Весёлый лес

– Кусочек? Маленький?

– Молчи! – яростно рявкнул кулинар, но в голосе его дрогнули и зазвенели на всю кухню басовитые струны сомнения.

– Давай ногу? – услышал вожделенную музыку и усилил атаку хрипатый.

– Скоро…вородкой… кинуть? – пригрозил искусителю[17] повар.

– Не нужно человеку женщине ногу! Убежать с ногой! – отыскал еще один убойный аргумент настырный – или измученный змееконной диетой – Грррм. – А бугень – ловить как дурак!

– Убежать, точно…

– Да в болоте утонуть, с ногами вместе… Добро пропадать!

– Пропадать… – задумчивым эхом вздохнул повар.

Изабелла гневно дернулась, и только проворное вмешательство шевалье не позволило переключить зеленым гурманам внимание с ножек герцогини на голову ее племянницы.

– Я требую немедленно разделаться с этими мерзкими людоедами! – прошипела принцесса, вырываясь из крепкой хватки Люсьена. – И как ты смеешь прикасаться ко мне, нахал!

Агафон сжался: казалось, звук пощечины мог быть слышен на другом конце кухни даже за дверью и на фоне кулинарных дебатов бугней.

– Если так называемые рыцари и великий маг сию секунду не вылезут из своей норы, то я пойду сама и…

– Расцарапаете им морды? Выскажете всё, что про них думаете? Дадите пощечину – если допрыгнете? С которого начнете? – ушатом холодной воды пролились на пылающий гнев королевской дочери слова недрогнувшего шевалье. – А если кричать еще громче, то они придут сами, и вам не придется утруждать себя дорогой через кухню, ваше высочество.

Принцесса глухо рыкнула, закусила губу, сжалась, словно пружина арбалета, и замолчала – то ли осознав всю нелепость своего порыва, то ли собирая новые аргументы и силы.

– Как ты посмел притронуться к ее высочеству? – сообразив, что может, наконец, сказать что-то, за что не будет обруган или высмеян, Лесли набычился и свел брови на переносице.

– Если это был вызов… – сверкнули в ответ недобрым огоньком очи де Шене.

– Тихо! – шикнула вдруг за плечо не отрывавшаяся на очередное представление Грета. – Они выходят!

– За тетушкой?! – снова взвилась Изабелла.

– Не знаю! Пока вы там… развлекались… заглядывал еще один бугень, позвал этих, и они выходят… вышли! Без еды!

– К тетушке?!..

– Заходим быстро! – выпустил из рук принцессу и рванул тяжелую створку на себя шевалье.

Петли коротко скрипнули.

– Никого? Точно? – замешкался, не желая покидать относительную безопасность, Агафон.

В дальнем конце коридора за их спинами, словно в ответ, послышались медленные шаркающие шаги, и отряд моментально и дружно, оставив сомнения, юркнул в образовавшуюся щель.

Вприпрыжку, не отрывая взглядов от двери в дальнем конце кухни, готовые при первом же признаке возвращения бугней шмыгнуть во тьму пустого камина, спасатели тетушек за полминуты домчались до противоположного конца поварни. Рядом с горящим камином – скорее, в качестве сиденья для повара, нежели как кухонная утварь – лежал перевернутый котел. Над огнем обреченно обугливался на вертеле огромный бесформенный кусок мяса. У стены в тени разделочного стола, растянувшись во всю длину, лежал со сломанной шеей небольшой змееконь – добыча, принесенная дрессированным – или дружественным – жаборонком бугням на завтрак. Чуть поодаль расположился объемный ларь.

Шестым чувством не евшего почти сутки человека его премудрие понял, что и где ему сейчас больше всего надо, подобно самонаводящейся стреле устремился к ларю и без раздумья распахнул крышку. Компания радостно охнула, на мгновение позабыв и про томившуюся где-то в сердце вражеской цитадели герцогиню, и про бугней, и даже про Гавара.

– Колбаса!..

– Сыр!..

– Репа!..

– Хлеб!..

– Набираем и прячемся! – скомандовал Люсьен, осторожно выглянул из полуоткрытых дверей, осмотрелся и выскользнул в опустевший коридор.

По первому пункту блиц-плана шевалье уговаривать не надо было никого.

