Твой дядя Миша

Людмила. А чего ты волнуешься?

Барабанова. Да так… Не знаю…

Людмила. Успокойся, мама! Чекистам у нас нечего делать! Они ведь тоже люди, как все!

Барабанова. «Люди»! «Люди»! Боже мой, они идут!.. (Начинает быстро креститься.)

Людмила. Да ты не бойся, мама!

Барабанова. Слышишь?.. Они идут по двору… Людмила (в отчаянии). Не сходи с ума! Успокойся, мама! Не нервничай! Чекистам нечего делать у нас! Пойми ты это!

Быстро входит Барабанов, набрасывая на плечи пиджак. Это стройный мужчина с проседью, средних лет; он держит в руках папиросу.

Барабанов (нервничая). Где же спички? У нас в доме никогда нет спичек! Где же спички, Нина?

Барабанова. Чего ты шумишь, Геннадий? Вот тебе спички. Ради бога, не кричи!

Барабанов (передразнивает). «Не кричи»! «Не кричи»!

Барабанова. Чего ты нервничаешь? У нас на каждом столе спички! Везде спички! (Вдруг вся превращается в слух.)

Барабанов. К чему ты прислушиваешься?

Барабанова (в страхе). Они идут!..

Барабанов (волнуясь). Идут? Ты думаешь, идут?.. Глупости! Никого нет!

Все трое прислушиваются. Слышен равномерный шум шагов поднимающихся по лестнице людей.

Барабанова. Не может быть, чтобы сквозь такие толстые стены… были слышны шаги!

Барабанов. Когда страшно — все слышно! Все слышишь.

Барабанова. А почему тебе страшно, Геннадий? Скажи, иначе я сойду с ума!..

Барабанов (не обращая внимания на жену, продолжает прислушиваться; с испугом в голосе). Да! Они идут!.. Выдержка и хладнокровие! (Бросается к маленькому стенному несгораемому шкафу, быстро вынимает из кармана ключ, открывает шкаф, вынимает оттуда несколько пухлых конвертов, бежит к камину и бросает их в огонь, все время повторяя.) Выдержка и хладнокровие!

Людмила (взволнованно). Ничего не понимаю… (Шепчет.) Папа, что ты делаешь?.. Зачем?.. Неужели…

Слышится протяжный звонок в дверь.

Барабанова (в отчаянии, еле выговаривая). Это к нам…

Барабанов (в изнеможении опускается в кресло). Я знаю, кто нас предал…

Людмила (как тигрица бросается к отцу, хватает его за плечи, трясет; задыхаясь от волнения). Папа! Папа! Неужели это правда? Ты… ты… Зачем тебе надо было? Зачем… Из-за Горшковых! Из-за этих подлецов!

Барабанов (кричит). Молчи, дура! (И с такой силой отталкивает от себя Людмилу, что она падает на пол.)

Барабанова. Значит, ты… ты, Геннадий!.. (Истерически.) Мы погибли!

В дверь продолжают звонить.

Барабанов (вскакивает, подбегает к телефону). Три — восемнадцать — двадцать пять! Иван Никифорович! Ко мне уже пришли… Они уже у дверей! Звонят!.. Неужели?.. (После паузы кладет трубку, в отчаянии шепчет.) И к Горшковым пришли!.. (Опускается в кресло.)

В дверь продолжают звонить. Потом быот кулаками.

(Жене.) Открой!

Барабанова (нервно шепчет). Не могу! Не могу…

Людмила медленно встает и шатаясь идет открывать дверь. Возвращается, отступая назад. За ней следом входят четверо вооруженных чекистов. Первым — человек в очках, видно интеллигент; у него высокий лоб, чисто выбритое лицо; кажется застенчивым — это Сабуров. За ним идут трое чекистов, среди них — Ермаков молодой.

Сабуров (останавливаясь в дверях). Разрешите?

Барабанов (не вставая с места). А вы разве спрашиваете разрешения?

Сабуров (развел руками). Элементарная вежливость.

Барабанов (вставая). Когда это было слыхано, чтобы вежливые люди в двенадцать часов ночи барабанили кулаками в дверь чужой квартиры?!

Сабуров. Положение обязывает, Геннадий Александрович!

Барабанов. Вы уверены, что разговариваете сейчас именно с Геннадием Александровичем?

Сабуров. Вы сразу слишком агрессивно нас встречаете…

Чекист (быстро направляется к камину, разглядывает горящие уголья и, не разгребая их, обращается к Сабурову). Только что сожгли какие-то бумаги…

Сабуров. То, что сожжено, — к сожалению, уже не бумага! (Барабанову.) Геннадий Александрович, есть у вас оружие?

Барабанов. Оружие?..

Сабуров. Да, пистолет или… что-нибудь другое…

Барабанов. Пистолет… есть. (Встает, вынимает из ящика стола браунинг, кладет его на стол.)

Сабуров. Мы из ВЧК. (Показывает документы.) Должны произвести у вас обыск. Но чтобы не выворачивать все наизнанку, прошу показать все, что вы сами считаете для нас важным… Короче говоря, оружие… иностранная валюта и золото… документы, бумаги, касающиеся деятельности вашей подпольной организации…

Барабанов (уже спокойно). Никакого оружия больше нет! Никакой валюты нет. Ни о какой подпольной организации я не знаю, и никаких документов и бумаг, компрометирующих меня, как честного гражданина, у меня нет!

