Кот Боб: во имя любви

— Надеюсь, ты не против, что я встретила тебя здесь. Из-за него меня не пустили бы в больницу. Но я должна была его принести, — сказала Бэлль, сияя. — Он увидел, как я складываю твои вещи в сумку, и совершенно обезумел. Думаю, он догадался, что я иду к тебе.

Какие бы сомнения насчет нашего с Бобом будущего ни охватывали меня ранее, они испарились. По пути домой Боб буквально не слезал с меня. Он сидел у меня на коленях, взбирался на плечи и вставал передними лапками мне на грудь, довольно мурлыкая.

Он как будто не хотел больше никогда покидать меня. Я чувствовал то же самое.

— Я думал, Боб от меня уйдет, — сказал я Бэлль.

— Ну конечно! — засмеялась она. — Все время, пока ты был дома, он пытался помочь тебе. Ты это понимаешь?

Бэлль рассказала мне, что, когда я спал в своей комнате, Боб приходил меня проверять.

— Он тихонько трогал тебя лапой и ждал твоей реакции. Думаю, он просто убеждался, что ты еще с нами, — улыбалась она.

Как-то раз, рассказала Бэлль, он лежал, обернувшись вокруг моей ноги.

— Он словно хотел впитать всю боль, — сказала она. — Он абсолютно точно пытался чем-то помочь.

А я и не знал этого. Получается, каждый раз, когда Боб приходил помочь мне, я его выпроваживал. Как же я эгоистичен. Боб любил меня и нуждался во мне так же, как и я в нем. Я никогда об этом не забуду.

Несколько недель спустя, когда я уже встал на ноги, я совершил самый важный поступок за долгие годы. Может, самый важный в своей жизни.

Я уже несколько лет посещал наркологическую клинику. Я пришел туда совсем конченым человеком, стоящим одной ногой в могиле. Благодаря прекрасным психотерапевтам и медсестрам, я стал потихоньку возвращаться к жизни. Мне стали давать менее сильные средства, чтобы в дальнейшем полностью избавить от зависимости. Это был довольно безболезненный процесс, было легче, чем я думал.

— Еще пару деньков попринимаешь этот препарат, — объяснил мой психотерапевт, — и я думаю, ты сможешь с гордостью сказать, что избавился от зависимости.

Я должен был скакать от счастья. Пришло время маленькому самолету приземлиться, как говорил один из моих психологов. Но мне было безумно любопытно, что же произойдет по истечении этих дней. Почему-то я ничего хорошего не ждал.

Боб почувствовал, что мне нужно больше внимания и заботы. Он в таких вещах не ошибался. На сей раз не было нужды в том, чтобы проверять, жив я или нет. Боб просто сидел рядом и время от времени терся головой о мою шею.

Прошло пять или шесть дней, мне выдали последнюю дозу лекарства. Я открыл упаковку и увидел, что там лежит всего одна таблетка.

Я вынул ее, положил под язык, подождал, пока она рассосется, и запил водой. Из фольги от таблетки я сделал шарик и кинул его Бобу, чтобы он играл с ним.

— Держи, дружище, — сказал я. — Ты играешь с таким шариком в последний раз.

В ту ночь я был уверен, что мое тело будут сотрясать мучительные судороги. Я ожидал кошмаров, галлюцинаций, метаний по кровати. Но ничего этого не было. Как только моя голова соприкоснулась с подушкой, я отключился.

Проснувшись на следующее утро, я прислушался к себе и подумал: «Вот и все. Я чист».

Я выглянул в окно и посмотрел на лондонское небо. Небо, к сожалению, не было прекрасно-голубым, однако оно было чистым. И казалось, что сияло ярче.

Я знал, что последние тянувшиеся бесконечно дни, недели, месяцы и годы не были для меня легкими. Бывали времена, когда я думал, что этот навязчивый соблазн вернется и я снова захочу принять наркотик, чтобы унять боль и усмирить эмоции.

