Саведжи

— Приятно слышать, — сказал Джек, и его лицо осветила усмешка. — И что, после всего этого ты согласна?

Глаза Саши распахнулись. Отмахнувшись от предупреждений отца касательно ужина наедине с парнем, она внезапно задумалась, что, может, он был прав.

— Согласна на что?

— Стать вегетарианкой, — ответил Джек. — Отказаться от мяса ради меня? Я надеялся, что этот вечер покажет тебе, что можно наслаждаться пищей, у которой раньше не было матери или лица.

Саша сморщилась.

— Есть мясо не так ужасно, как кажется.

— На мой взгляд, это преступление, — сказал Джек. — Хищники не выказывают никакого уважения к жизни и естественному порядку вещей.

— Но фалафель ведь не может всего заменить, — сказала Саша с такой обезоруживающей улыбкой, что Джек не нашелся с ответом.

— Прости, — сказал Джек в конце концов. — Иногда я забываю, что не все разделяют мои взгляды насчет еды.

Мне знакомо это чувство, подумала Саша.

— Верить во что-то хорошо, — вместо этого сказала она. — Это проявление силы духа.

Какое-то время Джек не отвечал. Он просто впился взглядом в Сашу, из-за чего ей пришлось моргнуть и отвернуться.

— Знаешь, я подумываю стать веганом, — наконец сказал он. — Полностью перейти на растительные продукты. Ни молочных продуктов. Ничего.

— Ух ты, — сказала Саша, которая едва ли знала, как реагировать на эту новость. — Жестко.

— Я надеялся, что ты будешь впечатлена, — сказал он. — Как же я рад, что этот маленький ужин дал тебе почву для размышлений.

— Действительно, — ответила Саша, надеясь, что в ближайшее время они перейдут от стола к дивану. Гостиная казалась ей мыслью более привлекательной, чем эта кулинарная инквизиция, несмотря на то, что она определенно была не из тех девушек, которые сразу же метили в спальню. Не после столь короткого времени, проведенного вместе. Но, судя по тому, как Джек устроился на своем стуле, они никуда не собирались.

— Как насчет следующих семи дней? — наконец спросил он. — Сможешь неделю прожить без мяса?

— Что? — спросила Саша, изо всех сил пытаясь найти правильный ответ. — Ты серьезно?

Медленно, словно формирующаяся в его голове мысль, Джек откинулся на спинку стула и приподнял подбородок.

— А вообще посмотрим, из какого теста ты сделана, — сказал он. — Увеличиваем ставку до месяца!

— Но, Джек...

— Это так много будет для меня значить, — промурлыкал он. — Я просто знаю, что где-то глубоко внутри тебя живет вегетарианец.

Через десять минут после того, как ее дочь должна была вернуться домой, Анжелика начала дезинфицировать кухонные поверхности антибактериальным спреем. У рабочих были с собой профессиональные очистители, как было указано в контракте. Они должны были оставить все безупречно чистым, что значило, что им нужно было снять полевку с каминной решетки безо всяких возражений. Анжелике не к чему было придраться. Они даже попросили ее одобрения перед отъездом. Однако рвение, с которым она протирала столы, не имело ничего общего с чистотой. Она просто пыталась отвлечься от мыслей о Саше.

Анжелика попыталась позвонить ей, но переключилась на голосовую почту. Звонок Титусу исключался. В качестве меры предосторожности он оставил телефон дома. Взять его с собой значило оставить цифровой след, а это было последнее, что ему нужно. Все, что ей оставалось делать, это тереть тряпкой столешницы и надеяться, что скоро вся ее семья соберется дома. Анжелика изо всех сил противилась мыслям о худшем, и именно поэтому она ахнула, когда тишину прервал голос позади нее.

— Я не могу уснуть.

Повернувшись, она обнаружила Ивана в пижаме. Он выглядел бледнее, чем обычно, и очень мрачным.

— Мой мальчик, — сказала она и распростерла для него объятия. — Я знаю, сегодня ты совершил немного ошибок, но я все равно люблю тебя.

