Битва за рубль. Национальная валюта и суверенитет России

(9) наращивание государственного золотого запаса как стратегического ресурса; независимость внутреннего денежного обращения от золотого запаса;

(10) опора на внутренние источники финансирования и кредитования народного хозяйства (сбережения населения, внутренние займы и т. д.);

(11) двухконтурная система денежного обращения.

Рассмотрим подробнее первые три признака, а заодно сделаем сравнения «сталинской» ДКС с современной денежно-кредитной системой Российской Федерации.

Государственная монополия в банковском деле

Этот принцип был сформулирован еще до революции В. Лениным в виде лозунга национализации всех банков («Апрельские тезисы», 1917 г.). Особая актуальность национализации было обусловлена тем, что банковский сектор России находился под контролем иностранного капитала. Из восьми больших частных банков лишь один (Волжско-Вятский) был действительно русским. Иностранцам принадлежало 34 % акционерного капитала банков. Поэтому национализация банков должна была стать актом освобождения всей российской экономики от засилья иностранного финансового капитала.

После вооруженного переворота 25 октября 1917 года центральная контора Государственного банка Российской империи была захвачена восставшими. Одним из первых декретов советской власти стал декрет ВЦИК от 27 декабря 1917 года о национализации банков: банковское дело объявлялось государственной монополией. Все частные акционерные банки и банкирские конторы объединялись с Государственным банком, на основе которого учреждался Народный банк РСФСР. Примечательно, что национализация промышленных предприятий и предприятий иных отраслей экономики большевики стали проводить позднее, причем национализация не была тотальной. Они понимали особую роль банков в экономике страны. На практике слияние частных банков с Народным банком было завершено лишь к концу 1919 г. Правда, в условиях гражданской войны и экономической разрухи государственная банковская система начала разрушаться. Национализированные предприятия были переведены на бюджетное финансирование. Практически банковская система перестала существовать после того, как в январе 1920 г. Народный банк РСФСР был упразднен, а его аппарат был преобразован в Центральное бюджетно-расчетное управление Народного Комиссариата Финансов (НКФ).

Когда начался НЭП, Народный банк был восстановлен (в октябре 1921 г.) под новой вывеской: «Государственный банк РСФСР», в 1923 г. он был переименован в Государственный банк СССР. В период НЭПа в банковском секторе стали создаваться государственные (специализированные) банки, акционерные банки, кооперативные банки, коммунальные банки, а также кредитные кооперативы, товарищества, общества взаимного кредитования. Одним из первых, в феврале 1922 г. был учрежден «Покобанк» (Банк потребительской кооперации). Чуть позднее в том же году появился Торгово-промышленный банк, затем акционерное общество «Электрокредит» (через два года было преобразовано в специальный банк для финансирования электрификации и электропромышленности – «Электробанк»). В 1923 г. был учрежден Всероссийский коммерческий банк для налаживания коммерческих связей с иностранными банками, реорганизованный в следующем году в Банк для внешней торговли («Внешторгбанк»).

Декретами 24 января и 20 февраля 1922 г. были признаны кредитные и ссудо-сберегательные товарищества, существовавшие до революции. Потом появились общества сельскохозяйственного кредита, а также общества взаимного кредитования, которые были частными учреждениями. Появились также коммунальные банки. Бум учредительства банков пришелся на 1922–1926 гг. В 1924 г. при Правлении Госбанка был создан Комитет по делам банков, который должен был координировать их деятельность.

На завершающей фазе НЭПа количество банковских и кредитных учреждений было крайне большим (больше, чем до революции). На 1 октября 1929 г. кредитование народного хозяйства осуществляли 1312 кредитных учреждений и их филиалов, не считая более 10.000 кредитно-кооперативных обществ[26].

Но вот началась индустриализация и формирование «сталинской экономики». В результате кредитной реформы 1930–1932 гг. были окончательно ликвидированы акционерные банки, а затем – кредитные кооперативы. Что касается обществ взаимного кредитования, то они исчезли еще даже до начала реформы. Реформа началась с Постановления ЦИК СССР и СНК СССР «О кредитной реформе» от 30 января 1930 г. Постановление предусматривало, что Госбанк сосредоточивает в своих руках все краткосрочное кредитование. Создаются четыре специальных банка долгосрочного кредитования, которые выводятся из-под контроля Госбанка и передаются в ведение Народного Комиссариата финансов. Все расчеты, платежи и кассовые операции сосредоточиваются в Госбанке. В результате кредитной реформы деятельность Госбанка окончательно утратила коммерческий характер, и сформировались основные функции Госбанка: (1) плановое кредитование хозяйства, (2) организация денежного обращения и расчетов, (3) кассовое исполнение государственного бюджета и (4) осуществление международных расчетов. Само собой Госбанк стал единым эмиссионным центром советской ДКС. Затем на протяжении 56 лет (1932–1988 гг.) в кредитно-банковской системе СССР существовала государственная монополия.

Государственная монополия в сфере денежной эмиссии

Что касается государственной монополии на эмиссию денег, то она фактически была провозглашена с момента захвата большевиками центральной конторы Государственного банка. Однако первое время никакого выпуска денег Госбанк не осуществлял в виду бойкота со стороны служащих Госбанка. Приходилось пользоваться запасами старой наличности, которые большевики сумели заполучить не сразу (в виду сопротивления служащих Госбанка). Некоторые местные конторы Госбанка, которые большевики сумели взять под свой контроль, начали выпуск своих денежных знаков. На территориях, которые контролировались «белыми», был организован выпуск собственных денежных знаков. Всего на территории России в годы гражданской войны и интервенции обращалось 2200 видов денег разного вида (боны, авансовые карточки, талоны, марки и др.) и происхождения. Одним словом, в стране не было единого денежного хозяйства, денежная эмиссия была децентрализована.

Наркомату финансов в 1921 году было поручено наладить в стране выпуск единых денег. НКФ стал выпускать «советские знаки» («совзнаки»). Практически это была ничем не обеспеченная эмиссия бумажных денег (казначейских билетов). С ее помощью государство покрывало почти все свои бюджетные расходы. Происходило стремительное обесценение «совзнаков». При этом покупательная способность «совзнаков», выпущенных в разные моменты времени, сильно различалась. Бумажная масса «совзнаков» была пестрой. По-прежнему на местах выпускались «самостийные» деньги. Частично происходило замещение «совзнаков» золотыми и серебряными монетами царской чеканки. В стране также циркулировала иностранная валюта.

