Весь следующий час по всему Биркенхольму раздавались звуки боя. Люди Голта, оставшиеся в живых после приступа, отыскивали слитов во всех углах огромного замка и приканчивали их. На стенах Голт приказал выставить часовых. Тайна сказала, что слиты, оставшиеся в замке, всего лишь небольшая часть армии, которая отправилась с Бартом на уничтожение Невинных.

Голт улыбнулся, когда вспомнил о той буре с дождем и градом, которая направилась на юго-запад.

– Я думаю, что им не удастся сжечь леса. Туда направился сильный дождь, который не позволит этого. А что касается Барта, то я полагаю, он уже получил донесение о падении замка от биров.

– Да, – сказал Штурм, потягивая вино. Он предложил бутылку Голту, но тот покачал головой. Они находились в покоях Барта – Голт, Гомон, Штурм и Тайна. – И он форсированным маршем со всей своей ордой движется сюда, – он нахмурился, – мы потеряли почти пятьдесят человек. А Барт имеет по меньшей мере пятьсот слитов и почти столько же биров. Нам не устоять против такой армии. Если не… – он посмотрел на Голта. – Ты не думаешь, что старый маг поможет нам?..

– Как я понял из его слов, его дни здесь кончились, – сказал Голт и посмотрел на Тайну. – Ты теперь понимаешь, что он имел в виду?

– Да, – сказала она. Она улыбнулась, но губы ее задрожали. – Да, теперь я понимаю. Но я спокойна. Где бы он ни был, он любит меня, а это очень важно.

Голт коснулся ее лица, ее волос.

– Это самое важное.

Она повернула голову и поцеловала его руку.

– Да, Голт, это одна из самых важных вещей.

Гомон издал звук нетерпения.

– Ну, хватит, – он поднялся, бряцая боевыми доспехами, налил себе огромный кубок вина и осушил его одним глотком. – Я знаю, что любовь это могущественное чувство, но смерть не менее могущественна. И если мы не подготовимся сейчас к обороне, то когда вернется Барт со своей армией, мы все погибнем. Ему даже не нужен штурм, чтобы взять дворец. Он окружит его и будет ждать, когда мы сдадимся. Расклад в его пользу. Сто пятьдесят человек против тысячи – и половина этой тысячи летающие существа, которые без всякого риска для себя могут перебить всех, если конечно не будет еще одной бури, чтобы отогнать их. Но для этого нужно, чтобы кто-нибудь свершил чудо. Барту не понадобится много времени, чтобы прибыть сюда.

Голт медленно вдохнул и выдохнул.

– Боюсь, что чудес больше не предвидится. – Он повернул голову к Тайне. – А эти лесные люди не могут воевать? Не могут убивать? Было бы неплохо, чтобы они собрали армию и ударили Барта с тыла…

– Это безнадежно, – сказала Тайна. – Эти люди могут бороться, но не мечами и луками, они не знают и не хотят знать оружия. Они могут только бороться голыми руками, как они захватили тебя и твоих людей, но убивать они не могут.

– Значит, от них ждать помощи нечего. В такой борьбе их просто перебьют. Нам нужно рассчитывать на то, что у нас есть. А что касается времени, то если считать наш путь от шахты, взятие крепости и то время, которое нужно бирам, чтобы сообщить о случившемся Барту… Значит, он вот-вот будет здесь. – Голт потер подбородок, скрывая отчаяние. Он очень устал. И все его люди тоже. И придется снова сражаться, буквально через несколько часов, совершенно без отдыха…

Он заставил свой мозг обдумывать положение.

– Ну ладно. Если бы я был Бартом, то воздержался бы от нападения, пока не выяснил силы противника. Я бы послал биров, чтобы они атаковали с воздуха, и придержал бы слитов, пока биры не сделают все, что возможно, чтобы нас ослабить. Так что нам нужно приготовится к нападению с воздуха, – он встал. – Каждый арбалет и дальнобойный лук со стрелами должен быть использован. Особенно луки. Пока мы отбиваемся сверху, необходимо готовиться к нападению с земли. Нужно кипятить смолу, плавить свинец…

– Здесь этого нет, – сказала Тайна.

Голт с удивлением посмотрел на нее.

– Нет смолы и свинца? Каждая крепость…

– Но не эта. Когда мой отец правил здесь, он обходился своей магией. Ему не нужны были такие ужасные средства обороны. Да и я, когда стала королевой, не готовилась к осаде. А когда Барт сверг меня, он сжег все деревья, из которых можно было получить смолу, а свинца в Иннистейле нет совсем.

– Тогда, – начал Штурм, – наши возможности к обороне уменьшаются вдвое. И я не вижу, каким образом… – он замолчал. На стене прозвучала труба. Это был сигнал тревоги, и все трое вскочили.

В то же мгновение в комнату вбежал солдат – тощий и исхудавший, очевидно из тех, что пришли сюда со Штурмом. Он вытянулся, готовый выполнить приказ.

