Саведжи

— Надеюсь, тебе понравятся кексы, — сказала Анжелика, вернувшаяся со второго этажа, где доставала Катю из кроватки. — Саша сама их готовила.

— По особенному рецепту, — призналась Саша.

— Здорово, — Джек взял один с тарелки. — Что в них?

— Фарш! — вскрикнула Катя как раз в тот момент, как Джек собрался надкусить.

— Не обращай на нее внимания, — успокоила его Анжелика. — Она знает только это слово.

— Фарш!

Джек перевел взгляд с младенца на Сашу и обратно на кекс.

— Верно, — сказал он. — Непривычно просто.

— Кексы веганские, — сказала Саша под звук кипящего чайника. — Попробуй.

Джек еще раз осмотрел кекс, осознавая, что Иван пристально за ним наблюдает. Титус, между тем, поглядывал на тарелку так, словно не мог поверить в то, что на ней лежало. Анжелика бросила на него взгляд, напоминая тем самым, чтоб он хорошо себя вел.

— Пахнет хорошо, — Джек подставил ладонь под кекс, когда тот начал распадаться, и быстро собрал крошки. — И на вкус... великолепно! Никто больше не хочет попробовать?

— Я не против, — сказала Анжелика, пытаясь поддержать дочь. Усадив Катю на пол, она взяла тарелку и положила себе один кекс. — Как насчет тебя, Иван?

Мальчик покачал головой и посмотрел на отца. Титус не отрывал взгляда от стола.

— Я буду есть все, что готовит моя дочь, — вздохнув, сказал он.

Саша наблюдала за тем, как едят родители, и готовилась к худшему. Им явно было невкусно, но они храбрились перед гостем. Титус проглотил первым, как раз к тому времени, как вскипел чайник.

— Чай, — прохрипел он. — Думаю, нам нужен чай.

— У вас есть травяной? — повернулся Джек к Саше. — Я не употребляю кофеин.

Саша расстроилась. Этого она не учла.

— На самом деле есть, — сказала Анжелика, тем самым сильно удивив мужа. — Я подумала, что ты можешь предпочесть что-то иное, поэтому сегодня утром купила ромашку. В шкафу над чайником.

— Я достану, — предложил Иван, пока Титус пялился на жену.

Саша перехватила взгляд матери и пробормотала «спасибо».

Мальчику выпала прекрасная возможность отомстить. Несмотря на инцидент в ванной, Иван Саведж имел в рукаве еще одну шутку. Она не была запланирована. Это была мгновенно вспыхнувшая импровизация, в меньшей степени вызванная желанием потешить публику и в большей — шансом отомстить.

Как только его родители завели разговор с Джеком, спросив его о том, чем отличается шестой класс от всей остальной школы, Иван опустил три обычных чайных пакетика в заварник, наполнил его водой из чайника и только тогда отыскал коробочку, которую купила его мать. Упаковка с цветочным рисунком была легко заметна. Доставая пакетики так, словно они были чем-то, что случайно уронили в туалет, он принялся готовить травяной чай для Джека. Затем, бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто не смотрит, снова потянулся к шкафчику.

Кубики куриного бульона хранились на полке над чаем. Иван вовсе не собирался растворять весь кубик в ромашковом напитке. Он хотел не испортить чай, а всего лишь придать ему перчинки. Придерживаясь этой мысли, он отломил кусочек прямо в чашку, но следом для уверенности бросил еще один. Вода тут же потемнела, но осталась полупрозрачной. Оставляя пакетик ромашки настаиваться в чашке дольше обычного, Иван перенес заварник на стол, где отцу сильно не терпелось поймать Джека в ловушку касательно его пищевых привычек.

— Ты ужинал? — спросил он. — Я просто подумал, не нужно ли такому молодому человеку, как ты, перекусить перед тем, как продолжить вечер. Думаю, ты тщательно должен следить за этим.

Джек выглядел слегка смущенным.

— Не уверен, что смогу принять ваше предложение, мистер Саведж.

— Уровень сахара в твоей крови падает, — обыденно произнес он. — Разве это не забота?

— Пап. — Саша с укоризной посмотрела на отца. — Джек в отличной форме. Мы позаботимся о еде, ладно?

Понимая, что жена так же хмурится в его сторону, Титус пожал плечами и осторожно переложил то, что осталось от его кекса, в другую руку. Все, начиная слабым вкусом и заканчивая сухой текстурой, заставляло его хотеть выплюнуть, но это было бы грубо. Вместо этого он разлил всем чай, пока Иван возвращался к столу и ставил чашку ромашкового чая перед их гостем.

