Фредерик Кук на вершине континента. Возвращаем Мак-Кинли великому американцу

Кук написал следующее:

Я, доктор Фредерик Кук, под присягой утверждаю и клянусь, что 16 сентября 1906 года я был на вершине горы Мак-Кинли, что в этот день я оставил там запись о своем восхождении на эту вершину и что Эдвард Баррилл присутствовал в это время (Цит. по: {12}).

Когда показание под присягой представили толпе, Кук сказал:

Я написал это, я дал показание под присягой, что мы были на вершине горы Мак-Кинли. После того как я это сказал, вечер окончен, и я не имею желания больше тут оставаться (Цит. по: {34}).

Большую активность на сцене проявил сенатор от Монтаны Джозеф Диксон. Он считал, что коли на карту поставлена репутация, то в театре следует остаться хоть до утра. Дебаты на сцене с едким участием зала продолжались. Баррилл припомнил, что после возвращения с Аляски он получил от Кука пять или шесть писем. Одно из них было послано с полуострова Лабрадор, как раз перед отправлением Кука в полярное путешествие. По словам Баррилла, Кук просил его:

«Ради бога, молчи, и когда я приеду домой, я привезу тебе глыбу полюса».

– Писали ли вы Барриллу, чтобы он молчал о путешествии на гору Мак-Кинли? – спросил Кука Диксон.

– Нет, нет. Он написал мне и попросил у меня деньги для Принца, – ответил Кук (Цит. по: {34}).

Один из сторонников Кука потребовал, чтобы это письмо было показано, но Баррилл заявил, что оно в Нью-Йорке.

Позже Хаббарду задали вопрос об этом письме, и 1 ноября New York Times опубликовала ответ генерала:

Я не скажу, что у меня есть такое письмо, о котором говорит Баррилл. Я не хочу говорить об этом сейчас. Я скажу, что у меня имеется больше боеприпасов в этом деле с горой Мак-Кинли, но что касается писем – ни одного слова.

Роберт Брайс утверждает: «На самом деле у генерала не было такого письма, но оно было ему очень нужно, и он заставил Баррилла искать его» {12}.

Брайс приводит этот документ – пятое письмо Кука в нумерации Баррилла, слов «молчи» и «глыба полюса» в нем нет.

Словесная схватка на сцене Дома оперы продолжалась.

– Я хочу спросить у мистера Принца, давал ли он письменные показания под присягой, касающиеся фактов этого дела, – взял слово Кук.

– Они подготовили показания под присягой и попросили меня подписать их, – сказал Принц.

– Ты дал письменное показание под присягой и просил 1000 долларов за него? – спросил Кук.

– Он сказал, что даст мне 1000 долларов за него, – ответил Принц и, переведя дыхание, добавил: – Он дал бы мне 1000 долларов за это довольно быстро, если бы я взял их.

– Скажи, писал ли ты мне, что приедешь на восток и отречешься от истории, напечатанной в газетах, за 350 долларов? – спросил Кук.

– Я этого не делал, – сказал Принц.

– Посылал ли ты такое письмо? – спросил Диксон. – Говорил ли ты, что посылал такое письмо?

– Нет, насколько я знаю, – сказал Принц. – я этого не делал (Цит. по: {34}).

Газета Independent в городе Хелена (столица Монтаны) опубликовала отчет своего корреспондента о болезненной встрече в Гамильтоне:

Доктор Кук крепко держал себя в руках, не выглядев ни в малейшей степени рассерженным или взволнованным, и спокойно вел себя как настоящий джентльмен во время всех этих баталий. Он поехал в отель и до позднего часа беседовал с большой толпой, собравшейся там, чтобы услышать о его приключениях на севере.

Когда после встречи репортер увидел доктора Кука, тот сказал ему, что не собирается в настоящий момент обсуждать результат прошедшей встречи. Кук не особо беспокоился по этому поводу и не выглядел ни в малейшей степени подавленным или огорченным произошедшим (Цит. по: {12}).

В Хелене доктору Куку оказали совсем другой прием, нежели в Гамильтоне. Губернатор Монтаны Эрви Норрис представил путешественника публике, собравшейся в городском театре. Горожане составили специальную резолюцию, выражающую «не только [их] веру в Кука и результаты его работы, но даже больше: восхищение тем, как он достойно вел себя при чрезвычайно трудных обстоятельствах» (Цит. по: {12}).

Это оценки внешние, сторонние. Сам Кук о встрече в Гамильтоне написал в одной из статей в 1911 году: «С чувством отвращения и с болью в душе я покинул зал. Гнет одиночества, беззащитности и отчаянного смятения в ту ночь лишил меня сна» {19}.

Глава 12

Клятва Баррилла

Показания напарника доктора Кука были напечатаны 14 октября 1909 года в газете Хаббарда Globe. На следующий день та же газета разместила дневник Баррилла.

Уошборн в 1989 году воспроизвел свидетельства погонщика в American Alpine Journal. В предисловии он сетовал, что «местонахождения ни оригинала показаний под присягой, ни оригинала дневника Баррилла неизвестны» {77}.

