Музыкальные диверсанты

Впервые композиция была записана на пластинку в 1942 году (но звучала в живом исполнении, судя по тексту, гораздо раньше). Матти Юрва исполнил ее с оркестром русского эмигранта Жоржа Годзинского. Ученик самого Александра Зилоти, выпускник Хельсинкской консерватории, одаренный музыкант Годзинский стал последним аккомпаниатором великого Шаляпина. Ему посчастливилось сопровождать певца в гастрольной поездке по Японии и Китаю в 1935–1936 гг. После войны Годзинский выступил аранжировщиком альбомов известного исполнителя русского репертуара Виктора Клименко. И о нем мы еще вспомним.

Композитор и аранжировщик Жорж Годзинский (1914–1994)

Матти Юрва прославился еще во времена «сухого закона» (1919–1932), выступая на сцене со злободневными куплетами о трудностях любителей выпить, и, по иронии судьбы, в 1943 году сам умер от алкоголизма.

Ответным «выстрелом» на сочинение Юрва стало произведение братьев Покрасс на слова Анатолия Д’Актиля «Принимай нас, Суоми-красавица!»:

Сосняком по откосам кудрявится Пограничный скупой кругозор. Принимай нас, Суоми- красавица, В ожерелье прозрачных озер! Ломят танки широкие просеки, Самолеты кружат в облаках, Невысокое солнышко осени Зажигает огни на штыках…

Северный сосед не дремал. Вслед за ударной композицией «Нет, Молотофф!» финские авторы Ральф Эрвин Вогл и Фритц Лохнер сочиняют еще одну — «На Урал!» Как ни удивительно это прозвучит, но тамошние националисты всерьез мечтали откусить от России такой ломоть. Непонятно, правда, что пять миллионов финнов делали бы с огромной территорией, но притязания свои в песне они озвучили. Перевод вольный, зато с сохранением рифмы, найден на просторах Интернета[9]:

За Урал восвоясь Комиссары трепеща бегут, мешая грязь. Англичане десант Обещали, но теперь сидят, чихнуть боясь: «Кто гадал, что эти финны так верны своей стране, Что не встанут на колени ни в буране, ни в огне?» На Урал, на Урал! Час Суоми, час возмездия настал. Что притихла, Москва? «Мировой пожар раздуем», — басня не нова, Только кто там за вас? Друг-американец лишь мастер на красивые слова, Хирохито шлет на запад силы армии своей, Немцы бьют на корм селедкам флот владычицы морей. За Урал, дурачье! Левой-правой, там получите свое

Но русские ничего не прощают. Не знаю уж, где и когда (быть может, не обошлось без помощи меломанов из НКВД), но Покрасс и Д’Акгиль услышали этот музыкальный призыв противника и не замедлили дать ответный «залп»:

Э-эх! Долго орала, что хочет Урала Финская шатия песенки, Эх, генералы, где там Уралы — Встретимся лучше в Хельсинки! В комнате дверка, за дверкою Эркко[10]: Ручки с фасоном упер в бока. Треснула дверка. Вылетел Эркко. Двинула Эррка Эр-Ка-КА. Белые финны, английские мины — Самого лучшего качества. Мины и финны, финны и мины — Все полетело начисто. Думали Беки, что правят навеки, Нынче ж лупить им некого. Так и Каяндер, он хоть Каяндер, А положение беково. Вот он хваленый район укрепленный: Все под линейку прилажено. Мы как сдавили — сразу скривили Всю эту линию Мажино!

Неизвестно, последовал ли «ответ», но стоит признать, что наши финские оппоненты оказались неожиданно плодовиты на сочинение подобных музыкальных прокламаций. Были в репертуаре их артистических бригад и «Карельская Катюша», и главный хит нацистов «Лили Марлен» (естественно, в переводе) и много чего еще.

Впрочем, нам пора свериться с компасом и повернуть из «страны тысячи озер» строго на запад. Главный «музыкальный ринг» находится именно там.

