Убийство в Брайтуэлле

Следующий танец я танцевала с отменно вежливым, безупречных манер Лайонелом Блейком. Обладая природным изяществом, он и танцевал прекрасно, и у меня мелькнула мысль, что, если Блейку надоест сцена, он может сделать неплохую карьеру в музыкальном кино. Когда мы кружили по залу, он рассказывал мне о пьесе, в которой скоро должен был появиться, – таинственное убийство в сельской усадьбе.

– Боюсь, пьеса не слишком хороша, – печально улыбнулся актер. – Но главный попечитель театра мой близкий друг. Когда он спросил меня, возьмусь ли я за роль, я не смог отказать.

– Пьеса, может, и не хороша, но вы будете восхитительны, – попыталась я подбодрить его. – Мне говорили о вас с придыханием. Я уверена, если вы б в ней сыграете, пьеса будет иметь огромный успех.

Блейк отвел глаза, словно его смутил мой комплимент, и быстро заговорил о погоде. Я не ожидала такой скромности в привлекательном артисте, особенно пользующемся большой известностью, как мистер Блейк. Но, возможно, у меня сложилось о нем неверное впечатление.

Следующим моим партнером стал мистер Хэмильтон. Он был верен себе, и я заметила не один его исполненный неподдельного интереса взгляд, устремленный на мое декольте.

– Вы давно знакомы с Трентами? – спросила я, пытаясь переключить его внимание.

– С Рупертом и Эммелиной мы подружились в Лондоне. Как-то все время сталкивались в одних и тех же местах. Знаете, ведь мы с Рупертом вроде как земляки. А с мистером Трентом я не очень хорошо знаком. Зато мне известно, что они с Рупертом не слишком высокого друг о друге мнения. Впрочем, это видно невооруженным глазом. – И Хэмильтон рассмеялся, будто выдал отменную шутку.

Похоже, я не единственная заметила напряжение между Джилом и Хоу.

– А вы бывали прежде в «Брайтуэлле»? – спросила я, когда у моего партнера опять поплыл взгляд.

– Нет, никогда. Руперт с Эммелиной предложили присоединиться к ним, и мы решили, что звучит неплохо. У Ларисы, правда, нелепая водобоязнь, но я убедил ее, что все это глупости. Я знал, стоит приехать сюда, ей понравится.

Я покосилась в сторону миссис Хэмильтон, которая смотрела на нас. Мне показалось, Ларис от всего этого не в восторге. Интересно, она замечала блуждающие взгляды своего мужа, подумала я. Мне хотелось надеяться, что Лариса Хэмильтон в конце концов отойдет и получит удовольствие от приятного вечера, но секунду спустя, когда Руперт Хоу пригласил ее на танец, вид у нее был такой же натужный, как и раньше.

– Эймори, вы сегодня просто божественны! – воскликнула миссис Роланд.

Ее партнер был примерно на фут ниже, но они умудрялись отлично держать ритм под исполняемую оркестром песню «Между синим глубоким морем и дьяволом».

– Благодарю вас, миссис Роланд. Вы тоже выглядите потрясающе.

Так оно и было. Ей очень шло длинное ярко-синее платье, вышитое серебряными бусинами, которые легко постукивали в такт музыке.

– Сразу столько красавцев, правда? Не удивлюсь, если по прошествии этой недели здесь можно будет лопатой сгребать разбитые сердца, – подмигнула мне Ивонна Роланд, и тут партнер утянул ее прочь.

Трудно было с ней согласиться. Из того, что я пока увидела, опасность выйти отсюда с разбитым сердцем угрожала одной Эммелине.

Похоже, танец вконец утомил Хэмильтона. Вернувшись к столу, он, прежде чем достать из кармана сигареты, отер лицо платком. Руперт Хоу, вернувшись к столу вместе с Ларисой, предложил ему зажигалку, и Хэмильтон с удовольствием затянулся, переводя взгляд с одной красотки на другую. Его жена молча сидела рядом.

Это действительно был приятный вечер, но, когда он близился к концу, я валилась с ног. Долгий день утомил меня и душевно, и физически. Я пожелала всем спокойной ночи, и Джил проводил меня до номера.

– Я очень рад, что ты поехала, Эймори, – сказал он, когда мы остановились у моей двери.

В коридоре, освещенном мягким желтым светом бра на стенах, оклеенных желтыми в полоску обоями, больше никого не было. Сама обстановка невольно порождала близость, и я почувствовала, что лучше держаться подальше от того, о чем молчал Джил, не сводивший с меня теплого взгляда карих глаз.

