Последний штурм

Шофер оказался из того племени разговорчивых людей, которые по любому поводу имеют свое мнение и обо всем судят самостоятельно.

— Чего это вас в такую дыру несет? Хм, Лечунг! Вот бы где я не хотел жить. Ни кино, ни приличных девочек. Скука. Вы там живете, что ли?

— Нет, еду навестить родственника.

— Нашли время навещать родственников,— высказал свое неодобрение шофер.— Там недавно Вьетконг устроил праздничный фейерверк, подорвал несколько машин. Слава богу, на мою развалину никто не позарился.

— Что, Вьетконг уже и до Лечунга добрался? — равнодушным голосом спросил Фам Лань.

— А где его нет сейчас? Только и разговоров: Вьетконг, Вьетконг. Вон у нас в Куинёне на американском корабле три мины обнаружили. Что же вы думаете, американцы их установили?

— Ну, а как мог это сделать Вьетконг? Порт охраняется, на корабль кого зря не пускают, везде вооруженные посты.

— Эх, дорогой господин, ты и не знаешь, что это за ребята! Года два назад они в Плейку вывели из строя десятка три американских самолетов и вертолетов. Больше двухсот американских солдат вернулись в Америку в цинковых ящиках. А ведь там тоже была охрана, да еще какая. Вьетконг, он не шутит.

— Я вижу, у вас хорошая информация. Тогда скажите: кто же идет во Вьетконг? Кому охота прятаться по лесам и горам, голодать, попадать под американские бомбы? Ведь за это не платят, выгоды никакой.

— Верно, денег там не заработаешь, но разве мало понимать, что тебя сами американцы боятся. Про наших солдат я и не говорю, они от одного слова Вьетконг трясутся, как больные лихорадкой. Конечно, для меня это не подходит. Мне что надо: веселая, легкая жизнь. Кручу баранку, получаю денежки. Потом иду в клуб, а там девочки — пальчики оближешь. Вот это по мне. Но мой дружок — вместе когда-то в школе учились, — говорят, стал большим командиром у Вьетконга. За его голову сам президент Тхиеу назначил большую премию. Только попробуй достать эту голову, свою скорее потеряешь. А если обо мне говорить, то встреть я своего дружка, обнял бы как брата.

— А как же деньги президента Тхиеу? — подзадорил Фам Лань.

— Да плевал я на эти деньги и на самого президента! — энергично произнес шофер. — Подсказал бы своему дружку, кто его родителей расстрелял, пусть бы он с ними поговорил на своем языке.

— Смотрю я на вас, — сказал Фам Лань, — и думаю: смелый вы человек. Наверное, вот такие и воюют на стороне Вьетконга?

— Это почему же вы так решили? — насторожился шофер.

— Говорите смело, думаете правильно. Ну то, что ругаете Тхиеу, неудивительно, его все у нас ругают. А вот что о друге своем хорошо отзываетесь — это очень благородно и честно. Вот я и решил, что вы смелый парень. Но если вас заберут в армию, что будете делать? С Вьетконгом воевать — дело непростое. Вон даже американцы, как вы говорите, его боятся.

— В армию я постараюсь не попасть. Почувствую опасность — скроюсь так, что никакая полиция не найдет. Ну, а об американцах у меня свое мнение. Богатые, конечно, деньги на ветер бросают горстями, только у нас им долго не высидеть. Попомните мое слово, унесут они отсюда ноги. Бросят все на вашего президента Тхиеу, пусть он хлебает сам тот суп, который они сварили.

— Ну и бросят, а у него какая армия? Всю технику ему отдадут.

— Отдадут-то ему, а достанется она Вьетконгу, вот попомните мое слово. Как только американцы уйдут, Тхиеу не долго продержится.

— Да они и не собираются уходить никуда, — возразил Фам Лань.

— А куда им деваться? Думаете, дядя Хо зря их притащил в Париж? Вы что, радио не слушаете, газет не читаете? Дядя Хо дай бог, какой человек! Он — не Тхиеу, он по-другому будет говорить с американцами. Он их прижмет и там, и здесь. Попомните мое слово. Мы этих американцев каждый день видим у себя в Куинёне. Для них что главное? Бизнес. Посмотрите, как они ведут себя. Чтоб получить деньги, готовы продать что угодно — машину, обмундирование, даже оружие, если найдется выгодный покупатель. Были бы у меня деньги, я давно бы обзавелся собственной машиной. Хоть самым большим грузовиком. Побывайте в порту, когда приходят их корабли с грузами. Кого только там нет! И чего только, не тащат целыми ящиками. Торговцы обманывают их, как хотят. Я думаю, будь у Вьетконга доллары, он бы легко мог и винтовки, и бронетранспортер, и даже вертолет купить. А вот посмотрите, — шофер затормозил.