– Милорды, – рявкнул он. – Они здесь. Барт пришел с такой армией, какую вы еще никогда не видели!..

Они мрачно посмотрели друг на друга. Затем Голт повернулся к Тайне.

– Будь здесь, – сказал он. – Запри все двери и оставайся здесь. Не пускай сюда никого, кроме меня, Штурма и Гомона, что бы ни случилось. А случиться может самое худшее. – Он отстегнул кинжал с пояса и протянул ей. – Если все будет плохо, это может тебе пригодиться.

Она приняла кинжал твердой рукой. Глаза их встретились.

– Хорошо, – прошептала она, и спрятала кинжал в складках своей королевской мантии. Затем, держа за руку Голта, она подошла к окну.

Эта башня была самая высокая из всех башен дворца. С балкона башни они могли смотреть на юг и на запад. Штурм выругался, Гомон издал вздох изумления, а Голт сжал зубы.

Вдали двигалась армия Барта. Слиты шли шеренга за шеренгой, нескончаемыми волнами. А впереди, на черном коне, покрытом золотой попоной, ехал Барт. Он был одет в сверкающие доспехи, солнце отражалось в его украшенном перьями шлеме.

А небо над ними было черно от сотен парящих биров.

– Да, – прошептал Штурм. – Мы действительно пропали. Единственное, что нам остается, это как можно скорее готовиться к бою. Если не победить, то как можно дороже продать свои жизни, умереть истинно свободными людьми.

И они молча смотрели на неисчислимые орды людей-змей. Они смотрели минуту, а может две. Вдруг ногти Тайны впились в ладонь Голта.

– Подожди здесь, – сказала она решительным, твердым голосом. – Людьми могут заняться Гомон и Штурм. Ты жди моего возвращения.

Она выпустила его руку. Голт резко повернулся и взглянул ей в лицо. Глаза их встретились. Она была бледна.

– Может быть, – прошептала она, – чудо может свершиться, жди меня… – затем, приподняв свои юбки, она выбежала из комнаты.

Голт смотрел ей вслед. Затем он повернулся к Штурму.

– Собери все луки, которые у нас есть. Подготовь лучников к атаке биров. Быстрее, времени у нас всего несколько минут. Биры уже перестраиваются для атаки. Штурм посмотрел на него, кивнул. Он отдал салют.

– Хорошо, милорд, – и выбежал из комнаты.

Голт повернулся к Гомону.

– Ты нашел наших лошадей?

– Да, милорд. Всех наших и еще лошадей Барта.

– Мой конь Ужас, там?

Гомон кивнул головой.

– Пусть его седлают. Других тоже. Может, мы сделаем вылазку.

Гомон удивленно заморгал.

– Вылазку против армии?

– Слиты не могут ездить верхом. Значит, у нас будет превосходство. Всадники всегда имеют преимущество перед пехотой.

Глаза гиганта зажглись пониманием.

– Да, но нас так мало против такой армии.

– Я не говорю, что мы победим. Мы просто нанесем урон. Проследи за лошадьми.

– Хорошо, милорд. – Гомон поклонился, затем схватил руку Голта. – Боги и дьяволы. С тобой приятно воевать! – он улыбнулся и вышел из комнаты.

Голт нетерпеливо заходил по комнате. Они перебьют много биров и слитов, прежде чем погибнут сами. Но если боги войны будут милостивы, может, они дадут ему возможность встретиться с Бартом лицом к лицу. А по крайней мере, если он умрет, то он полностью искупит свою вину перед королем. В битве он заслужит себе прощение. Но если бы у них была смола и свинец…

Затем он услышал легкие шаги в коридоре.

Дверь распахнулась. Вошла Тайна, медленно и величественно. Каждый дюйм ее тела говорил, что она королева. Глаза Голта заметили небольшую серебряную шкатулку, которая вероятно была очень тяжела. Шкатулку Тайна держала в руках.

Лицо ее было суровым. Их глаза встретились.

– Милорд, – сказала она. – Милорд Голт, возможно, это можно будет использовать.

– Камень Могущества! – возбужденно воскликнул он. Голт двумя прыжками пересек комнату и остановился. Он ведь дал клятву Сигриту не прикасаться к нему. Но жизнь Тайны зависела от того, нарушит ли он клятву. Он протянул руку к шкатулке.

Тайна отвела шкатулку назад. Лицо ее было торжественным.

– Да, – сказала она. – Камень Могущества. Я решилась. Он будет твоим, но только при одном условии.

– Женщина, нам нельзя тратить времени. Дай его мне. От него зависит наше спасение.

– Я знаю. И все же я назову условие. И если ты согласишься, если ты не поклянешься, если ты не пообещаешь мне выполнить эти условия, не поклянешься своей любовью, независимо от того, умрем мы или нет.

Голт посмотрел на нее, прочитал решимость на ее лице.

