Дорога до Белой башни

Этот хрупкий, невысокий, разряженный в пух и прах господин казался Финику опаснее гремучей змеи. По его внешности и не подумаешь, что это сам лорд Файерс, глава одного из сильнейших кланов кьяри! Лёгкая добыча, — подмигнул тогда Финику Хрипач, когда они на свою беду пересеклись с этим чертовым кьяри в Саммере. Подмигнул — а через пять минут уже валялся с проломленной башкой на мостовой, заодно с другим своим подельником. Кто же знал, что тросточка, на которую картинно опирался подгулявший аристократик, окажется таким грозным оружием, а в тонких запястьях таится такая нечеловеческая сила. Финик был ещё зелёным, стоял на стрёме, в потасовке — вернее сказать, избиении — участия не принимал, потому и остался жив. Был он на побегушках у Хрипача, теперь вот у кьяри. Иногда новый хозяин ему даже нравился. Нравилось его умное лицо с карими живыми глазами, умение быстро разложить по полочкам любую ситуацию и щедрая оплата. Но этот постоянный страх… чертовы кьяри, чтоб их! Финик поспешно загасил в себе эту мысль. Кто знает, вдруг они умеют читать мысли?

— Ты хорошо поработал, человек, — Файерс бросил монету своему осведомителю. Тот ловко поймал её на лету. Кьяри легко поднялся и дважды хлопнул в ладони.

Финик даже моргнуть не успел, как он оказался рядом:

— Надеюсь, ты и дальше не разочаруешь меня, — произнёс кьяри, одарив человека очередной улыбкой, от которой тот покрылся мурашками с головы до ног.

В дверях бесшумно возник слуга.

— Проводи нашего гостя, — сказал мастер Файерс, — и возвращайся сюда.

В ожидании слуги Файерс прошёлся по комнате, поморщился, распахнул окно. Запах человеческого страха был невыносимо резким. А что делать! Либо жадность, либо страх, а лучше и то, и другое — вот ключ к управлению людьми. Более благородные чувства встречаются настолько редко, что лучше уж вовсе на них не рассчитывать. Впрочем, этот испорченный юноша с бегающими глазками и жадным ртом ему наскучил. Сплавить его охотникам, что ли… пусть позабавятся.

Старый кьяри в задумчивости остановился перед висящим на стене портретом. Молодая женщина, в одеждах давно прошедшей эпохи, что-то сосредоточенно чертила прутиком на земле. Брови чуть нахмурены, длинные рыжие волосы небрежно собраны в узел, высокая изящная фигура подчёркнута драгоценным поясом. Файерс печально вздохнул. Эриэл… Он так придирчиво выбирал художника для этой работы, тот рисовал картину по его собственным наброскам, и всё равно… Не могла картина передать ни живого ума натурщицы, ни её грации, ни её весёлого очарования. Больше кьяри не пытался увековечить таким образом кого-то из своих старых друзей.

— Значит, четверо альтийцев… — пробормотал Файерс, глядя на картину. — Уверенных, что Белая башня раскроет им свои тайны. Выходит, кто-то из них твоей крови, да, дорогая? Вопрос только — кто.

* * *

Скоро вся команда собралась наверху в комнате, которую заняли Вал с Тиллерином. Аларик плюхнулся на сундук, стоявший возле двери, Вал и Тиль сидели рядом на кровати, напротив них на краешке другой лежанки примостилась Хэлис с неразлучной лютней. Эринна прислонилась к стене, скрестив руки.

После первых же слов Аларика всем стало ясно, что мечты о спокойном ночном отдыхе накрываются кошачьей задницей.

— … Так что подумайте, кому вы прищемили хвост, уважаемые? — он критически оглядел своих новых попутчиков.

— Наверняка это гонзийцы, — чуть не плюнул Вал. — Не зря их посол крутился возле… — тут он бросил на чужака-кьяри хмурый взгляд и умолк.

Аларик уже понял, что эта компания нашпигована секретами, как печёный гусь яблоками. Тайны здесь просто клубились в воздухе. Что ж, тем интереснее. Все вдруг заговорили одновременно:

— Ясно, что здесь нам нельзя оставаться.

— Да и с тракта лучше убраться, — предложил Тиллерин. — Здесь рядом Заповедный лес, давайте махнём через него.