Тед Хекаторн, используя те же газеты, опубликовал часть дневника Баррилла – с 8 по 20 сентября[60] – как приложение к книге Кука «К вершине континента», издание 1996 года. Во вступлении Хекаторн, вторя Уошборну, жалуется, что поиски подлинника в восьми американских архивах не привели к успеху {38}.

Но вот в книге Брайса «Кук и Пири…» несколько неожиданно о подлиннике дневника Баррилла сообщается: «Недавно его тоже нашли» {12}. Слово «тоже» подразумевает, что в 1956 году дочь Кука Хелен Кук-Веттер обнаружила дневник своего отца. Кто нашел дневник Баррилла – неизвестно, но исследователь одну за другой дает ссылки: показания Баррилла – в семейном архиве Пири, дневник Баррилла – тоже в семейном архиве Пири. Сокровенные документы обнаружились, причем там, где, очевидно, и следовало их искать.

Дневник Баррилла понадобится нам позже (глава 21); что касается его показаний под присягой, то их, как альтернативу повествованию Кука, приведем сейчас[61]:

Здесь прилагается карманный дневник, помеченный красными чернилами Exhibit A[62] на внутренней стороне передней обложки, который я вел на протяжении всего времени, пока доктор Кук и я были вместе около горы Мак-Кинли, и все записи в нем правдивы, за исключением отдельных записей и изменений, сделанных мной в нем по указаниям доктора Кука, и эти вставки и изменения рассматриваются ниже.

Чтобы предотвратить ошибки при чтении этого дневника, сюда я приложил мои письменные показания под присягой, расшифровку вышеупомянутого дневника, которую я тщательно сверил с оригиналом и засвидетельствовал, что вышеуказанная копия является истинной копией моего исходного дневника. Все, что написано и нарисовано в исходном дневнике, сделано моей рукой.

Вечером 9 сентября 1906 года доктор Кук и я начали одни свою экспедицию с целью исследования горы Мак-Кинли. Перед началом доктор Кук сообщил мне, что его цель – найти путь для восхождения на гору, так как он и профессор Паркер собираются подняться на гору в следующем году. Когда мы начали движение, я нес на себе рюкзак весом 65 фунтов: я взвесил содержимое там, в лодке, перед тем как мы отправились на гору. Доктор Кук нес рюкзак, который весил около 40 фунтов.

Как указано в моем дневнике, мы вышли на лед 9 сентября. Начиная с этого числа и по 18 сентября включительно все записи были сделаны мной, но под руководством доктора Кука. Я написал все даты за этот период по его указаниям. Цифры до 12 сентября были мной изменены под диктовку доктора Кука, а 12 сентября доктор Кук приказал мне прекратить писать дневник и оставить страницы пустыми. Сейчас я не могу точно вспомнить те даты, которые были в моем дневнике до того, как мне было велено, чтобы я изменил их. Я знаю, что высота, которая была отмечена в дневнике 12 сентября, на самом деле не превышала 10 000 футов, и я думаю, она была 8000 футов.

Мы отказались от какой-либо дальнейшей попытки восхождения на гору 15 сентября и вернулись к лодке, моторной лодке, названной «Большой», которая находилась на воде у подножия ледника. Мы дошли до моторной лодки 19 сентября, пройдя 26 миль или больше по вершине ледника, до того места, где мы прекратили восхождение 15 сентября.

16 сентября, когда мы были в нашем первом лагере, возвращаясь с ледника, я подделал и изменил записи в моем дневнике с 12 сентября включительно. Эти изменения были сделаны по приказам доктора Кука. С 12 по 16 сентября записи были сделаны в первом лагере, куда мы вернулись ночью 16‑го, и с 16‑го по 18‑е включительно были сделаны в нашем последнем лагере, куда мы вернулись 18‑го вечером, и написаны исключительно под диктовку доктора Кука и точно как он сказал. Начиная с 19 сентября включительно и до конца дневника 9 ноября записи – мои собственные.

Впервые доктор Кук сказал мне, чтобы я прекратил писать дневник, 12 сентября, когда мы были в нашем пятом лагере, поднимаясь вверх по леднику, и на или около того пика, который доктор Кук назвал вершиной Мак-Кинли. Этот пик в то время был в пределах нашей видимости. В это время и в этом месте доктор Кук заявил, что здесь такие же природные условия, как и на вершине горы Мак-Кинли, и приказал мне прекратить писать дневник до дальнейших распоряжений. В это время мы находились на вершине пика, который доктор Кук назвал вершиной горы, и доктор сделал фотографию этого пика со мной, где я стоял на вершине с американским флагом в руке. Фотография, о которой я говорю, показана напротив страницы 227 книги доктора под названием «К вершине континента»[63]. Неровные следы по верху камня на этой фотографии, показанные как идущие снизу фотографии вверх на гранитную скалу, образующую вершину этого пика, – это мои следы и следы доктора Кука. Вот что я помню лучше всего. Доктор Кук и я поднялись на вершину этого пика вместе, и он сказал: «Мы спустимся вниз и сделаем фотографию этого места». Мы не брали с собой наши рюкзаки на вершину этого пика, оставив их внизу в седловине выше ледника. Затем мы оба спустились с вершины к тому месту, где были оставлены рюкзаки. Доктор вынул американский флаг из одного из рюкзаков, передал его мне и отправил меня опять на вершину этого пика, сказав мне, чтобы я держал его там на конце ледоруба, что я и сделал.

