Империум человечества: Омнибус

— Что?

— Толстяк смеётся, железный человек стреляет железом сверху. Мусари думают о мёртвых, — Он ткнул себя в лоб: — Все в моей голове. Все в моей голове.

И тут я понял. «Жутик». Уличное название дури, которой желающие стать псайкерами закидываются, чтобы получить малость психического прихода. «Жутик» запрещён по всему подулью, но некоторые всё не могут отказаться от возможности наложить лапу на частичку потусторонних сил. Отто наверняка решил выжечь боссу мусарей мозги, устроить ему короткое замыкание психическим током или что-нибудь вроде этого. Но теперь отрава сворачивала мозги всем.

— Ты думаешь человеческими мыслями. Ты не мусарь. Ты друг того, кто смеётся! — Мусарь нацелил в меня мушкет.

Я надавил на спуск огнемёта так, что скоба ушла до упора.

«Фууууух!» Огнемёт залил горящим напалмом мусаря и всю комнату, где мы прятались. Я выскочил, спасаясь от пламени. Откуда-то сверху по голове царапнула пуля. Снайпер наверняка поджидал меня. Я опять побежал, тяжело пыхтя и отчаянно. Сверху хлынуло пламя и лизнуло мне ногу.

Сцену снаружи заполнили разрушение и кровавая бойня. Мусарь оборотился на мусаря, дико галлюцинируя, в то время как наёмники постепенно стягивали вокруг петлю. По всему куполу хлестали потоки пуль. Я упал на землю и сбил пламя с ноги. Сорвал электроды и хлопнул по замку голокостюма. Глаза заливало кровью.

— Гунта! Ты, слизеед! — заорал я.

«Не переживай. Он своё получит», — Голос у меня в голове.

— Что? — охнул я, лежа на спине и глядя на древний купол надо мной. Голова пошла кругом. Какая-то тварь у меня в голове. Дух улья?

«Не совсем».

— Что ты делаешь у меня в голове?

«Ты же ел таблетки?»

Что? Верхний улей. Мечты о верхнем улье. Думай… Сосредоточься!

Я пополз, подтягиваясь, по земле. Мусари валялись, скрученные и изломанные в позах мучительной смерти. Многие горели.

«Ты остался последний в живых».

— Откуда ты знаешь?

Голоса в отдалении. Снаружи головы.

«Поверь. Я был с каждым из них, когда они умирали».

Отто Гунта, черноязыкий король гильдейцев, неторопливо шествовал между трупов в окружении своих людей, отмечая каждого мёртвого мусаря у себя в планшете.

— Мы неплохо потрудились, Лугтекк, — обратился он к человеку-механоиду рядом. — Очень неплохо.

— Гунта! — позвал я.

«Он тебя не слышит».

И правда: Гунта не реагировал.

— Гунта! — заорал я так громко, что, думал, лопнут лёгкие.

«Я не дам ему тебя услышать. Не дам, пока мы с тобой не поболтаем».

— Кто ты? — Резкая боль прострелила всё тело. — Убирайся из моей головы!

Я перекатился и уткнулся лицом в пепел.

«Она танцует очень недурно».

— Что? — Пепел на вкус был, как жжённая кость.

«Девушка у тебя в голове».

— Оставь её в покое!

«О-хо-хо, глупыш! Шпиль совсем не такой. Нет, нет. Можешь поставить крест на ярких птицах и тёплом ветерке. Там наверху все цепляются за жизнь с помощью систем жизнеобеспечения. Воздух слишком разрежен, чтобы дышать», — Голос ершился цинизмом.

— Врёшь!

«Почём тебе знать?» — Словно вспышка боли в затылке. — «Не заплачь только».

— Будь ты проклят!

«Так-то лучше. Выпусти все свои эмоции», — Я ощутил, что моё тело поднимается. — «Давай-ка поставим нас на ноги, ага?»

Я встал, ногами двигала сила, которая была не моей. Наёмники подступали с осторожностью. Отто же подошёл как ни в чём ни бывало.

— Отличная работа, Сарак.

— Зачем ты использовал «жутик»? — Голос мой грохотал, как раскаты грома.

— О, нет. Я же не занимаюсь нелегальными веществами.

«Хлоп!»

Грудь пронзила боль.

