КвазаРазмерность. Книга 7

– Ты погибнешь, если останешься здесь. Как думаешь, что произойдет, когда появится Грифон?

– Ты сказал, что мистиф нарушает правила, так что…

– Ты тоже нарушила правила, вызвав этот шторм.

Агва заворчала, присоединяясь к Арк-Ми. Не переставая атаковать мистифа, они приблизились к нему, трижды едва не поджарившись от прямого попадания молнии. Но, кажется, у них, как сказал Арк-Ми, действительно была система, зная которую можно избегать прямых попаданий.

– Кто вы такие? – спросил мистиф, продолжая прятаться за силовым полем, которое не могли разрушить ни молнии, ни камни Арк-Ми, ни заклинания Агвы. – Вы понимаете, что не сможете навредить мне? А эта буря… Не знаю, понимаете вы или нет, но от подобного заклинания больше бед, чем пользы. Это запрещено в Аиде. С минуты на минуту появится Грифон, чтобы наказать нарушителей. Полагаю, объяснять, по чью душу он придет, не требуется?

– Грифон карает любых нарушителей, попавших ему под руку, – сказал Арк-Ми, продолжая маневрировать, избегая смертельных попаданий молний. – И не говори, что оказался здесь случайно. Тебя привел попавший в ловушку игрок. Думаю, ты, будучи мистифом, работаешь над тем, чтобы снять ограничения, не позволяющие тебе работать с точками сборки обычных игроков.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал мистиф.

– Перестань, – Арк-Ми улыбнулся, едва не прозевав очередной удар молнии. – Я входил в первый круг разработчиков «Фив» и неплохо знаком с принципами создания тех или иных персонажей, а также с системой последующей раскрутки этих персонажей среди поклонников игры.

Арк-Ми запрокинул голову, велев Агве замереть. Несколько молний ударили в землю так близко от них, что, продолжай они двигаться, попаданий было бы не избежать.

– А это было близко, – вытаращила глаза колдунья, прервав на мгновение чтение заклинаний атаки, отчего магические потоки энергии, атаковавшие щит, утратили стройность, растаяв искрящимися завихрениями.

Иддалы зарычали, попытались выбраться за пределы созданного мистифом барьера и атаковать колдунью.

– Думаю, Грифон появится раньше, чем закончится буря, – сказал Арк-Ми, продолжая смотреть в небо.

Его слова заставили чернокнижника усилить мощность созданного барьера, чтобы не выпустить иддалов.

– Почему ты хочешь погубить меня? – спросил он. – Что я тебе сделал?

– Ничего.

– Тогда зачем жертвовать собой, вызывая Грифона?

– Никто никем не жертвует. – Арк-Ми схватил Агву, спасая от очередной молнии. – Мне, если честно, вообще до тебя не было никакого дела, пока в капкан теней не угодил один из нашего каравана.

– Каравана? – растерялся мистиф. – Так вы контрабандисты? Не знал, что голиафцы стали пропускать телебов через горы.

– Они обещали раскрыть нам тайну своих тоннелей, если мы достанем для них амулет ин-незов.

– Амулет ин-незов? – мистиф нахмурился, пытаясь понять, как могут использовать этот магический артефакт представители горного народа. – На кой черт голиафцем сдался амулет ин-незов?

– Они привязаны к своей локации. Амулет поможет им обойти эти ограничения. Представь, если бы этот артефакт мог помочь тебе получать контроль не только над имитациями, но и над игроками. Разве ты не захотел бы получить его? – Арк-Ми увидел, как вспыхнули под капюшоном глаза мистифа. – Не радуйся, амулет ин-незов в реальности бесполезен для тебя. По крайней мере, решить проблему взаимодействовать с точкой сборки игроков не поможет – точно. Поверь мне. Я знаю, что говорю, потому что лично занимался программированием многих систем в «Фивах».

– Если ты был разработчиком, то почему стал игроком?

– Долгая история, – отмахнулся Арк-Ми, разглядев в небе образ приближающегося Грифона. – Скажу лишь, что нас в «Фивах» целая группа и мы планируем сбросить с трона Сфинкс и захватить закрытый город. Не знаю, как тебе, а мне кажется, это намного интересней, чем ловить игроков, пытаясь разблокировать дополнительные возможности мистифа, которые в реальности – всего лишь миф, придуманный разработчиками, чтобы повысить спрос на игровые ключи персонажа.

