Вулкан страстей наивной незабудки

Алиса прикрепила ко мне присоски.

– Оп-оп-оп. Осталось включить, и прибор заработает. Но, гусеничка моя, зачем вам просто так лежать? Давайте освежим мордочку. Про маску-скафандр слышали?

– Что это? – полюбопытствовала я.

Косметолог показала пакет.

– Шикарная штука. Моем личико, накладываем тканевую штучку с прорезями для глаз-носа-рта и спим. Двадцать минут. А когда проснетесь!..

Алиса заломила руки.

– Аленький цветочек! Юная роза! Пион-бутон. Само совершенство. Свекровь, конечно, перекосит от зависти. Но спать-то вам не с ней, а с мужем. Будущий супруг от вашей красоты будет хотеть вас через каждые полчаса! И так весь день!

– Боюсь, это помешает моей работе, – хихикнула я, – и у меня прекрасная свекровь, мы дружим.

Алиса открыла пакет.

– Хомякушечка моя! Когда женщина говорит: «Ах, ах, моя свекровь прямо с первого взгляда произвела хорошее впечатление», – я ей отвечаю: «Кенгурушечка! Брось на нее второй взгляд». Поверьте мне, женщине, состоящей в очень счастливом четвертом браке: мужья нам попадаются разные, а свекрови одинаковые. Это особая порода людей именуется: «свекровь обыкновенная, отряд фальшиво-ласковых; подотряд: на мозг капающие; вид: недовольных; семейство: мечтающих поменять свою невестку на идеальную невестку соседки». Ну, не будем о грустном. Кладу вам на мордочку масочку!

Мне на лицо шмякнулась холодная скользкая ткань.

– Потерпите, тигронька, – попросила Алиса, – минутный дискомфортик. Опля. Готовенько. Как у нас пойдет дело дальше, мартышечка? Включу «Животстоп». Присосочки будут сами перемещаться по животику. Не пугайтесь. Они ползают и жир утаптывают. Немного щекотно, и все. Иногда клиентка пугается, кричит: «А-а-а! Они сейчас свалятся». Не переживайте, никуда они не денутся. Сеанс занимает двадцать минут. Во время него включается антижировая лампа, она освещает все тело. Под ее лучами станут тоньше руки-ноги-шея. Когда после десяти лет стажировки в Париже я год назад пришла на работу в этот салон, то весила сто кило, а сейчас во мне и пятидесяти нет. А почему такой эффект случился? Я, наивная черепашка, сидела около каждой клиентки во время сеанса. И, полюбуйтесь, совсем растаяла. Слава богу, приехал представитель фирмы и объяснил мне, что надо выходить, когда идет сеанс, иначе вес минусовым станет. Но как человека на аппарате бросить? Поэтому мы приобрели капсулу! Посмотрим сюда.

Алиса открыла дверь большого стеклянного шкафа, внутри вспыхнул свет, и я поняла: это что-то вроде томографа, внутри видна труба.

– Включу вам музычку, – чирикала Алиса. – Какую вы предпочитаете? Или лучше аудиокнигу? У нас есть роман, не помню, какого автора, его все прямо обожают! Детектив! Поиск преступника.

– Лучше тихую мелодию, – попросила я.

Алиса подошла к столу и начала рыться в коробке.

– Давно никто музыку не просил. А! На этом диске написано: «Тихая». Прямо ваш заказ. Если станет не по себе, кричите, я буду за дверью караулить. Внутри капсулы переговорное устройство, у меня вот такая штученька, из нее ваш голосок будет доноситься. Ох! Чуть не забыла. Не шевелитесь во время сеанса, иначе может не получиться нужный результат. Ну, вперед, червячок мой.

Алиса впихнула кушетку внутрь трубы и захлопнула дверь. Воцарилась тишина. Через секунду до моего слуха донеслось мерное гудение и чьи-то крепкие пальцы схватили мои запястья и щиколотки. Я посмотрела на руки и увидела, что они прикреплены к лежанке чем-то вроде наручников, но не железных, а кожаных.

– Добрый день, – произнес вкрадчивый женский голос.

Я поняла, что со мной общается какая-то сотрудница салона, решившая проверить мое самочувствие, и поздоровалась.

– Муза Петровна, – медленно продолжал голос.

– Таня, – представилась я.

– Тихая, – вкрадчиво прозвучало в капсуле, – кандидат наук, доцент кафедры выживания человека в экстремальных условиях современного социума.

– Таня, просто Таня, – повторила я, – Сергеева.