Три военных бронетранспортера с пулеметами в бойницах беспорядочно лежали в кювете.

— Бросили, как пустые консервные банки, — сказал шофер. — Давайте посмотрим.

Они вышли из машины.

— Нет, тут другое дело, — сказал он, — тут без Вьетконга не обошлось. На минах подорвались, видите, как разворочены? Молодцы ребята!

— Кто? — спросил Фам Лань, сделав вид, что не понял.

— Кто, кто? Вьетконговцы, конечно. Только почему же они пулеметы не забрали? Как вы думаете?

— Времени не было. Наверное, дорогу контролируют.

— Конечно. Но когда поедете назад, этих пулеметов не будет. Попомните мое слово.

До Лечунга добрались уже перед вечером.

— Вы меня у почты сбросьте, — попросил Фам Лань.

— Ноу проблемс. Никаких проблем, как говорят американцы. Я тут бываю раза два-три в неделю. Соберетесь назад, всегда можете меня найти в соляной компании. Спросите шофера Тюена из Куинёна, тут вам весь Лечунг меня покажет.

— Большое спасибо, друг. Вот плата за проезд.

— Да не надо мне никакой платы, с хороших людей не беру.

— Откуда вы знаете, что я — хороший?

— У шофера глаз наметанный, не ошибается. Желаю вам успеха.

— Я вам тоже желаю успеха. И знаете, что я вам скажу на прощание?

— Интересно.

— Ваш друг, что ушел во Вьетконг, видимо, очень хороший человек, если вы его друг.

Шофер посерьезнел лицом, задумался. Потом негромко сказал:

— Брат двоюродный он мне, брат, понимаете? Его отец — мой родной дядя. А его расстреляли. Вот какие дела-то, — с печалью в голосе произнес шофер.

— Я желаю вам встретиться с братом и — еще лучше — не расставаться.

— Как это мне вас понимать, господин?

— Да уж как хотите, так и понимайте. Человек вы хороший, таким как раз место рядом с хорошими людьми.

Шофер протянул Фам Ланю руку.

— Гуд бай, как говорят американцы, — весело проговорил он, потом долгим взглядом посмотрел на Фам Ланя и уже серьезно добавил: — А над вашими словами стоит подумать, — и тронул свою колымагу, заскрипевшую всеми суставами.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Части американских дивизий «Америкэл» и четвертой пехотной располагались на двухсоткилометровом фронте от Дананга до Куинёна вдоль железной дороги Север — Юг и шоссе № 1, охраняя морские порты и стратегически важные пункты на побережье. Командование экспедиционного корпуса требовало от них наведения порядка в районе дислокаций, подавления любой активности сил Вьетконга и недовольства населения. Однако штабы дивизий не справлялись с поставленной задачей. Силы освобождения использовали любую возможность для атак противника.

— Сейчас, когда боевая инициатива находится в наших руках, — говорил командующий силами освобождения в Центральном Вьетнаме, — мы должны не упустить хорошего случая нанести серьезный удар по коммуникациям и войскам американцев. Посмотрите на карту.

Командующий взял указку и подошел к карте.

— У американцев растянутые коммуникации, — сказал он, — их подразделения стоят в узловых пунктах, между которыми охранную службу несут сайгонские и южнокорейские части. Наиболее удобное место для нанесения удара мы считаем район Куинёна. Во-первых, из порта Куинён идет стратегическая дорога на Центральное плато, по которому американские базы в Плейку, Контуме, Антуке, Лефонге получают военное снаряжение и боеприпасы. Нанести удар здесь значит ударить по очень чувствительному нерву. Во-вторых, вблизи Куинёна мы располагаем теперь значительными силами. Американцы не ожидают наших ударов, считая, что наши войска, активно действующие в дельте Меконга и на Тэйниньском участке, не имеют возможности предпринять наступление в других районах. Из этого и исходили мы, составляя свой план.

Главным объектом по этому плану должна стать третья бригада четвертой дивизии, расположенная в районе Танлапа, в двадцати километрах от Куинёна. Подразделения, расположенные в этой зоне, насчитывают примерно три тысячи солдат. Помимо стрелкового оружия, артиллерии и минометов они имеют тридцать бронетранспортеров и десять вертолетов.

— Для вывода из строя боевых машин, — сообщил начальник оперативного отдела сил освобождения, — сформирована особая группа, в которую включены как подрывники, так и водители, знакомые с американской техникой. Мы сейчас уже имеем водителей и механиков для использования американской техники. Если раньше мы старались только выводить боевые машины из строя, то теперь мы будем воевать на них.