Даже если бы повар разрешил своему обжоре-приятелю приобщиться к кулинарным благам человечества, вряд ли он причинил бы припасам колдуна больший ущерб, чем четверо голодных, как сто рукоедов, людей. Сыр, колбаса, репа, хлеб, зелень, редиска – все пошло если не сразу в рот, то в карманы, за пазуху или в подол. В считанные секунды недельные запасы Гавара уменьшились едва ли не в половину, и только тогда экспедиционный корпус, превратившийся в отряд фуражиров, вспомнил, зачем он здесь, и заметался: куда?…

И где де Шене?

Дверь глухо скрипнула, заставляя людей подскочить, роняя экспроприированное, и в кухню просунулась голова Люсьена.

– Дальше по коридору есть комната – чулан, наверное. Похоже, заброшенная, – торопливо заговорил он, пропал из виду, снова появился – бледный и взволнованный:

– Скорей туда! Кто-то идет!!!..

Девушки в сопровождении лесоруба метнулись в открытую рыцарем дверь. Агафон, с заполненными до отказа руками, подцепил носком сапога откинутую крышку опустошенного сундука, виртуозно принял ее на колено другой ноги – чтобы не хлопнула, поглядел, не обронено ли чего, зафутболил в пустой камин две репы и полкруга копченой колбасы, и только потом со всей прыти рванул туда, куда указывал шевалье.

Де Шене успел заскочить в облюбованный чулан последним – и вовремя: из-за угла, вместе со светом факела, бормоча вполголоса что-то несвязно-сердитое, показался бугень. Тиская в зеленых гребнистых лапах нечто большое и, не исключено, когда-то белое, вошел он в кухню и пропал из виду.

– Захватим? – дрожащим от возбуждения и страха шепотом спросил Лесли и пригнулся, сжимая топор, готовый выскочить вслед зеленому монстру – и будь, что будет.

– Погоди. Если он пойдет с едой и один, я за ним лучше прослежу, – быстро отозвался рыцарь.

Лесли, скорее почувствовав, чем сообразив, что сказала бы сейчас принцесса, так же импульсивно бросил, вложив в еле слышный шепот оглушительную дозу презрения:

– Трусишь?

И тут же внутренне охнул, смутился и сжался от стыда и отвращения к себе, словно в ожидании заслуженной пощечины. Оскорбить неплохого, в общем-то, парня, только потому, что так пожелала бы Изабелла?… Даже не думая? Походя? Как она с ним, так и он – со всеми? Нате, получайте?… Но… Но я же не такой!!!

Вернее, был не такой. Еще позавчера утром.

Господи… что со мной… зачем это всё?… отчего я согласился?… что я делаю?

Каким я стал?!..

Было почти физически ощутимо, как в ответ на обиду шевалье напрягся, сжимая огрызок дубины, застыл на грани взрыва… но сдержался.

– Просто у него ума больше, чем кое у кого из здесь присутствующих, – язвительно пробормотала Грета.

– Послушай… – набравшись духа, начало было Лесли, но принцесса шикнула на спорщиков.

Дверной проем, озаренный смешанным оранжево-серым светом догорающего огня и разгорающегося утра, заполнился тенью, и в коридор шагнула громадная мускулистая фигура, обмотанная вокруг талии той самой белой когда-то тканью, с корзиной в одной руке и с факелом – в другой.

– Лакей?! – нервно хихикнула Изабелла.

В корзине, распространяя на все стороны запах фатально горелого мяса, лежал так и не снятый с вертела кус. Меж прутьев, ручками вниз, торчали три ложки, две из них, наверняка, вместо вилки и ножа. Слева от мяса лежало нечто напоминающее скомканную половую тряпку – салфетка, если следовать логике. Справа приткнулась литровая деревянная кружка с шарнирной крышкой. Что было налито в нее, оставалось только догадываться. Довершали сервировку три репы, эстетично и симметрично разложенные кверху хвостиками по краям корзины. Одна из них даже была помыта. Сразу было видно, что Гавар заказал для своей пленницы обслуживание по высшему классу.

Не переставая ворчать и не оглядываясь по сторонам, кашевар ссутулился и широким сердитым шагом существа, которого помимо своих прямых обязанностей заставляют заниматься ерундой, направился в ту сторону, откуда появился несколько минут назад.

– Догоним? – неуверенно вопросил лесоруб у темного, звенящего нервным напряжением и дурными предчувствиями пространства чулана.