На смену «совзнакам» пришел «червонец» – банкнота, обеспеченная золотом и ликвидными товарными запасами (денежная реформа 1922–1924 гг.). В октябре 1922 г. Совнарком РСФСР предоставил право выпуска новых «червонцев» Госбанку. Весной 1924 г. был прекращен выпуск «совзнаков». Вместо них стали выпускаться государственные казначейские билеты (достоинством 1, 3, 5 рублей), а также разменная монета – серебряная и медная. Между банкнотами Госбанка и казначейскими билетами НКФ было установлено твердое соотношение: 1 червонец = 10 рублям. В 1925 г. НКФ полностью передал функцию эмиссии наличных денег Госбанку – включая выпуск казначейских билетов. Никакого противоречия тут не было, поскольку Госбанк находился в системе НКФ. Считается, что именно с 1925 г. и до конца существования СССР (т. е. в течение более 65 лет) Госбанк был монополистом по выпуску наличных денег.

Конечно, трудно говорить об абсолютной монополии Госбанка. Были исключения. В 1930-е гг. на местах не хватало наличных денег, и отдельные предприятия выпускали (прежде всего, для выплат работникам) собственных денежных знаков. Но такие «местные» деньги погоды не делали. Еще одним исключением были так называемые «оккупационные деньги». Они могли выпускаться военно-финансовыми службами в конце войны на территориях, освобожденных Красной Армией от фашистских войск в Восточной и Центральной Европе.

Пожалуй, главным исключением было то, что выпуск разменной монеты остался в НКФ (Минфине), а весь доход от этого выпуска поступал в государственный бюджет. Грань между банкнотами и бумажными казначейскими билетами исчезла еще во второй половине 1920-х гг. Казначейские билеты были такими же бумажными знаками кредитных денег. К слову сказать, в Российской Федерации сегодня казначейские билеты уже не выпускаются; остались лишь банкноты и разменные монеты, выпуск которых осуществляет Центральный банк РФ (Банк России).

Потребность народного хозяйства в наличных деньгах как в целом по стране, так и в отдельных районах определяли путем составления кассового плана Госбанка. В кредитном плане Госбанка устанавливалась величина наличных денег в обращении на начало и конец планируемого периода. Изменение этой величины на конец планируемого периода означало эмиссию или изъятие денег из обращения, определяло их размеры. Степень обеспечения в планируемом периоде наличных денег товарами и платными услугами устанавливалась с помощью баланса денежных доходов и расходов населения. В истории СССР были моменты, когда Госбанк осуществлял необеспеченную («непокрытую») эмиссию бумажных денег для финансирования дефицитов государственного бюджета.

Что касается эмиссии безналичных денег, то она в тот момент еще не было на 100 % государственной. Поскольку в стране существовали не только государственные банки, но также банки акционерные, кооперативные, коммунальные и даже частные (общества взаимного кредитования). Выдавая кредиты, банки могли осуществлять эмиссию безналичных (депозитных) денег. Государство получило монопольные позиции в деле безналичной денежной эмиссии в начале 1930-х гг., когда в ходе кредитной реформы 1930–1931 гг. были ликвидированы негосударственные банки. В это время начиналась индустриализация страны, создавалась двухконтурная денежная система, резко возросли масштабы безналичной денежной массы. Монополистом в сфере эмиссии безналичных денег стал Госбанк. Такое положение сохранялось до 1988 г., когда в СССР появились коммерческие банки, получившие право эмиссии кредитных безналичных денег.

Централизация управления денежно-кредитной системой

Центральная роль в «сталинской» ДКС принадлежала Госбанку СССР (преобразован из Госбанка РСФСР, учрежденного в октябре 1921 г.). Госбанк работал в самой тесной связки с Наркоматом (позднее Министерством) финансов СССР. С 1921 г. Госбанк был подразделением финансового ведомства. В 1938 г. статус Госбанка был повышен. Он стал самостоятельным ведомством, подчиненным непосредственно Совмину СССР, а на должность председателя правления Госбанка был назначен Н. Булганин, член ЦБ ВКП (б) и по совместительству заместитель председателя Совмина СССР. Правда, в 1946–1954 гг. Госбанк опять был переведен в подчинение Минфина; но начиная с 1954 г. до конца своего существования Госбанк имел статус самостоятельного ведомства, приравненного к министерству.

В 1940–1941 гг. готовилась очередная кредитная реформа. Правда, она не предусматривала никаких институциональных изменений, предназначалась для совершенствования и расширения масштабов кредитования народного хозяйства в рамках действующих банковских учреждений. Реформа не состоялась в связи с началом Великой Отечественной войны. В период 1932–1988 гг. происходили лишь некоторые корректировки в части набора институтов банковского сектора СССР, их функций и полномочий. Но все они непременно были государственными. Государственный банк расширял сеть своих территориальных учреждений и расчетно-кассовых центров.

Наблюдалось усиление централизации управления ДКС в Государственном банке. Может быть, последний акт централизации произошел в 1959–1960 гг., когда была проведена реорганизация кредитной системы страны. В апреле 1959 г. Госбанку была передана часть операций Сельхозбанка, Цекомбанка и местных коммунальных банков (все указанные банки были упразднены). Госбанк взял на себя финансирование и кредитование сельского и лесного хозяйства, потребительской кооперации, а также банковское обслуживание населения, которое ранее осуществляли коммунальные банки. С ликвидацией кассового хозяйства местных коммунальных банков Госбанк превратился в единый кассовый центр страны. Существовавшие до этого межбанковские расчеты были заменены внутрибанковскими (внутри Госбанка). Структура Госбанка в это время получила логическое завершение. Дело в том, что в системе Госбанка имелись республиканские конторы во всех союзных республиках за исключением РСФСР. В 1959 г., наконец, появилась Российская республиканская контора Госбанка. С 1960 г. Госбанк начал составлять планы кредитования долгосрочных вложений. В 1962 г. Государственному банку были переданы сберегательные кассы, которые до этого находились в ведении Минфина СССР.

Из банков долгосрочных вложений остался лишь Промбанк (часть функций упраздненных банков были переданы и ему). Он был реорганизован во Всесоюзный банк финансирования капитальных вложений и стал называться Стройбанком. Обслуживал капитальное строительство во всех отраслях народного хозяйства. При этом банк был переведен из ведения Минфина СССР под непосредственное кураторство правительства. Стройбанк имел более низкий статус, чем Госбанк. Если Госбанк был приравнен к министерству, а председатель Госбанка был членом Совета министров СССР, то Стройбанк имел статус союзного ведомства, а его председатель не входил в состав правительства.

Следует отметить, что не всегда можно было точно определить разграничение прав и обязанностей Госбанка и Стройбанка. Существовало некоторое дублирование, в некоторых случаях наблюдалось стремление переложить часть функций на своего напарника. Госбанк имел более разветвленную филиальную сеть, чем Стройбанк, в силу чего кредитование и финансирование некоторых предприятий и объектов вынужден был брать на себя Госбанк. В 1980-е гг. появились мнения, что необходимо далее продолжить централизацию банковской сферы, присоединив Стройбанк к Госбанку. А в рамках единого банка («мегабанка») углубить специализацию отдельных подразделений и продолжить расширение филиальной сети. Глубокого обоснования эти планы не получили, поскольку началась «перестройка».