Это предложение было встречено задумчивым молчанием. Заповедный лес испокон веков облюбовали для себя дриады. Размеренная безмятежная жизнь на лоне природы отчего-то нисколько не смягчила их характер, а человеческая любовь к хорошей древесине ещё больше накаляла обстановку. В общем, средняя дриада представляла собой комок нервов, начинённый массой острых предметов. Если уж приходилось выбирать между ними и гонзийцами, очень многие предпочли бы гонзийцев.

— А ты не боишься, что лесные дамы отмахнут тебе что-нибудь ценное? — спросил, наконец, Вал.

— С дриадами я договорюсь, — отозвалась Эринна. — Они не очень-то жалуют новых хозяев. Когда-то эти земли были нашими. Каждый наш король давал клятву хранить Заповедный лес. Гонзийцы — другое дело. Они готовы продать всё, что плохо лежит и не раскалено добела. Чтобы получить себе новый корабль, они используют любой лес, им наплевать, заповедный он там или нет.

— Отлично. Значит, двигаем в лес, — подытожил Вал.

— Да, и уходить надо прямо сейчас. Только тихо. Через окно — и на улицу, — скомандовала Эринна, хотя и так уже всем всё было ясно.

Вал придвинулся к окну, какое-то время всматривался в ночь, потом аккуратно без усилий выставил раму. В комнату ворвался прохладный воздух. Тиллерин уже разматывал верёвку, Хэлис стояла наготове с заплечным мешком, на другом плече висела лютня. Эринна поймала скептический взгляд кьяри и нахмурилась:

— Что? Ты опять будешь спорить?

— Ну что вы, леди, разве вам можно возражать? — Аларик никогда ещё не видел, чтобы человек был так похож на пущенную в цель стрелу.

Вал уже спустил в окно верёвку. Тиллерин спустился первым, Эринна за ним. Здоровяк хотел пропустить Хэлис, но кьяри кивнул ему на окно:

— Давай сначала ты. Я сам ей помогу.

Когда Вал оказался на земле, Аларик отвязал верёвку, прихватил её с собой и подмигнул растерянной девушке:

— Не будем облегчать работу нашим преследователям. Да и тебе по ней спускаться было бы неудобно.

Хэлис только ахнула тихонько, когда он подхватил её на руки и шагнул в окно. Крылья кьяри радужным веером развернулись за спиной и помогли им мягко спланировать вниз. У себя в горах Аларику иногда случалось переносить отбившихся от жилья коз, девчонка была не намного тяжелее. Ничего особенного. Но Хэлис была явно поражена.

— Вот это да! — восхищенно пробормотала она. — Не знала, что они у вас такие красивые… Я напишу о них песню.

Хэлис вдруг подумала, что ни в одной из баллад не встречала правдивого описания крыльев кьяри. Менестрели, должно быть, полагали, что тёмные маги ходят, обросшие перьями, как вороны, и линяют время от времени. Заметив её любопытство, Аларик в двух словах объяснил, как мог, что крылья кьяри — это два потока живой энергии, из спины они не растут. И тут же быстро убрал их от греха подальше. Лицо у девчонки загорелось вдруг таким интересом, что с неё сталось бы попросить их пощупать.

Честно говоря, Хэлис так и собиралась сделать, но её смущала Эринна, явно не одобрившая всю эту показуху с крыльями. Вала с Тиллерином возле дома уже не было, должно быть, они отправились седлать лошадей.

— Хорошо, что сюда не сбежалась вся улица, поглазеть на представление, — заметила Эринна вполголоса. — Кажется, кто-то очень беспокоился, чтобы сохранить инкогнито?

— Да брось, — отмахнулся Аларик. — Никто нас не видел.

Пятеро всадников осторожно вывели лошадей и погнали прочь. Городок, закрывшись ставнями, смотрел уже десятый сон. Вокруг царила темень и тишина, прерываемая иногда сыпучим шорохом деревьев под редкими порывами ветра. Несколько минут — и город остался позади. Впереди путников ждала неизвестность.

* * *

Уже забрезжил рассвет, когда вдали на горизонте показалась тёмная полоса леса. Она приближалась, переливаясь различными оттенками зеленого, серого и серебряного, и вот они, наконец, вступили под своды Заповедного леса. Всадники ехали по широкой тропе среди ровных светлых стволов как между колоннами, а где-то в вышине над их головами предупреждающе шептались кроны этих великанов. Все были настолько измучены ночной скачкой, что решили устроить привал в первом же подходящем месте. Вскоре девушки с Валом уже хлопотали в лагере, а Аларик с Тилем занялись лошадьми, которым следовало дать остыть после такой поездки.