Иван прильнул к матери. Он не обнял ее в ответ, а просто смотрел на свое отражение во французском окне.

— Папа правда во мне разочарован?

— Он это переживет. — Анжелика переместила руки на его плечи. Она одарила Ивана долгим взглядом, смотря прямо ему в глаза. — Ты же его единственный сын, — произнесла она. — Для него важно, чтобы ты рос с его ценностями, как он рос с ценностями деда. Они никогда не рассматривали убийства людей ради удовольствия.

— Я сделал это не нарочно, — сказал он, напоминая ей.

— Я знаю, — сказала Анжелика. — Просто давай не позволим этому случиться снова, хорошо?

Иван кивнул и при звуке открывающейся двери повернулся вместе с матерью. Анжелика задержала дыхание, услышав шаги в коридоре. Когда Титус вошел в кухню, оставив пустую сумку позади, она выдавила улыбку, которую он тут же раскусил.

— Что-то случилось? — спросил он, снимая пальто.

Анжелика опустила взгляд на Ивана, показывая, что разговор может подождать. Титус понял и на мгновенье обратился к сыну.

— Иван, — сказал он. — Я виню себя за случившееся. Я не должен был проводить все утро за работой. Не на выходных. Это время предназначено для семьи. Но мы уже ничего не можем вернуть. Случилось то, что случилось. Если ты вынес из этого какой-то урок, значит, та женщина умерла не напрасно.

Мальчик кивнул, после чего согласился с отцом, что пора возвращаться в постель. Он юркнул прочь, выглядя гораздо лучше, отчего Титус восхищенно улыбнулся. Затем он повернулся к Анжелике, глубоко вздохнув.

— Что за ночка, — произнес он, пересекая кухню, чтобы достать из шкафчика два винных бокала.

— Еще не конец, — сказала Анжелика и сделала паузу, чтобы завладеть его вниманием целиком и полностью. — Саша еще не вернулась.

Титус поставил бокалы на столешницу. Он посмотрел на часы на стене, после чего прищурился. Его взгляд сместился только при звуке машины, подъезжающей к дому. Он взглянул на Анжелику, которая пристально смотрела в ответ, явно прислушиваясь к происходящему снаружи. Как только авто остановилось, двигатель сразу же заглох. Еще до того, как он снова заработал от малейшего нажатия педали, Титус с точностью знал, что под капотом были батареи, поддерживающие мотор.

— Это она, — сказал он. — Вегетарианец водит гибрид.

Анжелика знала, что он говорит о тех экологичных машинах, но была не в настроении обсуждать их преимущества и недостатки.

— Будь с ней помягче, — сказала она, будто опасаясь, что Титус может взорваться. — И оставим случившееся сегодня между нами. У модели была булимия, и мы не должны дать дочери зациклиться на этом. Она в таком впечатлительном возрасте.

— Именно поэтому мы должны знать, что за парень уводит ее из дома.

Мгновенье спустя у двери в кухню появилась Саша. Она вздохнула, найдя ожидающих ее родителей, и прижала руки в груди. Судя по состоянию ее волос, Титусу и Анжелике стало понятно, что их дочь была вконец очарована.

— Ох, — это все, что она сказала, и уставилась на плитку на полу между ними. — Все не так плохо, как выглядит. — Она сделала паузу, чтобы поправить ворот топа. — Ну, не настолько плохо, — добавила она и храбро посмотрела на отца с матерью.

Прошло мгновенье, прежде чем Анжелика снова сумела закрыть рот. Однако Титус, похоже, ничего не видел за Сашиным поздним возвращением и растрепанным видом.