Затем доктор фотокамерой сделал снимок, показанный напротив страницы 227, который назван как «Вершина горы Мак-Кинли» в его работе «К вершине континента». Правда состоит в том, что вершина горы Мак-Кинли находилась более чем в 20 милях по прямой от пика, где была так сделана моя фотография, в соответствии с масштабом на карте доктора Кука между страницами 152 и 153 в книге, упомянутой выше. Затем я спустился с флагом к тому месту, где доктор Кук стоял со своей фотокамерой, и я сделал замечание о том, что те восемь вершин на другой стороне пика, где я был сфотографирован, вероятно, будут видны на фотографии, а он сказал, что сделал фотографию под таким углом, что те вершины не будут видны. Вершины, о которых я упоминаю, нарисованы мною в моем дневнике и помечены от 1 до 8 включительно, они показаны в названном дневнике на странице непосредственно перед страницей с пометкой 9 сентября и на страницах, следующих за 12 сентября. Эти вершины были так нарисованы и пронумерованы мной, когда я был в лагерях напротив них, где у меня был хороший обзор. Лагеря, где я так рисовал вершины, – это лагеря, отмеченные на моем рисунке Доказательство С[64], прилагаемом здесь, как лагеря 6 и 8, когда мы поднимались по леднику.

Когда мы были в седловине около пика, где я был сфотографирован, я сделал рисунок, который я назвал «Глейшер-пойнт»[65]. В то же самое время и в том же месте я нарисовал гору Мак-Кинли, как я мог видеть вершину Мак-Кинли к северо-западу от меня, и, должен сказать, по крайней мере в 20 милях. Эти рисунки Глейшер-пойнта и горы Мак-Кинли показаны в моем дневнике на четвертой и пятой страницах зарисовок, представленных здесь, и изображены так, как я их увидел с того места. Доктор Кук стоял рядом со мной, когда я делал эти рисунки, и использовал инструменты для определения температуры, высоты и тому подобного. Мы оставались в седловине после того, как я был сфотографирован на пике, примерно в течение получаса, в это время я рисовал, как сказано выше, а доктор использовал свои инструменты.

Между 12‑м и 16‑м числами месяца, когда мой дневник переделывался, чтобы соответствовать тем условиям, которые были нужны для доказательства того, что этот пик был вершиной, доктор сказал мне следующее: «Из этого пика может получиться хорошая вершина горы Мак-Кинли. Он выглядит почти как гансайт пик на горе Мак-Кинли, на который мы смотрели из седловины».

Примерно через полчаса после того, как была сделана фотография, мы уложили наши рюкзаки и примерно в 10:30 или 11 часов 13 сентября мы начали спускаться и пошли кругом к месту, обозначенному в Доказательстве С как шестой лагерь. Доктор сказал, что он хочет пройти туда, чтобы подняться дальше по основному леднику для того, чтобы получить хороший обзор Северо-Восточного хребта, ведущего к вершине Мак-Кинли, с тем, чтобы удостовериться, соединен ли этот хребет цельно с вершиной горы, так, чтобы была видимость, схожая с описанием, которое он бы дал в своих трудах, так как доктор видел гору со всех сторон, кроме этой, а он намеревался заявить, что он поднялся на нее. Поэтому доктор хотел знать характер хребта, ведущего к вершине горы, так, чтобы он мог написать о нем так, как это показывалось в печати. Делая это, мы потратили весь день 13 сентября и все дни 14 и 15 сентября, а 15 сентября доктор Кук в лагере 8 получил свои наблюдения хребта. Затем мы повернули обратно, так как оба провалились в трещины, как верно указано в дневнике, и мы посчитали слишком опасным идти дальше без снегоступов, и так как доктору удалось получить хороший обзор хребта, а это было все, чего он хотел.

Во время первого дня нашего возвращения мы встали лагерем 16 сентября, как это указано в Доказательстве С, который был тем самым лагерем, который мы использовали 13 сентября. На второй день нашего возвращения мы установили второй обратный лагерь, показанный в Доказательстве С. Наш третий обратный лагерь был ночью 18 сентября. На следующее утро мы нашли Джона Доккина, и он продолжил вместе с нами путь обратно к лодке, до которой мы дошли 19 сентября, после отсутствия с утра 8 сентября. Доккин пошел вместе с нами от лодки утром 8‑го, но повернул обратно в точке, обозначенной в Доказательстве С, в качестве причины назвав опасные трещины на леднике. Когда Доккин решил возвращаться обратно, доктор Кук указал ему вернуться к лодке, после чего он должен был подняться по леднику, чтобы встретить нас.

Доказательство С – черновой набросок, сделанный мной с целью показать в деталях, где были разные лагеря с указанием дат, и с целью показать несоответствия между изменениями или записями в моем дневнике, сделанными под руководством доктора Кука, и действительными фактами его и моих передвижений.