Был еще третий государственный банк – Банк для внешней торговли (Внешторгбанк), который занимался кредитованием внешней торговли, международными расчетами, а также операциями с иностранной валютой, золотом и другими драгоценными металлами. Внешторгбанк был призван обеспечивать государственную валютную монополию, начало которой положил Декрет СНК РСФСР от 22 апреля 1918 г. «О национализации внешней торговли». Формально Внешторгбанк везде именовался как «акционерный банк». Но фактически единственным его акционером был Госбанк СССР. Поэтому Внешторгбанк воспринимали как структурное подразделение Госбанка. Руководитель Внешторгбанка одновременно был заместителем председателя Госбанка.

Государственная монополия и централизация управления ДКС начала размываться в ходе «перестройки» под видом реорганизации банковской системы. На первом этапе (1987 г.) реорганизации была создана новая структура государственных банков. Центральное место в системе по-прежнему занимал Госбанк СССР. Предполагалось отделить эмиссионную функцию от функции кредитования хозяйства. Функции кредитования предприятий и организаций были переданы ряду специализированных банков: Промышленно-строительному банку (Промстройбанк), Агропромышленному банку (Агропромбанк), Банку жилищно-коммунального хозяйства и социального развития (Жилсоцбанк), Банку трудовых сбережений и кредитования населения (Сбербанк), Банку внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк). Промстройбанк был создан на базе Стройбанка, а Внешэкономбанк – на базе Внешторгбанка. Было немало противников подобного рода реорганизации, которые предупреждали, что она создаст серьезные издержки для экономики. Было немало коллизий в связи с тем, что у ряда специализированных банков не было необходимой материально-технической и кадровой базы на местах. Шел передел филиальной сети в первую очередь сети Госбанка и в меньшей степени Промстройбанка. Пришлось вернуться к системе межбанковских расчетов. Резко возросли издержки денежного обращения и денежных расчетов, стал расти банковский аппарат, общие расходы на заработную плату. Госбанк стал заниматься только распределением ресурсов на верхнем уровне, не имея возможности воздействовать на выполнение кредитных планов.

В 1988–1989 гг. были приняты законы, разрешившие создавать кооперативные и частные коммерческие банки. Правительство заявило, что в стране создается двухъярусная банковская система. В 1988–1989 гг. в Советском Союзе были зарегистрировано 150 кооперативных и коммерческих банков. Уставные капиталы этих банков были сформированы в основном за счет средств промышленных предприятий, получивших большие «рыночные» свободы в части распоряжения своими денежными фондами. Несколько специализированных государственных банков (самый крупный из них – Промстройбанк) были акционированы и приватизированы, многие их филиалы превратились в самостоятельные коммерческие банки. На 1 января 1992 г. в стране действовало 1414 коммерческих банков, из которых 767 были созданы на базе бывших специализированных банков и 646 образованы вновь. Крупных банков (с уставными капиталами свыше 200 млн. руб.) среди них было всего 24. Почти 3/4 всех банков (1037) относились к категории мелких (уставной капитал от 5 до 25 млн. руб.).

Централизация управления ДКС была окончательно разрушена в 1990 г., когда в РСФСР был создан самостоятельный Государственный банк. На территории РСФСР возникло «двоевластие», которое закончилось лишь в 1992 г. После развала СССР Государственный банк СССР был упразднен, а Государственный банк РСФСР вскоре был преобразован в Центральный банк Российской Федерации (Банк России).

О современной «многоукладной» банковской системе России

Каковы позиции государства в банковском секторе страны сегодня? Считается, что наш банковский сектор имеет смешанную форму собственности. Давайте разбираться по порядку.

Аналогом Госбанка СССР считается Центральный банк Российской Федерации, или Банк России. Он является верхним ярусом банковской системы. Считается, что это государственный институт. Действительно, с формально-юридической точки зрения Центробанк действительно государственный, потому что уставной капитал сформирован государством. Но при этом, как ни странно, Центробанк не относится к категории органов государственного управления. По конституции он не относится ни к одной из ветвей государственной власти. А в Федеральном законе о ЦБ вообще записано, что Центробанк не отвечает по обязательствам государства, а государство – по обязательствам Центробанка. Сторонники «рыночных» реформ на разные лады повторяют либеральную мантру насчет того, что наш Центробанк должен быть «независимым» от государства, только так он, мол, может выполнять свои функции. На самом деле наш Центробанк не может иметь абсолютной свободы. Под вывеской «независимости» скрывается жесткая подчиненность Банка России Федеральной резервной системе США. Я об этом писал уже много раз, отсылаю к своим публикациям. Федеральный резерв, опираясь на монопольные позиции доллара, стремится установить эффективный контроль над денежно-кредитными системами всех стран мира. В том числе в России. При Сталине монополистом в денежно-кредитной системе страны было наше государство, сегодня таким монополистом стала Федеральная резервная система – частная корпорация, принадлежащая небольшой горстке мировых олигархов. ЦБ России – лишь филиал Федерального резерва.

Считается, что ЦБ России – монополист в сфере эмиссии наличных денег (рублей). Это прописано в Конституции Российской Федерации и в Федеральном законе о ЦБ. Это де-юре. А де-факто ЦБ России является лишь представителем тех центральных банков, которые выпускают резервные валюты – прежде всего доллары и евро. ЦБ России осуществляет выпуск рублей в ходе покупки иностранных валют, которые оседают в его международных резервах. В России создан такой эмиссионный механизм, который работает не на кредитование предприятий отечественной экономики и бюджета РФ, а на обслуживание западных экономик. Ведь накопление иностранных валют в международных резервах ЦБ – фактически беспроцентное кредитование экономик тех стран, где создаются резервные валюты. Подобный механизм эмиссии национальных денег присущ странам зависимым, полуколониям. Он называется «валютным управлением» (currency board). Собственно и рубли назвать «национальными деньгами» трудно. Фактически это «зеленые доллары», перекрашенные в «национальные цвета» зависимой страны под названием «РФ».

Теперь о коммерческих банках, число которых сегодня в России без малого одна тысяча. Формально это банки с разной формой собственности: частные, кооперативные, иностранные, государственные. Даже появилось такое выражение: «многоукладная банковская система Российской Федерации». Действительно, есть частные банки, на 100 % принадлежащие российским инвесторам (акционерам). Каждую неделю узнаем о том, что такой-то российский банк обналичил миллиард рублей, такой-то банк объявил о своем банкротстве, оставив вкладчиков с носом (естественно, банкротство ложное), такой-то банк вывел свои активы за границу и т. п. Частные банки по определению представляют собой идеальные машины по деланию денег «из воздуха» и обкрадыванию клиентов. Особенно в «рыночной» среде. Особенно когда их «курирует», а фактически «прикрывает» центральный банк, который развернут не в сторону отечественной экономики, а сторону Запада. Ему, между прочим, предоставлено право законодательной инициативы по вопросам, относящимся к сфере денег, кредита, финансов. Ему принадлежит не последняя роль в том, что российские банки могут «гонять» свои деньги через границу (снятие всяких ограничений на трансграничное движение капитала). Точно так же сняты всякие ограничения на конвертацию безналичных денег в наличные. И т. д. То есть в России сконструирована такая модель ДКС, которая является идеальной для воров, жуликов, коррупционеров, отечественной и международной организованной преступности. Частные банки нас с вами богаче сделать не могут по определению, они могут нас только обокрасть.