— Привет, дорогая, — сказал он и подошел ближе, чтобы обнять ее крепче, чем когда-либо раньше. Зажатая в его объятиях, Саша шокировано посмотрела на мать, лицо которой выражало то же самое. — Все дома. Ничего ужасного уже не произойдет. Здесь Саведжи в безопасности. Всегда были и всегда будут. — После нескольких мгновений тишины Титус отпрянул назад, чтобы посмотреть на оцепеневшую дочь, в глазах которой читалось недоумение. — Эй, — сказал он неуместно весело, прежде чем пригладить ее волосы, — со стороны Джека было очень мило убедиться в том, что ты вернулась домой в целости и сохранности. Тебе действительно стоило пригласить его поздороваться с нами.

— Я все еще не думаю, что это хорошая идея.

— Что? Мы позорные родители? — Титус прикоснулся пальцами к груди и ухмыльнулся Анжелике. — Я настаиваю, Саша. Убеди его встретиться с нами. Обещаю, мы не будем кусаться.

Второе блюдо

Глава 12

Иван Саведж сильно сожалел о смерти модели. Задумчиво расхаживая по собственной спальне несколько дней спустя, он пожалел, что вместе с утюгом, убившим ее, не установил видеокамеру. Да, он просчитался, да, он не хотел никого убивать, но его отец наверняка успокоился бы, увидев, какую эффектную работу проделал его сын.

— Наверх не соваться, — пробормотал он своему отражению в зеркале, расчесывая волосы. — Если поднимешься наверх, вниз уже не спустишься.

Было действительно обидно, но больше всего его ранила реакция отца. Иван увидел в глазах отца разочарование еще до того, как тот выразил его вслух. Не было ни намека на гордость за чистое и изобретательное убийство. Одни лишь «ты оплошал» и «как глупо». Он никогда в жизни не чувствовал себя таким маленьким и ничтожным. Какое-то недоразумение. Да, ко времени возвращения со свалки отец успокоился, но мальчику было непросто отмахнуться от такого рода критики.

Иван всегда хотел, чтобы приложенные им усилия оценили по достоинству. И до чего довели его выходки? До психиатрического обследования с картинками плачущих детей. Никто не смеялся над его стараниями. Не раз его хлопали по плечу и восхищались, но что теперь? Чистое убийство, а в ответ лишь критика.

В сложившейся ситуации он винил только одного человека. Парня Саши — Джека. Почему? Да потому что если бы он не стал готовить в тот вечер ужин для Саши, выманив ее из дома, она была бы конечной целью утюга, а не Лулабель. Конечно же, Ивана ждали бы еще большие неприятности, убей он сестру, что служило небольшим утешением. Тем не менее, ответственность за то, что он чувствовал себя таким беспомощным, лежала на вегетарианце. Она же давала ему все больше решимости доказать отцу свою невиновность.

Первое, что пришло в голову Ивану, заставило его пялиться на свое отражение в зеркале. Но через мгновение он моргнул, отбрасывая эту мысль. Лишив Сашу парня, он не сможет восстановить доверие в семье. Судьба Джека лежит в ее руках, а не в его, решил он, прежде чем отбросить эти мысли и открыть входную дверь.

Саша лежала на кровати, уставившись в потолок, прежде чем дверной звонок выманил ее из комнаты. Ее голову занимала только одна мысль: куда все шло у них с Джеком.

Она мысленно составила список всех его недостатков и достоинств. С одной стороны, он был невыразимо прекрасен и страстен в отношении еды. Он водил собственную машину, приносил ей обед и поставил задачу, на выполнение которой Саша нашла в себе решимость. Но, как она поняла позже, она делала это не совсем для него. Вместо этого перспектива заставить ее на месяц отказаться от мяса представлялась шансом стать другой Саведж. Спасибо родителям, она была близка со своей семьей. Но даже при этом возможность стать вегетарианкой казалась вспышкой независимости, от которой она не могла отказаться.

Затем Саша начала перечислять скверные качества Джека. В этот список входила лишь пара пунктов.

— Почему я встречаюсь с ним? — однажды задалась она вопросом. — И почему он встречается со мной?