— Прекрасно, — произнес Джек, вдыхая пар. — Можно почувствовать этот лечебный запах.

Титус сидел напротив него, но все равно тут же уловил тот факт, что чай пахнет птицей. Он взглянул на Ивана, который стоял позади Джека и выглядел очень довольным собой. Пытаться перевоспитать парня Саши — это одно, подумал Титус, но то, что происходило, было просто неуважительно. Но он все равно не мог ничего сделать, когда Джек поднял чашку обеими руками и осторожно отхлебнул. Казалось, какое-то мгновенье он пытался распробовать, прежде чем закрыть глаза и немного склонить голову.

— То, что нужно! — сказал он. — Знаете что? Давненько я не пробовал такого вкусного чая.

Титус оперся на локти.

— Так когда ты стал вегетарианцем?

— Ох, примерно десять лет назад, — сказал ему Джек, обхватив чашку ладонями. — Потому что для меня это был единственный путь. Я просто помыслить не мог, что другому живому существу суждено из-за меня умереть, — объяснил он, прежде чем сделать еще один долгий глоток травяного бульона. — Люди говорят, что на вкус не очень, но это небольшая жертва.

— А как же овощи? — спросил Титус. — У них тоже есть чувства.

— Пап, не начинай.

— Наука склонна так думать, — настаивал он, желая, чтобы дочь просто позволила ему насладиться этим моментом. — Посмотрите на венерину мухоловку. Как, по-вашему, она узнает, что добыча попала в ее ловушку? К тому же вы можете и не слышать крики бананов, но именно это происходит, когда вы их чистите. Вы в прямом смысле сдираете с них кожу заживо. Разве такое может быть человечным? Это пытка!

Джек улыбнулся, но отчетливо понимал, что не стоит вступать в спор. Вместо этого, к большой радости Ивана, он осушил чашку и напомнил Саше, что им пора идти.

— Мы не хотим опоздать.

— Что-то запланировали? — спросила Анжелика.

Джек посмотрел на Сашу.

— Думаю, вам может понравиться эта лекция, — сказал он. — В университете. Вход свободный.

— Университет, — Анжелика выглядела впечатленной, — сильно отличается от задних рядов в кинотеатре.

— О чем лекция? — задал вопрос Титус.

— Называется «Плюсы вегетарианства», — ответил Джек, что заставило Сашу опустить взгляд в пол. — Почему бы вам не присоединиться к нам?

Только спустя пару секунд Титус понял, что Джек приглашал их.

— Не думаю, что Саша оценит мое присутствие, — сказал он в конце концов, ожидая, пока она посмотрит на него. — Но с нетерпением буду ждать рассказа об этом.

Просьба была встречена неловким молчанием. Однако Иван быстро сумел разрядить обстановку. Наклонившись рядом с Джеком, он забрал его пустую чашку и спросил:

— Еще чаю?

Джек посмотрел на младшего брата своей девушки. Для кого-то, с кем он пересекался в школе, мальчик был удивительно снисходителен.

— У нас нет времени, — сказал он ему и поднял вверх большой палец. — Но он был поистине божественным.

Глава 17

Аманда Диаз не производила впечатление убедительного оратора. Студентка первого курса, мелкая, с мальчишеской стрижкой, тонкими чертами лица и застенчивой, кривоватой улыбкой. Однако молчать публику заставляла ее воинственная позиция относительно культуры питания, но особенно яростно она была настроена против тех, кто не поддерживал ее взглядов.

— Охотники, — сказала она в определенный момент, — должны стать жертвами.

Аманда косолапо стояла, сжимая обеими руками микрофон. Говоря, она поворачивалась в сторону аудитории, где между каждым ее заявлением слышалась лишь тишина.

— Круто, — прошептал Джек, наряду с Сашей выбравший места поближе к центру. Лекция проходила в самой маленькой аудитории университета, где на столах, расставленных вдоль стен, предлагалось все: от закусок до брошюр по теме лекции. — Напряженно.