Доказательство С из показаний Баррилла. Газета Globe, 15 октября 1909 года

Перевод Доказательства С

Я был с доктором Куком беспрерывно каждый день на протяжении того времени, когда он пытался совершить восхождение на гору в 1906 году, и ближайшая точка к вершине Мак-Кинли, до которой мы добрались, была по крайней мере на расстоянии 14 миль от вершины этой горы, и мы ни разу не достигли высоты, превышающей 10 000 футов, и доктор сказал мне, когда мы были на месте, где я был сфотографирован, что мы были на высоте не выше 8000 футов. Я упустил, что 10 сентября, после того как Доккин покинул нас, и вечером 9 сентября доктор Кук спросил меня, готов ли я остаться с ним. Я сказал: «Да», тогда он сказал: «Я прослежу, чтобы ты получил дополнительно 200 долларов за это».

Фотография напротив страницы 171 в книге доктора Кука, упомянутая выше, с надписью «Восточные утесы горы Мак-Кинли» – не такие утесы, а часть восточного склона восьмой вершины из вышеупомянутых вершин, нарисованных мною в моем дневнике, который здесь прилагается.

Фотография напротив страницы 192 в книге доктора Кука была сделана вечером того же дня, когда он фотографировал меня с флагом, на месте, о котором он заявил, что это была вершина Мак-Кинли, и была сделана в лагере 6… Лагерь на этой фотографии обозначен на высоте 5000 футов. Если это так, то высота того пика, где была сделана моя фотография с флагом, не должна превышать 7000 футов, так как лагерь на высоте 5000 футов был установлен только через 6–8 часов после того, как моя фотография была так сделана.

Рисунок напротив страницы 204 в книге доктора Кука полностью фальшивый, так как мы никогда не строили снежного дома во время путешествия, хотя в дневнике, продиктованном доктором, об этом говорится. И мы не пожимали друг другу руки и не проводили никаких других похожих церемоний, как указано в дневнике.

Рисунок напротив страницы 209 книги доктора Кука также фальшивый. Мы никогда не поднимались на склоны и вполовину такой крутизны, как это показано на рисунке, и мы никогда не ставили никакого лагеря и не спали так, как там показано. Каждую ночь мы спали на относительно ровной поверхности.

Фотография на странице 226 в книге доктора под заголовком «В безмолвном великолепии и снежном чуде высшего мира; 15 400 футов»[66] была сделана за два или три часа до того, как была сделана моя фотография с флагом, в амфитеатре приблизительно в одной миле на северо-восток от пика, где была сделана та фотография.

Эдвард Баррилл {77}.

Мы помним мучительную для Кука встречу двух покорителей Мак-Кинли на сцене Дома оперы в Гамильтоне 28 октября 1909 года. Но ведь клятва Баррилла появилась в Globe на две недели раньше. Интересно, как прореагировал доктор Кук на публикацию показаний своего спутника в тот день, когда он увидел их впервые? Цитируем New York Times за 15 октября 1909 года:

Прочел все очень внимательно как минимум дважды. Доктор Кук выглядел все более и более удивленным по мере чтения документа. Вечером репортеры послали ему вопрос: «Можете ли вы сказать, что обвинения, содержащиеся в показаниях Баррилла, безусловно ложны?»

Он написал лаконичный ответ: «Определенно – да».

Отвечая на другой вопрос, он сказал: «Я даже не знал, что Баррилл вел дневник. Я его никогда не видел и, следовательно, я не мог просить хоть что-то изменить в нем. Единственное, что я видел, – это как он делал рисунки. Любые его заявления о том, что я предложил изменить даты и высоты, – ложь».

Кук заявил, что он и Баррилл были всегда хорошими друзьями и что он считал его надежным и честным человеком. Как обычно, он ни разу не потерял самообладания. В его словах не было и следа раздражения, и он говорил, прямо глядя в глаза собеседникам.

– Я не могу понять, – ответил доктор Кук на вопрос, – как Баррилл мог сделать такое заявление. Что-то должно стоять за всем этим.

– Не знаете ли вы о какой-либо причине, заставившей Баррилла дать такого рода показания?

– Не имею ни малейшего представления.

– Не знаете ли вы о какой-нибудь неприязни, которая могла иметься у него по отношению к вам?

– Нет, не знаю. Баррилл – хороший человек. Он не образован, но я всегда находил его честным, и у меня нет даже отдаленной идеи, почему он сказал такие вещи.

– Будете ли вы отвечать на обвинения?

– Я не думаю, что правильно давать какой-либо ответ на эти обвинения до тех пор, пока у меня не будет возможности увидеть Баррилла или пока я не узнаю нечто определенное о том, каким образом было получено это показание под присягой. Я не могу не думать, что на него оказывали давление.

В разговоре с репортером Associated Press доктор Кук пояснил:

«У меня всегда была полная уверенность в Баррилле, и я не понимаю, почему он подтвердил под присягой такую ложь. Тот факт, что генерал Хаббард владеет Globe, проливает свет на это дело. Мне кажется, что за его заявлением стояли деньги».

Брукс заявил, что погонщик – скомпрометированный свидетель, ибо уличен во лжи. Иметь с ним дело не следует.