Де Шене настороженно выглянул, прислушался, затаив дыхание – никого. Сонную, чтобы не сказать, мертвую тишину замка нарушала лишь мерная поступь удаляющегося бугня и его затихающее бормотание. И не успел никто возразить или предложить иной план, как де Шене выскользнул за дверь и неслышной тенью пропал во тьме погруженного в остатки ночи коридора. Оставшимся в относительной безопасности заброшенного чулана людям не оставалось теперь ничего иного, как только сидеть, молчать и ждать.[18]

Первая ласточка тревоги прилетела, как всегда, неожиданно: в дальнем конце коридора, в стороне, противоположной той, куда ушли кашевар и Люсьен, зародился и стал расти в громкости тяжелый топот нескольких пар ног и голоса – низкие, сиплые, грубые.

Бугни!

Они приближались к укрытию людей, оживленно обсуждая что-то, но отрывистые коверканные фразы то и дело тонули в звуке шагов, звоне снаряжения и оружия. Маленький отряд затаил дыхание, прижался к стенам и замер. Грета взвесила в руке свой камень и взяла на прицел дверной проем. Изабелла ухватила покрепче похищенную на кухне кочергу. Лесли встал у двери с топором наперевес. Агафон притаился с другой стороны от входа, взял наизготовку палочку, словно меч, и даже перестал жевать.

Дойдя до полуоткрытой двери их убежища, слуги Гавара остановились, обменялись настороженными восклицаниями и принялись принюхиваться.

– Мясо…

– Гореть…

– Опять…

– Гнусь…

– Горелое мясо хозяин есть!

– Я и говорить… Хозяин – а есть всякую гадость.

– Тебя не спросить!

– А жалко. Я бы ему сказать.

– Гдддр говорить, хозяин человека женщину привести. Еще и ее горелым мясом кормить теперь, – прохрипел знакомый уже бас.

– Гдддр врать! Хозяин никуда не ходить, бугни никуда не ходить, как он человека женщину привести?

– Гмммр сам дурак! Хозяину привести – ходить не надо! Грррм видеть. Хороший человек женщина. Мягкий. Свежий.

– У хозяина вкус проснуться! – последовало одобрительное восклицание.

– Бугней угостить? – оживился другой.

– А если это любовь? – предположил Грррм.

Товарищи его завяли.

– Если любовь – то не угостить… Только когда поссориться…

– Бугни немного подождать! – нашелся оптимист – знаток семейной психологии, и гурманы воспрянули духом.

– Пойти смотреть!

– Нога моя! – торопливо оповестил знакомый бас, и три пары сапог тяжело зашаркали, неуклюже перемещаясь от чулана дальше по коридору и вверх по лестнице.

– Омерзительные твари… Бедная тетушка Жаки! – дрожащим то ли от ненависти, то ли от жалости голосом тихо пробормотала Изабелла.

– Бедные мы… если поймают, – пробормотал студент.

– Типун тебе на язык! – шикнула Грета.

– А лучше им, – предложил лесоруб.

– Думаешь, это отобьет у них аппетит? – мрачно изрек Агафон и снова затих, прислушиваясь – настороженно и мучительно – к приглушенным, но звенящим скрытой опасностью звукам вражьего замка.

Где-то вдалеке за окнами кухни вяло догромыхивала остатками грома уходящая гроза. Дождь со всей дури лупил по крышам и ржавым железным подоконникам. Ветер с веселым посвистом гулял по коридорам и переходам. Вернулся, помахивая корзиной и ворча под нос что-то унылое, повар. Ревматически поскрипывали старые балки и перекрытия. Лениво скреблась под полом мышь. Этажом или двумя выше кто-то уронил что-то большое и звонкое…

Кто-то закричал.

– Это же… – моментально захолодело в груди Агафона.

– Люсьен! – потрясенным шепотом договорила за него Грета.

– Кабуча!!!..

Лесли молча скрипнул зубами и метнулся к выходу, но маг, угадав в темноте движение, вцепился и отчаянно повис у него на рукаве.

– Не вылазь! Всё равно не поможем!

– Они сожрут его!!!

– Так ты же только об этом и мечтал! – желчным шепотом выкрикнула Грета.

– Дура!!! – рявкнул Лес, стряхнул с себя крестного как сухой лист, ухватился за ручку двери…