События, приведшие к Мюнхенскому соглашению, достаточно хорошо изучены328 , поэтому здесь следует остановиться лишь на тех из них, которые касаются нашей темы. Как известно, определяющим фактором развития международных отношений в Европе были отношения между Англией, Францией, Германией и Италией. Именно Англия стала той силой, которая попыталась модернизировать Версальскую систему путем создания нового баланса сил в континентальной Европе. Результатом этой английской политики стало попустительство любым действиям Германии, начиная с ее ухода из Лиги Наций в октябре 1933 г. Нежелая способствовать созданию предложенной Францией системы коллективной безопасности в Европе, Лондон фактически поддержал непримиримую позицию Польши и Германии в отношении Восточного пакта. Даже, когда в марте 1935 г. Германия открыто нарушила военные ограничения Версальского договора, Англия, хотя и осудила эти ее действия, пошла на двусторонние переговоры по военно-морским проблемам, в итоге которых Германия получила легальную возможность создать военно-морской флот. Главным побудительным мотивом английского руководства было недопущение углубления кризиса в Европе, что должно было позволить Англии сохранить ее международное влияние.

Расчитывая на создание соглашения великих держав Европы под своей эгидой, Англия опасалась, что крах фашистского режима в Италии и нацистского режима в Германии приведет к большевизации этих стран и тем самым резко усилит угрозу позициям Лондона. Поэтому, несмотря на иногда довольно резкую риторику относительно действий Италии и Германии, Англия старалась держать все двери открытыми для соглашения с ними. Именно этим объясняется тот факт, что, когда вермахт занял Рейнскую зону, Лондон всячески удерживал Париж от каких-либо контрмер. В ходе обсуждения этого вопроса в Совете Лиги Наций 14-19 марта 1936 г. было решено воздержаться от каких-либо действий. Советское предложение от 17 марта о готовности поддержать любые действия Лиги Наций329 , естественно, осталось без ответа. Если же учесть, что 16 февраля к власти в Испании пришел Народный фронт, воспринимавшийся консервативным английским руководством чуть ли не как большевизация страны, то позиция Англии будет вполне логичной. Антикоммунистическая риторика Берлина находила благосклонных слушателей на берегах Темзы. Поэтому, когда в Испании 18 июля 1936 г. началась гражданская война и республиканскому правительству пришлось практически заново создавать сухопутную армию, именно Англия под предлогом опасности войны с Германией и Италией оказывала давление на Францию, чтобы та не продавала Мадриду оружие.

Запугивая Францию угрозой своего нейтралитета в случае обострения франко-итальянских и франко-германских отношений, Лондон добился от Парижа поддержки своей политики "невмешательства" в испанские события. Понятно, что итало-германская помошь Франко не была ни для кого секретом, как, впрочем, и то, что Англия и Франция закрывают глаза на это откровенное нарушение политики "невмешательства". Однако когда в октябре 1936 г. СССР заявил о своей поддержке Мадрида, это вовсе не улучшило его отношений с Англией и Францией. Продолжая политику "невмешательства", западные страны обычно ссылались на угрозу войны с Германией и Италией и на свою военную слабость. Это, впрочем, не помешало им, когда в августе - сентябре 1937 г. "неизвестные" (итальянские) подводные лодки напали на английские суда недалеко от Испании, проявить твердость. На конференции средиземноморских стран и СССР в Нионе 14 сентября было решено топить все подводные лодки, которые не обозначат своей национальной принадлежности по первому требованию. И инциденты с "неизвестными" подводными лодками, как по команде, прекратились. Все это лишний раз свидетельствует, что только одной угрозы со стороны Англии и Франции было бы достаточно, чтобы привести в чувство и Рим, и Берлин. Однако жесткая позиция в отношении Германии создавала угрозу краха нацистского режима, что было, по мнению английского руководства, гораздо более серьезной угрозой, нежели германская экспансия, которую вполне можно было направить в восточном направлении.