Глава 3. «ЧУБЧИК» У НЕМЕЦКОГО МИКРОФОНА

«Эх, ты раздолье,

И счастье мое злое…

И нет мне покоя с гармошкой моей,

Каждый, кто хочет,

Вслух меня порочит,

Без передышки играй всем сильней!»

П. Лещенко, «Андрюша»

«Войной навек проведена черта…»

Оказавшиеся на «дальних берегах изгнанья», многочисленные рядовые и офицерские чины Белой гвардии были сформированы военачальниками в Русский общевойсковой союз — РОВС. Эта организация представляла собой реальную силу, которая внушала Сталину и его окружению серьезные опасения. Мужем певицы Надежды Плевицкой был один из лидеров организации генерал Николай Скоблин. При непосредственном участии завербованной ОГПУ звездной четы были один за другим ликвидированы руководители РОВС — генерал Кутепов (в 1930-м) и генерал Миллер (в 1937-м).

Но довести разгром «белой армии в изгнании» помешали объективные обстоятельства — начало Второй мировой войны.

Русская эмиграция никогда не отличалась единством мнений, но при всех противоречиях люди разных взглядов могли общаться, искать компромиссы и договариваться в спорных вопросах. Вторжение Гитлера в СССР раскололо общество вдребезги.

Зимой 1941 года поэтесса-эмигрантка Ирина Кнорринг напишет в оккупированном Париже:

Войной навек проведена черта, Что было прежде — то не повторится. Как изменились будничные лица! И все — не то. И жизнь — совсем не та…

Одни (согласно советской пропаганде, их было большинство), невзирая на идеологические разногласия с большевиками, проявили себя патриотами, словом или делом помогая борьбе с врагом. Другие заняли нейтральную позицию, считая «красных» и «коричневых» одинаковым злом и предпочитая наблюдать за схваткой монстров со стороны. Третьи решили, что вторжение — шанс скинуть коммунистическое ярмо, и пошли на сотрудничество с немцами.

Генерал Врангель — в первом ряду, в центре — в Союзе Галлипалийцев в Париже.9 марта 1924 года. Крайний справа в первом ряду — генерал Скоблин. Архив Андрея Корлякова (Париж)

Квинтэссенция последней точки зрения была выражена известным писателем Дмитрием Мережковским на страницах «Парижского вестника» в январе 1944 года:

…Только теперь, отдавая себе отчет об угрожающей Европе опасности большевизма, которая, впрочем, грозит не одной Европе, мы можем оценить по достоинству величие геройского подвига, взятого на себя Германией в Святом Крестовом Походе против большевизма. К этому походу присоединились и другие народы Европы. Вот почему теперь, когда зашатались стены этой проклятой Бастилии, под страшными ударами германского оружия, русские эмигранты со всеми глубоко сознательными людьми всех народов чувствуют, что в них загорается пламенная надежда:

Она не погибнет, — знайте! Она не погибнет, Россия, Они всколосятся, — верьте! Поля ее золотые! И мы не погибнем, — верьте, Но что нам наше спасенье? Россия спасется — знайте! И близко ее воскресенье!

В то же время русские стали едва ли не главной движущей силой Французского движения Сопротивления. Среди них были юная муза Аристида Майоля — Дина Верни, поэт Борис Вильде, княгиня Вики Оболенская… Певица Анна Марли (в девичестве Битулинская) и вовсе стала автором гимна французских партизан. После войны всерьез рассматривался вопрос о том, чтобы сделать ее произведение национальным гимном республики, а саму артистку наградили орденом Почетного легиона.

В Италии любимой песней местных «гарибальдийцев» была бравая композиция «Белла, чао!»[11]. В апреле 1945-го с ней на устах они отловили пытавшегося бежать в Швейцарию дуче. Есть версия, что походная мелодия итальянского Сопротивления не что иное, как еврейская песенка «Уголек», не то сочиненная, а не то просто записанная на пластинку как народная еще в 1921 году русским эмигрантом Мишей Цыгановым.