Есть у нас и иностранные банки (с разной долей участия в капитале). Между прочим, доля иностранного капитала в совокупном акционерном капитале российских банков приближается к 30 %. Это официально. А не официально, учитывая двойное гражданство некоторых акционеров, подставных лиц и сложные, многоуровневые схемы участия в капитале, она может быть и 50 %. Присутствие иностранного капитала в банковском секторе экономики намного опаснее, чем в любой отрасли экономики. Поскольку любой коммерческий банк является эмиссионным институтом, выпускающим безналичные (кредитные, депозитные) деньги. Деньги – важнейший атрибут государственного суверенитета. Если к их выпуску получают доступ иностранцы, возникает угроза национальному суверенитету.

Есть у нас и государственные банки. Среди государственных банков называют таких российских гигантов, как Сбербанк, Газпромбанк, Внешторгбанк (ВТБ). Во-первых, в этих банках участие государства частичное. Там есть частные акционеры, в том числе иностранные. К тому же сомнительно называть Сбербанк вообще государственным банком, поскольку под «государством» там понимается такой акционер, как Центробанк. Во-вторых, смешанная государственно-частная форма собственности в любой отрасли экономики при нашем коррумпированном и компрадорском правительстве – самая идеальная форма для того, чтобы перекачивать деньги из государственного бюджета и государственного сектора экономики в частные карманы наших клептоманов.

Независимо от того, какова форма собственности банков, составляющих второй ярус банковской системы РФ, все они «заточены» на получение прибыли. Т. е. предназначены не для повышения общего благосостояния, а для перераспределения общественного богатства в пользу своих хозяев (акционеров). Банк в условиях «рыночной» экономики превращается в своеобразную «раковую клетку», разрушающую некогда здоровый организм. Чем отличается раковая клетка от обычной клетки? Обычная клетка участвует в процессах обмена веществ, оставляя на собственное питание лишь небольшую часть проходящих через нее веществ, большую часть она передает дальше по сложным цепочкам. Таким образом осуществляется равномерное снабжение питательными веществами всех частей организма. А раковая клетка начинает задерживать и накапливать у себя все поступающие веществ, блокируя питание всего организма. Рано или поздно организм, пораженный раковыми клетками, гибнет. Если мы не избавимся от «рыночных» банков – «раковых клеток», то наша экономика и наше общество обречены на гибель.

Думаю, что никаких дополнительных доказательств и фактов не надо приводить для того, чтобы читатель мог почувствовать разницу между государственной банковской монополией Сталина, которая работала на укрепление экономики страны, и нынешней «многоукладной» банковской системой РФ, которая подобно раковым метастазам, разрушает нашу страну.

Настоящий рейтинг президента – это курс рубля.

Политолог, пожелавший остаться неизвестным

Главный принцип экономической войны – это установление ростовщических экономических отношений, а в случае сопротивления – включение физических форм воздействия: государственного давления и вымогательства под угрозой оружия.

А. М. Морозов[27]

Экономическая война против России: неотложные меры защиты

Тема экономических санкций Запада против России в наших СМИ сегодня, пожалуй, вышла на первое место. В рамках этой темы обсуждаются в основном два вопроса: а) какими могут быть последствия этих санкций против России; б) какие встречные санкции мы могли бы применить против Запада.

Это не просто санкции, это экономическая война

В этой связи хотелось бы обратить на два момента, которые, с моей точки зрения, не всегда находят отражение в информационных материалах.

Во-первых, акции Запада против России называются «экономическими санкциями». При этом иногда совершенно справедливо отмечается, что экономические санкции – одно из проявлений уже хорошо нами подзабытой «холодной войны». Но тут хотелось бы еще подчеркнуть, что экономические санкции – часть такого более широкого понятия, как «экономическая война». И что сегодня Запад не только объявляет против России экономические санкции, но и ведет против нас полномасштабную экономическую войну. Одним из ударов такой войны явилось, например, решение Гаагского суда о том, что Российская Федерация должна выплатить бывшим иностранным инвесторам нефтяной компании ЮКОС компенсацию в размере 50 млрд. долл. Эта «мина замедленного действия» была уже готова несколько лет назад, однако была взорвана именно сегодня, когда понадобилось «опустить» Россию. Можно не сомневаться, что в самое ближайшее время Вашингтон начнет наказывать наши банки на основании закона, получившего название FATCA (закон о налогообложении иностранных счетов). Формально этот закон нацелен на то, чтобы бороться с американскими налоговыми «уклонистами», которые имеют счета в зарубежных банках. Однако наказывать будут не только «уклонистов», но и банки за «пособничество» американским юридическим и физическим лицам в уклонении от налогов. Можно не сомневаться, что налоговые и надзорные органы США найдут необходимое количество оснований для того, чтобы объявить российские банки в таком «пособничестве» и должным образом их наказать (скажем, подвергнув штрафу в виде автоматического списания 30 % сумм финансовых транзакций, проходящих через банковскую систему США). А разве нельзя ради победы в экономической войне против России начать свертывание в Америке программы количественных смягчений? – Ведь такое сворачивание немедленно приведет к тому, что иностранные инвесторы рванутся из России в заокеанскую страну, обвалив при этом российский фондовый рынок. А разве нельзя Вашингтону (естественно при помощи ведущих банков Федерального резерва) хотя бы на короткое время обвалить рынок «черного золота» и создать ту ситуацию, в которой в 1986 году оказался Советский Союз (резкое сокращение экспортной валютной выручки)? Список методов и средств ведения экономической войны у Вашингтона обширен, тем более что многие из них были апробированы еще во времена «холодной войны» против СССР.

Во-вторых, наши «ответы Чемберлену» обычно рассматриваются в плоскости встречных санкций. Наиболее яркий пример – наши встречные санкции в виде запрета на ввоз сельскохозяйственных и продовольственных товаров. Чем-то это напоминает пинг-понг. Мы подсознательно (или бессознательно) принимаем их «правила игры». И в этом наша слабость. Мы должны действовать нестандартно, используя лучший отечественный и зарубежный опыт ведения экономических войн. Тогда наши ответы будут действительно «асимметричными», такими, которые позволят добиваться полной победы. В данном случае предлагаю лишь два таких асимметричных ответа.