В этот момент идея втянуть СССР в войну с Германией или Японией стала в Лондоне буквально идефикс. Например, в ходе Брюссельской конференции, посвященной событиям в Китае, Советскому Союзу было предложено провести мобилизацию и предпринять воздушные налеты на Токио, тогда как Англия и США собирались ограничиться военно-морской демонстрацией. Сама же Англия отказалась ограничить экспорт военных материалов в Японию, поскольку это ударило бы по карману очень влиятельных людей. Не случайно в ходе контактов с германским руководством 19 ноября 1937 г. лорд-председатель Королевского тайного совета Англии Э. Галифакс, а 2 декабря английский министр иностранных дел А. Иден уведомили Берлин, что Лондон не против ревизии границ в Восточной Европе, но считает непременным условием недопущение войны. Французское руководство фактически поддержало эту английскую позицию330 . Тем самым Берлину указывали на возможность соглашения с Западом, или, как заявил 21 февраля 1938 г. английский премьер-министр Н. Чемберлен, "мир в Европе должен зависеть от позиции главных держав Германии, Италии, Франции и нашей собственной"331 . Иными словами, Германия получила карт-бланш на любые действия в Восточной Европе, не приводящие к открытой войне. Естественно, что в этих условиях германское руководство решило активизировать свою внешнюю политику в отношении соседей. Как известно, захват Австрии Германией не встретил каких-либо возражений в Англии и Франции, хотя и был прямым нарушением Версальского и Сен-Жерменского договоров, под которыми стояли их подписи.

Понятно, что подобная позиция Англии и Франции лишь раззадорила Германию, и было решено перейти к решению Чехословацкого вопроса. Еще в конце 1936 г. Берлин предлагал Праге договор о вечном мире и праве Германии на поддержку соотечественников в Судетах, но чехословацкое руководство отклонило это предложение. В ходе аншлюса Германия заверила Чехословакию, что ей ничто не угрожает. Тем более что 14 марта 1938 г. Франция заявила, что в случае нападения на Чехословакию она поддержит ее. 24 марта Англия также намекнула Берлину, что в случае французского вмешательства будет вынуждена поддержать Париж. Вместе с тем советское предложение от 17 марта о созыве конференции для обсуждения создавшегося положения было отклонено Англией. Поэтому после того, как стало ясно, что западные державы молча признали факт устранения Австрии с политической карты Европы, античешская пропаганда, начавшаяся в Германии еще весной 1937 г., резко активизировалсь. В Судетах ОФСН развернул шумную кампанию борьбы за права нацменьшинств.

Военное планирование операции против Чехословакии началось в Германии как минимум с лета 1935 г. Как отмечалось в директиве "О единой подготовке вооруженных сил к войне" от 24 июня 1937 г., вермахт должен быть готов к тому, чтобы "быстро, внезапно, собрав в кулак всю свою мощь, осуществить вторжение в Чехословакию и чтобы при этом на Западе оставался только минимум сил в качестве тылового прикрытия этой наступательной операции. Цель и задача этой операции... должна состоять в следующем: разгромив вооруженные силы противника и овладев Богемией и Моравией, заблаговременно и на весь период войны ликвидировать угрозу нападения Чехословакии с тыла, чтобы развязать себе руки для ведения войны на Западе и отнять у русской авиации важнейщую часть ее операционной базы, которая могла бы располагаться на территории Чехословакии"332 . То есть первоначально война с Чехословакией рассматривалась германским руководством как составная часть конфликта Германии с Францией и СССР. Однако по мере уточнения позиций Англии и Франции происходила конкретизация германских военных планов.