– Я могу отнять его у тебя.

– Если ты так сделаешь, без моего согласия, я убью себя твоим же кинжалом.

– О, Тайна, не говори так! – его кулаки сжались, и он воскликнул: – Какое условие? Я приму его без всяких раздумий и исключений!

– Ты используешь этот камень только в этой опасной битве. Если магия работает, ты выиграешь сражение, он немедленно вернется ко мне, и я спрячу его снова в тайном месте, известном только мне. И ты никогда не будешь просить его у меня, если, конечно, я сама не дам его тебе, – она долго смотрела на него. – Таково мое условие.

– Я сказал, что принимаю его.

– Тогда клянись. Клянись своей любовью ко мне.

Голт колебался.

– Я клянусь своей любовью к тебе.

– Хорошо, – она протянула шкатулку. Голт взял, удивляясь ее тяжести.

– Здесь наверное свинец.

– Но не из этой Страны. Из внешнего Мира.

– Я не ощущаю ничего.

– И не ощутишь, пока не откроешь шкатулку и не возьмешь камень. Она не заперта. Открывай.

Голт положил шкатулку на стол. Медленно приподнял крышку. Затем у него вырвался вздох разочарования. Он ожидал увидеть необыкновенное сокровище. А вместо этого он увидел на бархате камень, самый обыкновенный камень, величиной с гусиное яйцо. Он не светился, не сверкал. Разве, что цвет его был необычаен. Вернее цвет его был непонятен. Он изменялся в зависимости от того, как смотреть на камень. Вот он черный, теперь коричневый, серый. Казалось, что собственного цвета у него нет.

Голт медленно взял камень в руки. Сжал его в ладонях.

Он стоял так почти полминуты, прежде чем начал чувствовать его.

Ощущение возникало где-то внизу живота. Оно начало медленно неотвратимо распространяться по всему телу. Когда оно охватило его нервы и мышцы, усталость покинула их, он почувствовал себя бодрым и сильным. Более того, камень возбуждал в нем воинственность, жажду боя. Это было самое сильное чувство, какое он когда-либо испытывал. Магия камня проникала в его мозг, он стал чистым и ясным. Все тревоги, волнения покинули его. Он отчетливо увидел все поле будущего боя: замок, долину и рощу, движущуюся армию и расположение защитников крепости. Он знал, в каком месте последует атака, где нужно расположить сильнейший свой отряд, как отражать атаку. Глаза его сверкнули. Он поднял голову и посмотрел на Тайну.

– Он действует! Клянусь богами, я никогда не чувствовал ничего подобного!

Она не улыбнулась. Лицо ее было тронуто страхом.

– Да, я вижу, как он действует.

Голт стиснул камень в руке, обнял ее другой рукой, притянул к себе с каким-то новым чувством, с какой-то неистовостью.

– Не бойся, Тайна. Этот день не принадлежит Барту! Он мой! – он горячо поцеловал ее и оставил в комнате одну.

– Помни свою клятву, – прошептала она вслед.

– Помню, – нетерпеливо ответил он. – Но сейчас время битвы. Ничего не бойся, моя любовь. Мы увидимся к вечеру, не сомневайся! – И он выбежал из комнаты.

Он нашел штурма и Гомона на стенах, распределяющих по местам лучников. Теперь все огромные силы Барта были видны, и армады Биров кружили в небе, ожидая сигнала атаки. Голос Голта был резким и повелительным.

– Штурм, когда вы пришли сюда из Бурна, вы были в доспехах?

– Да, в легких кольчугах, барон.

– Мы тоже, Барт все снял с нас. Они должны быть где-то здесь. Пошли людей отыскать их и одеть лучников для защиты от стрел Биров. Гомон, поставь котлы в самые ключевые точки.

– Котлы? А зачем? Нет ни смолы, ни свинца…

Голт нетерпеливо махнул рукой.

– Золото, золото! В замке полным-полно его. Расплавить его и этого хватит, чтобы утопить всю армию Барта. Собери все емкости, какие найдешь, наполни их золотом, расплавь его – мы подготовим Барту небольшой сюрприз. Он ведь уверен, что у нас нет ничего такого!

Сначала удивление, а потом оживленная радость показались на лице Гомона. Внезапно он расхохотался.

– О, боги, конечно! – и он убежал выполнять приказ. Штурм смотрел на Голта.

– Ты, что на меня так уставился, полковник?

– Мне кажется, что я вижу тебя впервые, – и он тоже отправился по своим делам.

Голт посмотрел ему вслед и засмеялся, ощущая в глубине груди нетерпение боя, радость от предстоящей битвы. Теперь он чувствовал себя сильным, готовым ко всему. Да это будет прекрасный день. Он чувствовал себя непобедимым. Рука его ласкала талисман. С этим маленьким камнем человек мог пройти через весь мир, как коса по лугу, скашивая всех своих врагов, как траву!