– Мне кажется, ты прав насчет Руперта Хоу, – начала я, чтобы сменить тему. – По-моему, это не тот человек, на которого можно полностью положиться. Что-то есть в нем такое…

– Да, рад, что ты тоже это заметила.

– Боюсь, чтобы убедить Эммелину, потребуется больше, чем просто интуиция. Можешь мне поверить, она очень увлечена.

– Как бы я хотел найти способ от него избавиться, – вдруг сверкнул глазами Джил.

– Завтра я поговорю с ней. В качестве предостережения поведаю о тяготах замужней жизни.

Джил с надеждой посмотрел на меня:

– Думаешь, поможет?

– Понятия не имею.

Он вдруг резко кивнул:

– Ладно, время покажет. Увидимся утром.

– Спокойной ночи, Джил.

Я прошла в номер, заперла дверь и какое-то время задумчиво стояла посреди комнаты. Меня не покидало ощущение, что ни мне, ни кому-либо другому не удастся убедить Эммелину Трент расстаться с Рупертом Хоу. Весь секрет его обаяния был как на ладони, но покровы любви способны творить чудеса даже с самыми неприятными людьми. Гиблое дело, как я и предсказывала. Скорее всего, Джилу это тоже было известно. Но меня восхищало то, что он не оставлял попыток.

Вздохнув, я прошла в спальню, на ходу сбросив туфли. Ноги погрузились в толстый ковер. Выскользнув из платья, я перекинула его через спинку стула и стянула чулки, просто оставив их на полу. До утра потерпят, а завтра я все здесь уберу. Я даже радовалась, что осталась без горничной. Если бы у меня и было время перед отъездом найти замену Элоизе, вряд ли я бы захотела, чтобы чужой человек становился свидетелем моих нынешних приключений. Слишком они чреваты пересудами.

Я надела черную ночную рубашку, поверх нее набросив свободный пеньюар. Несмотря на усталость, я поняла, что не очень хочу спать, и, взяв книгу, уселась в кресло. Открыв окно, чтобы впустить ветер и слышать море, я начала читать. Кресло было удобным, и мерный шум волн на пару с вялой прозой сделали свое дело. Я задремала, однако через несколько минут вдруг проснулась от голосов под окном.

– Я говорю серьезно.

Я тут же узнала сердитый шепот Джила.

– Ничуть не сомневаюсь. Но чего именно вы от меня ждете?

Скучающая наглость, с какой был задан этот вопрос, позволила мне сделать вывод, что второй голос принадлежит Руперту Хоу. Скорее всего, они стояли на углу гостиницы, а ветер относил их голоса в мою комнату. Закрыв окно, я лишь привлеку ненужное внимание, а потому я притаилась, стараясь не слушать. Однако из этого ничего не вышло.

– Я хочу, чтобы вы оставили в покое мою сестру. Уезжайте отсюда и больше не возвращайтесь.

В ответ послышался резкий, презрительный смех.

– Вы в самом деле думаете, что я так и поступлю?

– О, я в этом уверен. На таких, как вы, всегда можно навесить ценник.

– Поберегите нервы… и деньги. Я никуда не уеду.

– Я вас предупреждаю…

– А я предупреждаю вас, – невозмутимо перебил Руперт. – Я сохранил ваши письма, в которых вы настоятельно требуете от меня порвать с Эммелиной, угрожая самыми плачевными последствиями. – В его голосе слышалась неприкрытая издевка. – Они, несомненно, вызовут у вашей сестры неподдельный интерес.

– Хоу…

– Что же касается очаровательной миссис Эймс, убежден, ей тоже будет любопытно кое-что узнать.

– Не впутывайте ее сюда.

– Вы ее сюда привезли, а не я.

– Это вас вообще не касается.

Голоса вдруг умолкли, и я решила, что на террасу вышел кто-то из постояльцев, может, парочка, решившая прогуляться при луне. Вероятно, Джил с Рупертом отошли, так как их голоса отнес ветер.

Эта перепалка меня, мягко говоря, встревожила. Конечно, Джил делал все возможное, чтобы уберечь сестру, но я бы на его месте действовала иначе. Джил был очень груб. Однако Руперт Хоу держался просто по-хамски, а, как говорится, подобное надо лечить подобным.

Я подождала несколько минут, убедилась, что молодые люди действительно ушли, закрыла окно и, все еще пребывая в задумчивости, выключила свет. В спальне я скинула пеньюар и, проскользнув между гладкими простынями, еще долго ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове услышанный разговор. Что мне было бы интересно узнать? О чем говорил Руперт Хоу? Все понемногу запутывалось, и я не могла избавиться от ощущения, что в этой поездке к морю мне предстоит пережить куда больше, чем я предполагала. Несмотря на гнетущие мысли, усталость взяла свое, и я погрузилась в тревожный сон.