Одиночество и безнадежность привели меня к наркотикам. Но я решил, что больше такого не случится. Моя жизнь была не идеальной, но она стала в миллион раз лучше, когда я преодолел наркозависимость. Теперь я мог смотреть в будущее. Я знал, что не сдамся.

Глава XIV. Большая вечеринка

Мы шли на юг по мосту Ватерлоо через Темзу. Огни Вестминстерского дворца и Лондонского глаза освещали ноябрьское небо, и на улице было полно людей. Время приближалось к половине одиннадцатого, и их день заканчивался. Для нас же с Бобом все только начиналось — нас ждала длинная ночь. «Big Issue» устраивал так называемую большую вечеринку в честь восемнадцатого дня рождения журнала: ночную прогулку по улицам Лондона длиной в восемнадцать миль.

Идея была в том, что с пол-одиннадцатого ночи до семи утра обычные люди могли побродить по пустынному городу в компании продавцов «Big Issue» и узнать о трудностях уличной жизни.

У меня было несколько причин присоединиться к группе. Во-первых, это был шанс подзаработать — каждый продавец «Big Issue», принявший участие в прогулке, мог рассчитывать на 25–30 бесплатных копий журнала, а это значит, что, продав их, я получу около 60 фунтов. Во-вторых, я мог поговорить с людьми о журнале и о жизни тех, кто его распространяет, ведь «Big Issue», без сомнения, стал спасением для многих бедных. Мне он открыл путь и дал цель, не говоря уже о деньгах, благодаря которым я мог перебиваться с хлеба на воду. Этим опытом стоило поделиться с людьми.

Мы должны были встретиться у кинотеатра IMAX на южной стороне моста Ватерлоо. Место очень подходило: еще совсем недавно здесь располагались трущобы, известные как Картонный город; в 80-х и начале 90-х здесь жили более двухсот бродяг. Многие сооружали жилища прямо из деревянных поддонов и картонных коробок, и у некоторых даже были гостиные и спальни с матрасами. Я жил там недолго в конце 1997-го — начале 1998-го, как раз перед тем, как всех выселили и построили IMAX.

Мои воспоминания об этом месте были отрывочными, но, войдя в кинотеатр, я увидел, что здесь организовали фотовыставку, посвященную истории Картонного города. Боб сидел на моем плече, пока я рассматривал зернистые черно-белые изображения знакомых мне людей. Оказалось, я смотрел не туда.

— Привет, Джеймс, — послышался знакомый женский голос. Я узнал его сразу же.

— Привет, Билли, — ответил я.

В 2000 году, когда я был на самом дне, мы с Билли очень подружились и поддерживали друг друга. Мы вместе переживали холода в приютах Святого Мунго и «Сентрпойнт», тесно прижавшись друг к другу.

— Как дела, Билли? — спросил я.

— Хорошо, — ответила она. — Я полностью изменила свою жизнь.

Билли рассказала, как она ночевала прямо на центральной улице Лондона, когда ее разбудил продавец «Big Issue».

— Сначала я разозлилась, — говорила она. — Я даже не знала, что это за журнал такой, но потом я пролистала его и уловила суть.

Билли удалось изменить свою жизнь, и своим примером она показала, насколько важен «Big Issue».

Мы говорили о прошлом за чашкой чая. Было сложно вспомнить те дни — теперь они превратились в размытое пятно. Но мы все еще были здесь, а ведь многим, кто жил с нами в то время на улице, не повезло так, как нам.

Билли была очень воодушевлена предстоящей прогулкой.

— Она поможет людям понять, через что мы прошли, — сказала она. — Вместо теплой постели они проведут ночь снаружи с нами.

У Билли была собака породы бордер-колли по кличке Соло. Несколько минут Соло и Боб присматривались друг к другу и вскоре решили, что обоим нечего опасаться.

К 22:30 появился Джон Бёрд, основатель «Big Issue», и воодушевил всех пламенным рассказом о том, как изменился журнал за восемнадцать лет. К этому моменту собралось уже более ста человек, включая несколько десятков продавцов и координаторов.