— Было бы неплохо найти родник, — заметил Тиллерин, рассёдлывая лошадь.

— Недалеко в ельнике есть один, — прошелестел откуда-то сверху чей-то голос, сухой и бесстрастный. Лучше всего его можно было охарактеризовать словом «древесный».

— О, спасибо, — невозмутимо ответил Тиль. — Аларик, давай-ка пройдёмся.

Тот молча взял лошадей за поводья.

— Если вы голодны, там в ельнике есть прекрасные дождевики, — добавил тот же голос.

— Это замечательно, — ответил Тиллерин. — Хоть я и не любитель сырых грибов. Но всё равно спасибо.

Аларик не выдержал:

— Тиль! Здесь ведь нет никого, кроме нас, лошадей и деревьев?

— Думаю, да. — Тиль спокойно вел свою лошадь к темневшему невдалеке ельнику.

— Хотя я не стал бы утверждать этого наверняка. Видишь ли, этот лес…

— А деревьям, кажется, несвойственно заговаривать с проходящими мимо путниками, так?

Честно сказать, Аларик был никудышным специалистом по деревьям. Их в Лабрисе ещё меньше, чем котов: климат не тот, пустыня рядом, да и от Серентиса иногда такой жутью несёт, что даже саксаулы дохнут. Нагорье Лабрис смело можно было считать самым безлесным и бестравным местом в этой части суши. Даже лишайники, обживающие склоны вулканов, едва только на них остынет лава, чувствовали себя в Лабрисе как-то неуверенно.

— Видишь ли, этот лес — особенный, — продолжил Тиль. Тропинка действительно привела их к роднику, весело журчавшему из-под аккуратно уложенных камней. — Про него рассказывают всякое. К примеру, общеизвестно, что путникам не рекомендуется разводить здесь костры. При этом сами дриады огня нисколько не боятся, преспокойно сжигая по весне палую листву и сухостой. Я слышал, находились смельчаки, которым было любопытно, что там за тёплый жёлтый огонек горит в лесу. Такие в конце концов оказывались на поляне в компании прекрасных длиннокосых дев с командирскими замашками. И если этому смельчаку удавалось, скажем так, произвести на них впечатление, дриады могли так запутать тропы в своём лесу, что путник непременно опаздывал домой месяца на два. Но возвращался всегда очень довольный. Однако я не очень верю в эти сказки.

— Да уж, — прошелестел сверху другой голос, такой же сухой и бестелесный, как и первый. — Но мысль интересная. Расскажи ещё что-нибудь.

На этом месте Аларик решил, что остатки его рассудка пригодятся ему самому и отправился прогуляться дальше по тропе, оставив Тиллерина в компании лошадей и деревьев.

Этот лес действительно завораживал, приманивал путника картинами одна красивей другой. Извилистая тропа миновала пышный тёмный ельник и вывела его в пронизанную светом рощу, где невысокие деревья с мелкими листьями сплетались причудливо изогнутыми ветвями, а землю под ними покрывал сплошной ковёр бледно-сиреневых цветов. Ничего подобного раньше кьяри видеть не доводилось.

Аларик провел рукой по тёплому шершавому стволу. Дерево ощутимо передёрнулось, и он поспешно убрал пальцы.

— Не очень-то и хотелось, — пробормотал он и направился дальше.

Открывшаяся впереди небольшая поляна, вся в брызгах солнечного света, так и манила присесть отдохнуть. Вот так сначала свяжешься с людьми, а закончишь свои дела на полянке, беседуя с деревьями, — пробурчал Аларик про себя, плюхнулся в тень и тут же вскочил, потирая ушибленную пятую точку. Из травы точно в выбранном им месте выглядывал камень. Аларик мог бы поклясться, что ещё секунду назад его здесь не было! Во второй раз он усаживался куда осторожнее. Ветви дерева, нависшие над его головой, тут же переместились, так что солнце начало припекать ему затылок. Он передвинулся. С дерева слетела крупная шишка и стукнула его по макушке. Ветки, кажется, принадлежали дубу, и даже кьяри был более-менее уверен, что шишки к дубам отношения не имеют. Он возмущённо вскочил. И успел увидеть, как от ствола внизу отделяется серая тень.