– Аудиолекция номер семь, – после краткой паузы продолжила Муза Петровна, – как выжить среднему медперсоналу при общении с пациентами клиник пластической хирургии и спа-салонов.

И тут только до меня дошло! Я беседую с записью. Слово «Тихая» на диске, который включила Алиса, означало не приятную для слуха музыку, это фамилия лектора. Я прикрыла глаза. Спать нельзя. Если задам храпака, потом проснусь с больной головой. Очень хорошо, что косметолог перепутала диски.

В капсуле что-то загудело, присоски начали тихонечко двигаться. Я расслабилась, закрыла глаза и стала слушать лекцию Музы Петровны Тихой.

Глава 25

– Первое, что вам надо запомнить, – вещала Муза Петровна, – существо, которое вы видите перед собой в кабинете, не человек. Мама, папа, бабушка, дедушка, брат, сестра, муж – это люди, а то, что вошло в рабочую комнату, – клиент, пациент, но никак не человек. Врача пациент боится, поэтому вся его агрессия выльется на средний медперсонал. Это вы виноваты, что клиент нажрал задницу размером с коня на памятнике царю Александру Третьему. Это медсестра повинна, что у вздорной бабенки, которая сидит в процедурной, комплекс неполноценности высотой с Килиманджаро, от которого дурочка пытается избавиться, вшив себе импланты седьмого размера. Это на бедную девушку в белом халате налетит с претензией пенсионерка, у которой после лазерной процедуры морщины не исчезли. Доктор спрячется в ординаторской, а вам навоз раскидывать.

Гудение сменилось щелчками, присоски стали подпрыгивать, я ойкнула. Не очень приятно они щиплются, но ради красоты можно потерпеть. А Муза Петровна вещала дальше:

– Вам хочется сказать: «Клиенты! Идите отсюда на фиг. Никакие импланты не приведут к вам мужа. Не в маленьких сиськах дело, а в отсутствии у вас мозга и воспитания. Но мы получаем в клинике зарплату, а в стране безработица. Поэтому клиенту-пациенту надо угождать. Не хочется? Вспомни, что мыть туалеты на Казанском вокзале намного хуже, чем работать в клинике. Не помогает? Думай, что в кабинет пришло портмоне, ты ему потрафила, и оно денежку выплюнуло. Не пришлась медсестра кошельку по душе? Фиг тебе, сиди без новых туфель. Итак. Если хочется назвать существо на приеме дурой, козой, овцой, балдой, бабкой всех самаркандских верблюдов, жирной тушей, то сразу прикуси язык. Из чувства самосохранения. За это выгонят. Есть чудная методика, помогающая в подобных случаях. Именуй клиента: зайчик, котик, мышечка, фазанчик, кроличек. Подумай, на какое животное этот ходячий ужас похож, придумай уменьшительно-ласкательное прозвище и сюсюкай. Порой приходится весь зоопарк перебрать, пока нужное найдешь, но это того стоит. Злость растает, ты развеселишься. Клиент, дурень, улыбается, услышав «зайчик», думает, ты с ним нежничаешь. Невдомек идиоту, что он кликуху за свои кривые, тощие, волосатые ноги получил!

В капсуле что-то зазвенело, присоски начали щипаться с вывертом, мне стало ощутимо больнее, но я слушала лекцию, открыв рот.

Муза Петровна повысила голос:

– Научитесь никогда не говорить клиенту правду! Какая от нее польза? «Ах, скажите, я хорошо после массажа выгляжу?» «Нет! Как была мятая тряпка, так ею и осталась. Только дуры по шесть тысяч рублей за жмаканье лица чужими руками платят». И что? Кому от вашей честности хорошо будет? Уж точно не вам! Как разговаривать с цыпленочком-крокодильчиком? Краткие примеры. Входит лапушка после круговой подтяжки, говорит: «Узнаете? Я Иванова». Ваше первое желание заявить: «Вау! Вам теперь лучше ходить с бейджиком. Чего-чего, а опознать вас нет шансов». Но мы говорим: «О! Вам сделали максимально естественный лифтинг». Видите последствия неудачной ринопластики? Да я бы сама хотела произнести: «Мамочка! Выглядите так, будто вас мордой о стол возили». Но нет, нет, нет. Говорим: «Прекрасно. Ваш прелестный носик примет нужную форму через три месяца. Он должен осесть и укрепиться». За это время слоненок-поросенок привыкнет к своему новому хоботу-пятачку и перестанет взвизгивать от страха, глядя в зеркало, будет считать, что он прекрасен. Общаетесь с верблюжонком-теленком, у которого второй, третий, четвертый подбородок? Хочется назвать его пеликаном? Но нет, нет, нет. Улыбаемся и заявляем: «У вас генетически тяжелая нижняя челюсть, она придает вам вид уверенного в себе человека».