Мы вышли в ночь, и Джон Бёрд начал обратный отсчет.

— Три, два, один! — выкрикнул он, и мы двинулись вперед.

— Ну вот, мы идем, — сказал я Бобу, убедившись, что ему удобно на моем плече.

С одной стороны, я переживал, выдержит ли моя нога такую длительную прогулку, но с другой — радовался тому, что могу обходиться без костылей. Поэтому, когда мы прошли Саут Бэнк и пересекли Мост Тысячелетия, я постарался просто насладиться прогулкой.

Вскоре Боб, как обычно, привлек к себе внимание. Установилась дружелюбная атмосфера, и многие участники вечеринки его фотографировали. Однако Боб был в плохом настроении, и его можно было понять. В это время он обычно засыпал, к тому же от Темзы веяло холодом. Но у меня были достаточный запас еды, вода и миска для него; также я пообещал ему миску молока, как только мы остановимся передохнуть.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — сказал я самому себе.

Глава XV. Мы квиты

Мы с Бобом присоединись к группе людей в середине процессии, двигающейся вдоль реки. Среди них были студенты, социальные работники, а также несколько женщин среднего возраста. Одна из них спросила меня:

— Откуда вы? Как вы оказались на улице?

— Я приехал из Австралии, когда мне было восемнадцать, — ответил я. — Я родился в Великобритании, но мои родители расстались, и мать забрала меня с собой в Южное полушарие. Мы много переезжали, и я доставлял немало хлопот. Когда я приехал в Лондон, я надеялся стать музыкантом, но не вышло. Тогда и начались неприятности и я оказался на улице, а затем мне помог «Big Issue».

Часа через полтора мы сделали первую остановку — в плавучем ресторане «Эспаньола» на набережной на северном берегу Темзы.

Я угощался супом, а Боб лакомился молоком, которое кто-то заботливо ему принес. Я был доволен прогулкой и уже подсчитывал мили, которые прошел, и те, которые еще были впереди.

Но, когда мы покидали корабль, случилась неприятность. Возможно, Боб знал, что моя нога все еще не восстановилась, поэтому предпочел спрыгнуть с моего плеча, и в тот момент, когда он шел вниз по трапу, перед ним вырос один из продавцов; он вел пса, Стеффи.

Стеффи постоянно цеплялся к Бобу.

— Стой! — воскликнул я и выпрыгнул вперед, растопырив руки и ноги, желая преградить Стеффи путь.

Стеффи не был злым, как о нем говорили, он был просто любопытным, однако он напугал Боба. Когда я двинулся дальше, Боб прижался ко мне. Я думаю, он сделал это отчасти потому, что разволновался, но также чтобы согреться — от Темзы поднимался холодный туман.

— Мы лучше пойдем домой, — сказал я организаторам.

Я очень переживал за Боба, особенно теперь, когда погода ухудшилась.

— Останьтесь еще ненадолго, — попросили они.

И мы остались.

Чем больше мы удалялись от реки, тем теплее становилось.

Мы прошли Вест-Энд и направились на север. Я болтал с милой девушкой со светлыми волосами и ее парнем из Франции.

— Как вы повстречались со своим котом? — поинтересовались они.

Я был рад рассказать нашу с Бобом историю, и какое-то время мы весело болтали. Однако вскоре я почувствовал нарастающую боль в бедре, в том месте, где был тромб. Я ожидал этого и все же забеспокоился.

В течение следующего часа я старался игнорировать ноющую боль, однако, когда мы снова остановились, чтобы выпить чаю, она стала острой. Мы с Бобом отставали все больше, пока наконец не оказались в самом хвосте процессии. И когда мы остановились, чтобы Боб мог сделать свои дела, я понял, что мы потеряли своих спутников.

Следующая остановка была лишь через несколько миль, и вряд ли я бы выдержал такой путь. Поэтому, увидев ночной автобус, который шел в нашем направлении, я принял решение:

— Ну, что думаешь, Боб? Может, пойдем домой?