— Зачем ты пришшёл? — прошелестел ещё один невесомый голос.

— Тебя не спросил, пенёк замшелый! — резко ответил кьяри и прикусил язык.

Серая тень уплотнилась и превратилась в женщину — пожилую даму небольшого роста с серебристыми волосами, рассыпанными по плечам, одетую в какие-то лохмотья. Аларик смотрел и глазам не верил. Дриада! Настоящая! Раньше ему их встречать не приходилось. Впрочем, без общества этой грозной старухи он и дальше бы прекрасно обошёлся.

— Ни один проклятый кьяри не ссмеет ссюда ссоватьсся… — дриада нацелила на него свой посох, как копьё.

— Он пришёл сюда по моей просьбе, — взволнованно прозвенел другой голос у него за спиной.

Эринна очень спешила. Похоже, их новый попутчик-кьяри обладал прямо-таки талантом влипать в каждую неприятность на своём пути. К счастью, она, кажется, успела вовремя: воздух на поляне уже раскалился от гневных взглядов, но посох и ножи ещё не были пущены в ход.

— О, мать лесов… — начала девушка традиционное приветствие, однако дриада не пожелала тратить время на церемонии.

— Ну-ка, поди сюда, — посох вонзился в землю и тут же пустил зелёные побеги, а неожиданно крепкие руки старушки обняли девушку за плечи.

— Да… — проговорила дриада, вглядываясь Эринне в лицо цепкими выцветшими глазами, — в тебе видна их порода… А вот он обозвал меня замшелым пеньком! — наябедничала она, кивнув на замершего неподалёку кьяри.

Аларик, потрясённый таким коварством, только молча развёл руками.

Вместе с дриадой они вернулись к остальным спутникам, где всё уже было устроено для отдыха. Тиллерин резал хлеб крупными кусками, Вал строчил на коленке какие-то заметки. Хэлис подкручивала колки на лютне.

Наверное, для того, чтобы потрафить старушке, Хэлис сначала сыграла какую-то быструю мелодию, похожую на журчание ручья. Затем её сменила другая музыка, медленная, как ленивый шелест листьев в летнюю жару. Играла девушка просто волшебно, даже деревья притихли, прервав на время свой бесконечный монотонный спор. Дриада разомлела от удовольствия и, кажется, готова была пустить здесь корни. Зато она перестала ворчать насчёт «грубого вторжения» и даже на Аларика посматривала без всякой злобы. Правда, он всё равно старался держаться от неё подальше.

Из-за этого дурацкого, по мнению Вала с Тилем, правила насчёт костров, их обед, равно как и ужин, обошелся без горячих блюд. Пришлось довольствоваться жёстким сушёным мясом, пшеничными лепёшками и яблоками. Зато вода в местных родниках была необыкновенно вкусной, пахла снежной свежестью и как будто придавала сил.

Идти, впрочем, и так было нетрудно: тропа сама стелилась под ноги, какой-то куст мимоходом высыпал Аларику в ладонь горсть ягод — к его удивлению, даже не ядовитых, — а главное, подобно мягкому одеялу их со всех сторон окутывало чувство безопасности. Они уже и забыли, на что это похоже. Здесь можно было не бояться случайного грабителя, хищного зверя или злого колдовства. Здешний лес никогда не допускал в себя ничего подобного, и за несколько веков существования заработал себе такую репутацию, что любая злобная сущность обходила его на цыпочках по широкой дуге.

Пересечь Заповедный лес за один день нечего было и думать, так что вечером им пришлось искать ночлег. Лес вокруг дышал волшебством. Эринна с Тилем лениво перешучивались, подначивая друг друга. Даже Вал казался более оживлённым, чем обычно. Спать не хотелось. Просто жалко было тратить такой хороший вечер на сон. Аларик устроил себе лежбище под елкой, похожей на тёмный мохнатый шатёр. В вышине над лесом тихо перезванивались звёзды.

— Какое здесь небо, сколько созвездий… — прозвучал в темноте голосок Хэлис. — Вон там Стоглавая гидра, Волосы русалки…

Проследив за её рукой, Аларик порадовался, что в своё время мастер Файерс научил его читать карту звёздного неба.