Командование отводило на подтягивание подразделений к месту атаки трое суток, вернее, три ночи, поскольку двигаться можно только под покровом темноты, когда ослабевает контроль патрулей. Там, где позволяла местность — складки невысоких гор, охотничьи тропы, лесные просеки, — подразделения вышли на рубеж в нескольких километрах от американских позиций раньше, чем было намечено боевым заданием, и саперы приступили к закладке мин на дорогах номер один и девятнадцать. Часть бойцов, переодевшись в крестьянскую одежду, укрылась на лесистых холмах совсем рядом с пунктом будущей атаки. Связные штаба под видом лесорубов и крестьян, заготовляющих топливо, не боялись передвигаться даже в дневное время. С базы американской бригады разведчики передали, что в ночь с субботы на воскресенье в штабе дивизии в Куинёне намечен какой-то праздник, куда приглашены почти все офицеры бригады: будет отмечаться то ли юбилей дивизии, то ли какая-то годовщина ее пребывания во Вьетнаме.

В связи с этим руководитель всей операции принял решение начать атаку на сутки позже.

— Постараемся отметить юбилей вместе с американцами, — улыбаясь сказал он.

И снова пошли связные в разных направлениях, чтобы предупредить уже изготовившиеся к броску подразделения. Новость, конечно, обрадовала, хотя еще сутки изнурительного ожидания дались нелегко: ведь сколько времени бойцы были без горячей пищи, питались тем, что захватили с собой: вареный рис, завернутый в банановые листья, печеный батат, фрукты.

Еще до захода солнца с наблюдательного пункта, находящегося на окраине городка, куда непрерывно поступали сведения от подпольщиков, сообщили, что три бронетранспортера с офицерами выехали в Куинён.

По случаю торжественного события, отмечать которое приглашен лишь офицерский состав, командир бригады приказал устроить праздничный ужин и для солдат. Своему помощнику, на которого оставлял бригаду, он посоветовал выставить усиленный караул и не допускать беспорядков.

— А то парни переберут лишнего, — предупреждал он, — устроят кавардак. Чего доброго, учинят драки. Построже будьте с ними. Особенно следите за водителями бронетранспортеров. Вы же знаете, что это за народ. Помните, что было в день выборов президента?

Заместитель командира бригады майор Фрэнк Даттон хорошо помнил тот печальный случай, когда командование решило устроить для личного состава праздник, чтобы поднять его боевой дух и патриотическое настроение. Когда уже было выпито достаточно много виски и коктейлей, неожиданно заспорили водители бронетранспортеров с вертолетчиками и механиками авиационной службы: кто важнее из них для военного дела? Сначала шла только словесная перепалка, становившаяся все более острой. Потом один из водителей поднялся из-за стола и, стараясь твердо держаться на ногах, хотя его и здорово пошатывало, медленно проговорил:

— Вы, стрекозиное племя, Вьетконг-то и не видите. Поливаете землю пулями, а все впустую. А мы с ним выходим грудь на грудь. Между прочим, нашего брата и гибнет больше. Верно я говорю, ребята? — обратился он за поддержкой к дружкам.

— Верно, Джек, — послышалось в ответ, — да что они понимают в настоящей войне, давай выкладывай все, Джек!

— Вы тоже — герои вот здесь, на базе, — обидевшись, сказал вертолетчик. — А представьте себе, что Вьетконг сейчас готовится начать наступление. Да вы со своими слепыми коробками и выстрела не успеете сделать.

— Ребята, вы слышали, что он сказал? Вьетконг начинает наступление! А ну, покажем ему!

— Да нет, Джек, — постарались вразумить его вертолетчики, — это мы так, в шутку.

— А мы прибыли сюда не шутить, а воевать. Так, ребята?

— Точно, Джек!

— За мной, на Вьетконг! — крикнул Джек и выбежал на улицу.

За ним последовало несколько приятелей в таком же состоянии, как и он.

— Ничего, — примирительно ответил кто-то на предложение задержать парней, — а то еще ноги себе переломают, — выйдут на улицу и протрезвеют. Давайте выпьем за здоровье нового президента! Гип, гип, ура!

Пока наливали стаканы, чокались, выпивали, с улицы донесся рев моторов. Каким путем добрались водители бронетранспортеров до своих машин, как забрались в них и завели, сказать трудно, но они это сделали. Не все, правда, только три экипажа. Не разбирая ничего, они вывели машины со стоянки и с включенными прожекторами рванулись к воротам. Часовые пытались остановить их, но куда там! Ворота они разнесли и выехали за пределы базы. Далеко, правда, уехать не удалось. Передний бронетранспортер свалился в кювет, а два остальных водителя, думая, что их друг разворачивается, последовали за ним. Пришли они в себя, когда уже исправить сделанное было поздно. Пять водителей отделались царапинами и ушибами, а Джек, заваривший эту кашу, проломил голову и через несколько дней скончался. Командир бригады получил строгое внушение от командира дивизии.