Глава 5

Утро занялось солнечное, свежее. Я не выспалась, меня всю ночь преследовали тяжелые сны, хотя подробности по пробуждении забылись. Однако, когда я собиралась на завтрак, теплое, заливающее комнату солнце, казалось, отогнало давешние события далеко-далеко. Может, все не так уж и плохо, как мне представилось на какой-то момент. В конце концов, не секрет, что Джил и Руперт придерживаются разных точек зрения на будущее Эммелины. Вполне возможно, их разговор и не повлечет за собой серьезных последствий. И когда я спускалась, чтобы встретиться с Джилом, предстоящая неделя в «Брайтуэлле» рисовалась мне уже не в таком черном свете.

Через вестибюль я прошла в столовую, расположенную в южной части здания. Окна солнечного, светлого помещения выходили на террасу, из них открывался потрясающий вид на море. Небо было ярко-голубое, трапезе аккомпанировали чайки и шум разбивающихся о скалу волн. Чудесная панорама, чудесное утро. Когда я подошла к столу, Джил улыбнулся:

– Доброе утро. Прекрасно выглядишь, посвежела.

– Спасибо.

Комплимент был мне приятен. В попытке удержать хорошее настроение я надела желтое платье, и яркий цвет оживил некоторую бледность – от нее, несомненно, можно будет избавиться, проведя пару дней на солнце. Хотя я никогда не жаловалась на цвет лица, мне все-таки хотелось выкроить здесь время, чтобы чуть-чуть его подкорректировать.

Подойдя к ломящемуся от яств буфету, я заполнила тарелку. Кухня была замечательная, как и накануне вечером. Гостям предлагалось все, что только можно предложить на завтрак, – сосиски, бекон, яйца, жареная фасоль, различные пудинги, поджаренный хлеб, почки, копченая рыба, помидоры, грибы и разнообразные фрукты. Я съела больше, чем, вероятно, было полезно.

Мне очень нравилось в «Брайтуэлле». Можно было подумать о том, чтобы приехать сюда еще, желательно, конечно, без отягчающих обстоятельств. Ведь, несмотря на прекрасное утро, в воздухе, казалось, еще висело напряжение.

За столом я заметила изменения, произошедшие с Джилом за ночь. Казалось, он плохо спал. У него были усталые глаза, и даже улыбался он, не разжимая губ. Ему, несомненно, не давал покоя разговор с Рупертом Хоу. Мне показалось, лучше не упоминать тот факт, что я невольно стала его свидетельницей. Если Джил захочет мне о нем рассказать, то, конечно, сделает это сам в свое время.

– У тебя такой вид, будто прогулка по берегу пойдет тебе на пользу, – предложила я, наевшись до отвала и отодвинув тарелку.

Джил улыбнулся в ответ, хотя и несколько встревоженно.

– Весьма заманчивая перспектива, однако, боюсь, у меня кое-какие дела. Правда, ненадолго. Скоро освобожусь и с удовольствием прогуляюсь. Заодно наговоримся.

– Все утрясется. Правда, Джил.

Он посмотрел на меня отстраненным взглядом, словно мысли его были далеко-далеко.

– Да, ты права, конечно.

Я взяла кофейник, налила ему ароматного дымящегося кофе и хотела уже положить два куска сахара, но он движением руки остановил меня:

– Только молока, пожалуйста.

– О, разумеется. Прости, забыла.

После завтрака мы расстались с Джилом, сохранявшим довольно озабоченный вид. Я бы с радостью помогла ему, но не знала, чем могу быть сейчас полезна. Да, в этой истории я согласилась быть его партнером, но статусом доверенного лица уже не обладала. Непринужденность между нами оказалась весьма непрочной. И я еще раз задумалась о том, как нехорошо с ним поступила. К счастью, он, кажется, простил меня, и я надеялась, что в один прекрасный день мы снова станем настоящими друзьями.

А пока мне оставалось только развлекать себя. Я поднялась в номер и надела персиковый купальный костюм с вырезом на спине, белые пляжные развевающиеся брюки и свободную крепдешиновую накидку с широкими полосами белого, персикового и бирюзового цветов, увенчав всю эту композицию белой соломенной шляпой и сумкой в цвет. Отражение в зеркале подтвердило, что вид у меня вполне приемлемый, и я отправилась вниз, воспользовавшись боковым выходом, который вел к той части террасы, что смотрела на море. Отсюда длинная лестница спускалась к пляжу. На террасе я первым делом заметила миссис Хэмильтон. Она пила чай, напоминая потерявшуюся маленькую девочку, которую никто не ищет.