— А вон там, видите, Пояс Сандера, который он подарил своей возлюбленной Эвридике. Он совершил ради неё семь раз по семь подвигов, подарил ей пояс самой богини, а она так и не стала его женой…

Аларик подивился про себя, отчего в её голосе звучит такое мечтательное восхищение. Получается, парень угробил почем зря большую часть своей жизни.

— Бедняга, — кажется, Вал придерживался того же мнения.

— Любовь дарит человеку силы вынести любые испытания. Поэтому мы помним и храним эти легенды, — очень серьёзно сказала Хэлис.

— Минутку, подожди, — Аларик заинтересовался. — Так что она всё-таки дарит: силы или испытания?

— В самую точку! — расхохотался Вал. — Испытания идут в комплекте. В смысле, стоит только тебе заявить свое право на любовь, как они тут как тут.

— Вал! — укоризненно воскликнула Хэлис.

— Ладно, не переживай так за своего героя, — Вал устроился на своём лежаке поудобнее, закинув руки за голову. — Всё было совсем не так. Мы столько знаем из легенд про Сандера: он и первый мечник, и принц, и смельчак, каких мало. И почти ничего не знаем об Эвридике, кроме её красоты. Может, она была той ещё су… стервозной особой. Приехал он к ней с поясом, пообщался поближе и подумал — а оно мне надо? И сбежал потихоньку. А легенды всё переиначили.

— Вал! — Хэлис запустила в него шишкой. — Ты нарочно меня дразнишь!

— Или вот ещё что… — маг был сегодня необычно разговорчив. — Может, она не умела готовить? За последний месяц я как никогда проникся мыслью, что поварское искусство — первейшее для женщины, жаль, что некоторые леди или, скажем, барды не уделяют ему должного внимания…

Следующая шишка прилетела ему от Эринны.

— Хэлис, — вкрадчиво поинтересовалась наша леди, — тебе не кажется, что кое-кто здесь давно у котла не дежурил?

— Да я бы с радостью! — воскликнул Вал. — Как только выберемся из этого райского уголка… Уже предвкушаю: аромат жареных колбасок, висящих над костром на прутиках, капли мясного сока, с шипением падающие в огонь…

— Ва-ал, — не выдержал уже Тиллерин. — Я ведь шишкой не ограничусь…

— Молчу, молчу. И вообще, вон там кьяри под ёлкой ещё не спит. Он старше и мудрее нас всех. И ручаюсь, про любовь знает побольше нашего. Его и спросите.

Аларик пожал плечами:

— Это не наша магия. Она дает вам, людям, силы, но отнимает разум. Это бессмысленно.

— Золотые слова! — изрёк Вал.

Хэлис, сидя на своём лежаке, только головой покачала. Глаза её взволнованно блестели, хрупкая фигурка казалась сотканной из звёздного света.

— Нам, бардам, так нельзя. Без любви к этому миру я не смогу спеть ни одной песни.

Аларик кивнул, забыв, что она-то в темноте его не видит. Он подумал, что, возможно, в этом как раз заключается её могущество, дающее Хэлис способность видеть красоту там, где её ещё и не было. Пожалуй, даже завидно, что он на такое не способен. Но для этого надо быть Хэлис.

Он снова улёгся, стараясь устроиться поудобнее на ложе из жёстких веток. Неподалёку возился Вал, Эринна и Тиль что-то притихли — или, может, заснули. Равнодушные звёзды проплывали над ними, как плыли они и сто, и тысячу лет назад. Засыпая под их музыку, Аларик пытался представить себя Хэлис и лениво размышлял, не признаться ли ему в любви… ну, к примеру, вот этой ёлке, которая прикрывает его от нависшей над ними ослепительной пугающей вечности…

Когда он уже почти провалился в теплое облако сна, большая еловая ветка склонилась и сочувственно погладила его по плечу. Хотя, возможно, ему это приснилось.

* * *

Ранним утром их отряд почтил холодный скудный завтрак минутой ворчания и двинулся дальше. Тропа здесь была такой узкой, а папоротник в волшебном лесу разросся так пышно, что утренняя прогулка по ощущениям больше походила на холодную ванну. Казалось, даже лошади были рады выбраться, наконец, из росистых зарослей на открытое место. Они прошли по краю поросшего травой оврага, где ещё алела поздняя земляника, пересекли трепещущий на ветру осинник. Вдруг Вал остановился так резко, что следующий за ним кьяри чуть не ткнулся в его спину.

— Нехорошо, — пробормотал Вал.