Когда Джек впервые появился в жизни Саши, она испытала и удивление, и облегчение. В отличие от Фарии и Мейси она никогда не могла похвастаться тем, что у нее был парень. Ладно, в том году Фария вернулась после летнего отдыха с разбитым сердцем, после чего два месяца терзала себя разговорами по Скайпу с чокнутым Фернандо из Барселоны. Мейси встречалась с одним парнем, который был без ума от нее. Проблемой Дэниэла «Дейзи» Дьюка был его возраст. Он лишь на год младше Мейси, что в школьных условиях приравнивалось к десяти. Несмотря на колкие комментарии и рифмы касательно «Мейси» и «Дейзи», их отношения продлились три недели, но судьба бедного Дэниэла была предрешена, когда он явился в кинотеатр в шортах, носках и Кроксах. У девушек были хоть какие-то отношения. Поэтому, когда самый горячий парень шестого класса обратил внимание на Сашу и, заговорив с ней, не начал краснеть и заикаться, Саша действительно чувствовала себя так, словно настало ее время.

Поначалу Джек постоянно крутился около нее. Это было лестно и волнительно, но шли недели, и Саша начала задумываться, интересует ли она его как личность. Взять хотя бы ужин, который он для нее приготовил. Она не могла не оценить приложенных им усилий. Позже она даже неплохо провела время, целуясь с ним на диване, пока на заднем фоне шел фильм. Ее смущал тот факт, что к ее разуму он едва ли имел такой же интерес. Все их разговоры, казалось, сходились к Джеку. Он увлеченно и подробно рассказывал об этичности питания, но ни разу не попросил Сашу выразить собственное мнение. Конечно же, у нее не было намерения делиться с ним тем, какую дорожку касательно еды избрала ее семья. Да он никогда и не спрашивал.

Раздумывая об этом сейчас, Саша поняла, что внутренний мир Джека не соответствует его внешности. В каком-то смысле он напоминал ей бургер из фаст-фуда. Выглядел очень аппетитно, но содержание совсем не соответствовало обещаниям. Но, размышляла Саша, она готова была дать Джеку шанс. Опыта в подобных делах у нее, конечно, было не много. Но, решила она, было стыдно, что она не могла быть более поверхностной. Именно это посоветовали бы ей Фария и Мейси. Несмотря на отсутствие содержания, не было сомнений, что парень просто красавчик.

В тот вечер самым странным оказалась реакция ее отца. Вернувшись домой с опозданием и в таком виде, словно по пути ей пришлось пробираться через кусты, Саша обнаружила его с распахнутыми объятиями. Он не требовал никаких объяснений и о наказании не упоминал. Даже наоборот, казалось, был вне себя от радости, что она безопасно добралась домой, и в равной степени заинтересован в знакомстве с Джеком.

— Я то-то упускаю, — сказала она, садясь и опираясь головой на руки. — Что-то плохое.

Саша на мгновенье замерла, размышляя о ситуации дома и в личной жизни, и в этот момент зазвонил дверной звонок.

В то время Анжелика Саведж находилась в саду. Катя сидела на коврике на газоне. Она с удовольствием играла с ромашками, пока ее мать обрабатывала розы, срезая все увядшие цветы. В результате сад становился похожим на кусочек рая. Мир вдалеке от реальности, окружающей их.

— Кто там? — спросила она, услышав дверной звонок, и проверила, оставила ли она секатор вне пределов досягаемости младшей дочери.

Только она успела вернуться в дом, как услышала Ивана и Сашу, спускающихся по лестнице и препирающихся по пути.

— Это не к тебе, — сказала Саша, которой не терпелось попасть к двери первой. — После акушерки, которая тебя принимала, к тебе никто не приходил.

— Тогда будем надеяться, что это к тебе, — ответил Иван, опережающий ее на несколько шагов. — Это даже может быть Джек!

Через матовое стекло входной двери Анжелика тут же узнала посетителя. К несчастью, было слишком поздно останавливать Ивана и предупреждать его, чтоб был осторожен, открывая дверь. Она остановилась посреди коридора и быстро постаралась успокоиться.