Большую часть времени Саша провела в раздумьях о чувстве стиля Аманды. Все, что на ней надето, было сшито из грубых материалов, таких как конопля или вощеный хлопок, как она упомянула в начале, словно пытаясь разрекламировать себя. Ее темно-синее платье с кремовыми манжетами и воротником придавало ей вид человека, которого в средние века могли обвинить в колдовстве и сжечь на костре. Этот образ мученицы неплохо работал, подумала Саша, пока ее смелая речь явно производила впечатление. Саша отчаянно пыталась устроиться поудобней на деревянной лавке. Девушка была слишком хороша, чтоб то казалось правдой. Вне сцены, решила она, Аманда Диаз была, видимо, из тех людей, которые ревностно оберегали еду в холодильнике.

— Как думаешь, сколько этой дряни она взяла в интернете? — задала она вопрос Джеку, наклоняясь, чтоб ее не услышали. — Это же не ее тезисы?

Джек одарил Сашу взглядом, говорящим, что у него сложилось другое мнение.

— Мы живем рядом с убийцами, — продолжила Аманда. — Мы разделяем с ними наши жизни. Они среди нас. Разве это показатель цивилизованного общества? Мы должны противостоять пожирателям плоти. Изменить их образ жизни ради спасения нашего мира... ради того, чтобы помешать им убивать дальше.

Аманда была третьим человеком, выходившим на сцену в тот вечер. Саша внимательно слушала двух ораторов перед ней. Один был из университетского общества защиты животных, в то время как другой, до того, как стал вегетарианцем, работал в больничной столовой, откуда его уволили за отказ работать с мясными продуктами. Саша была порядком впечатлена, пока микрофон не взяла Аманда. Происходящее казалось ей таким взрослым, таким далеким от сидения на рампе в школе. Они были зрелыми личностями со страстными, искренними убеждениями. Возможно, это и было последнее место в мире, где могла себя представить Саша, но чувствовала она себя как дома. Ей казалось, что, проведя несколько дней без мяса, она как минимум заслужила право сидеть здесь и слушать. Оратор из общества защиты прав животных отметил несколько интересных деталей, и она восхищалась стендом, который сделал повар, даже несмотря на то, что было предельно ясно — его увольнению способствовали проблемы с алкоголем. По мнению Саши, облажалась только эта воинственная цыпочка, не сумевшая завоевать публику.

— Аманда, — сказал один из юношей на переднем ряду, когда она предложила публике задать вопросы. — То есть, по-вашему, убивать мясоедов — нормально?

Аманда мило улыбнулась, словно у нее спросили, где она купила платье.

— Я просто делюсь с вами мыслями в надежде найти... понимание, проинформировать вас, привлечь и как-то на вас повлиять.

Джек обернулся и одобрительно кивнул Саше. Она подождала, ока он снова обратит свое внимание на сцену, прежде чем покачать головой. Позорно, что этой девушке позволили выступить. Вечер не нуждался в этом пафосном бреде, тем более из уст человека, который не способен даже муху прихлопнуть, не говоря уже о человеке. И хуже всего то, что Джек был готов подписаться под каждым ее словом.

— Сейчас будет небольшой перерыв, после чего выступит еще кто-то, — прошептала Саша, когда Аманда, наконец, закончила кланяться овациям. — Принесу нам что-нибудь перекусить.

— Сама сходишь? — спросил Джек, поднявшийся на ноги одновременно с Сашей. — Только мне что-то веганское.

— Правда? — Саша окинула взглядом сцену, не уверенная в том, сказал ли он это достаточно громко, чтоб кто-то мог услышать. Даже Джек не смог удержаться и оглянулся, но Аманда была занята, собирая бумаги у кафедры.

— Это то, что мне нужно, — сказал он, когда Саша снова обратила свое внимание на него. — Назад пути нет. Послушав Аманду, я понял, что мы должны отстаивать то, во что верим.

Саша нахмурилась. Судя по всему, он не понял сути.

— Джек, ты никогда не сможешь отнять жизнь.

Он, казалось, раздумывал над этим с минуту, прежде чем немного смутиться.

— Зато могу отнять, — произнес Джек, указывая на стол с едой и напитками, — кусочек того пирога с каштанами.

Оставив Джека, Саша направилась в конец ряда. Большинство присутствующих выглядели немного старшее нее, но Сашу это не пугало. Она не голодала за те несколько дней ее вегетарианства. Ее все еще удивляло понимание матери. Вместо того чтобы просто приготовить ужин без мяса, она придумала альтернативу специально для Саши. Запеченный с чеддером мангольд был хорош, даже несмотря на то, что Анжелика готовила подобное впервые. К тому же, блюдо оказалось достаточно сытным, из-за чего они вдвоем вынуждены были искать темный уголок в глубине холодильника, чтобы сохранить остатки.