– Добрый день, – сказала я, остановившись у ее столика.

– Добрый день.

Улыбаясь, Лариса Хэмильтон выглядела не такой застенчивой, будто простое движение губ придавало ей уверенности.

– Прекрасное утро.

– Замечательное. – Лариса посмотрела на море. – Хотя волны сегодня довольно неспокойные.

Я бы не назвала их слишком бурными, хотя, возможно, такое впечатление создал у нее шум, сильным эхом отдающийся от подножия скалы. Но ведь Хэмильтон говорил, что его жена не любит море.

– Вы совсем одна?

– Нельсон пошел на пляж. – Миссис Хэмильтон кивнула на полоску берега внизу.

Чуть перегнувшись через ограду, она могла бы наблюдать за постояльцами у кромки воды. Неужели ей неинтересно, чем там занимается ее муж, подумала я.

– Мне самой не хочется. Я решила выпить чаю. А потом, наверно, найду укромное местечко и почитаю. Мне сказали, здесь удобные холлы. Я люблю быть одна.

Значит, я правильно поняла, Лариса Хэмильтон не в восторге от поездки к морю. Ее, конечно же, уговорил муж. В этой семье все решения, несомненно, принимает он. И, похоже, Хэмильтон всецело одобряет склонность жены к одиночеству. Как будто читая мои мысли, Лариса улыбнулась:

– Я ничего не имею против, правда. Люблю сидеть одна и читать. У меня с собой последний роман Уорика Дипинга.

– Иногда неплохо побыть наедине с собой, – согласилась я.

– Да, мне, бывает, пеняют на угрюмость, но я просто не очень хорошо умею общаться, особенно с малознакомыми людьми.

– Это так понятно.

Лариса снова улыбнулась, словно обрадовавшись человеку, который ее понял, и сказала:

– Надеюсь, вам понравится на пляже.

– А я надеюсь, вы получите удовольствие от чая и книги, – искренне ответила я, прежде чем пройти дальше к берегу.

Белые деревянные ступени, начинавшиеся в конце террасы, вели вниз к небольшой площадке на вершине скалы, откуда еще ниже спускались сразу два лестничных марша: правый – к прибрежной тропинке, левый – к террасе, частично заходившей под скалу. О ней вчера говорил Джил.

Я спустилась по правой лестнице. Отходившая от нее извилистая каменистая тропинка вела к пляжу. Вероятно, многие гостиницы могут похвастаться более удобным доступом к воде, но «Брайтуэлл» вовсе не обязанбыл снисходить до извинений. И в самом деле частный пляж, которым могли пользоваться постояльцы, сполна искупал все неудобства спуска. Он раскинулся у подножия скалы, справа и слева был огорожен выступающими далеко в море камнями, образуя тем самым уединенное место. Добраться сюда можно было только из гостиницы или по воде.

На пляж подтянулось уже немало постояльцев, и я заметила нескольких участников вчерашнего ужина. Эммелина разместилась в шезлонге недалеко от тропинки. Позади нее сидел и читал шевеля губами Лайонел Блейк. Наверное, учит роль, мельком подумала я. Вероника Картер лежала на солнце в открытом купальном костюме. У нее был довольно темный загар, и я усомнилась в том, что она действительно рыжая от природы. Цвет кожи был совсем другой, чем у большинства известных мне рыжеволосых людей. Оливия Хендерсон в ярком сине-зеленом пляжном костюме сидела под зонтиком, с презрением взирая на происходящее.

Увидела я и Нельсона Хэмильтона, который беседовал с Анной Роджерс, надевшей облегающий розовый купальный костюм. Анна положила руки на бедра, белые волосы сияли в солнечном свете. Где же ее муж, мельком подумала я, но решила, что он не из тех, кто любит предаваться праздности на морском курорте. Поодаль, вдоль берега в надувшемся на ветру, как парашют, ярко-красном платье одиноко брела Ивонна Роланд.

Наслаждаясь теплым ветром, треплющим волосы под шляпой, я сошла с тропинки на усыпанный галькой пляж. Скалы отражали шум разбивающихся волн. Эммелина сидела одна – Руперт резвился в воде около берега, демонстрируя свою прекрасную фигуру во всей красе. Она подняла на меня глаза.

– Привет, Эймори. Иди сюда, посиди со мной. – И Эммелина указала на пустующий рядом шезлонг. – Если, конечно, ты не собралась купаться…

– О, не сразу. Прежде чем броситься в ледяную воду, надо согреться.