Пленник кривого зеркала

Снова зазвонил телефон, и отец долго разговаривал с кем–то, пока мы не подъехали к стоянке «Юнивёрсал Филмз». Охранник, узнав отца, вежливо и без лишних слов пропустил нас. Мы долго ехали вдоль длинного белого здания, пока отец не нашёл подходящего места для парковки.

Он провёл меня в огромный кабинет, больше похожий на жилую комнату. Но полу лежал пушистый белый с красными полосками палас, гармонировавший с цветами мебели. Я насчитал в кабинете три телевизора; книжные полки занимали почти всё пространство стен; в углу располагалась стойка бара.

В помещении не было письменного стола.

— Это кабинет Морта, — пояснил отец. — Подожди меня здесь, я отлучусь минут на пять. Морту осталось только поставить свою подпись, и мы свободны.

Отец указал на ряд полок, заставленных фотографиями в рамках, призовыми статуэтками, вязами, чернильницами, пепельницами и прочими безделушками.

— Можешь полюбопытствовать, — сказал отец. — Но будь осторожен, Росс. Ничего не трогай. Морт просто трясётся над своей коллекцией.

— Нет проблем, — успокоил его я.

— Этот контракт очень важен для меня. Я должен переманить этого парня на свою сторону, — бросил отец и исчез за дверью.

Я расположился на красной кожаной кушетке. Мне ещё не приходилось сидеть на таких удобных подушках — мягких и в то же время упругих.

Через минуту–другую я заскучал. Поднявшись, я подошёл к полкам и стал рассматривать фотографии и награды.

Моё внимание привлекла фотография, на которой Морт был запечатлён рядом с президентом Соединённых Штатов. Они улыбались, стоя на зелёном поле и держа в руках клюшки для гольфа. На снимке красовалась собственноручная подпись президента.

На верхней полке пестрели десятки других фотографий, на которых Морт был запечатлён в компании с кинозвёздами и другими известными персонами.

Чуть ниже лежал рыцарский шлем и серебряный кинжал. Возможно, это был реквизит из какого–нибудь костюмного исторического фильма.

Следующие полки были заполнены всевозможными статуэтками и кубками. Я остановился перед знакомой золотой статуэткой. Это был Оскар, вручаемый Академией киноискусства! Настоящий Оскар!

Я провёл рукой по его гладкой, сияющей поверхности.

— Это круто, — произнёс я вслух и вдруг почувствовал непреодолимое желание взять статуэтку в руки, ощутить на своей ладони её тяжесть.

Статуэтка оказалась намного тяжелее, чем я предполагал. Я крепко сжал её обеими руками и поднял её над головой.

— Благодарю вас! — обратился я к воображаемой публике. — Спасибо за награду. Мне она нравится, я знаю, что заслужил её.

И вдруг пальцы как будто сами собой разжались, и статуэтка выскользнула из моей руки.

Я метнулся в надежде подхватить её, но промахнулся.

Послышался глухой стук, потом треск, едва слышный, но ужасный, пронзивший меня в самое сердце, и я понял, что не забуду его до конца дней.

Я опустился на колени, чтобы поднять статуэтку.

— Пожалуйста, пусть с тобой всё будет в порядке, — взмолился я. — Пусть всё будет в порядке.

Но нет. Похоже, никто не услышал моей молитвы.

Круглая голова Оскара отломилась и теперь покоилась поблизости от обезглавленной статуэтки.

В этот момент послышался стук быстро приближающихся шагов. Кто–то подходил к двери кабинета.

Глава 3

Отрубите ему руку!

Я похолодел от ужаса. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его стук отдавался в груди болезненно пульсирующими ударами. Мне стало трудно дышать.

Нырнув к кушетке, я лихорадочно задвинул под неё обе части статуэтки и в этот момент увидел входившего в кабинет отца.

— Росс, что ты делаешь на полу?

— Уронил жевательную резинку, — промямлил я. — Но уже нашёл. — Я торопливо поднялся на ноги.

Отец подозрительно взглянул на меня:

— С тобой всё в порядке? Мне показалось, в кабинете что–то упало.

Я пожал плечами:

— Не знаю, я ничего не слышал.

Отец испытующе смотрел на меня в течение десяти–пятнадцати секунд, которые показались мне вечностью.

— А что ты сделал со своей жевательной резинкой? — поинтересовался он.

— Я её проглотил.

Это показалось отцу забавным. Он рассмеялся.

— Встреча с Мортом прошла как нельзя лучше, — доложил он. — Думаю, мне удалось привлечь его на свою сторону. Пойдём, я отвезу тебя к Джерри. А то ты опоздаешь.

Когда мы шли к машине, у меня всё ещё дрожали колени.

Я понимал, что был на волосок от гибели. Неужто пронесло?

Разумеется, все мои надежды оказались напрасными.

Мы вернулись домой как раз перед ужином. Ханна, наша повариха. уже накрыла на стол. Отец прошёл в кабинет, чтобы сделать несколько телефонных звонков.

Я заскочил в свою комнату, чтобы оставить там ранец. Бросив его на стул, я повернулся и увидел на пороге своего младшего брата Джейка.

— Здорово, Джей–диск–жокей, — приветствовал я его. — Дай шесть.

— У меня нет шести пальцев, — заныл Джейк. — И прекрати меня так называть.

— Хорошо. А как насчёт Джей–рот–до-ушей?