Уже 7 декабря 1937 г. германское командование констатировало, что "процесс изменения внешнеполитической обстановки все более отодвигает на задний план" действия против Франции, "повышая вероятность применения вермахта" для изолированного решения чехословацкой проблемы333 . Чуть позже, 21 декабря, вермахт получил уточненый план операции "Грюн". Теперь считалось, что, как только вооруженные силы Германии будут готовы к войне, а на западной границе будут созданы укрепления, способные сдержать французское наступление, возникнет благоприятная обстановка для разгрома Чехословакии. "Если благоприятная для нас обстановка не возникнет, или если она будет развиваться в нашу пользу медленно, тогда осуществление нами плана "Грюн" должно быть отложено еще на несколько лет. Но если вследствие опасений Англии перед всеобщей европейской войной, ее незаинтересованности в делах Центральной Европы, или в результате конфликта, который может вспыхнуть между Италией и Францией на Средиземном море, возникнет ситуация, при которой против Германии никто, кроме России, не выступит на стороне Чехословакии, то план "Грюн" будет приведен в действие еще до того, как Германия достигнет полной готовности к войне"334 .

Совершенно очевидно, что подобные изменения в оценках внешнеполитической ситуации стали результатом англо-германских и франко-германских контактов в ноябре 1937 г. Спустя 4 месяца германское военно-политическое руководство решило, что эти благоприятные для разгрома Чехословакии условия возникли, и 21 апреля 1938 г. на совещании Гитлера и начальника штаба Верховного командования вермахта (ОКВ) генерала В. Кейтеля речь шла уже о конкретном планировании операции "Грюн". Через месяц, 20 мая, военные представили Гитлеру проект плана операции, который был им утвержден с некоторыми изменениями 30 мая 1938 г. Вермахт должен был быть готов к операции не позднее 1 октября 1938 г.335 Хотя в директиве громогласно заявлялось, что "моим непоколебимым решением является разбить Чехословакию в ближайшем будущем путем проведения военной кампании", но уже 18 июня в новом проекте директивы вермахту Гитлер отмечал: решение о начале операции "я приму... лишь в случае, если буду твердо убежден, как это имело место при занятии демилитаризованной зоны и при вступлении войск в Австрию, что Франция не выступит против нас и это не повлечет за собой вмешательства Англии"336 . То есть германское руководство прекрасно понимало, что его действия в Чехословацком вопросе полностью зависят от позиции западных держав.

Весной 1938 г. Англия и Франция заняли прогерманскую позицию, потребовав от Праги договориться с Генлейном. Основной целью Англии было заплатить Чехословакией за соглашение с Германией, а заодно разрушить систему французских союзов в Восточной Европе и изолировать Советский Союз. Для этого Англия стремилась создать у Праги впечатление, что уступки ОФСН позволят ей получить поддержку на Западе. Кроме того, следовало объяснить чехословацкому руководству, что советская помощь невозможна, а главное, нежелательна. Собственно, подобная позиция не вызывала в Праге каких-либо возражений. Как заявил 7 мая 1938 г. в беседе с британским послом в Праге Б. Ньютоном президент Э. Бенеш, он давно хотел достичь соглашения с Германией, однако при условии сохранения Чехословакией отношений с Западом. По его мнению, "отношения Чехословакии с Россией всегда были и всегда останутся второстепенным вопросом, зависящим от позиции Франции и Великобритании. Нынешние связи Чехословакии с Россией целиком вытекают из франко-русского договора, и если Западная Европа потеряет интерес к России, то и Чехословакия его тоже потеряет. Чехословакия будет всегда следовать за Западной Европой, и будет всегда связана с ней, и никогда не будет связана с Восточной Европой. Всякая связь с Россией будет поддерживаться лишь при посредстве Запада и с его согласия"337 .