Выход из Всемирной торговой организации

После того, как Москва объявила об ответной санкции в виде запрета на ввоз сельскохозяйственной продукции из ряда стран Европы, появилось множество оценок того, какие ущербы понесли и еще понесут западные фермеры и переработчики аграрной продукции. Фигурируют цифры, начиная от 5 млрд. евро. Есть оценки в 10 и даже 20 млрд. евро. Вопрос сейчас не в конкретных цифрах. Вопрос в том, что сегодняшние реальные ущербы зарубежных товаропроизводителей – это фактически те ущербы, которых чудом удалось избежать нашим товаропроизводителям. Это те самые ущербы, которые возникли у наших аграриев в результате присоединения России к ВТО два года назад, когда их заставили отдать иностранцам значительную часть российского рынка. Справедливость восторжествовала. Однако наш фермер боится, что это не навсегда, а лишь на короткий отрезок времени. Поэтому и инвестиции в расширение производства не спешит делать. Наращивание производства идет лишь за счет незагруженных мощностей. А это обычно лишь 10–20 %.

Нужны более радикальные решения. И они напрашиваются сами собой. На заседании Госсовета РФ 18 сентября с.г. Президент РФ затронул вопрос деятельности ВТО. Он назвал западные санкции против России нарушением базовых принципов Всемирной торговой организации.

«Введенные против России ограничения представляют собой не что иное, как отказ от базовых принципов ВТО нашими партнерами, – сказал он. – Нарушается принцип равенства условий доступа стран к рынкам, игнорируется режим наибольшего благоприятствования в торговле, игнорируется принцип справедливой и свободной конкуренции». Путин подчеркнул, что делается все это «политизировано», без какого-либо соблюдения норм ВТО. Фактически, сказал Путин, группа западных стран позволила себе в одностороннем порядке «зачеркнуть» ряд принципов и правил ВТО для России, которая, как напомнил российский президент, входит в число шести крупнейших экономик мира. Мне хотелось развить и углубить мысль Президента РФ. Поведение некоторых членов ВТО находится в вопиющем противоречии с нормами не только данной организации, но и всего международного права. Односторонние санкции США и их ближайшего союзника Великобритании нелегитимны, они не получили одобрения Совета безопасности ООН. По данным ООН, в начале нынешнего века указанные две страны применяли те или иные односторонние экономические санкции против стран, в которых проживало 52 % населения планеты. Почему ВТО закрывает глаза на то, что никакой свободы торговли в мире нет? Почему в ВТО ни разу не поднимался вопрос о наказании США и Великобритании? Между тем, в ВТО имеются различные формы штрафных санкций. Думаю, что Россия как полноправный член ВТО имеет право и должна поставить вопрос об исключении указанных двух нарушителей из состава организации. И в этом случае она могла бы продолжать оставаться в рядах ВТО. А если этот вариант действий не удастся реализовать, то просто покинуть ряды ВТО. Говорят, что процедура выхода из ВТО сложная. Что, мол, «рубль за вход, а десять за выход». Что действует принцип «ниппеля» и т. п. Что придется выплачивать астрономические суммы компенсаций и штрафов. Спрашивается, с какой стати Россия будет выполнять сложные правила выхода, если организация живет «по понятиям»? Либо все выполняют нормы ВТО и международного права, либо тогда мы свободны от обязательств. У нас есть все моральные и правовые основания для того, чтобы покинуть ВТО. А если Россия выйдет из ВТО, российский товаропроизводитель вздохнет полной грудью и сможет дать достойный ответ инициаторам экономической войны. Говорят, что прецедентов выхода из ВТО еще не было. Вот и создадим прецедент. Которым, судя по некоторым косвенным признакам, готовы воспользоваться и другие члены. Тем более что это не будет выход «в никуда». Имеются реальные альтернативы. В том числе Таможенный союз (ТС). Кстати, не исключено, что таким шагом Россия предупредит вступление в ВТО своих партнеров по ТС Белоруссии и Казахстана.

Объявление дефолта по внешним долгам

Не будем кривить душой: финансовая ситуация в России весьма напряженная. В частности, мы видим, как происходит «проседание» рубля. О чем сигнализирует снижение курса российской денежной единицы? – О том, что существует повышенный спрос на иностранную валюту на нашем рынке. А спрос этот порождается общемировой ситуацией. В частности, инвесторы в ожидании значительного сворачивания программы «количественных смягчений» в Америке (и ожидаемого повышения процентных ставок на рынке США) «пакуют чемоданы» и меняют рубли на валюту. Многие российские банки и компании в результате экономических санкций лишились возможности рефинансирования своих долгов за счет получения новых займов и кредитов (им разрешено пользоваться лишь совсем «короткими» кредитами на мировом рынке). Финансово-экономическое положение наших банков и компаний может существенно ухудшиться. Как и во время последнего финансового кризиса возник риск их банкротств или перехода под контроль иностранных инвесторов и кредиторов. Российские компании и банки надеются, что повторится тот happy end, который имел место пять лет назад. А именно, они надеются, что государство придет к ним на помощь. Тогда для этого был «распечатан» Стабилизационный фонд, из которого наши предприниматели получали жизненно необходимую валюту и сумели выжить.

Но, как говорили древние греки, «нельзя дважды войти в одну реку». Сегодня ситуация отличается от той, которая была у нас в 2008–2009 гг. Во второй половине прошлого десятилетия наблюдалась интересная картина: сумма наших международных (валютных) резервов почти точно совпадала с величиной нашего внешнего долга. Не думаю, что это была случайность. Это было своеобразное планирование, которое предусматривало 100-процентное покрытие внешних обязательств Российской Федерации ее валютными резервами. Нет никакого сомнения, что этим планированием занимались не денежные власти России, а зарубежные кредиторы. В последние годы внешний долг стал обгонять размеры нашего валютного резерва. Скажем, в середине текущего года внешний совокупный (государственный и частный) долг Российской Федерации достиг величины 721 млрд. долл., а величина международных резервов составила 467 млрд. долл., в том числе валютная часть (без золота) – 423 млрд. долл. Получается, что степень покрытия нашего внешнего долга валютными резервами составила в середине года лишь 58,7 %. Для должника это некомфортная ситуация. А вот для кредиторов она очень перспективна. Можно брать должника «голыми руками». Если его давить до конца, он отбиться не сможет. Наших суверенных фондов (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния), даже если их вытряхнуть до конца, может не хватить на погашение внешних обязательств. Думаю, что именно здесь можно ожидать основного удара экономической войны со стороны Запада.

Действовать нам в этой неприятной ситуации надо быстро, с опережением, нестандартно. А именно следует объявить дефолт по внешним обязательствам, не дожидаясь, когда западные кредиторы начнут «потрошить» наши компании и банки. Каждый дефолт по-своему уникален. И этот тоже будет уникальным. Мы его объявляем не из-за неспособности выполнять свои обязательства. А по причине того, что нас Запад ставит своими санкциями в заведомо невыгодное финансово-экономическое положение. Опять возникает такая же ситуация, как и с нашим членством в ВТО: с какой стати мы должны выполнять условия юридических документов (соглашений по кредитам и займам), если с нами поступают грубо, игнорируя основополагающие принципы международного права?