— Перестань обзываться! — потребовал мой младший брат, король нытиков Беверли — Хиллз.

Вы, наверное, уже догадались, что мы с братом не очень–то ладим. Проблема заключается в том, что у Джейка начисто отсутствует чувство юмора. К тому же он тугодум. Джейк даже внешне не похож на меня. Кудрявый, светловолосый, с зелёными глазами. Лицо узкое, бледное, с выпирающими передними зубами.

— Эй, крысёныш! — обратился я к нему. — Что ты делаешь в моей комнате.

— Я хочу получить обратно свои комиксы, — прогундосил он. У Джейка была огромная коллекция японских комиксов.

— О чём ты, братишка? — усмехнулся я. — Я же не читаю комиксов.

— Но ты взял у меня книгу ещё на прошлой неделе, — задохнулся от возмущения Джейк. — Сказал, что вернёшь через пару дней. Ты обещал.

— Не брал я у тебя никаких книг, — отрезал я. — Проваливай.

Зачем я мучаю Джейка? Не знаю. Книга комиксов лежала в нижнем ящике письменного стола. Я мог протянуть руку и вернуть книгу брату, но я решил, что он должен её заслужить.

Так ему и надо. Не будет ныть и жаловаться на меня маме. Кроме того, он никогда не помогает мне выпутываться из трудных ситуаций.

На прошлой неделе я хотел прошвырнуться с ребятами по Уиллширскому парку, а заодно и зайти в павильон «Планета Голливуд». Помню, по–человечески попросил брата сказать маме и папе, что я пошёл к Шарме готовиться к контрольной по химии.

Но он этого не сделал.

— Я не могу врать! — отозвался он на мою просьбу.

— Почему? — поинтересовался я.

— Потому что это неправильно.

Вот почему мне и нравится его мучить.

— Я знаю, где лежит эта книга, — заявил Джейк и, проскользнув мимо меня, нагнулся к столу. — Вот!

Я попытался помешать ему выдвинуть ящик, но в этот момент услышал голос отца:

— Росс, спускайся вниз! Сейчас же!

Так–так. Тон, которым был произнесён приказ, не сулил ничего хорошего. Судя по всему, отец был сердит. Если не сказать — взбешен.

Я достал из ящика книгу и, сунув Джейку, начал медленно спускаться по лестнице.

— Т-ты меня звал? — заикаясь, спросил я.

Отец крепко сжимал в руке телефонную трубку.

— Это Морт, — сообщил он, пристально глядя мне в глаза. — Он говорит, что не желает со мной работать… Он нашёл на полу сломанного Оскара.

У меня отвисла челюсть.

— Оскара?! — Я изобразил на лице крайнюю степень недоумения. — Какого Оскара?

— Росс, ведь я просил тебя ничего не трогать в его кабинете. Я говорил тебе, что Морт трясётся над своей коллекцией. Он обнаружил осколки Оскара под своей кушеткой.

— Но… я всё время сидел на кушетке, — выдавил из себя я, во рту пересохло. — Не видел я никакого Оскара.

Отец сказал что–то в трубку, затем отключил телефон.

— Ты был единственным, кто находился в кабинете. — Он смотрел на меня строго и очень сердито.

— Нет, не единственный, — возразил я. — На самом деле в кабинет заходила уборщица. Точнее, две уборщицы, и я видел, как они протирали полки. Я видел, как…

В этот момент в дверь вошла мама, держа в руках пакеты с продуктами.

— Что случилось? — удивлённо спросила она.

— Росс в своём репертуаре. Полюбуйся: он стоит передо мной и лжёт мне в лицо, — объявил отец качая головой. — Бесстыдно лжёт.

Мама тяжело вздохнула и опустила пакеты на пол.

— Росс, — прошептала она. — Ты снова сочиняешь свои истории?

— Нет… — начал было я, но Джейк меня перебил.

— Накажите его! — закричал он с верхней площадки лестницы. — Накажите его построже!

— На сей раз дело обстоит серьёзно, Росс, — отец всё ещё сжимал телефонную трубку. — Очень серьёзно. Возможно, по твоей милости мы потеряли пару миллионов долларов, и ты должен понести за это наказание.

— Отрубите ему руку! — настоятельно порекомендовал Джейк.

Мама даже отшатнулась.

— Джейк! Откуда ты набрался таких диких идей?

— Так наказывали лжецов в древние времена, — заявил Джейк. — Нам рассказывали об этом на уроке истории. Отрубите ему руку!

Мама покачала головой:

— С твоего позволения, Джейк, мы не станем этого делать.

— Правильно, — подхватил отец. — Мы сделаем кое–что похуже.

Глава 4

Я отбываю наказание

— Ты будешь сидеть в четырёх стенах, — объявил мне отец. — Мы запрещаем тебе выходить из дому. — Он похлопал телефонной трубкой по ладони, как будто это была дубинка полицейского. — Ты должен в корне изменить своё поведение. Своим постоянным, безудержным, бесстыдным враньём ты позоришь и себя, и нас.

— Но я не вру, — запротестовал я. — Просто так получается…

— Тебе запрещено выходить из дома, пока я не отменю наказание, — отрезал отец, не позволяя мне продолжить оправдание.

Я сглотнул ком.

— Но… как же быть с вечеринкой у Макса в пятницу? Я ведь обещал! (Главным образом двум девчонкам, которых я пригласил!)

— Извини, Росс, — мягко проговорила мама. — Тебе придётся её пропустить.