Однако выраженная Прагой готовность к уступкам вовсе не устраивала берлинских покровителей Генлейна, и 15-21 мая ОФСН организовал инциденты в приграничных районах. Со своей стороны германская пресса подняла шумиху относительно преследований соотечественников в Чехословакии, появились слухи о сосредоточении вермахта на южных границах Третьего рейха. Опасаясь германского вторжения, Прага объявила частичную мобилизацию, что позволило увеличить армию со 195 тыс. до 371 тыс. человек. Англия и Франция были вынуждены 21-22 мая заявить Германии, что ей следует проявить терпение и не ввергать Европу в войну, которая неизбежно возникнет в случае ее нападения на Чехословакию, поскольку западные союзники поддержат Прагу. Одновременно от Праги потребовали демобилизовать войска и достичь соглашения с Генлейном. Для оказания влияния на чехословацкое руководство 21 июня Праге в качестве посредника на переговорах с ОФСН был предложен лорд Ренсимен. В итоге переговоров, которые фактически были цепью уступок чехословацкого правительства, Генлейну 5 сентября удалось добиться согласия Праги на все его требования. Это вызвало недовольство в Берлине, поскольку создавалось впечатление, что Судетский вопрос будет решен в рамках Чехословакии. Поэтому в Остраве был спровоцирован инцидент ОФСН с полицией, что позволило Генлейну приостановить переговоры с Прагой. Тем временем английская пресса на все лады расписывала важность сохранения мира путем решения национального вопроса судетских немцев, подготавливая общественное мнение к изменению границ Чехословакии.

Приступая к реализации своей экспансионисткой программы в отношении Чехословакии, Германия была заинтересована в привлечении и других стран в качестве союзников или соучастников ее раздела. В данном случае такими странами могли стать Польша и Венгрия, отношения которых с Чехословакией были далеки от дружеских. Венгеро-чехословацкие отношения определялись тем, что Чехословакия как участник Малой Антанты была гарантом Трианонского договора, определявшим положение Венгрии после Первой мировой войны, а также наличием в Словакии венгерского нацменьшинства. Польско-чехословацкие отношения в межвоенные годы развивались очень непросто. Еще в ходе территориального передела Восточной Европы после Первой мировой войны, как уже отмечалось, интересы Варшавы и Праги столкнулись при решении вопроса о Тешинской Силезии. Поскольку в итоге Антанта решила этот вопрос в пользу Чехословакии, польское руководство затаило обиду. Кроме того, Варшава видела в Чехословакии главное препятствие тому, чтобы именно Польша заняла ведущее положение в Восточной Европе и добилась статуса великой державы. Именно в пику Праге Варшава поддерживала хорошие отношения с Будапештом. Особенно наглядно польско-чехословацкие проблемы проявились в 1930-е годы в условиях нарастания кризиса Версальской системы.

Еще осенью 1932 г. Прага предложила Варшаве подписать политический и подготовить военный договор, что, естественно, вызвало одобрение Франции, но польская сторона промолчала. Еще раз Чехословакия предлагала Польше переговоры в период обсуждения вопроса о "Пакте четырех", но и в этот раз Варшава предпочла нормализовать свои отношения с Берлином, а не с Прагой. Правда, чехословацкая сторона тоже не спешила идти дальше общих разговоров. В ноябре 1933 г. уже Варшава предложила Праге военное соглашение, но все так и закончилось на уровне зондажа. В начале 1934 г. польская пресса развернула кампанию в связи с 15-летием событий в Тешине, что, естественно, вызвало озабоченность чехословацкого руководства, подозревавшего, что существует тайная договоренность о германо-польском сотрудничестве. Осенью 1934 г. в Польше были проведены военные маневры, на которых отрабатывались действия в случае распада Чехословакии или ее капитуляции перед Германией. Недовольство польского руководства, которое постоянно опасалось угрозы своим позициям в Восточной Европе, привело к тому, что Чехословакия признала Советский Союз де-юре и установила с ним дипломатические отношения.