Сабуров (указывает рукой на дверь). Тогда прошу проводить нас в спальню.

Барабанов. Пожалуйста. (Идет вперед.)

Барабанова (в отчаянии). Мне можно с мужем?

Сабуров. Женщин прошу остаться здесь.

Сабуров и второй чекист выходят в другую комнату вслед за Барабановым.

Один чекист стоит у письменного стола, не отрывая глаз от Барабановой и Людмилы. В полутени у дверей, стараясь как-нибудь не выдать своего присутствия, стоит молодой Ермаков.

Людмила (совершенно ошеломленная всем происшедшим, только сейчас заметила Ермакова; с удивлением шепчет). Миша?.. (Кричит во весь голос.) Миша! (Бросается к нему.) Миша! Дорогой! (Схватила его за плечи.) Родной! Помоги! Помоги, там отец!.. (Указывает рукой в сторону спальни.) Как я боюсь! Как мне страшно! (Вдруг опомнившись, шепотом.) Почему ты здесь?.. (Громче.) Миша, почему ты здесь?..

Ермаков молодой. Люда, выслушай меня… Людмила. Нет, не может быть! Как ты мог прийти к нам?.. Почему ты здесь?.. (Вдруг размахивается и отпускает Ермакову сильную, звонкую пощечину.) Ермаков молодой. Люда! Я все объясню… Людмила (кричит во весь голос). Подлец! Негодяй! Вор! (Кидается к матери, указывает на Ермакова.) Вот кто донес на отца! Вот кто оклеветал нас! Доносчик! Подлец! Вот почему он подружился со мной! Прикидывался влюбленным!.. Дура! Дура! Дура! (Бьет себя кулаком по лбу.) Я одна во всем виновата! Только я! Я погубила отца!

Барабанова. Людмила, опомнись!

Людмила. Да, мама! Я погубила отца! Тебя! Себя! Горшковых! Я ему все рассказывала!.. Вот он, мой любовник! Мой любовник! Муж!..

Барабанова. Замолчи! Как тебе не стыдно! Людмила (кричит). Мне уже ничего не стыдно! Ничего не стыдно! Вот он, мой любовник. Дрянь! Убийца!..

На лестнице раздался выстрел. Все замерли. Из другой комнаты выбегает Сабуров, прислушивается.

Чекист. Это у Горшковых… (Бежит к двери.)

Затемнение

* * *

Тот же двор. Ночь.

Тимофей, ежесекундно прислушиваясь, делает вид, что подметает двор. Роль Тимофея играет тот же актер, который играет старика в очках.

На середине двора стоит Ермаков старый.

Ермаков старый (зрителям, быстро и нервно комментируя события). У нас в доме все — от мала до велика— знают, что происходит сейчас у Барабановых и у Горшковых… Но никто не посмеет выйти из своей квартиры. Только дворник Тимофей — старый шакал, полицейский доносчик и прихлебатель Горшковых — делает вид, будто не интересуется тем, что творится вокруг… Тимофей, Тимофей! Подлая твоя душонка! О чем ты думаешь сейчас?..

Тимофей (останавливается, перестает подметать; как бы отвечает самому себе). О чем я думаю?.. Я думаю про то, как бы всех, всех до единого, кто меня раньше считал своим верным слугой… всех, кого я почитал, боялся и любил всем сердцем… всех, кто бил мне морду, а я, кланяясь, благодарил: «Спасибо, барин!»… всех, кому я служил… кто одаривал меня деньгами… портками… сапогами… поскорей переловили бы! Всех поскорей переловили бы! Перестреляли бы! Перевешали бы… чтобы они не успели про меня никому рассказать! Или… всех большевиков… (перекрестился) этих нехристей… передушили бы и перестреляли бы к чертовой матери! Вот где сейчас мои думы… (Испуганно озирается вокруг, шепчет.) Э-эх, Тимофей, Тимофей! Тяжелая твоя доля!

Во двор вбегает Семен Горшков. Бросается к Тимофею.

Семен (с волнением). Тимофей?.. Там автомобили! К кому?..

Тимофей (хватает Семена за руку). Господин! Беда! Беда, мой барин.

Семен. Что случилось?

Тимофей. К вам, барин. К барину нашему… старшему пришли. Там у вас такое творится… Барин стрелялись… Помешали ему убить себя.

Семен. Отец стрелялся?..

Тимофей. Слава тебе, господи. (Крестится.) Пока жив и невредим! (Шепотом.) А знаете, кто у них начальником? Кто их привел?.. (Указывает рукой на подвал.) Змееныш… Змееныш Ермаковых!..

Семен. Мишка Ермаков? (Срывается, бежит к дому.)

Тимофей (нагоняет его, хватает за руку). Куда вы, барин? В пекло головой? На виселицу? Навстречу пуле? (Осеняет Семена крестом.) Упаси вас, господи! Идут! Скройтесь, барин… Бегите, а то и вас…

Семен (кричит). Пусти!

Тимофей (с силой обхватывает Семена за плечи). Слышите? Сюда идут! Бегите!..

Семен скрывается в одном из подъездов. Тимофей, словно ничего не случилось, продолжает подметать двор. Восемь чекистов ведут через двор арестованных Горшкова и Барабанова.

Шествие замыкает Ермаков молодой.

Ермаков старый (провожая глазами чекистов). Я знаю… из всех щелей, из всех окон сейчас глядит на меня весь наш дом…