Кольцо с вензелем «Л»

– Да какие-то они даже похожие оказались. Юные светленькие, интеллигентные. Парнишка в очках, симпатичный, внимательный, голос такой приятный. Я им вскоре чай принесла, так они уже разговаривали запросто, как знакомые. И девушка эта повеселела.

– Так, может, они и были знакомы?

Проводница ненадолго задумалась, медленно покачала головой:

– Ну как так могло быть? Я ведь её, девушку эту, в то купе сама решила определить. Можно сказать, случайно. Могла и в другое – были места…

Антон тут же подумал: «Это не факт. Не предложи проводница сразу её пересадить, могла и попросить об этом. Вышла бы, например, в коридор, «познакомилась» бы там с парнем – тот бы тоже вышел. Сказала бы проводнице: «Есть пустое купе»… Да или просто бы пошла к парню в купе «в гости»… Надо выяснит у кассира в Ясиноватой, не просила ли девушка билет в определённый вагон, тот самый, седьмой».

На лице майора эти его сомнения никак не отразились. Но проводница вдруг что-то вспомнила, оживилась.

– Я, когда пришла забирать стаканы, дверь купе была приоткрыта. Я услышала, как девушка сказала: «Ты, Костя, наверное мамочкин сыночек?» А он тоже засмеялся, ответил: «Нет, я, скорее, бабушкин внучек». А она спросила: «Бабушка с вами живёт?» Я зашла в купе, и парнишка уже при мне ответил: «Нет, здесь, в Харькове. К ней еду». Потом они стали со мной за чай рассчитываться, и уже не говорили.

– Значит, Костя?

– Да, так она его назвала. – Лидия Васильевна посмотрела на Ляшенко пытливо. – Если знакомые, разве так спрашивала бы?

Антон был очень доволен разговором. Имя «Костя», возраст попутчика, ехал к бабушке… Вряд ли в Донецке, в седьмой вагон, брали билеты несколько Константинов.

– Есть идея! – сам себе вслух сказал майор. – Кажется, именно этот Костя и звонил нам…

Глава 5

Это бабушка посоветовала Косте надеть костюм. Вообще-то он собирался идти в джинсах и пуловере – своей привычной и любимой одежде. В Донецке именно так он и ходил на работу. Но Анна Павловна покачала головой:

– Там, в их офисе, все мужчины одеты в костюмы, женщины – в элегантных сдержанных платьях. Очень респектабельно, солидно. Придёшь в джинсах, примут тебя за несерьёзного мальчика, может и разговаривать не станут.

– Ну, по одёжке только встречают, – пожал плечами Костя. – Впрочем, ты права. Тем более, костюм я взял с собой.

Когда в светло-сером, хорошо сшитом костюме и голубой рубашке, Костя уже стоял в прихожей, бабушка неожиданно спросила:

– Скажи, милый, ты носишь свой крестик?

Костя удивился. Как многие молодые люди, родившиеся в новые времена, он был крещён. Но его родители, да и сама бабушка, жившие в стране подавляющего атеизма, не считали веру в Бога чем-то для себя необходимым. В семье так и не стало традицией отмечать церковные праздники, ходить в храм на службу. Анна Павловна хорошо об этом знала. Потому он пожал плечами, сказал с лёгкой иронией:

– Да нет, как-то не привык. Он мне мешает. Да ты, бабуля, и сама ведь не носишь.

– Последнее время ношу…

И правда, лет пять, как с Анной Павловной происходили перемены: о многом она задумывалась, многое вспоминала из своего детства, молодости. Стала ходить в близкую церковь, которая называлась «Усекновения главы Иоанна Предтечи». И когда чудом избежала гибели под колёсами гнавшегося за ней автомобиля, первое, что подумала: «Господь уберёг!» И перекрестилась. Теперь она взяла из старинного шкафа красивую инкрустированную шкатулку, достала серебряный крестик – немного побольше и потяжелее обычного нательного.

– Вот, – протянула внуку, – надень. Это крестик твоего дедушки. Им он был крещён, его проносил всю войну: может, оттого и выжил.

– Да ну? – усомнился Костя. – Разве разрешалось советским офицерам кресты носить? За это и расстрелять могли!