Боб ничего не ответил, однако я знал, что он уже готов заснуть. Как только двери автобуса открылись, Боб прыгнул внутрь, забрался на сиденье и потянулся от удовольствия, вызванного ощущением тепла.

Для такого позднего часа в автобусе оказалось удивительно много народу. Рядом с нами были завсегдатаи ночных клубов, довольные временем, проведенным в Вест-Энде… ну, или где они там были; а также несколько парней. Они выглядели одинокими и потерянными, словно ехали в никуда. Когда-то и я был таким же.

Но это осталось в прошлом. Сейчас все было по-другому. Сейчас я гордился собой. Конечно, многим прогулка в дюжину миль не кажется таким уж невероятным достижением, однако для меня это было все равно что пробежать Лондонский марафон.

А еще я встретил нескольких знакомых. Мне было очень приятно вновь увидеть Билли и узнать, что у нее все хорошо. В общем, я чувствовал, что сделал что-то хорошее, отдал долг. Много лет я только брал, считая, что мне нечего дать людям взамен, и сегодня я понял, как сильно ошибался. Каждый может чем-то поделиться с остальными, пусть даже какой-нибудь малостью. Надеюсь, сегодня мне удалось донести до людей — хотя бы до некоторых — правду о жизни на улице, и мои усилия не пропали даром. Это чего-нибудь да стоило.

И я чего-то стоил, прошептал я.

Глава XVI. Повесть о двух городах

Я отодвинул шторы и взглянул на крыши домов северного Лондона. Небо заволокли плотные серые тучи, слышался свист и вой ветра. Именно в такой день хочется сидеть дома, завернувшись в теплое одеяло. К сожалению, я не мог позволить себе подобной роскоши.

Дела мои шли не очень. Я не заплатил за отопление и электричество, поэтому в квартире было ужасно холодно. По ночам Боб сворачивался калачиком на моей постели, надеясь получить хоть немного тепла. Короче, мне нужно было продавать журнал, и я не мог просто так пропустить целый день.

Вопрос был только в том, пойдет ли со мной Боб. Как обычно, право выбора оставалось за ним, и обычно он принимал верное решение.

Кошки — как и многие животные — очень хорошо умеют «понимать» погоду и другие природные явления. Например, они могут предсказать землетрясение и цунами. И конечно, Боб прекрасно чувствовал запах дождя. Он не любил мокнуть и частенько отказывался выходить на улицу, когда погода, казалось бы, была хорошая, а затем вдруг — через час-два, когда я уходил один, — начинало лить как из ведра.

Поэтому, когда я показал Бобу поводок и шарф и он, как обычно, приблизился ко мне, стало понятно, что его инстинкты говорят ему, что сегодня безопасно выходить на улицу.

— Ты уверен, Боб? — уточнил я. — Я и один могу пойти.

Я выбрал для Боба самый толстый и теплый шарф, обвязал ему шею, и мы окунулись в серый, мглистый день.

В тот момент, когда я оказался на улице, меня, точно ножом, пронзил порыв ледяного ветра. Я почувствовал, как задрожал Боб и теснее прижался к моей шее.

К счастью, автобус пришел всего через несколько минут, и мы с Бобом сразу же забрались внутрь. Ощутив теплый воздух из обогревателя, обдувавший мне ноги, я успокоился. Однако вскоре все стало хуже.

Минут через десять я заметил первые хлопья снега за окном. Всего через несколько мгновений в воздухе закружили большие, мохнатые снежинки, быстро засыпав тротуар и крыши машин.

— Это не очень хорошо, — сказал я Бобу, поглощенному зрелищем стремительно менявшегося пейзажа.

За милю или около того до станции «Энджел» автобус встал в пробку. Я столкнулся с дилеммой. Я был твердо настроен заработать сегодня лишний фунт, несмотря на то что обстоятельства отнюдь не располагали к этому. Я остро нуждался в деньгах. Их мне не хватало даже на то, чтобы заплатить за электричество.