* * *

На другой день Василий Иванович пришел в темных очках и с поднятым воротником — таких в шпионских фильмах показывают. Оглянулся по сторонам и задушевно произнес:

— Лена, судьба бросает нам шанс! Мне нужна для выполнения задания подруга надежная, верная. Такая, как вы, — единственная и неповторимая. — Взял девицу за руки, в глаза заглянул. — Вы будете моей Кэт?

Засмущалась Лена, потупила в асфальт очи и говорит:

— Василий Иванович, я вас тоже очень сильно люблю, но я должна подумать…

— Верно, это по-нашему, по-чекистски, — поддержал ее Василий Иванович. — Всякое дело надо обдумать, а не с бухты-барахты. Скажу вам матку-правду: о своей любви я рассказал непосредственному начальнику. Он в принципе мой выбор одобрил. Если надумаете, напишите заявление начальнику отдела «Икс» Главного управления КГБ. Это ужасно секретный отдел. И вот, держите, это анкеты, надо срочно заполнить. И напишите свою автобиографию с приложением шести фото четыре на шесть: три в профиль и три анфас. Дедушка и бабушка умерли? Прекрасно, укажите их место захоронения.

* * *

Подумала девица и решилась. Написала заявление в отдел «Икс». Дескать, прошу принять меня в ряды доблестной советской разведки, комсомолка, военную тайну хранить умею, если меня враги схватят, ничего им не выдам…

Заполнила необходимые анкеты, сфотографировалась в новом шелковом платье с вырезом.

Василий Иванович забрал все материалы и обещал:

— Завтра с утра отправлюсь к начальнику, передам ему под расписку.

Лена нежно погладила руку разведчика:

— Чего по улицам таскаться? Пойдемте, Василий Иванович, ко мне в гости, телевизор посмотрим.

Телевизор они смотрели до утра с двуспальной кровати.

* * *

На другой день встретились сразу на квартире Лены. Та заняла у подруг денег, купила коньяк армянский, закусок, из холодильника достала красную икру за четыре рубля двадцать копеек за баночку.

Василий Иванович с аппетитом выпил и сообщил:

— Леночка, твоя просьба на девяносто процентов удовлетворена. Тебя дополнительно проверили, изучили. По всем параметрам подходишь, и по партийности, и что под судом и следствием не состояла, и что в окружении и в зоне оккупации не была.

Лена в порыве чувств обняла жениха:

— Спасибо, Василий Иванович!

— Не спеши, Лена! Надо до конца проверку пройти. Теперь ты должна выйти в высший свет, да так, чтобы свет этот померк при твоем появлении. Мои секретные начальники со стороны посмотрят, как ты вписываешься в салонную атмосферу. А для этого и одеться надо получше, и нацепить на себя не дешевую бижутерию, какая у тебя на столике лежит, а бриллиантовую.

— У меня их нет, бриллиантов, — с отчаянием призналась Лена.

— У подруг есть! Считай, что это первое задание: в трудных материальных условиях собрать бриллианты, прилично одеться.

Короче, обежала Лена подружек, со слезами на глазах просила, собрала у кого что было. У кого шубу, у кого платье. И драгоценности выпросила!

И все это на себя комсомолка-невеста-разведчица нацепила. Хороша, как новогодняя елка в рождественскую ночь.

* * *

Пошли они в Дом кино. Ходят под ручку — пару светскую изображают. Все на нее оборачиваются — еще бы: платье заграничное, золото, бриллианты сверкают.

Потом поехали к Лене домой. Жених одобрил:

— Мой начальник-генерал, руководитель управления «Икс», тебя очень хвалил, сказал, что ты подходишь! Удивилась Лена:

— Как же он тебе мог сказать, когда мы не разлучались ни на мгновение?

— Знаками! У нас, у разведчиков, есть свой тайный язык жестов. Генерал сделал рукой вот так, — Василий Иванович покрутил пальцем вокруг своего носа, — это означает: «Ваша дама, полковник, всех нас потрясла!»

Лена счастливо улыбнулась:

— Вот уж никогда не думала, не гадала, что буду разведчицей! А зарплата у меня будет большой?