Анна Павловна покачала головой:

– Много вы, молодые, знаете о наших «советских» временах! Вбивают вам в головы всякие страшилки. Как раз на фронте многие крестики нательные носили – и солдаты, и офицеры. Десятилетиями веру из людей изгоняли, а как беда пришла, тут же все руки протянули к небу: «Спаси, Господи!» И не только простые люди: самые главные руководители, сам Сталин…Ты, Костик, надень этот крестик, и не снимай его…

Костя решил, что он будет изображать не обременённого высокой моралью начинающего карьериста и стяжателя – этакого простодушного циника. Он мило улыбался, говорил откровенно президенту фирмы, который самолично принял его:

– Донецк – провинция, а Харьков – почти столица! Молодому и умному человеку здесь есть где развернуться! И потом: у меня здесь дед – одинокий, с квартирой, а я единственный внук. Зачем же упускать такую возможность, правда?

Он решил как можно меньше отступать от своей настоящей биографии, но всё-таки из предосторожности переделал бабушку в «деда», хотя фамилии у них были разные: Анна Павловна всю жизнь жила под своей девичьей… После последней фразы Косте показалось, что он заметил мелькнувший в глазах президента интерес, а потом – чувство сожаления. «Упустили одинокого старика с квартирой, – расшифровал Костя этот взгляд. – Жаль!»

– Так значит, вы работаете бухгалтером в пошивочном кооперативе? – спросил солидный, ещё молодой, лет тридцати, президент, перебирая Костины документы.

– Уже полгода! Думаете, это мало? Да я там всё до тонкостей знаю. Рутина, развернуться – никакой возможности! А я ведь очень хорошие курсы кончал, легко работаю с «Один С» – вы ведь знаете, что это. Ещё я отличный компьютерщик: система «Фрегат» для меня не проблема. Разбираюсь даже в «SAP», а это, поверьте, не каждый экономист с высшим образованием осилит!

– От скромности вы не умрёте, молодой человек!

Президент посмотрел на него заинтересованно, Костя улыбнулся:

– Товар надо показывать лицом! Я ведь хочу получить у вас место. Если сработаемся – стану надёжным компаньоном! Моё кредо: бухгалтер – исполнитель воли руководителя!

«Руководитель» хмыкнул, повернулся в сторону.

– Ну что, Людмила Григорьевна, возьмём его?

У окна в кресле сидела молодая женщина, которую бабушка назвала «директрисса». Лет двадцать семь, высокий лоб обрамляли красиво уложенные тёмные волосы, затемнённые очки, чёткие губы в неяркой изысканной помаде. Она улыбнулась и грудным, мягким голосом сказала:

– Перспективный молодой человек… Давайте, Игорь Михайлович, дадим ему испытательный срок – неделю или две.

Встала и пошла к выходу – стройная, в элегантном костюме. Все сотрудники «Castle» были молоды, элегантны, современны. Президенту, его помощнику, главному менеджеру – от 30 до 35 лет. Как на подбор: высокие, спортивные, излучающие энергию и благоухание дорогих мужских одеколонов. Но ни одного из них не звали Виктором.

Костя трудился в агентстве уже три дня. Его посадили за стол бывшего бухгалтера, где стоял компьютер. Молодой человек быстро разобрался во всех документах и программах – он не преувеличивал, говоря о себе, как об отличном компьютерщике. Но хвастаться, что друзья прозвали его «Хакером», он не стал. Ни к чему его новым коллегам знать, что он может «вскрыть» почти любую закодированную программу. В бухгалтерском компьютере ничего необычного он не нашёл. «Если где и хранится криминал – то у президента», – решил Костя. Нужно было искать подходы к этому компьютеру. Костя надеялся, что ему поможет дружба с секретаршей Ларочкой.

Это было очаровательное существо лет девятнадцати-двадцати, словно сошедшее со страниц рекламных журналов. Длинноволосая и длинноногая натуральная блондинка с волнующей фигурой, наивным взглядом и манящей улыбкой. Она необыкновенно умело пользовалась косметикой, ловко набирала на клавиатуре тексты, заразительно смеялась и почти всё рабочее время играла на компьютере в «Doom». Мужчины баловали её изысканными подарками-безделушками и шоколадками, она, благодаря, целовала их в щёку, тут же вытирая пальчиками след помады. Генеральный директор Людмила смотрела на неё снисходительно, как старшая сестра… Судя по всему, Ларочка была общей любимицей. И с Костей они почувствовали взаимную симпатию в первый же день, словно были одноклассниками, знавшими друг друга много лет. Она стала заходить к нему в комнату, садиться рядом и болтать, пока он работал на компьютере. Ему это не мешало, было приятно. Девушка бездумно и беззаботно рассказывала ему обо всех сотрудниках. Он узнал, что у президента Игоря есть за границей брат, владелец офшорной фирмы. Главный менеджер Виталий ещё три года назад участвовал в мотоциклетных гонках, даже зарубежных, и брал призы. Помощник директора Борис – азартный игрок, а Людмила мечтает стать известной писательницей, сочиняет рассказы. О самой Ларочке Костя скоро понял, что она – любовница кого-то из трёх мужчин. Не мог только ещё определить – кого именно… Всё это было интересно, но малополезно. Его волновало другое: президентский компьютер.