Без малого сто лет назад большевики, придя к власти в стране, сразу же объявили, что отказываются платить по довоенным долгам царского правительства и военным кредитам царского и временного правительств (всего на сумму около 18 млрд. зол. рублей). У большевиков, между прочим, были весьма веские основания юридического свойства для такого отказа. А ведь это был превентивный дефолт, хотя тогда такого слова еще в помине не было. Думаю, что нам еще не раз придется вспоминать опыт Советской России (Советского Союза), против которой Запад вел почти непрерывную экономическую войну.

На каковы могли бы быть последующие наши шаги после объявления дефолта? Прежде всего, следует поставить Западу условие: обсуждение вопроса наших внешних долгов может начаться лишь после полной отмены экономических санкций против РФ. А если это условие будет выполнено, то предъявить наши требования по возмещению ущербов, которые наша страна понесла в результате санкций. Опять можем вспомнить нашу историю: в 1922 году на международной конференции в Генуе Запад «выкатил» нам требования по нашим внешним долгам (на 18 млрд. зол. руб.). А мы «выкатили» Западу наши встречные требования на 39 млрд. зол. руб. Это были ущербы и упущенные выгоды, которые Россия понесла в результате интервенции наших «союзников» и организованной ими же экономической блокады.

А если наши нынешние «партнеры» готовы будут и дальше с нами «сотрудничать», мы, пожалуй, предложим им провести реструктуризацию нашего внешнего долга с учетом тех «неприятностей», которые они доставили нам в ходе своих экономических санкций.

Можно предложить и другие наши асимметричные «ответы Чемберлену». Но, пожалуй, самым эффективным таким ответом будет импортозамещение, о котором говорил Президент В. Путин на заседании Государственного совета 18 сентября. А, если использовать более привычную для нас лексику, то речь идет об индустриализации. И тут нам есть, чему поучиться у самих себя. За десять лет (1929–1939 гг.) в ходе индустриализации в СССР было построено почти 10 тысяч предприятий. Страна получила суверенную мощную экономику, которая помогла нам выйти победителями из Второй мировой войны.

Мораторий – в международном праве отсрочка исполнения договорных обязательств или воздержание от каких-либо действий до наступления или окончания влияющих на данное правоотношение обстоятельств.

Энциклопедия юриста (2005 г.)

Мораторий на выплаты по внешнему долгу – наш «ответ Обаме»

Сегодня против нашей страны Запад вновь развязал «холодную войну». Как известно, большая часть истории СССР также прошла под знаком «холодной войны». На различные выпады и санкции Запада Советский Союз оперативно и адекватно реагировал. Реакции сопровождались лозунгом «Наш ответ Чемберлену». После одной из вызывающих нот министра иностранных дел Великобритании Джозефа Чемберлена Советскому Союзу в феврале 1927 года, в нашей стране стартовала пропагандистская кампания под указанным лозунгом. Конкретным делом, последовавшим за провозглашением лозунга, стало создание в июне 1927 года фонда для сбора средств на оборону СССР и строительство воздушного флота. Позднее в стране началась индустриализация. Многие ударные стройки 1930-х гг. также проходили под лозунгом «Наш ответ Чемберлену». А на бортах отечественных самолетов красовались надписи «Наш ответ Чемберлену».

Сегодня нам опять нужна экономическая, политическая и идейная мобилизация общества. Для нее вполне подойдет лозунг «Наш ответ Обаме». Нашим главным «ответом» должна стать вторая индустриализация страны. Но и многие другие дела и инициативы могут и должны проходить под таким лозунгом. Например, законодательная инициатива члена комитета по бюджету и налогам Госдумы Евгения Федорова может стать достойным «ответом» лауреату «Нобелевской премии мира» американскому президенту Бараку Обаме.

Конкретно депутат Федоров предложил адекватный «ответ» на экономические санкции Запада против России. Речь идет о поправках в Гражданский кодекс РФ, которые дают возможность приостановить выплаты по российскому долгу перед «странами-агрессорами», то есть США и ЕС. Изменения предложено внести в часть 3 статьи 401 ГК. Статья гласит, что лицо, нарушившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что исполнение обязательств стало невозможным вследствие обстоятельств непреодолимой силы («форс-мажор»).

К таким обстоятельствам относятся стихийные природные явления (землетрясения, наводнения, смерчи, обвалы, извержения вулканов, снежные завалы и иные природные катаклизмы); обстоятельства общественной жизни (военные действия, эпидемии, крупномасштабные забастовки, революции и тому подобное); запретительные меры госорганов (запрет перевозок, запрет торговли в порядке международных санкций и так далее.). Федоров предлагает дополнить этот список новым обстоятельством – санкции со стороны других государств.

Такая маленькая добавка в текст ГК РФ может если не спасти нашу страну, то, по крайней мере, очень облегчить издержки нынешней «экономической войны». Полагаю, что наиболее чувствительный удар по России нанесла такая экономическая санкция, как запрет США и ЕС на доступ российских компаний и банков к «длинным» и «средним» деньгам на мировом финансовом рынке. Проще говоря, запрет на предоставление нашим экономическим субъектам долгосрочных и среднесрочных займов и кредитов. До этого времени российские компании и банки не очень задумывались о своих внешних долговых обязательствах, по инерции прибегая к рефинансированию долга за счет новых кредитов и займов. Потихонечку росла «долговая пирамида». Слава Богу, что она не успела вырасти до небес. По данным Банка России, на 1 октября внешний долг России составлял 678,4 млрд. долл., причем госдолг составляет лишь 48,3 млрд. долл. (около 7 %). Еще 15,7 млрд. долл. – долг ЦБ. Все остальное (614,4 млрд. долл.) – так называемый корпоративный долг. В том числе (млрд. долл.): 192,0 – долг банков; 422,4 – долг компаний. На фоне других стран вроде бы и не так критично. По предварительным оценкам, весь внешний долг может составить лишь 22 % ВВП за 2014 год. Во многих странах того же Европейского Союза аналогичный показатель намного превышает 100 %.

Те, кто призывают нас не волноваться по поводу внешнего долга, также сравнивают величину долга с нашими международными (золотовалютными) резервами. Их величина – 426,6 млрд. долл. по состоянию на 1 ноября 2014 г. Получается примерно 63 % по отношению к общей сумме внешних долговых обязательств. Для сравнения: в тех же странах Европейского Союза, международные резервы, как правило, очень невелики, составляя всего несколько процентов по отношению к внешнему долгу. А у нас на протяжении большей части «нулевых» годов и в начале текущего десятилетия уровень покрытия внешнего долга резервами находился в районе 100 %! Лишь последние два-три года данный показатель понизился, но все еще является «образцовым» на фоне других «цивилизованных» государств. Все бы хорошо. Но есть два «но».