— Очень! И в американских долларах. У тебя нет долларов? Жаль, но скоро будут. Тебе завтра остался последний экзамен: по общей физической подготовке, сокращенно — ОФП. Мы, разведчики, все сокращенно называем, чтобы другим было непонятно. Лена заволновалась:

— Ой, сумею ли эти ОФП сдать?

— Вот и я переживаю. Давай-ка сейчас потренируемся, прямо в твоем подъезде.

— С удовольствием!

— Да, надо нормы сдать. И по бегу, и по стрельбе. И есть, — говорит, — испытание по подъему на восьмой этаж без лифта. Что ж, — говорит, — проверим, удастся ли тебе уложиться в норматив. Начальство очень серьезно к этому относится. У тебя часы с секундомером? Давай сюда, фиксировать результаты буду!

Дом, в котором Лена живет, девятиэтажный. Смотрит Василий Иванович на золотые часы и дает старт:

— Приготовилась, марш!

Рванула невеста на верхний этаж. Бежит — сердце выскакивает. А жених снизу подбадривает:

— Чаще ногами шевели, вот так, молодец! Выдох энергичней, движение руками шире.

Спустилась Лена вниз на лифте, а жених смотрит на часы и укоризненно головой качает:

— Эх, моя Кэт, как же ты оплошала! Всего-то трех секунд до норматива не хватило. Жаль, очень жаль! Давай попробуем еще. Только ты шубу сними, я подержу. И сумочку тоже.

Отдала она ему вещи, а в сумочке все золото, которое у подруг взяла.

Рванула Лена снова вверх по этажам…

Что дальше? Ушел ее разведчик с трофеями. Наверное, в тыл врага…

* * *

Слушал я посетительницу и думал: «А есть все-таки вера в наши органы, раз сюда пришла!»

Правда, помочь мы ей сразу не смогли. Но отправил я Лену в газету «Вечерняя Москва», У меня там знакомый журналист был. Так что в этой газете об этом случае фельетон напечатали. Заголовок, помнится, был: «Аферист и его возлюбленные».

А вскоре «разведчика» наша милиция поймала. Он таким образом с полсотни девиц облапошил.

Получил «Василий Иванович» пять лет с конфискацией. Зло было наказано, правда восторжествовала.

Что касается Лены, то она мне позвонила спустя полгода и сказала, что выходит замуж, но не за чекиста-разведчика, а за начальника планового отдела их министерства. Вот и хорошо!

Перегруз

В оперативной работе суета — первый враг. А если суетится начальник, то вообще дело — труба.

Но что поделаешь, таковы российские традиции! Чем серьезнее задача, тем больше начальников вокруг нее крутится. И кому надо и кому не надо, но награды всем хочется.

Контрразведка завершала дело по шпионажу. Точка должна была быть жирная и красивая.

Объект жил в Подмосковье. Городок небольшой, и каждый новый человек на виду. Поэтому к захвату с поличным готовились тщательно. По сигналу руководителя операции группа захвата должна была стремительно ворваться в квартиру, взять и агента, и разведчика.

* * *

Сидит группа захвата в автобусе, команду ждет. А в соседней машине их начальник от нетерпения исходит.

И вот идет сигнал — «Атака!».

Вылетает группа захвата из автобуса да в подъезд. А квартира на шестом этаже. Пешком? На лифте?

Влетели в лифт. Но не успели створки замкнуться, как тот самый начальник бочком юрк. И приобщился. А лифт — вещь капризная. Дернулся он ко второму этажу, да и замер посередине. Перегруз! Что делать?

А руководитель операции кричит снова: «Атака!» Это значит, что разведчик агенту деньги отдал, а материалы секретные в портфель уже положил.

Бьются опера в лифте, как птицы в клетке, да своего шефа последними словами кроют.

Кое-как раздвинули дверь да толкают друг друга по очереди в образовавшуюся щель.

А участники сделки, уже не дождавшись лифта, вниз пешком двинули. Какого же было их удивление, когда перед ними на карачках группа захвата в масках, касках и бронежилетах из лифта выползала.

Взяли, конечно. Правда, потом долго вспоминали, как начальник, суетливый да потный, толкал их в зад да приговаривал:

— Просачивайтесь, просачивайтесь! Да, смеху было много, зато шустрый начальничек без награды не остался. Как говорят футбольные комментаторы, игра забудется, результат останется.