Теперь он напоминал майору, что за солдатами надо следить и следить.

Майор во время ужина все время был вместе с ними. Он ограничил норму выпивки, вовремя отправлял кого надо в казарму, предложил попеть любимые песни, ходил от группы к группе, и в конце концов все благополучно разошлись.

Было уже за полночь, когда майора разбудила стрельба. Она была совсем рядом. У него мелькнула мысль, что опять кто-нибудь с пьяных глаз решил повоевать с Вьетконгом. Но тут раздался сильный взрыв и в окна его домика ворвался яркий свет. Майор сразу догадался, что это на стоянке вертолетов. Он стал быстро одеваться, и тут зазвонил телефон:

— Господин майор, — узнал он голос офицера, дежурившего в штабе, — бригада подверглась нападению Вьетконга.

— О чем вы говорите, лейтенант? Какой Вьетконг? Опять, видимо, перепились солдаты.

— Нет, господин майор, командир третьего батальона из Танлака доложил, что он ведет бой с численно превосходящим противником.

— Передайте ему, чтобы не пугал себя и других. Какую-нибудь тройку диверсантов принял за превосходящие силы. Соедините меня с ним.

— Связь оборвалась, господин майор.

— Звоните в Куинён, сообщите командиру бригады.

— Проводная связь не работает. Здесь на базе тоже творится черт знает что.

Об этом майору и говорить было нечего.

— Поднимайте батальон по тревоге, — отдал майор приказ дежурному. — Я сейчас буду в штабе.

Он выскочил из своего домика на улицу. Со всех сторон шла стрельба. Кто стреляет, в кого? — понять было невозможно. По главной магистрали базы, вырвавшись со стоянки, на быстрой скорости уходили к воротам четыре бронетранспортера.

«Молодцы ребята, быстро сориентировались», — подумал майор. Он и предположить не мог, что бронетранспортерами управляют не его ребята. Он вбежал в штаб. Радист уже вызывал командный пункт дивизии.

— Господин майор, на связи дежурный майор Симмонс.

— Кларк, — закричал майор, — Вьетконг атакует бригаду! Другие батальоны тоже ведут бой. Командир третьего батальона сообщил, что отбивается от превосходящих сил противника. Доложи командиру дивизии и командиру бригады.

— Хорошо, Фрэнк, — ответил Симмонс, — постарайся организовать оборону. Держись там, дружище.

Рация умолкла.

— Вызывайте батальоны, — приказал майор радисту.

Радист начал настраивать рацию на волну командиров батальонов, но прошло несколько минут, прежде чем связь была налажена.

— Господин майор, — доложил командир первого батальона, — мы не можем пробиться к вашему штабу. Противник наступает со всех сторон. По моему штабу бьют тяжелые пулеметы с бронетранспортеров. Откуда у Вьетконга бронетранспортеры?

— Глупый вопрос в этой ситуации, капитан. Любыми путями пробивайтесь к нам на помощь.

В помещение штаба ворвалась группа офицеров, которые оставались на территории базы. Сквозь открытую дверь майор видел, что сюда же, пригибаясь, бегут штабные работники, хозяйственники и водители.

— Соберите всех людей, — отдал майор приказ начальнику штаба бригады, — организуйте оборону подходов к базе, тушение пожаров, выводите технику из опасной зоны. Вертолеты — в воздух! Бронетранспортеры — на шоссе для отражения возможного вторжения на территорию! Идите, не мешкайте!

Щелкнула рация, и майор услышал голос командира бригады:

— Фрэнк, что там у тебя происходит?

— Сейчас нет времени объяснять подробно, господин полковник. Бригада ведет бой с атакующим противником. Какими силами он ведет наступление, сказать не могу. Но на территории базы серьезные потери. Сильный пожар. Я бы просил, сэр, быстрее прибыть сюда.

— Хорошо, майор, — мы уже на ходу. Минут через сорок будем на месте. Держитесь!

Ни через сорок минут, ни через два часа командир бригады с офицерами на базе не появился. Бронетранспортер подорвался на мине, и полковник получил тяжелое ранение. Его положили в другую машину и отправили в штаб дивизии. Остальные офицеры приготовились к обороне. Но на них вплоть до рассвета так никто и не напал. Уже при первых лучах солнца, увидев, что опасности нет, бронетранспортер объехал подорванную машину командира бригады, рванулся вперед. Он подорвался в километре от базы. Из пятнадцати офицеров, сидевших в ней, семь человек погибли.