше… Кир как бы сжался, и лишь подрагивающий головной локатор выдавал его волнение.

…Потускневший тёмно-красный шар медленно опускается на поверхность планеты. Он темнеет буквально на глазах.

Стаи алардиан слетаются со всех сторон на уже знакомую Киру площадь.

…Шар садится на вершину башни, будто притягиваемый к ней мощным магнитом. Повисев несколько минут, шар опускается на жёлтый алардианский песок.