Стучать надо вовремя

Об этой истории вспоминают несколько поколений чекистов, и «деды» клянутся, что все в ней — истинная правда.

В самом большом театре шла опера. На первый взгляд обычный спектакль, согласно текущему репертуару.

И тем не менее в зале висело напряжение. Да и как иначе, если в ложе сидит важное лицо из Политбюро. То самое, с портретами которого трудящиеся на демонстрации ходят.

Естественно, в зале и там и сям угадываются люди с определенными функциями. И не только в зале, но и за кулисами и даже в оркестровой яме. Стоит в уголке человек, недалеко от арфы, да посматривает, как музыканты играют и не замышляют ли чего.

Но в яме все нормально. Скрипачи смычками водят, духовые щеки надувают. Дирижер, как и положено, палочкой помахивает…

Но один тип сидит возле литавры, не играет, зато все время книгу читает. Почитает — прислушается. Почитает — прислушается. Что за объект? Чего это он тут без дела торчит? Может, с умыслом пробрался?

Неуютно охраннику. Все чаще на типа взор свой бросает.

И вдруг тип откладывает книгу, настораживается.

А музыка все мрачнее, все тревожнее… А тип нагибается и что-то под стулом шарит.

Охранник напрягся, глаз с типа не сводит. А тот вдруг что-то в руку взял да уже привстает. И вот он уже во весь рост поднялся. Все, как положено, сидят, а этот чего-то замышляет.

И, боже милостивый! Видит охранник в сумраке ямы в руке у музыканта противотанковую гранату на длинной ручке. Вот уже замахнулся и…

Охранник прикидывает траекторию — точно в ложу должна лететь граната, холодным потом покрылся, но не растерялся.

Бросился леопардом охранник, на пути сбивая музыкантов и опрокидывая пюпитры. Успел доблестный страж, уцепился мертвой хваткой за руку злоумышленника.

Музыкант, видать, тоже не промах, гранату не отдает. Сопят они, возятся. Барабаны падают, ноты на пол летят…

И понимает охранник, что если сейчас он не отберет у злодея гранату, то… И понимает ударник, что если сейчас через четыре такта он не стукнет, то…

И возобладало чувство музыкального долга, мобилизовались ресурсы. Оттолкнул маэстро охранника да вмазал что было сил своей колотушкой по литаврам. Хороший звук пошел, победный

Знал он с детства, что стучать надо вовремя, как учили в консерватории.

А охранник? Отлетел он к дверям, ударился головой о косяк да сознание потерял. Очнулся на руках у злодея и понять не может. что же это было. Разобрались потом.

Больше этот охранник в оркестровую яму не спускался. За бдительность переместили выше — в партер.

Не стреляйте сизых голубей

В восьмидесятых годах прошлого столетия ремонтировали Центральный клуб имени Ф. Э. Дзержинского. День и ночь кипела стахановская работа. Вместе со строителями трудились солдаты стройбата, благо живой силы в те годы в армии было достаточно.

Клуб расположен в одном здании с так называемым сороковым гастрономом, который стоит углом по Большой Лубянке и Фуркасовскому переулку. Прямо, напротив, через этот Фуркасовский — основное здание КГБ — дом под номером два.

Был разгар рабочего дня. И вдруг в кабинете одного весьма большого начальника раздался щелчок по стеклу. Смотрит он, а на стеклах две параллельные дырочки. Такие обычно остаются от пуль. И точно, около стены валяются пули от пистолета Макарова.

Что тут началось. Теракт! На уши поставили и дежурную службу, и следователей, и экспертов. Исследовали — точно, пуля. Чуть помятая, но вполне нормальная.

Баллистики просчитали траекторию — стреляли явно с крыши сорокового гастронома. Начали проверку всех, кто был на крыше в тот день.

Долго копались в ситуации. Но не дураки, нашли злоумышленника.

Врагом народа оказался солдат-первогодок из стройбата. Когда ремонтировали клуб, то разбирали находившийся в подвале тир. А в пулеуловителе, что за мишенями, пуль накопилось аж с тридцатых годов.

Наковырял солдатик этих пуль, сделал рогатку да развлекался, стреляя по сизым голубям. Вот и промахнулся. Не в того голубя пуля полетела…

Посидел на «губе» и осознал, что не надо стрелять по сизым голубям.

Девушка с веслом и розовый зад