Резкая боль в районе груди заставила меня взвизгнуть. Я посмотрела вниз и оцепенела. Присоски, выстроившись треугольником, быстро ползли к моей шее. Муза Петровна продолжала вещать, но я перестала ее слушать и приказала резиновым кругляшам:

– Эй, остановитесь.

Оранжевые присоски ускорили шаг.

– С ума сошли? – закричала я, видя, как они резво подбираются к моему подбородку. – Живот внизу, жир там!

Батальон нападающих остановился. Я выдохнула.

– Не забывайте приказывать гусенку-лягушонку не двигаться во время процедуры, – ворвался в ухо речитатив Тихой, – если что пойдет не так, сломается аппарат, клиента дернет током, случайно намажете ему волосы не протеиновой маской, а кремом для эпиляции, и шевелюра, упс, растает, не кричите: «Мама! Это я виновата!» Нет! Нет! Нет! Это он сам идиот! Шевелился во время сеанса. Вы же его предупредили: «Не надо!» А он ступил! Вертелся, чесался, пить просил, пукал, чихал, вот пусть теперь и рассекает лысым, сам виноват.

Что-то мягкое прыгнуло мне на губы и ущипнуло. Я сообразила, что присоски добрались до лица, хотела закричать, но не смогла даже пискнуть. Резиновые присоски плясали на моих щеках, носу, на шее, а по животу кто-то бил теннисным мячом. Я вертелась, как червяк, который сообразил, что его сейчас насадят на крючок, но фиксированные руки-ноги не давали свободы маневрам.

– Если котик-собачонок собрался уходить, – громко заговорила Муза Петровна, – ни в коем случае не просите чаевые. Скажите нежно: «Вам понравилось? Мне так приятно было с вами заниматься. К сожалению, сейчас редко встречаются такие умные, интеллигентные, прекрасно воспитанные, щедрые люди, как вы. Всегда вам буду рада. Я пока здесь работаю, но не исключена возможность ухода, увы, зарплата копеечная!» Если жабеночек-поросеночек после этого не вытащит из кошелька купюру, то он гнусный кабан, мерзкая свинья. Но здесь уж ничего не поделаешь. Глядя уходящему пациенту в спину, тихо повторяйте про себя: «От всей души, от бескорыстного моего сердца желаю тебе добра огромного, удачи неиссякаемой, богатства неисчерпаемого». Не злитесь, это портит карму. Пусть жадина выметается, греха на душу не берите. Когда скупердяйка очутится на пороге, вы ее нежненько предупредите: «Дорогой мой гусеночек, поверните по коридорчику направо, не ходите налево, там сейчас родственникам гробик одного поросеночка выдают, он во время лазерной эпиляции два часа назад неожиданно скончался. Аппаратик его током дернул, и кирдык. Зачем вам скорбную процедуру видеть?» Больше вы жабу алчную в клинике не увидите никогда!

Я что есть силы дернула правой рукой, освободила ее, отодрала присоску от рта и завопила:

– Спасите!

Дверь открылась, в трубу всунулась Алиса.

– Заинька, что случилось?

Услышав слово «заинька», я сразу поняла: Алиса внимательно выслушала лекцию Музы Петровны. Но почему косметолог, увидев диск с надписью: «Тихая», не сообразила, что там вовсе не музыка? Не спрашивайте, ответа я не знаю. Может, этот носитель случайно попал к дискам с мелодиями для клиентов? Или Алиса забыла фамилию милейшей Музы Петровны?

– Очаровательно выглядите, кожа приобрела приятный розовый оттенок, – верещала Алиса, снимая с моего лица маску.

– Присоски на щеки переместились, – пожаловалась я.

– Да не может быть! – всплеснула руками Алиса. – А-а-а! Вы, наверное, шевелились! Я же вас предупредила: лежим смирненько! Ну ничего. Все равно подействовало. У вас овал лица подтянулся, морщины ушли навсегда.

Поливаемая градом комплиментов, я натянула халат и спросила:

– Не знаете, куда отнесли кофр с моим платьем?

– Очень жаль, что вы уже уходите, – заулыбалась Алиса, – редко встретишь такую милую, красивую клиентку.