Позиция Брайса по существу противоположна: Баррилл – лжец, это верно; его показания куплены – это тоже верно; но – может быть – именно его свидетельства и есть правда, которую он скрывал, пока ему не заплатили. К концу 28‑й главы книги «Кук и Пири…» предположительное «может быть» превращается в почти твердое «так и есть».

Итак, мы перед выбором: поверить Куку или поверить Барриллу. Оба поклялись, сделав противоположные утверждения: Кук – в Доме оперы в Гамильтоне, Баррилл – в конторе Эштона. Каждый предложил свой маршрут: либо альпинистская пара шла «по пути Кука», как рассказано в главе 6, либо верна схема Баррилла, изложенная в его показаниях и проиллюстрированная в Доказательстве С.

По мнению автора, показания Баррилла – презренная ложь, и чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на рисунок Кука на 52‑й странице его дневниковых записей, о котором уже шла речь. Он сделан на Восточном хребте – много севернее предела продвижения Кука, зафиксированного в Доказательстве С. И, стало быть, версия Баррилла рушится.

.

«Восточные утесы горы Мак-Кинли». Фото Фредерика Кука

.

«В безмолвном великолепии и снежном чуде высшего мира, 15 400 футов». Фото Фредерика Кука

Но от тех, кто не верит Куку, мы непременно услышим, что дневник исследователя – подделка. Поэтому попытаемся найти другие способы развенчать Баррилла.

Газета New York Herald, союзник Кука, 16 октября 1909 года высмеяла свидетельства, якобы составленные Барриллом:

Он говорит, что положения, относящиеся к вершине, были продиктованы ему доктором Куком, хотя он не утверждает, что орфография принадлежит исследователю из Бруклина. Гид заявляет, что в дневнике страницы с 9 по 12 сентября[67] (sic!) 1906 года были продиктованы доктором Куком, который, кажется, если это правда, владеет очень искусным приемом подражания ораторскому искусству Баррилла (Цит. по: {12}).

В газете приводятся многочисленные орфографические ошибки Баррилла, а по поводу «ораторского искусства» сказано:

Вероятно, принимая во внимание суждение влиятельного общества, он сделал несколько записей такого рода: «Я думаю, сегодня ночью будет холодно, так как сейчас уже холодает». Также он заявил, что в тот момент, когда Кук «торжествовал», они «хорошо провели время, пожимая друг другу руки на вершине»[68] (Цит. по: {12}).

Убедительно высказался Эндрю Фримен, и, по мнению автора, с ним невозможно не согласиться:

Даже если допустить, что Кук опустился до совершения обмана, то трудно поверить, что он действовал бы так неуклюже и глупо, как рассказал Баррилл. Даже дети знают, что при обмане, для того чтобы остаться необнаруженным, следует замести следы. Если Баррилл потворствовал Куку или если бы он боялся чего-либо связанного с дневником Баррилла, то он нашел бы предлог, чтобы заполучить этот дневник и уничтожить его задолго до того, как он покинет Аляску. Но в показании под присягой ничто не указывает на то, что он когда-либо пытался купить дневник или подкупить Баррилла {34}.

А вот абсолютно приземленное, практическое добавление самого Брайса. Историк упоминает о рисунке Баррилла, «который появился на страницах в его дневнике между записями за 12 и 13 сентября», и констатирует: «Был получен отказ на публикацию этого рисунка» {12}. Затем Брайс разъясняет:

По словам Брэдфорда Уошборна, на этом рисунке изображены слева направо Рустер-Комб, Северо-Западный рукав ледника Руфь, Южная опора Мак-Кинли, гора Дэна Берда и гора, похожая на платформу, справа. Подробности рельефа указывают на то, что он был сделан в самом Амфитеатре ледника Руфь. Ориентация этого рисунка подразумевает, что рисунок был сделан где-то в верхней части ледника, может быть, даже на самом Северном рукаве, лежащем между горой Дэна Берда и пиком Эксплорерс, – это направление, выбранное Белмором Брауном в 1910 году во время своей неудачной попытки взобраться на Восточную опору[69]. Это место немного выше точки, от которой, по словам Баррилла, они повернули обратно. Его собственный рисунок, кажется, показывает, что показания под присягой Баррилла, по меньшей мере в этом незначительном случае, не до конца правдивы {12}.

Парадоксально звучат слова: «немного выше», «в этом незначительном случае» и «не до конца правдивы».

Составители клятвы Баррилла позаботились о ее детерминированности; вранье Баррилла словно заковано во временные и пространственные колодки, из которых не выпрыгнешь. Из Доказательства С: «8 лагерь, ночь 15 сентября в месте, где мы повернули обратно из-за падения в трещины». Тут нет вариантов, нет допусков, нет возможности делать предположения. По масштабной линейке Кука от точки «8 лагерь» до места, где Баррилл сделал зарисовку, о которой сообщил Брайс, шесть миль. Если учесть, что весь путь Баррилла и Кука от лодки до восьмого лагеря составляет приблизительно 26 миль, то шесть миль – это не «немного выше», а существенно выше. «Незначительный случай» в действительности – очень значительный, ибо он полностью разрушает Доказательство С.