Но не будем далеко отклоняться от маршрута.

Наши эмигранты принимали активное участие в освобождении многих оккупированных фашистами стран. Но, как ни горько признавать, их количество проигрывает в сравнении с коллаборационистами. Теми, кто в той или иной форме сотрудничал с захватчиками.

*

Частушки из шанхайской газеты «Русское время». 1941

«К гитлеровцам пришло из среды русских эмигрантов <…> самое малое число, — пишет Лев Любимов в мемуарах “На чужбине” [9]. — Либо особо ретивые белые вояки, либо псевдохитрецы, вообразившие, что выйдут сухими из воды, а на самом деле попавшие в помойную яму, либо но духу прирожденные лакеи, либо тупые до кретинизма…»

Согласиться с утверждением трудно. Совершенно разные люди заняли враждебную СССР позицию. Начиная с балетного танцора Юры Жеребкова, который возглавил Управление делами русской эмиграции в Париже до генералов Шкуро, Краснова, Туркула… От уже упомянутого писателя Мережковского до множества иных представителей науки и культуры, среди которых оказалось немало представителей «легкого жанра», на коих мы и заострим внимание.

Уже в самом начале войны 30 июля 1941 года в шанхайской газете ♦Русское время» выходит целая полоса сатирических материалов: антисталинская басня «Знатный осел» (за авторством некоего Дубровина) и подборка «советских патриотических частушек» Н. Ухова, который выражал надежду, что «они привьются в СССР на фронте и в тылу».

На службе у доктора Геббельса

Солдаты немецкой роты пропаганды вещают через мобильную установку на позиции Красной армии. На борту знак «V», что значит — «Винета»

Четкие и педантичные тевтоны к началу войны успели на практике проверить различные методы манипулирования массовым сознанием и убедиться в их эффективности. Потому в рамках нацистского министерства народного просвещения и пропаганды было создано подразделение под названием «Винета», которое отвечала за восточное направление. В ее структуру входило несколько национальных отделов — латышский, украинский, белорусский и, конечно, русский. Большинство сотрудников были изгнанниками первой волны. Во главе русской секции стоял «старый эмигрант, георгиевский кавалер» Александр Павлович Альбов.

«При армейских группах функционировали отделы и специальные роты пропаганды, в состав которых входили военные журналисты, фото-, кино-и радиорепортеры, персонал по обслуживанию радио-автомобилей и киноустановок, специалисты по изданию и распространению различной литературы, плакатов, листовок, сотрудники фронтовых газет.

<…> Впоследствии в круг деятельности “Винеты” вошли театральные труппы, отдельные пропагандисты, обслуживавшие восточных рабочих, занятых в немецкой промышленности и сельском хозяйстве.

<…> Кроме этого, при генеральном штабе германской армии имелось специальное управление по пропаганде среди населения оккупированных территорий, вермахт вел пропаганду на войска Красной армии, население прифронтовых и фронтовых районов и особенно на население оккупированных районов. Кроме армии такого рода пропаганду осуществляло министерство по делам оккупированных восточных территорий, возглавляемое А. Розенбергом, и созданные при нем специальные подразделения», — сообщает доктор исторических наук Александр Окороков.

Безусловно, основным методом распространения нацистских идей были листовки, но важную роль играла и радиопропаганда, а также использование радиоавтомобилей для трансляции через громкоговорители. Мощность таких установок позволяла вещать на расстояние от 1 до 3 км.

Но мало просто кричать сутки напролет, призывая сдаваться и обещая «рус золдат много шнапса, сала и папиросен». Нужно было делать это интересно, привлекая внимание и задевая душевные струны бойцов. И тут на помощь приходила песня. Ведь что, как не знакомая мелодия, способна всколыхнуть воспоминания о мирной жизни, доме, любимой девушке и маленьких детях. В таком размягченном состоянии воевать солдату уже не хотелось. Противнику было прекрасно известно, какие произведения пользуются популярностью в СССР, и он вовсю пользовался этим. Через гигантские мегафоны и в сотнях радиопередач немцы регулярно использовали записи песен русских эмигрантов. Прежде всего Петра Лещенко. Того, чей репертуар был наиболее демократичен и понятен для каждого. Вычурные «песенки настроения» Вертинского тут не годились.