Костя и сам точно не знал, что хочет раньше найти: подтверждение убийства Леночки или покушения на бабушку? Но он был уверен: достаточно и одного из этих фактов, чтобы милиция занялась «Castle», а там выплывет и всё остальное… Тридцатилетний Виталий, красавец с атлетической фигурой, особенно казался подозрительным Косте. И внешность, и имя, больше всего подходящее под «Виктор»! Костя однажды завёл с ним разговор о своём Донецком крае, спросил, как бы между прочим, не бывал ли тот в самом Донецке, в Горловке или Ясиноватой? Виталий лишь пожал плечами: «Не приходилось».

Первая испытательная неделя подходила к концу. Своё задание – месячный отчёт по НДС, – Костя тоже уже заканчивал. Он чувствовал, что пришёлся ко двору и ему предложат остаться. Ещё бы: он изо всех сил проявлял рвение и готовность во всём подчиняться. В этот день он попросил разрешения задержаться:

– Ещё часик работы, и я закончу отчёт!

Игорь Михайлович одобрительно кивнул:

– Молодец! Я скажу охраннику, что ты ещё поработаешь.

Все ушли, кроме парня в камуфляже, но тот сидел в вестибюле, у входа. И Костя осторожно прошёл в кабинет президента, включил компьютер… Через час он с разочарованием и недоумением отключил прибор. Пусто! Нет, конечно, в компьютере было несколько закрытых программ, и там он нашёл деловые записи: адреса, фамилии, суммы. Но ничего, что бы говорило об операциях с квартирами в Ясиноватой, о бабушкином деле. Возможно, среди названных людей были одинокие обманутые старики, но это надо проверять… Костя на всякий случай сбросил себе на дискету кое-что. Однако он испытывал разочарование, потому что надеялся на большее, чуть ли не на мгновенное раскрытие преступлений! Он ведь знал психологию людей, имеющих дело с компьютером: этой машине доверяли самое сокровенное и не убирали из её памяти информацию – хранили вплоть до ненужных мелочей. Костя шёл по улице и думал: «Значит, это не президент! Не он всем заправляет… Но кто же?»

В понедельник, после обеденного перерыва, Костя увидел, что все сотрудники собрались в общей комнате, которую здесь называли не «приёмной», а «гостиной». Менеджер Виталий сказал ему:

– Подожди здесь! Звонил Игорь, просил не расходиться. Сейчас придёт и что-то сообщит.

Он многозначительно подмигнул, и Костя решил: «Скажет, что берёт меня на работу. Благодетель!» В это время зашёл сам президент, быстро оглядел всех, остановился у стола секретарши, рядом с Ларочкой.

– Друзья! – проговорил он с радостным подъёмом, но Косте вдруг показалось, что радость слишком наиграна. – Друзья! Сегодня в моей жизни особенный день, и я хочу вас всех сделать свидетелями моего счастья! На ваших глазах я надену обручальное кольцо на палец своей избраннице – самой прекрасной женщине! И поверьте, самое ценное в этом кольце не бриллианты, а то, что они складываются в букву «Л» – первую букву её чудесного имени!

У Кости перехватило дыхание. Из оббитой бархатом коробочки Игорь достал платиновое колечко с вензелем в виде буквы «Л», обсыпанной маленькими бриллиантами. Радужный свет отразился на гранях камушков, и Костя мог бы поклясться, что такое же колечко и такую же игру света он видел на пальце погибшей Леночки. В этот момент догадка, как молния, озарила ему всё происшедшее. «Лариса! Вот оно что – Лариса! Наивная секретарочка, играющая в простенькую компьютерную игрушку-стрелялку! Вот в чей компьютер нужно было заглядывать! Какой же я дурак!»