Первое. Приток валютных средств в международные резервы стал быстро падать на фоне резкого увеличения расходов резервов. В частности, большие суммы резервов летом и осенью текущего года «палились» Банком России для проведения валютных интервенций и поддержания курса рубля. Увы, власти даже после резкого обвала рубля в конце нынешнего года не приняли радикальных мер по поддержанию курса (в частности, так и не решились ввести валютные ограничения на трансграничные операции по капиталу). Поэтому после торжественных заверений, что больше валютных интервенций не будет, ЦБ опять может вернуться к бездарному «палению» резервов. Ну а приток валюты стал падать по разным причинам. В том числе из-за падения цен на «черное золото». А также из-за ускоряющейся «эвакуации» отечественного и иностранного капитала из России.

Второе. Многие займы и кредиты, которые получали российские банки и компании содержат специальные условия, называемые «ковенантами». Они означают, что в случае резкого ухудшения финансового положения заемщика и/или страны, в юрисдикции которой находится заемщик (в данном случае – России) заимодавец (кредитор) вправе требовать от заемщика погашения всей суммы долга. Именно это может произойти (или уже произошло) с нашими банками и компаниями, которые набрали зарубежных займов и кредитов. Называются разные суммы, которые они должны выплатить в следующем году. В любом случае в течение следующего года могут быть «спалены» все наши резервы в результате совокупного действия двух факторов: ускоренного оттока капитала и выплат по внешним долгам. После этого мировые кредиторы будут брать наши банки и компании голыми руками, поскольку долги полностью погашены не будут. А уж про валютный курс рубля в этой новой ситуации я вообще молчу. Вполне вероятно, что он превратится в макулатуру, и «независимая» Россия будет пользоваться исключительно денежными суррогатами или долларами (как в «лихие» 1990-е гг.).

Что делать в этой ситуации?

Во-первых, власти необходимо срочно ввести запрет на свободное движение капитала. Для этого как минимум следует отменить те поправки к Федеральному закону «О валютном регулировании и валютном контроле», которые были приняты в средине прошлого десятилетия, и которые отменяли валютные ограничения на операции с капиталом. При желании можно воспользоваться опытом других стран (в том числе стран БРИКС), которые отошли от валютного либерального фундаментализма и уже практикуют различные валютные ограничения.

Во-вторых, объявить о моратории на выплаты по внешнему долгу. Именно для правового обоснования указанного моратория депутат Федоров и предлагает внесение поправок в ГК РФ. Очевидно, что срок моратория будет определяться сроком действия экономических санкций Запада против России. Конечно, инициатива депутата не раскрывает деталей механизма моратория. В частности, возможны две базовые модели моратория. Первая предусматривает введение моратория каждым экономическим субъектом (банком, компанией). Вторая предусматривает принятие правительством РФ специального постановления, определяющего общие принципы и порядок введения и отмены моратория. Мне кажется, что второй вариант более предпочтителен. Он будет более соответствовать мобилизационной модели экономики (а она жизненно необходима в условиях «экономической войны»).

Идея введения моратория на выплаты по внешним долговым обязательствам уже в течение нескольких месяцев витала в воздухе. В том числе и автор данного материала неоднократно выступал в СМИ с призывом введения такого моратория. Мои предложения опирались, помимо всего, на международный опыт, а также наш собственный опыт в области упреждающих дефолтов и мораториев по выполнению внешних обязательств. В отличие от дефолта мораторий является не только средством защиты экономических интересов страны, но также политическим инструментом воздействия на противника.

Критики идеи моратория (или превентивного дефолта) указывают на то, что он может не погасить пламя «экономической войны», но еще более его раздуть. Да, не надо никаких иллюзий насчет того, что после введения нами моратория экономические санкции прекратятся. «Экономическая война» ведется по тем же законам, что и «горячие» войны. Один из этих законов – война ведется до победного конца. Война (любая – «горячая» и «холодная») – громадные издержки. Тот, кто побеждает, «отбивает» все эти издержки. Если мы проиграем «экономическую войну», то Запад обложит нас и репарациями (платежи для компенсации всех издержек победителя), и контрибуциями (приз победителя). Нам надо не бояться следующих шагов противника в этой «экономической войне», а предвидеть эти шаги и заранее их предотвращать или минимизировать их негативные последствия. Но о дальнейших возможных ходах в шахматной игре под названием «экономическая война» против России – в следующих моих публикациях.

А депутату Е. Федорову пожелаю довести начатую инициативу до победного конца. Это будет «наш ответ Обаме». Наш «подарок» лауреату «нобелевской премии мира».

Заключение

Или мы будем суверенными, или растворимся, потеряемся в мире.

В. Путин, Президент России (4 декабря 2014 г.)

После возвращения Крым в состав России, а также под влиянием событий на юго-востоке Украины и начавшихся экономических санкций Запада, проблема национального суверенитета России стала одной из самых актуальных в нашей общественной жизни. Прошлый год стал временем, когда граждане России неожиданно почувствовали, что такое национальное достоинство, дух патриотизма, независимая внутренняя и внешняя политика страны, суверенитет государства.

Национальное возрождение стало проявляться, помимо всего, в более осмысленном отношении наших граждан к таким атрибутам национального суверенитета, как флаг, гимн, герб России. Этим атрибутам в нашем законодательстве отводится особое место. 25 декабря 2000 года были приняты Федеральные конституционные законы «О Государственном флаге Российской Федерации», «О Государственном гербе Российской Федерации», «О Государственном гимне Российской Федерации». В этих законодательных актах определяется статус и порядок использования соответствующих символов российской государственности. Значение этих символов и государственной политики по их внедрению в нашу жизнь трудно переоценить.

Но есть еще один важнейший символ национального суверенитета, значимость которого ничуть не меньше, чем флага, гимна и герба. Это наша национальная денежная единица – рубль. Многие, кстати, с этим не спорят. Но имеют в виду внешнюю сторону вопроса – оформление бумажных денежных знаков и металлических монет (использование российского герба и российского флага, а также иной символики, имеющей отношение к истории России).

Но национальные деньги – не только символ, это реальный фундамент, важнейший признак истинного суверенитета государства. Примерно 45 лет назад на лекциях по политической экономии нам об этом напоминали преподаватели[28]. Деньги такой же признак суверенитета, как территория и граница государства. Даже сегодня в мире, где доминируют идеи либерализма, где размывается понятие национального государства, власти стран продолжают интуитивно защищать национальные границы и территории.

После знакомства с книгой у читателя, наверняка, возникло ощущение, что наш российский рубль – не вполне национальная денежная единица. Это в значительной степени иностранная валюта (прежде всего, доллар США), перекрашенная в местные цвета. Если такое ощущение у читателя возникла, значит, моя цель выполнена. Я никого не хочу напугать, моя задача – привлечь внимание граждан России к острейшей проблеме. Это не просто проблема «инфляции», «девальвации» или «обесценения» нашей денежной единицы. Это проблема нашего национального суверенитета, культурной идентичности, выживания.