«Получен отказ на публикацию» – но кто возражал и почему? Это ведь принципиальные вопросы. Брайс на них не отвечает. Единственное, что известно, – оригиналы и показаний Баррилла, и дневника Баррилла хранятся в семейном архиве Пири.

Юрист Эштон допустил брак. Этот предательский, сегодня ставший секретным рисунок Баррилла в свое время было легко уничтожить. Впрочем, налицо некая историческая справедливость: в дневниках Кука найден рисунок, которому исследователь не придал значения, но который реабилитирует его, а в семейном архиве Пири имеется рисунок Баррилла, на который сотрудники Хаббарда не обратили внимания, но который разоблачает фальшивку погонщика.

Автору книги хотелось бы предложить и свои собственные соображения, выводящие Баррилла на чистую воду. Читая статьи и книгу Кука о путешествиях в 1903 и в 1906 годах, мы раз за разом видели его гордые слова о скорости передвижения. Ему удавалось то, о чем другие могли только мечтать. На обычной лодке, на «Большом», на брезентовой лодке, пешком с грузом, пешком с лошадями – всегда и везде он устанавливал рекорды, зафиксированные свидетелями. Он словно сжимал время и одновременно увеличивал пройденные расстояния, и дробь, в числителе которой километры, а в знаменателе – часы, стремительно росла.

В пору самой безоблачной дружбы звучит упрек Брауна в адрес Кука: «всепоглощающая страсть к скорости независимо от ее цены» (глава 4). Кук слишком силен, слишком увлечен своими задачами, чтобы терять время и двигаться медленно. «Согреваться нужно было быстрой ходьбой» (глава 4) – вот философия полярного первопроходца. Иначе ничего не достигнешь.

И вот этот спортсмен, несущий рюкзак весом всего 18 килограммов, и его могучий спутник, рюкзак которого весит 29 килограммов – тоже не так много, попав на ледник, по которому доктор Кук мечтал дойти до истока, чтобы затем по Северо-Восточному хребту подняться на вершину Мак-Кинли, имея в запасе в лучшем случае две недели, плетутся едва-едва. Баррилл поклялся, что от лодки до восьмого лагеря они шли семь дней. Сутки были потрачены на экскурсию. Стало быть, 26 миль – за шесть дней. Поверить в такую – черепашью! – скорость доктора Кука невозможно.

С не меньшей очевидностью разоблачает показание под присягой и уверение: «мы повернули обратно из-за падения в трещины». Смешные слова. Десятки километров прошли участники экспедиций Кука в 1903 и 1906 годах по аляскинским ледникам. В самых опасных местах доктор был впереди, и его товарищи видели, как бесстрашно он вел себя в, казалось бы, безнадежных ситуациях; в трещины проваливались и люди, и лошади, но никогда Кук не отступал и не поворачивал обратно.

К тому же в Амфитеатре ледника Руфь нет каких-либо ужасных трещин. Участники двух экспедиций 1910 года, которые шли «по следам» Кука, не встретили там сложностей.

Наконец, по Барриллу, путешественники свернули с ледника Руфь в боковой бассейн и в течение дня занимались фотосъемкой и всякими другими полезными делами. Это можно воспринимать только в качестве шутки. Ни один альпинист, нацелившийся на Мак-Кинли, не свернет с прямого направления в подозрительное перпендикулярное ледяное русло. Кук был уверен, что ледник Руфь ведет его к Мак-Кинли. Стояла хорошая погода. Следовало дорожить каждым часом. В движение – на север! – он вкладывал все свои могучие силы. Из дневниковой записи погонщика за 8 сентября мы узнаем (см. главу 21), что Баррилл устал: Кук загнал своего верного напарника. Чего же ради? Очевидно, не ради того, чтобы встать лагерем в боковой ловушке.

Свидетельства Баррилла расползлись по швам. Но от показаний погонщика сохранились приемлемые «хвостики»: начало и конец движения вместе с Доккином и описание тех мест, фотографии которых он нашел в книге «К вершине континента». Кроме того, разоблачив клятву Баррилла, мы одновременно восстановили в правах его дневник – самостоятельный и важный документ. Ему в нашей книге посвящена глава 21. Симпатичны и ценны рисунки Баррилла – несколько из них были напечатаны в Globe в 1909 году, один – впервые – Брайсом в журнале DIO в 1997 году.

По «подсказке» Баррилла на ледник Руфь тотчас заспешили новые люди, желая подтвердить «обман» Кука. Подтвердить удалось именно то, что фотографии, использованные в книге, Кук сделал на леднике Руфь и в боковом ледниковом бассейне к востоку от Глейшер-пойнта. Кук и Баррилл зашли сюда на обратном пути, чтобы пополнить коллекцию горных фотографий. Фотосессия Кука была очень успешной; все, включая Уошборна и Брайса, восхищаются качеством его снимков. Невообразимо жаль только, что Кук никому не сообщил о своем зигзаге по пути к лодке, не написал о нем в книге и не зафиксировал в дневнике. Разумеется, он считал, что фотопрогулка в Амфитеатр к востоку от маршрута – сущая мелочь. И в самом деле – мелочь. Многие часто так и делали – набирали фотографии для иллюстраций. Однако, не ведая того, Кук дал шанс клятве Баррилла выглядеть логичной и правдоподобной. Он вложил в руки своих врагов оружие, впервые выстрелившее в день публикации показаний Баррилла и успешно палящее до сегодняшнего дня.