— Привет, детишки, — сказал один из двух офицеров полиции. — Уверен, вы знаете, почему мы здесь.

Анжелика видела, как Саша повернулась и взглянула на нее. Она молча, не моргая, умоляла дочь просто оставаться спокойной, пока она с этим разберется. Вспомнив, что офицеры ожидают ответа, она сжала губы и кивнула.

— Агентство сообщило мне эту печальную весть, — сказала Анжелика. — Бедная девушка. Если бы кто-то из нас знал, что внизу на съемке отчаявшаяся женщина, мы бы сделали все возможное, чтобы отговорить ее от судьбы, которую она себе уготовила.

Она заметила, что теперь Саша покосилась на брата в поисках объяснений, пока Иван молча пялился на свои ботинки.

— Мы можем войти? — спросила офицер полиции, женщина, которая была заметно выше своего коллеги.

— Да, конечно. — Анжелика жестом попросила детей отойти в сторонку, ее пульс ускорился. — Хотите чаю? Кофе? Сок? Может, воды?

В ответ полицейский-мужчина достал из кармана записную книжку.

— Когда вы в последний раз видели Лулабель Харт? — задал он вопрос, щелкнув ручкой. — Важно сложить воедино последние часы ее жизни перед самоубийством.

Анжелика заметила, как Саша обреченно закрыла глаза. Ее дочери требовались объяснения. Это она поняла. К счастью, оба офицера ждали ответа Анжелики и не заметили выражения лица Саши. Даже для посторонних было видно, что она очень хорошо знает, в чем замешана ее семья.

— Боюсь, мы вообще не видели мисс Харт, — сказала Анжелика офицерам. — Во время съемки мы находились наверху, правда, дети?

И Саша, и Иван послушно кивнули, когда офицеры кратко обернулись в их направлении.

— Это всего лишь формальность, — сказала женщина-офицер, словно осознавая, что присутствие детей при этом могло огорчить двух несовершеннолетних. — Для протокола.

— Снизу доносились какие-то странные звуки? — спросил ее коллега, на этот раз обращаясь к Саше и Ивану.

— Нет, — и глазом не моргнув, сказал Иван.

— Это просто была очередная съемка, — повторила Саша через мгновенье и затем поймала взгляд матери. — Мы никогда даже не видели ее.

Офицер-мужчина закрыл блокнот, записав всего лишь что-то похожее на их домашний адрес.

— Что ж, спасибо, что уделили нам время, — сказал он, прежде чем обратиться напрямую к Анжелике. — Вы же понимаете, что мы должны соблюдать все формальности, — тихо сказал он ей. — Даже если это очевидное самоубийство.

— Конечно, — сказала Анжелика, хорошо понимая, что Саша сейчас слышит каждое слово. — Если мы можем что-то сделать, дайте нам знать.

Мило улыбаясь, Саша придержала для офицеров дверь. Как только они вышли из дома, она развернулась и поволокла мать и брата на кухню.

— Блондиночка? — спросила она, стараясь не кричать на случай, если полицейские все еще оставались поблизости. — Вот как поступает отец, если убитый не пригоден для стола.

— Дорогая, — сказала Анжелика, но Саша еще не закончила.

— Поверить не могу, что вы прикончили кого-то, пока внизу шла съемка. Да это поднимает фаст-фуд на совершенно новый уровень! С каких пор мы так рискуем?

— Все было не так, — попыталась объяснить Анжелика. — Смерть Лулабель была случайной.

— Поэтому у папы было такое странное настроение, когда я вернулась домой? Я ждала наказания за опоздание. Вместо этого он обнял меня, словно месяц не видел.

— Случившееся просто дало понять, насколько дорога ему его семья. — Анжелика схватила дочь за плечи, пытаясь успокоить. — Ее убили не для стола. Просто вышедшая из-под контроля шалость.

— Шалость. — Безо всяких сомнений Саша повернулась к Ивану. — Значит, ты убил ее.