— Вот мы и в расчёте, — Жирный гильдеец опустил пистолет обратно в кобуру.

«Больно? Наверняка, больно».

— Ты труп! — Я неуклюже двинулся вперёд, ткнув огнемётом в сторону Отто.

— Что? — Отто повернулся, мои неожиданные действия заставили толстяка подвигать ножками. — Убить его!

Град пуль столкнулся, словно на рыцарском турнире, с волной огня из моего оружия. Меня било по всему телу, горячий металл впивался в плоть. Пули отдавали теплом внутри моего остывшего тела. Не очень-то и больно.

«Вот это присутствие духа!»

Я вспыхнул как факел, огнемёт упал к моим ногам. Люди Отто катались и корчились на земле, пытаясь сбить пламя.

«Давай-ка попляшем».

Несколько оставшихся наёмников кинулись на меня, отрывистые очереди превратились в бешеную пальбу, когда я не рухнул наземь окровавленной грудой.

— Что ты со мной делаешь? — закричал я, болтаясь из стороны в сторону, точно марионетка, которую дёргают за нитки.

«Ты теперь одержим варпом, парень. Это урок за баловство с психической дурью».

Когти, о наличии которых я у себя даже не подозревал, покромсали сражающихся в клочья. Только Лугтекк продолжал драться. Из него хлестали кровь вперемешку с машинным маслом, механические члены забивались его собственными жизненными соками. Скоро и он рухнул в горящую кучу на земле.

Вот и всё. Скоро я умру. Но осталось исполнить ещё один, заключительный, номер.

«Какой номер?»

— Не твоё дело, — отозвался я вслух.

Я сделал пару глубоких вдохов и кинулся к Отто. Тот заверещал и попытался бежать, но я ему не позволил.

— Сарак, возьми мой кредитный значок! Я могу всё исправить! У меня есть друзья в улье. Я могу устроить тебя на работу! — Отто хныкал, как ребёнок.

— Нет, — спокойно ответил я. Я почувствовал боль. — Нет, Отто. Мы оба скоро умрём.

Боль волнами растеклась по телу.

«Что ты со мной делаешь?» — Голос становился всё тише.

— У меня для тебя подарок, Отто, — Я отпустил от себя всё, что мне было дорого, позволил своим эмоциям раствориться в пустоте. Заваливаясь вперёд, я рухнул на Отто сверху, придавив того к земле.

Отто завопил. Оцепенение смерти уже охватывало моё тело.

«Ты умираешь».

— Я знаю, — Я вогнал окровавленную руку в глотку вопящему гильдейцу. И отпустил танцующую девушку…

Глаза мои стекленели. Сознание уходило вместе с последними каплями крови. Последнее, что отпечаталось у меня на сетчатке: исходящий криком одержимый гильдеец, обречённый умирать и гореть до скончания веков.

Гордон Ренни

Право прохода

Не переведено.

Саймон Джоветт

Схождение

Не переведено.

Нейл Рутледж

Сёстры

Не переведено.

Гордон Ренни

Обряды

Не переведено.

Талли Саммерс

Озеро

Не переведено.

Алекс Хаммонд

Крысы в стенах

Не переведено.

Энди Чамберс

Инстинкт выживания

Не переведено.

К.С. Гото

Спасение

Не переведено.

Мэтью Фаррер

Джанкшен

Не переведено.

Лусьен Соулбан

Работа по плоти

Не переведено.

Ник Кайм

Восставший из мёртвых

Не переведено.

Мэтт Кииф

Иноземец

Не переведено.

Майкл Даксбури

Фантом-Клаус

Бой перед Дрождеством

Дрождество на пороге, вансааровцы спят. Не шевелится банда — с десяток ребят. Юнцы без сознанья, бандиты мертвы: Их злой Фантом-Клаус лишил головы. Попалась вся банда в коварный капкан, Навеки их спать уложил старикан. Бойцы побежали, но он был шустрей, Напал из засады подземный злодей. Так быстро, что мог бы орлов обгонять, Он ринулся к ним, чтоб клинками кромсать, Тела раздирая, Фантом-Клаус кричал, По имени жертв он своих называл: «Сдох Модан! Сдох Крендель! Сдох Сардон и Триксен! Сдох Толстый! Сдох Мудельм! Сдох Гектус и Китсен! А вы, коль хотите спастись от когтей — Бегите в туннели! Бегите скорей!» Весь кровью покрыт с головы и до пят, Красно-белая шапка, пугающий взгляд, Улыбка — безумней не видел вовек! — Тут в страхе сбежал бы любой человек. Как всех победил он, так взялся за дело, Тела расчленяя любовно, умело. Кивнул, созерцая кровавый шедевр, Как будто художником был изувер. Исчез он. Лишь ветром слова донесло: “Всех-всех с Дрождеством! Я вернусь! Добрых снов!”