Глава 13

Подписи к фотографиям

В книге Уошборна «Бесчестный доктор Кук» иллюстрациям Кука посвящена целая глава под названием «Фотографии доказывают», начинающаяся словами:

Самым дискредитирующим доказательством против достоверности заявления Кука являются фотографии его восхождения на Мак-Кинли, опубликованные в 1907 году в журнале Harper’s Monthly и в 1908 в книге «К вершине континента» {79}.

Журнальную статью Кук снабжает картой, семью рисунками и шестью фотографиями. Одну из них, на которой изображен Баррилл, стоящий на вершине Мак-Кинли с флагом, назовем главной и поговорим о ней отдельно и подробнее. Претензии Уошборна вызывает только один снимок из оставшихся пяти, точнее, подпись под ним: «Вид с высоты 16 000 футов».

В книге (в этой главе речь об издании 1908 года) слова под этой фотографией изменены:

Картина ледников, пиков и утесов. Отрог горы Мак-Кинли, утес 8000 футов. Ледник Руфь, носитель облачного мира. Великий белый путь, где полярные морозы встречают тихоокеанский поток тропической свежести[70] {22}.

Уошборн, разоблачая Кука, называет эту иллюстрацию «одним из наиболее вопиющих обманов» {79}. Да, в журнале ошибка, и Кук исправляет ее в книге. Уошборн определил, что фотография сделана на высоте 5260 футов. Ложь, по его словам, состоит в том, что Кук указывает высоту места съемки – 8000 футов. Но из приведенной подписи никак не следует, что снимок сделан на этой высоте. Из подписи понятно другое: Кук работал на леднике Руфь, то есть существенно ниже. Высоту 8000 футов имеет «утес». Браун определил, что высота утеса 5300 футов; спасибо Брауну, но неверная оценка Кука не имеет никакого значения.

Книга Кука состоит из двух частей, рассказывающих о путешествиях 1903 и 1906 годов, и приложений. Главы 10–14 второй части повествуют о сентябрьском восхождении. Иллюстраций много: в первой части 22 фотографии, во второй – отличная карта, три рисунка, повторяющие журнальные, и 41 фотография, среди которых и те, что были опубликованы в журнале. На четыре подписи Уошборн обрушивает свой гнев.

1. – «Восточные утесы горы Мак-Кинли». Уошборн восклицает:

Сплошной обман, так как восточный склон находится по меньшей мере в 12 милях от того места, где была сделана фотография, и ни одной его части с этого места не видно {79}.

2. – «Гора Баррилла: Северо-Восточный хребет». Уошборн объясняет, что гора Баррилла не принадлежит Северо-Восточному хребту {79}.

3. – «Тучи и утесы, 13 000 футов. Подъем и стоянка в лагере в течение мрачных дней и морозных ночей среди облаков, приносимых бурей». Уошборн определяет место съемки и его высоту – 4900 футов {79}.

«Тучи и утесы, 13 000 футов. Подъем и стоянка в лагере в течение мрачных дней и морозных ночей среди облаков, приносимых бурей». Фото Фредерика Кука

4. – «В безмолвном великолепии и снежном чуде высшего мира. 15 400 футов». И снова высота съемки по Уошборну – 5354 фута[71] {79}.

Что касается первых двух подписей, то они представляются достаточно безобидными. Придумывая все эти красочные пояснения под иллюстрациями, Кук далеко не полно и далеко не безошибочно представлял себе топографию предгорий Мак-Кинли.

Подписи 3 и 4 сопровождают превосходные фотографии. Уошборн, человек, ненавидящий Кука, пишет: «У Кука была репутация великолепного фотографа, и фотографии были очень высокого качества для своего времени» {79}.

Роберт Брайс вторит:

Нужно отметить качество и композицию фотографий Кука, сделанных на леднике Руфь. Репродукции в его книге не передают детали и контрастность оригинальных сохранившихся негативов. Умение доктора Кука обращаться с фотокамерой было просто потрясающим, и его оригинальные фотографии, сделанные на леднике Руфь, являются свидетельством его большого дарования как фотографа {12}.

Принципиально вот что: Кук никогда не рассматривал фотографию как документ, а только как иллюстрацию – эмоциональную и, конечно, содержательную картину того, что происходит вокруг. Делая прекрасные снимки, он не придавал им особого значения, не привлекал их как аргумент в повествовательной части статьи или книги, не упоминал в тексте.

Отличную параллель приводит Брайс:

После возвращения Кука из Копенгагена в 1909 году Герберт Берри[72] заметил несколько фотографий в New York Herald, подписанных так, как будто они были сделаны во время только что завершившейся экспедиции Кука, но они казались ему очень знакомыми. В действительности эти фотографии были из путешествия на судне «Эрик» в 1901 году[73], когда сам Берри фотографировал аналогичные сюжеты, включая дрейфующие айсберги. Когда Кука спросили об этом репортеры, то он спокойно ответил, что айсберг и есть айсберг и что старые фотографии были использованы исключительно «с целью проиллюстрировать материал». Он сказал, что не было никакого намерения кого-то ввести в заблуждение[74] (курсив мой. – Д. Ш.). И следует заметить, что такая замена довольно часто использовалась в те дни, когда искусство фотографии еще только начинало развиваться и фотографии часто не получались {12}.