Польша настороженно отнеслась к сообщениям о советско-чехословацких переговорах о договоре о взаимопомощи. 7 мая 1935 г. Прага уведомила Варшаву: "а) в ближайшее время будет заключен договор о взаимной помощи с Советской Россией; б) он идентичен с франко-советским договором, и с чехословацкой стороны намерено поступали так, чтобы это не затронуло Польшу, т.е. чтобы договор ни в чем не был обращен против Польши". Оговорка о вводе в действие советско-чехословацкого договора о взаимопомощи только после того, как помощь Чехословакии окажет Франция, была внесена чехословацкой стороной, которая опасалась, что Польша, будучи союзником Франции, может оказаться в состоянии войны с СССР. 3 августа 1935 г. на заседании исполкома Чешской национально-социалистической партии Э. Бенеш сообщил, что отклонил советское предложение о гарантиях при нападении Польши на Чехословакию338 . Но ни эти сообщения, ни попытки Франции стать посредником в отношениях между ее союзниками не изменили позицию польского руководства. Во второй половине 1935 г. польско-чехословацкие отношения еще больше охладели: в мае чехословацкий посол в Варшаве, а в октябре польский посол в Праге отправились "в отпуск". Нарастание межнациональных проблем в Чехословакии воспринималось польским руководством как признак ее слабости. Понятно, что Германия всячески убеждала Польшу, что, заключив договор с СССР, Чехословакия стала его вассалом и рассадником коммунизма. В этих условиях 13 ноября 1935 г. польские дипломаты в Праге получили задачу собирать античешские материалы.

В период занятия вермахтом Рейнской демилитаризованной зоны Польша и Чехословакия были готовы поддержать Францию, но пассивная позиция Парижа заставила его восточноевропейских союзников задуматься о будущем. Польское руководство решило продолжать лавирование между великими державами, а чехословацкое руководство - ориентироваться на Францию. Со своей стороны Париж попытался добиться отставки Бека с поста министра иностранных дел и побудить Варшаву к расширению сотрудничества с Москвой и Прагой. Однако ни одна из этих целей достигнута не была, а все попытки Чехословакии при посредничестве Франции добиться сближения с Польшей натыкались на стену молчания. Единственное, чего удалось добиться Франции, было возвращение из "отпусков" послов сторон. Во взаимных отношениях Прага и Варшава руководствовались совершенно разными интересами. Чехословакия была заинтересована всего лишь в нормальных и добрососедских отношениях с Польшей, тогда как Варшава желала получить Тешин, добиться независимости Словакии и передачи Закарпатья Венгрии. Понятно, что интересы сторон были несовместимы. По мере снижения французского влияния в Восточной Европе росло влияние Германии. Осенью 1936 г. Прага зондировала Берлин на предмет антикоминтерновского соглашения. Со своей стороны Варшава в декабре 1937 г. заявила Франции, что Чехословакия является плацдармом коммунистической деятельности против Польши, и отказалась от французского посредничества.

По разные стороны баррикад

В этих условиях Германия полагала, что захват Чехословакии приведет к тому, что Польша останется нейтральной в случае германо-французского столкновения. Естественно, Берлин всячески старался использовать античехословацкий комплекс Варшавы. Прибывший с визитом в Берлин Бек 14 января 1938 г. согласился с планами устранения Чехословакии, а 16 февраля он был уведомлен, что после Австрии настанет черед Чехословакии. В феврале в Варшаву с визитом прибыл глава Венгрии М. Хорти, что явилось польско-венгерской античехословацкой демонстрацией. Понятно, что Польша не собиралась безучастно взирать на развитие событий, поэтому, когда 23 февраля в Варшаву прибыл Геринг, Бек просил его согласовывать с Польшей дальнейшие шаги в отношении Праги. Зная о приготовлениях Германии к решению чехословацкого вопроса, Польша дала своим дипломатам в Праге задание установить контакты с судетскими немцами и активизировать деятельность польского меньшинства в Чехословакии. То есть с февраля 1938 г. речь пошла о создании единого германо-польско-венгерского античехословацкого фронта. Польское руководство полагало, что в результате распада Чехословакии оно сможет усилить свое влияние на Словакию. В марте Варшава потребовала от Праги прекратить коммунистическую деятельность, направленную против Польши. 26 марта в Тешине был создан Союз поляков, целью которого было добиться для поляков такого же положения в Чехословакии, как и для немцев.