Тема рубля как важнейшего столпа российского суверенитета оказывается на периферии многих «академических» исследований. Проблемы денежно-кредитной сферы жизни общества обычно обсуждают профессиональные экономисты. Они оперируют привычными понятиями. Такими, как «денежная эмиссия», «кредитные деньги», «валюта», «денежная масса», «процентная ставка», «валютный курс», «предложение денег», «спрос на деньги», «депозиты», «платежный баланс», «девальвация», «дефляция», «инфляция» и т. п. Современное поколение профессиональных экономистов воспитано преимущественно (за редкими исключениями) на идеях экономического либерализма и монетаризма. Под влиянием этих идей сначала в сознании человека, а затем и в реальной жизни происходит «эмансипация» денежной сферы, ее отрыв от других сфер экономической и общественной жизни. В результате утрачивается понимание того, что деньги могут способствовать укреплению здания государственности, а могут, наоборот, его подрывать.

Если бы у современных экономистов (а также юристов) было бы понимание денег как условия государственного суверенитета, то, наверное, они бы прекратили свои бесконечные споры о «плюсах» и «минусах» «независимого» статуса Центрального банка Российской Федерации (независимого от государства). Передача полномочий выпуска (эмиссии) рубля организации, которая не имеет статуса органа государственного управления, которая не является частью государства, – смертельный удар по российской государственности. Статус рубля и Центрального банка России до сих пор размыты, статья 75 Конституции Российской Федерации дают крайне общие формулировки на этот счет.

И это еще «цветочки». Более возмутительно то, что вопреки Конституции РФ, наделяющей исключительным правом выпуска рублей Центробанк, эмиссией денег занимаются частные «лавочки» под названием «коммерческие банки». В Конституции черным по белому прописано: «Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаемся». А по жизни получается так: Центробанк выпускает наличные деньги, а коммерческие банки (число которых лишь не намного меньше тысячи) выпускают деньги безналичные, или депозитные. Согласно последним имеющимся данным (на 1 декабря 2014 г.) масса наличных денег в обращении (так называемый «денежный агрегат М0) составляла 6.920 млрд. руб. А вот масса безналичных денег, размещенных на депозитах и других счетах банков, была равна 24.335 млрд. долл. Общая масса наличных и безналичных денег (так называемый «денежный агрегат М2») составила 30.626 млрд. долл. Таким образом, 77,4 % всех денег в экономике России были выпущены коммерческими банками, которые по закону не имеют права этого делать. Эксперты по-разному квалифицируют это явление: «теневая банковская деятельность», «фальшивомонетничество», «создание денег из воздуха», «надувательство». Суть безналичных, или депозитных денег очень коротко сформулировал известный американский экономист Ирвинг Фишер (1867–1947): «Получается, что наши деньги отданы на милость кредитным операциям банков, которые дают в долг не деньги, а лишь обещания выплатить деньги, которых у них нет»[29].

Мало того, что такая денежно-кредитная система, созданная в нарушение Конституции РФ, ведет к незаконному обогащению очень узкой группы людей, называемых «банкирами». Такая конструкция банковской системы означает, что ни правительство, ни даже Центробанк не могут эффективно управлять денежным обращением. При наличии скоординированных действий нескольких кредитных организаций банкиры могут организовать любые «обвалы», «кризисы», «дефолты». При такой конструкции денежной системы государство (даже если бы захотело) не может управлять экономикой страны. И, что не менее печально, оно также не может предотвратить «рукотворные кризисы» (они же – «диверсии», «подрывные акции», «управляемый хаос»).

В результате мы получили то, что получили. Я имею в виду события «черного понедельника» и «черного вторника» в декабре 2014 года, когда произошел обвал валютного курса рубля. «Независимый» Центробанк «сыграл» против России, на территории которой он находится. Может быть, в этом ему оказывали «содействие» еще более «независимые» коммерческие банки. Среди которых, кстати, довольно много кредитных организаций с участием иностранного капитала. А ведь банки с иностранным капиталом также участвуют в выпуске незаконных безналичных (депозитных) денег. И не смотря на очевидные угрозы со стороны иностранного капитала, Правительство и Центробанк в 2012 году определили, что участие нерезидентов в капитале банковской системы может составлять до 50 %!

Неужели наша власть не слышала циничного высказывания Майера Амшеля Ротшильда (основателя династии Ротшильдов): «Дайте мне возможность контролировать выпуск денег в стране, и мне плевать, кто пишет ее законы»? Частные банкиры уже давно управляют денежным обращением в России и им, действительно, наплевать на Конституцию Российской Федерации, а также наше правительство и парламент, которые готовят законы. И «дефолт» 1998 года, и многочисленные так называемые «банкротства» банков (на протяжении всех лет существования Российской Федерации), и обвал рубля в 2014 году, и многое другое – дело их рук.

В этой связи еще раз повторю один из выводов своей книги. Банк России грубейшим образом нарушил статью 75 Конституции РФ, которая устанавливает, что основной его функцией является «защита и обеспечение устойчивости рубля». Следовательно, необходимо официальное расследование. Я не юрист, но думаю, что это в первую очередь дело (и даже обязанность) Прокуратуры, Следственного комитета, Конституционного суда и других правоохранительных и «компетентных» органов Российской Федерации. Если указанные организации не желают выполнять свои непосредственные служебные обязанности, то об этом им должны напомнить «народные избранники» из Федерального собрания.

И еще. Выше я отметил, что каждый из трех атрибутов нашего суверенного государства (герб, гимн, флаг) удостоился специального закона. Думаю, что наша национальная денежная единица (рубль) тем более заслуживает того, чтобы ее статус, функции, порядок выпуска, обращения, защиты были определены специальным законом. Кстати, на заре существования Российской Федерации такой закон был принят и назывался он «О денежной системе Российской Федерации» (25 сентября 1992 г.). Однако просуществовал он до 26 апреля 1995 года. Конечно, тот закон был «куцым», невнятным. Но существовала возможность его доработки и совершенствования. Сегодня все вопросы, относящиеся к рублю (национальным деньгам), определяются Федеральным законом «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)». Причем данный закон устроен так хитро, что право внесения поправок в закон принадлежит тому же Банку России. Он же обладает необходимыми полномочиями для того, чтобы накладывать «вето» на поправки, которые инициируются извне и нежелательны для Банка России. В общем, еще в самом начале существования Российской Федерации заинтересованные силы сконструировали такую денежную систему, в которой рубль оказался приватизирован. Наша задача состоит в том, чтобы провести национализацию рубля[30]. Без этого нам никак не сохранить (и, тем более, не укрепить) национальный суверенитет России.