Между тем Игорь протянул руку в сторону, и на его ладонь легла ладонь Людмилы. Костя, ошеломлённый своими размышлениями и открытиями, даже не заметил, как она оказалась рядом с президентом. Она сняла очки, у неё оказались красивые тёмные глаза. Они возбуждённо блестели, на щеках горели красные пятна… Игорь сначала сжал её пальцы, поднёс к губам, а потом медленно, торжественно надел кольцо. В ту же минуту все захлопали, заговорили, тут же появилось шампанское, фрукты. Игорь и Людмила раскланивались, отвечая на поздравления, улыбались, продолжая держаться за руки. Костя, ошеломлённый своими догадками и открытиями, переводил взгляд с одного человека на другого. Может быть, поэтому только он заметил, что Ларочка смеётся слишком громко и экзальтированно, а глаза её влажны.

Глава 6

Следователь прокуратуры Лукашина позвонила через два дня после начала розыскных работ. Антон обрадовался. И не только потому, что ему было что доложить. Он уже сам хотел звонить Олесе, но сдерживался: вдруг её удивит этот короткий отрезок времени. Хотя наработки есть, но всё же… Теперь он энергично сказал в трубку:

– Кое-что интересное обнаружилось. Я зайду?

Через двадцать минут он уже был в кабинете Лукашиной – здание Прокуратуры располагалось недалеко от УБОПа, Управления по борьбе с организованной преступностью.

Майор подробно рассказал следователю о том, как появился на горизонте розыска молодой человек по имени Костя. Выяснить, кто в Донецке брал билет в седьмой вагон, на девятнадцатое место, оказалось делом десяти минут. Фамилия, адрес, возраст Константина уже известны.

– Фамилия у него интересная, такую поискать. Безтележников.

Антон сделал паузу и не ошибся. Олеся оперлась о подбородок рукой, состроив удивлённую гримаску:

– Знакомая фамилия… Профессор Безтележников?

– Точно! Ни ты, ни я его уже не застали, когда учились, а вот же, фамилию знаем. Знаменитый был специалист в области педагогики и психологии. А вот полковник Кандауров был его студентом. И, насколько я помню из его рассказов, – среди любимчиков. В дом был вхож…

– Вот как… – задумчиво протянула Олеся.

– И я об этом подумал, – подхватил Антон. – Сегодня подойду к Викентию Владимировичу, посоветуюсь. Нам ведь нужно идентифицировать голос – он ли звонил нам, сообщил о погибшей девушке? Пока это только предположение. Но если он, то этот парень наверняка знает больше, чем сказал.

– Многое из того, что ты рассказал, говорит о том, что молодой Безтележников в убийстве не замешан, – сказала Лукашина. – И всё же, Антон, совсем отрицать этого нельзя. Пока нельзя.

Викентий Владимирович Кандауров не просто помнил своего профессора. Он пожалел Антона:

– Не повезло тебе, не был ты его учеником. Николай Леонтьевич вёл курс «Психология преступлений». Название скучноватое, но какие это были лекции! Ни один студент их не пропускал, и не только наши юристы. Аудитория ломилась, из Университета приходили ребята. Он там у филологов и историков тоже лекции вёл. Так и мы, из юринститута, тоже к ним ходили послушать профессора Безтележникова. Энциклопедический ум бы, а как рассказывал: артистично, с юмором. Такие факты и события знал – из истории, современности… Рано умер Николай Леонтьевич, ты его уже не застал.

– А вы, я слышал, не только учились у профессора, но и дружили? Семью его знали?

– Верно. – Кандауров улыбнулся. – Безтележников много знал и о моём прадеде…

– Сыщике Петрусенко?

– Да, о Викентии Павловиче Петрусенко. Не раз приводил примеры из его практики. Даже я не всё знал из того, что профессор рассказывал. Вот и установились у нас особые отношения… Значит, в деле с убийством на вокзале замешан внук Безтележникова?

– Получается так.

Антон уже подробно доложил полковнику обо всём, что касалось Константина Безтележникова. Попутчик погибшей девушки. Приехал к бабушке. Продолжая работать бухгалтером на одном из предприятий Донецка, устроился на испытательный срок в фирму недвижимости здесь, в Харькове. Очень похоже, что звонил в милицию анонимно, дал сведения о погибшей.

– Собственно, всё в поведении молодого человека логично и объяснимо, – говорил Ляшенко. – Бабушка уже стара, живёт одна в большой квартире. Костя этот – единственный внук и, похоже, наследник. Почему бы не перебраться в Харьков? Вот и ищет работу, но перестраховывается, не торопится рассчитаться на прежней. Попутчиком у погибшей оказался случайно – во всяком случае, похоже на это. И даже то, что позвонил нам… Но, во-первых, я до конца не уверен, что это он. А если он – явно что-то скрывает.

