Ваал

София. Конечно, и они меня любят.

В а а л. А воздух-то в каморке как молоко... (Встает, подходит к окну.) Ивы над рекой совсем мокрые, такие взъерошенные после дождя. (Возвращается к кровати, обнимает Софию.) У тебя должны быть бледные ляжки...

МАЙСКАЯ НОЧЬ

Ваал и София сидят под деревом.

Ваал (лениво). Дождь давно перестал. Только вот трава, должно быть, еще сырая. Наши листья влагу не пропускают, хотя сами все мокрые. Здесь, у корней, сухо. (Со злостью.) И почему нельзя спать с деревьями?..

С о ф и я. А это, по-твоему, что такое? Ты слышишь?

Ваал. Это неугомонный ветер ворочается в сырой и черной листве, а кажется, что идет дождь.

София. Ой, мне за шиворот попала капля... Что ты со мной делаешь? Отпусти меня!

Ваал. Любовь, подобно урагану, срывает с тела платье и засыпает тебя мертвыми листьями после того, как увидишь небо...

София. Мне бы хотелось закутаться в тебя, Ваал. Ведь я почти раздета.

В а а л. Я пьян, а ты еще сопротивляешься... Небеса черны, и мы с тобой взмываем к ним на качелях любви. Небеса черны, и я тебя люблю.

София. Послушай, Ваал! Мать-то, наверно, все еще оплакивает меня. Думает, что я утопилась... А сколько времени прошло с тех пор? Тогда был конец апреля. Значит, недели три...

Ваал. Прошло три недели, говорит возлюбленная, валяясь под деревом. Хотя уже прошумело лет тридцать, и труп ее наполовину сгнил.

София. Хорошо так лежать... ну, как добыча. Над головой небо, и всегда есть кто-то рядом...

В а а л. А теперь я опять сниму с тебя рубашку, София...

В КАФЕ "НОЧНОЕ ОБЛАКО"

Гримуборная с побеленными стенами в маленьком грязном кафе. На заднем плане слева коричневый занавес. Справа — дощатая дверь в туалет, выкрашенная в белый цвет. Сзади еще одна дверь. Когда она открыта, видно, что на улице ночь. В кафе поет субретка. Ваал, голый по пояс, ходит по комнате кругами, насвистывает.

Лупу (юноша, толстый и бледный, с блестящими черными волосами, ниспадающими на потный лоб, открывает дверь, выглядывает во двор). Фонарь опять разбили.

В а а л. В это заведение приличные люди не ходят. Одни свинячьи рыла... Где моя порция водки?

Лупу. Свою порцию вы уже выпили.

В а а л. Не валяй дурака!

Лупу. Господин Мьюрк неспроста прозвал вас бездонной бочкой.

Ваал. Так, значит, я не получу свою порцию водки?

Лупу. Не получите. Тем более перед вашим выходом... Ничего не могу поделать, но мне вас жаль.

Мьюрк (из-за занавеса). Поторопись, Лупу!

Ваал. Где моя водка, Мьюрк? Я должен получить свою порцию, иначе не будет вам никаких песен...

Мьюрк. Послушайте, вам нельзя так много пить. В один прекрасный день вы и гитару в руках не удержите...

В а а л. А ради чего я, по-вашему, работаю? Мьюрк. Вы — гвоздь программы "Ночного облака", наряду с нашей субреткой, разумеется. Вы скоро просто разорите меня своим пьянством. А ведь обязаны мне всем — это я вас вывел в люди.

Ваал. Как же мне надоела эта мышиная возня из-за водки, положенной мне по контракту. Пора сматывать удочки.

М ь ю р к. Не забывайте, что у меня большие связи в полиции. Вы у меня на крючке... Послушайте, вам надо просто хорошенько выспаться... ну, хотя бы одну ночь. Вас уже ноги не держат. Гоните прочь вашу любовницу!

Шум аплодисментов.

Теперь ваш выход.

В а а л. Я всем этим уже сыт по горло.

Субретка (выходит из-за занавеса вместе с пианистом, бледным и апатичным человеком). Добрый вечер!

Мьюрк (накидывает на Ваала фрак). В моем заведении полуголыми на сцену не выходят!

Ваал. Идиот! (Сбрасывает с себя фрак, берет гитару, исчезает за занавесом.)

Субретка (садится, выпивает рюмку). Он все это терпит ради своей возлюбленной. Ради нее и работает. Он просто гений. Наш Лупу ему во всем подражает. Перенял все его манеры и тоже завел себе любовницу.

Пианист (прислонившись спиной к двери туалета). Песни у него чудесные, ничего не скажешь. Уже вторую неделю, каждый вечер, он воюет с Лупу из-за водки.

Субретка (снова пьет). Просто беда с нами.

Ваал (за занавесом). Пусть я с виду неказист,

Я артист.

Я сердцем чист.

Аплодисменты.

Ваал (Поет под гитару.)

Мельник спьяну в летний зной

Вздремнуть надумал под сосной.

Волчонок съел, что между ног,

А тело ветер уволок.

Аплодисменты. Ваал поет дальше. Так как песня становится все бесстыднее, шум и гам нарастают. В конце концов поднимается страшный гвалт.