Замечу на полях, что Советская армия отвечала на гитлеровские «происки и бредни» достойно. Так, во время битвы за Сталинград нашими спецами были применены революционные технологии психологического давления на противника. Из установленных на передовой громкоговорителей сначала транслировались немецкие шлягеры, которые прерывались сообщениями о победах Красной армии на участках Сталинградского фронта, а потом неожиданно сменялись монотонным стуком метронома, который прерывался через каждые семь ударов комментарием на немецком языке: «Каждые семь секунд на фронте погибает один немецкий солдат». По завершении серии из 10–20 «отчетов таймера» из громкоговорителей вновь неслось танго.

Еще немного о масштабах гитлеровской радиопропаганды.

А. В. Окороков в исследовании «Особый фронт. Немецкая пропаганда на Восточном фронте в годы Второй мировой войны·» [10] свидетельствует:

«Согласно отчету руководителя восточного отдела министерства пропаганды Германии доктора Тауберта на оккупированные территории СССР велись непрерывные передачи на 18 языках.

Герой, печального образа

Это маршал Тимошенко,

Пострадавший под Москвой

С ущемленною коленкой

И с разбитой головой

Уже сталинскую банду

Он не может защищать.

И его пора бы сдать

В инвалидную команду!..

Немецкая листовка с частушками о маршале Тимошенко и Сталине. 1942

<…> Так, радиогруппа “Восток” имела главный передатчик в Риге и вспомогательные — в Каунасе и Минске. Радиогруппа “Украина” располагала передатчиком в Виннице…

Значительное количество станций работало и в других областях. Так, например, на территории Белоруссии действовала радиостанция “Голос народа”, для населения Крыма вела ежедневные передачи радиостанция “Голос Крыма”, размещавшаяся в Симферополе, и т. д.

Программа передач немецких радиостанций была фактически стандартной: до шести раз в день — последние известия, сводки германского командования и чтение статей из оккупационных газет; три-четыре раза в день — концерты и записи на грампластинках.

<> О важности использования армейских радиосредств свидетельствует указание верховного командования германских войск, разосланное на места в мае 1942 года. В нем отмечалось: “Немецкие войска, участвующие в военных операциях на востоке, а также находящиеся в тыловых оккупированных районах, могут себе представить, как важен для дальнейшего ведения войны максимальный охват населения политической пропагандой. Одно из средств для проведения этого мероприятия — слушать радиопередачи на русском и украинском языках, которые передаются из Берлина целым рядом радиостанций… Поэтому необходимо учесть, что вся находящаяся в распоряжении части радиоаппаратура в те часы, когда она не используется для служебных целей, должна применяться для агитации населения”…»

Вот, к примеру, программа орловского радиоузла лета 1942 года[12]:

Понедельник, 20 июля:

13.00 — Политинформация.

17.00 — Концерт, цыганские романсы, колоратурное сопрано, солист-гармонист.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Инсценировка рассказа А. П. Чехова «Хирургия».

Вторник, 21 июля:

13.00 — Политинформация.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Политобозрение.

Среда, 22 июля:

13.00 — Политинформация.

17.00 — Концерт: меццо-сопрано, бас, балалайка.

19.00 — Политинформация.

19.15 — Литературная передача. «Театр у микрофона». «Волк». Радиопьеса

из современной жизни.

Пьесой из «современной жизни» оказалась дешевая агитка о переметнувшемся к немцам партизане.

Но пора вспомнить о главном действующем лице этой главы.

Мне неизвестно, какой конкретно эфир стал поводом, но 5 декабря 1941 года в газете «Комсомольская правда·» вышла большая статья Овадия Савича, посвященная самому популярному в предвоенные годы певцу-эмигранту Петру Константиновичу Лещенко под названием