– Так все мои старания напрасны? – растерялся чернокнижник. – А как же тайные задания и сложные квесты, в которых многие ссылки косвенно намекают, что снятие блокировок возможно?

– Вот именно – намекают, но нет ни одного очевидного указания. Подумай сам, ведь мистиф, который сможет подчинять не только имитации, но и простых игроков, станет обыкновенным прокачанным магом. Зачем разработчикам тогда вообще создавать мистифов?

Чернокнижник промолчал, наблюдая, как, кружась по спирали, с неба спускается Грифон.

– Сейчас все зависит от тебя, – сказал Арк-Ми мистифу. – Либо мы продолжим вражду и вылетим из игры, потому что для Грифона мы все нарушили закон, либо объединимся в группу, обозначив главной целью организацию устойчивого торгового канала между Аидом и Далекими землями. Не знаю, в курсе ты или нет, но разработчики поощряют образование союзов. Это выгодно как с экономической точки зрения, так и с точки зрения адаптивных алгоритмов «Фив», контролирующих игровой процесс и поведение имитаций, потому что группы игроков проще контролировать, чем одиночек.

– Не понимаю, как это поможет нам избежать кары Грифона?

– Адаптивным алгоритмам запрещено уничтожать группы. Если ты, я и Агва вступим в союз, то образуем группу с минимальным количеством участников. Убив одного из нас, Грифон уничтожит группу, нарушив директиву разработчиков. Конечно, нарушение с нас никто не снимет, и стоит только принять в группу новичка или самолично развалить группу, что случится, если один из нас погибнет, то Грифон тут же нарисуется, чтобы забрать жизни остальных, но к тому времени, надеюсь, мы что-нибудь придумаем. Главное – избавиться от стража Аида сейчас. – Арк-Ми тронул Агву за руку, попросив перестать атаковать защитное поле мистифа. – Полагаю, мы только что приобрели союзника.

– Что? – растерялась колдунья, недоверчиво глядя на мистифа.

– Я прав? – спросил чернокнижника Арк-Ми, стараясь не обращать внимания на приземлившегося за спиной Грифона.

Мистиф сомневался, пока не услышал грозный львиный рык стража Аида.

– Хорошо! – сдался он. – Давайте организуем группу… Мне все равно надоело уже играть в одиночку.

Глава третья

Каменный тоннель уходил круто вниз, открывая игрокам проход в мир великанов. Протоколы восприятия обострялись, оживляя информационные базы о жутких временах, когда, по задумке разработчиков, великаны жили на поверхности. Чувства страха и дрожь были искусственными. Саломея и Сет понимали это, но противиться этому не могли. Перед глазами настырно витали образы вырубленных из горных пород тел великанов-штурмовиков, крушащих защитные сооружения армий Аида ценой своих конечностей, чтобы идущие за ними братья смогли добраться до предводителей новых богов.

– По-моему, с информационными протоколами разработчики иногда перебарщивают, – сказал Сет.

– А меня больше напрягают чрезмерно обостренные восприятия, когда нужно выполнять сложные задания, – сказала Саломея.

Освещение в тоннелях великанов осуществлялось благодаря фиолетовой люминесценции разбросанных повсюду камней. Победив каменного великана, Саломея и Сет спустились в созданный им тоннель, надеясь, что этим закончится игровой день, а после перезагрузки они очнутся на финишной прямой, в конце которой их будет ждать каньон Ветров и четвертая армия, но не все было так просто. Покинув комнату личных достижений, Саломея и Сет обнаружили себя там же, где закончили предыдущий игровой день.