Пианист (с апатией). Черт возьми, он так и не допел до конца свою новую песню. Мьюрк там соловьем разливается. Но они разорвут Ваала на части. Он их всех довел до белого каления.

Ваал выходит из-за занавеса, волочет за собой гитару.

Мьюрк (семенит за ним следом). Я вас проучу, скотина вы этакая! Вы у меня допоете свой номер до конца! Согласно контракту! Иначе я вызову полицию! (Возвращается в зал, пытается успокоить публику.)

Пианист. Вы нас разорите, Ваал. Ваал хватается за горло, бежит к туалету. (Преграждает ему путь.) Вы куда? Ваал молча отодвигает того в сторону и вместе с гитарой исчезает за белой дощатой дверью.

Субретка (ему вслед). Вы и в туалет ходите с гитарой? Вы божественны!

Посетители (высовывают из-за занавеса головы). Куда он подевался!

— Пусть сначала допоет свои песни!

— Где эта грязная свинья? (Возвращаются в зал.)

Мьюрк (выскакивает из-за занавеса). Фу-у-у! Я их еле успокоил. С полицией тоже как-нибудь договорюсь. Но его требует публика. Где он?

Пианист. Гвоздь программы торчит в туалете.

Слышны крики: "Ваал! Ваал!"

Мьюрк (барабанит по туалетной двери). Эй, вы там! Отзовитесь! Я запрещаю вам запираться на засов! В рабочее время, за которое я вам плачу! У меня все записано на бумаге. Эй, вы, мошенник! (Отчаянно барабанит по двери.)

Лупу (открывает другую дверь, выглядывает). Окно в туалете распахнуто. Наш коршун улетел. Без водки никаких песен.

Мьюрк. Что? Улетел? Из туалета? Душегуб! Я обращусь в полицию.

Из-за занавеса доносится: "Ваал! Ваал! Ваал!"

ДИКИЕ СЛИВЫ, СИНИЕ ОТ ЯГОД, ЗЕЛЕНОЕ ПОЛЕ

Ваал, Экарт.

Ваал (медленно идет по полю, за его спиной — сливовые деревья). Небо стало зеленым. Оно похоже на брюхатую бабу. Воздух июля и этот ветер... У меня под брюками даже трусов нет. (Оглядывается.) Я натер себе голые ляжки. Череп у меня набух от ветра. На волосах под мышками я уношу с собой запах полей. Воздух весь дрожит, словно он опьянел от водки.

Экарт (бредет за ним следом). И куда тебя черт несет? Под сливами нам было хорошо.

Ваал. Положи мне лапу на затылок. Он вздувается от каждого удара пульса и сразу лопается, как пузырь. Ты чувствуешь?

Экарт (кладет ладонь на затылок Ваала). Нет.

Ваал. Ну, тогда ты и понятия не имеешь, что такое душа.

Экарт. Может, где-нибудь искупаемся?

Ваал. Моя душа, брат, это стон ржаного поля, на которое навалился ветер. Это блеск в глазах двух насекомых, собирающихся сожрать друг друга. (Смотрит на Экарта.)

Экарт. Желудок у тебя что надо. Гвозди может переваривать. Ты просто глыба мяса, от которой в один прекрасный день на небе останутся жирные пятна.

Ваал. Небо — та же бумага. Все стерпит.

Э к а р т. Я сегодня совсем не чувствую своего тела. Оно у меня такое легкое, как сливовое деревце.

Ваал. Это от зеленого цвета неба, брат. Нам надо действительно окунуть свои телеса в какую-нибудь грязную лужу, иначе белые дороги, как брошенные ангелами канаты, утащат нас с тобой на небеса.

В ДЕРЕВЕНСКОЙ ПИВНОЙ

Вечер. Ваал стоит в окружении крестьян. На заднем плане в углу сидит Экарт.

Ваал. Хорошо, что я вас всех собрал. Мой брат приедет завтра вечером. К этому времени быки уже должны быть здесь.

Первый крестьянин (слушает Ваала, раскрыв рот). А как узнать, какой именно бык нужен вашему брату?

Ваал. Он один понимает толк в этом деле. Но это должны быть действительно красивые животные. Иначе они ему и даром не нужны. Хозяин, рюмку водки!

Второй крестьянин. И вы его сразу купите?

Ваал. Да, но только такого, который всем быкам бык.

Третий крестьянин. Да за такие деньги сюда сгонят быков со всех окрестных деревень.

Первый крестьянин. Слушай, может, посмотришь моего?

Ваал. Хозяин, еще рюмку водки!

Крестьяне. Вот у меня бык так бык... Другого такого не найти.

— Так, значит, завтра вечером?

Направляются к двери. Один из них оборачивается.

— А где вы будете ночевать?

Ваал. В белой и мягкой постели.

Крестьяне уходят. Дверь за ними закрывается.

Ваал возвращается к своему столику, садится.

Экарт. Что это ты надумал? Ты что, спятил?

Ваал. Просто я сегодня в ударе. Разве тебе не понравилось, как все они разом поразвесили уши и поразевали рты, а потом в уме уже стали считать денежки?