Легенда о Фантом-Клаусе

Аброр Флинтор по прозвищу «Молоторукий» рассмеялся, разрывая цепным мечом грудь своего противника. Жалкая попытка Делакью прорваться в лагерь Голиафов оказалась сущим разочарованием, он-то ждал хорошей заварушки. И все равно они продолжали сопротивляться, как будто действительно верили, что могут одолеть Флинтора и его людей. Когда Флинтор уже готовился наброситься на оставшихся Делакью и прикончить их лично, он услыхал звериный рык и повернулся. К нему скачками мчался монстр невероятных размеров, вытянув навстречу когти.

Флинтор быстро сообразил, что делать, и вскинул меч как раз вовремя, чтобы отбить когти и не дать им вцепиться в лицо. Мутант рухнул наземь, но тут же снова поднялся и со сверхъестественной легкостью заблокировал взмах цепного меча. Ответная атака чудовища была быстрой и свирепой. Оно теснило Флинтора, а тот безнадежно пытался защититься. Когти твари вспороли его ногу, он вскрикнул от боли и потерял равновесие. Флинтор упал, а мутант поднялся над ним во весь рост, готовясь нанести смертельный удар. В последней попытке спастись Флинтор ударил мечом снизу вверх, и клинок миновал когти мутанта, войдя прямо в неприкрытое брюхо. Чувство облегчения быстро обратилось отчаянием: мутант лишь бросил взгляд на цепной меч, торчащий из живота, и без усилия отбросил его в сторону. Прежде чем Флинтор успел отреагировать, когти монстра вонзились ему в шею, и он почувствовал, как его жизненная сила утекает прочь. Чудовище триумфально возвышалось над ним, и лишь тогда Флинтор смог разглядеть своего убийцу, разодетого в роскошную красную шубу с белыми манжетами. На голове покачивалась шапка. Но это ведь не мог быть… не мог быть…

«Хо. Хо. Хо».

Дико оскалясь, Фантом-Клаус вырвал когти из шеи главаря банды. Со смертью лидера Голиафы дрогнули и побежали, оставив лагерь без защиты. Фантом-Клаус подумал о материальных дарах и человеческой плоти, что ждали его в долине за лагерем, и ухмыльнулся кровожадной улыбкой.

В город скоро придет Фантом-Клаус…

Каждую зиму и взрослые, и дети собираются вместе, чтобы отметить некромундский праздник Дрождество. От аристократов, обитающих на высочайших пиках Шпиля, и до подульевиков, борющихся за выживание в глубинах улья, все стекаются друг к другу, поют праздничные песни, дарят подарки и, в общем, веселятся. Несмотря на всеобщую благожелательность, по сей день существует зловещая Дрождественская легенда, от которой все, кто ее слышат, либо фыркают, либо дрожат в ужасе — легенда о Фантом-Клаусе.

Корни этого мифа уходят в глубины веков и в историю самого Дрождества. Десять тысяч лет тому назад, во времена, когда Император свободно ходил среди своего народа, на Некромунде шла великая война, ибо на планету вторглись орки. К счастью для некромундцев, против орочьего Вааагха на просторах Пепельных пустошей вышла огромная армия Имперских Кулаков — легиона Космического Десанта. Как гласят исторические хроники, сам Рогал Дорн, примарх Имперских Кулаков, присутствовал на поле боя. Под умелым командованием Дорна они потеснили орков и заставили их сбежать с Некромунды. В космосе врагов настиг флот Космического Десанта и истребил их полностью. В память о храбрых деяниях Дорна и его десантников был учрежден праздник — Дорново Торжество, название которого со временем сократилось до Дрождества.