– У меня в КЛД после победы над каменным великаном открылась возможность смены персонажа, – сказал Сет. – Конечно, мне это сейчас уже не выгодно, но предлагают стать странником. Если верить информационным протоколам, то этого персонажа невозможно приобрести, начиная игру, – только заслужить, выполнив сложный квест или приняв участие в грандиозном сражении… – бывший контрабандист старался говорить не поднимая глаз, чтобы не злить Саломею, персонаж которой сменился на амазонку. – Я теперь в раздумьях, – продолжал он, осторожно продвигаясь вперед, все глубже и глубже под землю, в мир великанов. – С одной стороны, стать странником – это круто, а с другой – я потеряю большую часть навыков, приобретенных за время, когда был контрабандистом. Вот если бы система пошла навстречу, позволив сохранить хотя бы половину умений, как в твоем случае… – Сет улыбнулся, услышав брань Саломеи, которая последний час крыла на чем свет стоит свой новый образ полуобнаженной воительницы. – Успокойся, – посоветовал бывший контрабандист. – В современно мире никого не заботит сексуальность людей. Я уже не говорю о том, что «Фивы» построены в Подпространстве, где плоть по определению отсутствует, а то, что нас окружает, имеет образы, напоминающие материальный мир, только благодаря протоколам восприятия, заложенным в наши точки сборки.

– Не забывай, что я работала инженером, – поморщилась Саломея. – Так что разбираюсь в подобных деталях получше тебя, вот только… – она в очередной раз окинула по мере возможности свое тело гневным взглядом. – Черт, знаешь, что больше всего раздражает?

– Что нельзя сменить одежду?

– Одежду? Да на мне практически нет одежды!

Саломея выругалась, услышав смех Сета. В первые минуты после начала нового игрового дня она потратила четверть часа, чтобы прикрыться, но любая одежда, которую она пыталась надеть, превращалась в пыль. Допускались лишь две узкие полоски кожи, опоясывающие грудь и бедра.

– Да у меня на сапогах кожи больше! – разозлилась Саломея.

Амазонки были сильными и ловкими, но разработчики не предусматривали использование какой-либо брони. Не был обширным и доступный им арсенал, зато луком, копьем, лассо и коротким кинжалом они владели в совершенстве даже на базовых уровнях, не говоря уже о практически безграничной возможности развития этих навыков.

Также амазонки не могли пользоваться заклинаниями и прочими магическими штучками, включая те, что использовали целители. Взамен разработчики наделили их впечатляющими показателями выносливости, здоровья, живучести и самоисцеления. Мало кто мог забрать жизнь воительницы одним ударом, пусть и самым точным. Смерть наступала по совокупности ранений.

– Попробуй выстрелить из лука, – посоветовал Сет, когда гнев Саломеи на полуобнаженный образ воительницы начал стихать.

Лук и колчан со стрелами они нашли после победы над великаном. Тогда уровень оружия и его особенности были неизвестны им, но сейчас Саломея обнаружила, что, сколько бы стрел она ни выпустила, колчан за плечами остается полным.

Навыки стрельбы тоже были на высоте. Смена персонажа повлекла за собой смену игровой точки сборки, а также информационных протоколов. Конечно, прежний образ танцовщицы превосходил амазонку в плане гибкости, но вот все остальное… Саломея не хотела признаваться, но ей нравилось чувствовать силу, зная, что в новой заварушке она не станет обузой, а сможет теперь постоять за себя.

Тоннель сузился, а затем и вовсе уперся в тупик, образовавшийся в результате обвала горных пород.

– Думаю, планируется, что мы должны его разобрать, – сказал Сет, оглядевшись, но не найдя других вариантов продвижения по тоннелю.

Он подошел к завалу и попытался откатить самый большой камень.

– Чего стоишь, помогай! – зашипел бывший контрабандист на Саломею, напоминая, что она теперь не хрупкая танцовщица. – Думаю, сил у тебя не меньше, чем у меня… – он замолчал, потому что Саломея без видимых усилий убрала с пути камень, который он не мог сдвинуть с места. – Ого!

– Хоть какие-то плюсы, – проворчала Саломея, наклонилась, собираясь, убрать с пути еще одни камень, поймала на себе взгляд Сета, выругалась. – Может, хватит пялиться?

– Да я не…

– Давай помогай разбирать завал, хиляк! – она подхватила увесистый булыжник и передала другу, зная, что для него это слишком большой вес.

Сет крякнул, согнулся под тяжестью ноши и, шатаясь, понес булыжник прочь.

– То-то же, – буркнула Саломея, убирая с дороги следующий камень.