Многие люди в зале уже взяли курс на столы с закусками, где успела сформироваться небольшая очередь. Саша присоединилась к ожидающим и, скрестив руки на груди, уставилась в пол. Она заметила, что парень перед ней был обут в потертые кожаные туфли — немного мятежно, если учесть, в какой компании они находились. Только она успела подумать о том, что Аманда Диаз нашла бы, что сказать по этому поводу, как заметила, как туфли немного повернулись в сторону. Подняв взгляд, она обнаружила, что юноша ей улыбался.

— Слишком неправильно быть разочарованным, зная, что в конце этой очереди меня не ждет бутерброд с беконом?

Саша удивленно моргнула, рассмеялась, но тут же приложила пальцы к губам. Парень был не на много старше ее. Он выглядел таким же потрепанным, как и его обувь, в толстовке, футболке и джинсах, и с трехдневной щетиной на лице.

— Неправильно, — в конце концов вымолвила она, стараясь говорить потише. — Но я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Такое ощущение, что я стою в очереди за разочарованием.

Улыбка парня стала шире.

— Эта девушка, оратор, — сказал он, кивнув в сторону сцены. — Она серьезно?

— Некоторые думают, что да, — едва слышно ответила Саша. — Только между нами — где-то посреди речи мне захотелось огреть по голове ее мешком Фраззлз.

Парень окинул ее взглядом, все еще широко улыбаясь.

— Я Ральф, — сказал он и пожал ей руку. — Я не ел мяса уже восемь недель, и мысли о беконе сводят меня с ума.

— Кокаин мясной индустрии, — согласилась Саша. — Что же заставило тебя сменить образ жизни?

— Понял, что хочу попробовать, — попросту сказал он. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря про этот фашизм в культуре питания. Каждый раз, когда слышу кого-то вроде Аманды, проповедующей о том, что мясо — это трупятина, хочу пойти и купить себе бургер. Я просто не понимаю, почему вегетарианцы считают себя лучше остальных. Что стоит за этими громкими заявлениями? Лишь выбор, право свободного общества. Думаю, что если ты знаешь, откуда твоя еда, и ты этим доволен, то ты имеешь право жить, не будучи осужденным. Как насчет тебя?

Саша поняла, что настолько внимательно слушала Ральфа, что не сразу осмыслила заданный ей вопрос.

— Меня? О, да я просто решила какое-то время пожить без мяса. Хочу посмотреть, на что это похоже.

— И как?

На другом конце аудитории Джеку Гринвею наконец удалось встрять в беседу между Амандой Диаз и поваром-алкоголиком. Он неистово кивал, переключая внимание с одной на другого, но в большинстве своем возвращался к Аманде. Саша снова повернулась к Ральфу. Очередь уже дошла до него.

— До сих пор удивлена, — произнесла она, — но приятно знать, что я не единственная, кто столкнулся с моментом искушения.

Ральф, казалось, немного растерялся при этом. Но вскоре улыбка снова вернулась на его уста, и он повернулся к столу. При этом оставил Сашу раздумывать, не взболтнула ли она чего лишнего, и только тогда до нее дошло. Прежде чем она смогла найти способ объяснить, что она вовсе не пыталась показаться лучше него, Ральф уступил ей место у стола.

— Кое-что из этой дряни выглядит неплохо, — заметил он, после чего наклонился поближе к ее уху. — И в большинстве своем похоже на приманку для белок.

Хихикая и продолжая краснеть, Саша решила ничего не отвечать. Вместо этого она взяла только кусочек пирога для Джека и два пластиковых стаканчика с колой.

— Эти напитки веганские? — спросила она у него.

Ральф пожал плечами.

— Даже если и нет, — сказал он едва слышно, — это может стать нашим маленьким секретом.

Вернон Инглиш настолько глубоко съехал вниз на своем сидении, что больше не мог ничего видеть. Он сделал это нарочно, как только в поле зрения появился Титус Саведж. Ожидая, пока его цель перейдет через дорогу прямо перед фургоном, направляясь в фойе здания напротив, частный детектив не мог не заметить, что на нижней части руля виднеются жирные отпечатки его пальцев.

— С меня хватит, — сказал он сам себе. — Больше никаких чипсов в фургоне.