(Не только в те дни, но и сегодня, – автор хотел бы сослаться на собственный опыт. Часто у меня просят фотографии, сделанные во время лыжного перехода в 1979 году к Северному полюсу. Но удачных снимков не так много, и подмывает добавить что-нибудь из других ледовых походов. Однако требуется внимание. Например, кадры из экспедиций с сыновьями через Берингов пролив в 1996–1998 годах не подходят: нас всего трое (двое), а к полюсу шли семеро; одежда другая и – главное – льды в канале между Чукоткой и Аляской совсем не те, что в центральной части Арктического бассейна. Не годятся и кадры ночного перехода 1986 года от дрейфующей станции СП-26 к дрейфующей станции СП-27 – иное освещение; и съемка 1972 года, когда мы пересекали пролив Лонга от побережья Чукотки до острова Врангеля, – уж очень старинная, допотопная одежда на нас и, опять-таки, льды не те. Снимки 1988 года, когда мы шли из СССР в Канаду, тоже неприемлемы: людей слишком много – 13. А вот фотографии 1976 года – а это переход от острова Врангеля к дрейфующей станции СП-23 – успешно пополняют коллекцию снимков полюсной экспедиции. Любой из них мог быть сделан через три года: люди те же; одежда похожа; время года в обоих случаях – весна, и, значит, солнце находится приблизительно на той же высоте; бесконечные, великолепные льды неизменны. И автор использует эти отменные арктические пейзажи. Если нужно, делается пометка – 1976 год, но, как правило, такая скрупулезность никому не нужна.

Фотография в данном случае – иллюстрация, а не документ, вот что я хочу сказать вслед за доктором Куком, хотя, конечно, бывает и по-другому[75].)

Неверные высоты в подписях – «13 000» и «15 400» – возможно, следует отнести к тем погрешностям, которые допустили издатели книги в отсутствие автора. Дзаватти, например, высказывает предположение, что в числе 15 400 ошибочно поставлена единичка, то есть, возможно, в рукописи Кука значилось 5400.

Тот, кто пишет и публикуется, хорошо знает, что только аккуратное прочтение корректуры, да и вообще внимание к предпечатной работе над рукописью способно уберечь статью или книгу от случайных или намеренных искажений, причем последние возникают вовсе не потому, что редактор, или художник, или издатель хочет навредить автору, а наоборот, потому что каждый из этих людей стремится сделать как лучше: выпустить продукцию побыстрее, покачественнее, поярче, подешевле. Но взгляд «производителей» может расходиться с мнением автора, противоречить его непременным желаниям. Вот хороший пример на эту тему.

В статье доктора Кука в журнале Harper’s Monthly фотография, которую мы назвали главной, оказалась заметно подретушированной. Известно письмо редактора журнала племяннице Кука от 26 октября 1931 года:

На фотографии небо было очень темным, и казалось, будто его закрасили. Чтобы обозначить линию вершины Мак-Кинли, фотографию передали штатному художнику с инструкцией тщательно исследовать каждую деталь формы вершины и сделать новое небо. Указания были выполнены.

Я хорошо помню эти события, поскольку доктор Кук был удручен тем, что фотографию подретушировали, и утверждал, что небо на этой высоте было черным. Нам было жаль, но журнал уже поступил в продажу и мы не могли ничего изменить (Цит. по: {12}).

К сожалению, книгу Кука постигло больше неприятностей, чем статью. В отчете о походе на Северный полюс доктор Кук вздыхает: «Книга, напечатанная в то время, когда я, будучи в отъезде, не мог прочесть гранки[76], содержит некоторые ошибки» {20}.

И об этом же он горюет в письме к своему активному стороннику Кларку Брауну[77] 28 июня 1911 года: «Что касается книги “К вершине континента”, то в тексте полно ошибок. Целая глава пропущена, а под фотографиями неправильные подписи».

В первой половине 1907 года наш герой словно попал в тиски: с одной стороны, полным ходом шла подготовка экспедиции к Северному полюсу, и приготовления должны были завершиться к июлю, а с другой – до отъезда нужно было сдать книгу. Но дело заключалось не только в отсутствии времени. Достижение Мак-Кинли ушло в прошлое, Кук думал о будущем. Сосредотачиваться на недавних аляскинских приключениях было трудно, да, вероятно, и неинтересно. После возвращения с полюса этот статус-кво успеха на Мак-Кинли не изменился. Под огнем нападок Кук не считал нужным заботиться о защите своего права на американский рекорд – вершину континента; он сосредоточил внимание на всемирном призе – Северном полюсе. Кук писал:

Я не думал, что общественность воспримет серьезно это закулисное, пропиристское мнение относительно моего восхождения на вершину Мак-Кинли. Я действительно почти не обращал на это внимания {20}.