Когда они закончили с завалом, из проделанного отверстия повеяло жаром. К фиолетовой люминесценции камней добавились красные всполохи далеких огненных вспышек. Редкие шорохи, рождаемые пробегавшими под ногами грызунами, да звуки осыпавшихся крошечных камней и песка сменились звуками бурлящей лавы, ударами топоров, криками надсмотрщиков и грохотом гигантских каменоломен.

От обостренного восприятия перехватило дыхание, но информационные протоколы остались глухи к происходящему, не добавляя сведения о том, что происходит за образовавшейся брешью. Были доступны лишь небольшие сведения о мире великанов, которые воспринимались на уровне сплетен, услышанных когда-то, – фиктивные ядра воспоминаний, способные временно подменять реальные ядра игроков.

– Вот это мне тоже не нравится, – проворчала Саломея. – Почему создатели «Фив» считают, что у них есть право забираться к нам в голову?

– Зато усиливает ощущение полного погружения, – улыбнулся Сет.

– И заставляет забывать реальность, – подметила бывшая танцовщица, вспоминая, как, находясь в закрытом городе, не могла не то что говорить об оставшейся в реальности дочери, но даже думать о ней. – Я почти забыла Аришу, – сказала она. – Если бы мне не посоветовали выделить для воспоминаний о дочери часть информационного пространства в комнате личных достижений, то, думаю, я могла бы просто забыть о ней.

– Многие ради этого и приобретают ключи игроков, – пожал плечами Сет. – Хотят отвлечься, забыться.

– Не спорю, но зачем всех стричь под одну гребенку? – новоиспеченная амазонка жестом велела Сету первому пробраться в отверстие, ведущее в мир великанов. – Почему-то большинство проектов, созданных в Подпространстве, нацелены на то, чтобы разорвать связь человека с его прежней жизнью. Не все этого хотят.

– Говоришь как коренной житель первого уровня реальности, – подметил Сет, выбравшись с другой стороны завала.

– Так и есть, – не без гордости сказала Саломея, карабкаясь следом за другом. – Когда я работала инженером в игровом проекте Размерности, то мы вообще не вмешивались в процессы восприятия игроков. Они получали тела клонов, и на этом перемены заканчивались. А в «Фивах»… – она выбралась из узкого отверстия и встала рядом с Сетом. – Ты знал, что в закрытом городе контролируют разговоры между игроками, не позволяя отклоняться от легенды твоего персонажа?

– Да ну! – вытаращил глаза бывший контрабандист. – Если честно, то верится с трудом, потому что в Аиде ничего подобного не встречается.

– Насколько я поняла, системы начинают контролировать общение, когда вокруг преобладают имитации, притворяющиеся реальными игроками. Это позволяет им не выдать себя, сохраняя иллюзию востребованности площадки. Говорят, что в закрытом городе соотношение имитаций с игроками давно не в пользу последних.

– Ну, в стране великанов, думаю, мы вообще не встретим реальных игроков, – пожал плечами Сет, начиная осторожно продвигаться вперед.

– Дело не в наполнении площадки имитациями, а в том, что разработчики начинают вмешиваться в процесс восприятия обычных игроков, – возразила Саломея. – Погружение в процесс – это, конечно, хорошо, но подмена воспоминаний и блокировка нежелательных разговоров – никуда не годится. В конце концов, какой бы интересной и динамичной ни была игра, она не должна заставлять человека терять связь с реальностью…

Они услышали далекий рев великана и растерянно переглянулись.

– Не знаю, как тебе, а лично мне интересно посмотреть, что нас ждет в мире великанов, – сказал Сет.

Саломея взялась за лук, готовая отражать атаку. Впервые за этот игровой день она подумала, что быть амазонкой не так уж и плохо. По крайней мере, теперь не нужно прятаться за спины других. К тому же у нее сохранилась способность вызывать карманного дракона. Теперь, учитывая живучесть амазонок, можно будет использовать Криоса чаще. А потерю таких магических способностей, как вселять страх и создавать двойника, приобретенных, когда она уничтожила храм Пейофы, можно пережить.

Саломея обернулась, наблюдая, как оживленный бог Иакх, утратив материальность, проходит сквозь завал. Имитация не вызывала проблем прежде, и бывшая танцовщица надеялась, что не вызовет в будущем. Но надежды не оправдались.