Вот что, Антон! – Кандауров встал, энергично прошёлся по кабинету. – Жена профессора, Анна Павловна, в своё время очень тепло ко мне относилась. Уверен, не забыла и теперь. Навещу её. Обязательно найду предлог, чтоб визит не вызвал удивления ни у неё, ни у внука. Возьму диктофон, мы потом идентифицируем голос Константина. И вообще – пригляжусь к парню, составлю мнение. Когда-то его дед был добр ко мне, правнуку Петрусенко. Может, теперь внуку профессора нужна моя помощь?

Есть люди, для которых утверждение «мысль материальна» – реальная вещь. Кандауров был из них. Сколько раз в его жизни случалось такое: стоит о чём-то подумать, и тут же… Вот и теперь, вечером домой ему позвонил давний приятель, бывший однокурсник, а ныне ректор Юридической академии.

– Собираемся отметить юбилей нашего ВУЗа. Ты помнишь, наверное: в тридцать третьем году он стал называться «Общеукраинский коммунистический институт советского строительства и права», получил статус высшего юридического заведения. В следующем, две тысячи третьем, как раз семьдесят исполнится. Включили тебя в оргкомитет, как одного из известных наших выпускников. Найдёшь время?

– Для такого благого дела – непременно! – воскликнул Викентий. – А что уже есть в планах?

Ректор перечислил несколько пунктов, и Викентий сразу отметил: издание книги мемуаров о выдающихся людях, связанных с Академией. Ректор и сам акцентировал:

– О твоём прадеде, знаменитом сыщике Петрусенко, обязательно будет рассказ. Он ведь стал одним из первых преподавателей, и криминалистической лабораторией руководил. Я понимаю, все архивы и материалы о нём есть в городской музее криминалистики, будем туда обращаться. Но, может, в семейных ваших хрониках что-то тоже найдётся?

– Подумаю, – ответил Викентий. – Отец рассказывал, но особенно моя бабушка, Елена Романовна… А о профессоре Безтележникове планируете воспоминания?

– А как же! – подхватил ректор. – О нём у нас многие помнят, изъявили желание написать. Вот и ты, Викентий, если бы написал свои воспоминания о любимом учителе, а?

– Обязательно, – пообещал Кандауров. И предложил: – Что если попросить об этом же вдову профессора? Я мог бы взять это на себя.

– Считай, это твоё первое задание, как члена оргкомитета, – поддержал его ректор.

На следующий день, уточнив домашний телефон Анны Павловны Лазаревой, Кандауров позвонил ей. А вечером пришёл в гости. По пути купил курицу-гриль, только что приготовленную и упакованную так, чтобы сохранялась горячей. А ещё – бутылку красного сухого вина и упаковку пирожных из фирменного кондитерского магазина. У Анны Павловны оказалась уже запечённая в духовке, с майонезом, картошка, и салат. Получился очень вкусный ужин на троих – вдова профессора, его внук и полковник милиции.

Кандаурову Костя Безтележников понравился. Открытый взгляд, обаятельная улыбка, охотно поддерживает разговор.

– Вы похожи на деда, – сказал он молодому человеку. – Вам говорили об этом?

– Да, и не один раз, – засмеялся Костя. – Вот только профессию его не захотел наследовать, огорчил бабушку.

– А чем занимаетесь?

Вопрос Кандаурова прозвучал вполне уместно.

– Пока – бухгалтерские курсы и практика работы бухгалтером. Но не исключаю институт, экономический скорее всего.

Кандауров кивнул:

– Это и современно, и востребовано нынче. И, если вы наследовали не только внешность деда, но и его психологический ум, это хорошему экономисту не помешает.

Дальше логично было спросить, где Костя работает. И тот ответил, что в Донецке, в одном кооперативе.

– Значит, у бабушки в гостях? Не думаете совсем сюда перебраться? Анна Павловна, вам помощь внука не помешала бы.

Анна Павловна ласково посмотрела на Костю, улыбнулась Кандаурову.

– Неужели, Викентий, вы намекаете на то, что я уже очень стара?

– Ни в коем случае! – Он покаянно поднял обе руки. – Просто я подумал: вы одна. А бухгалтеры везде нужны, тем более в Харькове.

– Костик меня часто навещает. Вот и теперь, взял небольшой отпуск…

Она посмотрела на внука, он ответил взглядом на взгляд, но промолчал. Кандауров тут же переменил тему, заговорил о воспоминаниях для будущей книги.

Анна Павловна оживилась, принесла пухлую картонную папку с надписью: «Публикации о Николае». Там и в самом деле были газеты и журналы за разные годы: статьи о профессоре Безтележникове, интервью с ним.