Меня стал душить смех, а косметолог продолжала:

– Приходите, буду ждать. Правда, не знаю, как долго еще здесь проработаю, зарплата грошовенькая.

Я открыла дверь.

– Спасибо. Спрошу на ресепшен про свое платье.

– Танюшенька, – голосом сладким, как лучший шербет на восточном рынке, завела Алиса, – не ходите направо…

Я обернулась.

– Знаю. Там сейчас родственникам гробик клиента отдают. Жаль беднягу, час назад откинул тапки после эпиляции. Лазер ему печень проткнул.

Глаза Алисы вылезли из орбит, я не смогла сдержать смех, выскочила в коридор и налетела на женщину лет пятидесяти, которая тут же спросила:

– Вы Татьяна Сергеева?

– Она самая, – давясь хохотом, подтвердила я.

– Я Валентина, отведу вас в раздевалку, – сказала сотрудница салона.

Пока я натягивала платье, Валентина стояла рядом, потом предложила:

– Давайте молнию застегну.

– Спасибо, – обрадовалась я, посмотрела в зеркало и вздохнула.

– Все хорошо, – приободрила меня Валя, – грудь, талия на месте. Платье прекрасно сидит.

– Складка на животе осталась, – призналась я, – сегодня у меня помолвка, я надеялась избавиться от «бублика», но он по-прежнему тут как тут. «Животстоп» не помог.

– Если дадите мне триста рублей, я решу вашу проблему в пять минут, – понизила голос Валя.

– Нет. Хватит с меня на сегодня аппаратов, – отказалась я.

– Не волнуйтесь, за десять секунд станете стройной, – пообещала женщина.

Я подумала, что три сотни не такая уж большая сумма, ею можно пожертвовать, и отдала Валентине купюры. Она ушла и вернулась с пакетом.

– Держите, это утягивающие панталоны. Надевайте их поверх колготок.

– Почему? – удивилась я.

– Это не нижнее белье, – терпеливо объяснила Валентина, – они сделаны из особой ткани, могут вызвать раздражение на коже. И стирать их часто не надо, эффект уменьшится.

– Поняла, – воскликнула я, натянула панталоны, ощутила, как они тисками сжали нижний этаж моего тела, осмотрела себя в зеркале и чуть не запрыгала от восторга.

– Валечка! Спасибо! Живота совсем нет!

– Только не рассказывайте на ресепшен, что я вам приволокла, – попросила тетенька, – они меня убьют. Бабы такие деньги на их «Животстоп» тратят, а он не помогает. Штанишки же копеечные, а какой эффект.

– Супер! – восхитилась я. – Один размер потеряла, но белье сильно сдавливает.

– А как иначе брюхо убрать? – пожала плечами Валентина. – Не беспокойтесь, они крепкие, не разорвутся.

* * *

Ровно в назначенный час я позвонила в дверь квартиры шефа.

– Мама, Таня пришла, – закричал Иван, увидев меня.

Рина влетела в холл.

– Ура!! Вешай курточку на крючок. Ой, забыла!

Ирина Леонидовна убежала.

– Ты красная. Не заболела случайно? – спросил жених. – И лицо какое-то странное.

– Все отлично, – ответила я.

Босс прищурился.

– В самом деле? Дышишь как-то странно.

– Запыхалась, пока от парковки спешила, – соврала я.

Не говорить же Ивану, что на мне корректирующие панталончики, которые так стиснули живот, область диафрагмы, попу и бедра, что я не могу сделать полный вдох. Как ноги связаны с легкими? До сегодняшнего вечера я полагала, что никак, но, примерив панталоны, поняла: бедра стиснуты, воздух в легкие почти не поступает.

Глава 26

– Прекрасно выглядишь, – отметил Иван Никифорович, вешая на крючок мою куртку. – Платье красивое, ты в нем еще стройнее, чем в джинсах.

– Дорогие мои, – закричала Рина, появляясь в холле с квадратным предметом в руках. Судя по раме, это какая-то картина, которую моя будущая свекровь держала лицом к себе. Я видела лишь надпись на оборотной стороне: «Стоимость сто рублей».

– Как я счастлива, – со слезами на глазах продолжала Ирина Леонидовна, – думала, Ваня никогда не решится признаться Танечке в любви. Ходил, вздыхал, потел, сопел… Ну что за народ мужчины! Надо было давно сказать… Иван…

– Что? – вздрогнул шеф.

– Ну? – спросила мать.

– Что? – повторил Иван Никифорович.