Мир великанов выглядел сложным, непостоянным, пластичным. Саломея и Сет выбрались из тоннеля и замерли, пытаясь понять, что происходит в локации, где они оказались, выполняя задание, связанное с оживлением четвертой армии. Пещера выглядела необъятной. Десятки гигантских вулканов выбрасывали лаву, которая по вырубленным в скалах желобам перенаправлялась на жернова или подъемные роторные механизмы, приводимые в действие тысячами голиафцев, закованных в кандалы. Лопасти роторов поднимали лаву к терявшемуся в копоти и облаках пепла верху пещеры-мира, откуда она струилась по вырубленным в стенах канавкам десятками тысяч крохотных ручьев, обогревая и освещая мир великанов. Ближе к низу лава остывала и становилась частью горных пород, съедая пространство.

Другие пленные голиафцы, звеня кандалами на ногах, без устали работали на каменоломнях, вгрызаясь в горы, чтобы мир, уменьшающийся из-за постоянно поступающей лавы, сохранял свои размеры. Расколотые горные породы грузились в емкости подвесного конвейера и доставлялись к жерновам, где уничтожались. Чтобы пыль от переработки каменной породы не заполняла воздух, в жернова поступала лава. Смешивая с измельченными камнями, она вытекала в установленные внизу отстойники, где рабы-голиафцы ковали из нее кандалы и инструменты для каменоломни.

Добавленные в точки сборки Саломеи и Сета информационные протоколы показали, что в мире великанов требуется постоянно поддерживать высокие температуры, необходимые для нормального существования детей титанов. Согласно игровой легенде, в давние времена, когда они жили на поверхности, мир Аида был другим. Повсюду клокотали вулканы. Небо закрывали облака серы. Температуры намного превышали нынешние. А дети титанов, расплодившись, уничтожали мир, потому что им стало тесно жить бок о обок с обычными людьми и правящими ими богами. Великаны готовились к великой войне, желая остаться единственными хозяевами темного мира.

Тогда древние боги заключили договор с первыми магами, наделив их силой, чтобы армии людей могли бороться с великанами. Также боги понизили температуры, сделав их некомфортными для детей титанов. Чувствуя покровительство свыше, жители Аида объединились и смогли изгнать детей титанов сначала в Голиафские горы, а затем дальше, под землю. Но великаны успели пленить представителей горного народа, создав из них армию слуг, которые построили для них подземный мир.

Сейчас дети титанов находились в состоянии дремоты, так как температуры в подземельях были недостаточными для их нормального существования. Тысячи пленных голиафцев работали не покладая рук, отыскивая новые жерла вулканов и перенося дремлющих великанов к новым источникам тепла, но этого было недостаточно.

Иногда тот или иной ребенок титанов пробуждался и, помня о былых временах, пытался выбраться наружу. С одним из них столкнулись Саломея и Сет. Дополнительные информационные протоколы показали ряд второстепенных квестов, выполнив которые можно получить волшебные кандалы пленных голиафцев, преумножающих силу в десяток раз, магическую кирку, благодаря которой игрок мог проложить самостоятельно проход в большинстве горных пород или освоить заклинание, необходимое, чтобы создавать вулканы на поверхности Аида. Также сообщалось, что при желании получить дополнительные сведения о доступных бонусах и квестах в мире великанов нужно отыскать среди пленных голиафцев шамана, после чего станут доступны новые информационные ядра.

– Похоже, победив вчера великана, мы открыли доступ к новой локации, – сказал Сет.

– Думаю, доступ был открыт и прежде, просто разработчики не угадали с выбором местоположения входа, – сказала Саломея, вспоминая приключения Джаво, когда мальчику пришлось спускаться в королевские рудники закрытого города, чтобы встретиться с богиней Гекатой и получить от нее способность укрощения змей, необходимую, чтобы он смог избавиться от наложенного на него заклятия. – Там тоже, по его словам, было много тоннелей, ведущих в мир великанов, – напомнила Саломея, хотя Сет и без нее знал историю Джаво – до того, как покинуть игровую площадку, мальчишка все уши прожужжал друзьям, рассказывая о том, какие квесты выполнял перед тем, как попасть в Аид.

– Да, закрытый город – явно неудачный выбор входа в мир великанов, – согласился Сет. – Люди, приобретающие ключ игрока этой локации, явно хотят просто отдохнуть от двухуровневого мира в вымышленной реальности, где нет грандиозных сражений и постоянного движения… Слышал, что там есть даже персонажи хлебопашцев, которые сеют поля и занимаются торговлей.

– Я начинала игру со встречи с хлебопашцем, – поморщилась Саломея. – Хотя быть актрисой или танцовщицей тоже не очень интересно.

– Думаю, тебе вообще не нравятся игровые площадки, – подметил Сет. – За все время, что я тебя знаю, ты постоянно чем-то недовольна. Не обижайся, конечно, но зачем ты вообще приобрела ключ игрока?

– Говорю же, хотела заработать, – пожала плечами новоиспеченная амазонка.

Сет хотел поспорить, но его отвлек следовавший за ними Иакх. Древнее божество, обычно флегматичное до отвращения, оживилось и, подойдя к краю скалы, начало с интересом изучать мир великанов.

– Что это с ним? – растерялся Сет.

Информационные протоколы показали древних богов, решивших избавить созданный ими мир от губительного воздействия великанов, даровав жителям Аида силу победить детей титанов. Иакх был среди тех богов, что вынесли приговор великанам. Сейчас, видя, что дети титанов уцелели, он был зол.

– Куда он пошел? – всплеснул руками Сет, увидев, как древнее божество начинает спускаться в центр мира детей титанов вместо того, чтобы двигаться вдоль обраставших застывшей лавой стен к выходу в каньон Ветров.

Саломея выругалась и побежала догонять Иакха. Она собиралась остановить его, схватив за руку, но получила электрический разряд такой силы, что не удержалась на ногах.

– Ты в порядке? – спросил Сет, помогая подняться.

Саломея кивнула и продолжила преследование Иакха, правда на этот раз не пытаясь его остановить.

– Что, черт возьми, он задумал? – ворчал бывший контрабандист.

Плененные голиафцы, рост которых превосходил рост Сета и Саломеи в два раза, почтенно расступались, пропуская имитацию древнего бога. Надсмотрщики, тоже из рода голиафцев, но, согласно игровой легенде, за тысячелетия существования мира великанов возомнившие себя наместниками детей титанов, замирали с занесенными для удара кнутами. Лишь одному из них хватило смелости хлестнуть вверенную ему группу закованных в цепи голиафцев, заставляя продолжать вращать роторы, поднимавшие лаву.

– Чего замерли, псы? – заорал он. – Хотите, чтобы дети титанов замерзли и погрузились в вечный сон?

Рабы не двинулись с места, пялясь блестящими глазами на черных от копоти лицах на проходящего мимо них Иакха, словно чувствуя в нем силу. Это разозлило надсмотрщика, и он попытался хлестнуть Иакха. Длинный кнут со свистом рассек воздух, но превратился в пепел, едва коснувшись древнего бога. Распад начался от кончика кнута и закончился рукояткой, перекинувшись на надсмотрщика, который успел лишь вскрикнуть, а затем превратился в пепел. Среди рабов прокатился тревожный шепот. Иакх замер, обернулся, наградил закованных в цепи голиафцев отрешенным взглядом, затем пошел дальше. Кандалы пленников открылись, падая со звоном на камни под ногами. Дарованная свобода, казалось, напугала голиафцев сильнее, чем смерть надсмотрщика. Какое-то время они растерянно оглядывались, затем осторожно начали покидать рабочее место, рядом с которым провели всю жизнь.

Свобода пьянила. Рабы качались и начинали оживать. Голоса их становились громче: сначала удивленные возгласы, затем рациональные реплики о полученной свободе, и наконец – крики негодования, когда в поле зрения попали другие скованные цепями рабы и приставленные к ним надсмотрщики с кнутами. Возмущенные вопли эхом прокатились по громадной пещере.

Получившие свободу голиафцы загалдели, бросившись освобождать ближайших к ним братьев. Надсмотрщики оживились, начали хлестать рабов. Некоторые из них выразили недовольство, но большинство начало послушно исполнять приостановленную во время появления Иакха работу. Жернова и роторы снова начали вращаться, оживляя мир великанов. Лава, поднятая к сводам пещеры, потекла вниз, повышая температуру. Застучали молотки в каменоломнях и кузнях, где делали инструменты… Но маленький бунт продолжался.