29 апреля 1938 г. Прага предложила Варшаве нормализовать экономические отношения, но Польша отказалась. 4 мая Чехословакия уведомила Польшу, что новое законодательство о нацменьшинствах будет распространяться и на польское население. Со своей стороны польское руководство заняло уклончивую позицию и стало лавировать между Германией и Англией с Францией. 12 мая СССР заявил о готовности поддержать Чехословакию при условии прохода Красной армии через Польшу или Румынию, которые, естественно, заявили о своем негативном отношении к этому варианту развития событий. В отношении Германии Польша заняла довольно благожелательную позицию, заявив, что в случае франко-германского столкновения останется нейтральной и не будет выполнять франко-польский договор, поскольку он предусматривает лишь оборону от Германии, а не нападение на нее. Кроме того, Польша категорически отказывалась поддержать Чехословакию и тем более Советский Союз. В то же время Прага вновь попыталась наладить диалог с Варшавой, известив ее 25 мая об ограничении деятельности коммунистического движения.

22-27 мая в ответ на запрос Франции о позиции Польши в случае нападения Германии на Чехословакию Варшава заявила, что не станет вмешиваться. Если же Прагу поддержат Лондон и Париж, то Варшава прежде всего проанализирует ситуацию, поскольку не брала на себя обязательств помогать Западу. Однако Польша не пропустит через свою территорию Красную армию или советские ВВС для оказания помощи Чехословакии и требует одновременного решения вопроса о Судетах и Тешине. Кроме того, польская сторона упрекнула Францию за вмешательство в польско-литовский конфликт339 . Тем не менее в конце мая польское руководство решило, что если Чехословакия будет выдана Германии, то Польша потребует передачи ей Тешина, а если возникнет европейская война, то Польша дистанцируется от Германии. 5 июня СССР запросил Францию о ее реакции в случае советского удара по Польше, если она нападет на Чехословакию, но внятного ответа из Парижа так и не было получено. Стараясь обеспечить свою внешнюю торговлю, которая теперь переориентировалась в основном на польские железные дороги, Прага в начале июня предложила Варшаве 5 млрд злотых в качестве кредита для закупки сырья и военных материалов. Однако польское руководство посчитало, что территориальные приобретения предпочтительней, и польская пресса активизировала античешскую кампанию. В июле Польша усилила давление на Чехословакию, требуя недопускать деятельности Коминтерна на ее территории, что вынудило Прагу оправдываться. Вместе с тем Польша старалась внушить Англии, что без Варшавы решить чехословацкий вопрос не удастся, и через миссию Ренсимена доводила свои требования до сведения Праги.

По мере того как позиция Англии и Франции в отношении Чехословакии становилась все яснее, польско-германское сотрудничество набирало темп. 11 августа Польша уведомила Германию, что не пропустит Красную армию через свою территорию, а также воздействует на Румынию, но настаивает на создании общей польско-венгерской границы340 . 24 августа до сведения Берлина было доведено мнение польского руководства, согласно которому Закарпатье и Словакия должны были быть переданы Венгрии, Тешин - Польше, а все остальное - Германии. Подобная позиция Варшавы произвела впечатление на Англию, которая в сентябре стала чаще заявлять о необходимости решения Тешинского вопроса. За этим без труда угадывалось стремление Лондона оторвать Варшаву от Берлина. В свою очередь, эта английская позиция активизировала польский нажим на Прагу. Уже 15 сентября Варшава решила требовать от Англии распространения плебисцита на Тешин. Тем самым Польша поддержала позицию Германии на переговорах Гитлера с Чемберленом.

11 сентября Англия заявила, что в случае войны она и Франция поддержат Чехословакию, но если Германия не допустит войны, то она получит все, что хочет. Со своей стороны Гитлер, выступая 12 сентября на партийном съезде в Нюрнберге, заявил, что хочет жить в мире с Англией, Францией и Польшей, но будет вынужден поддержать судетских немцев, если их притеснение не прекратится. 13-14 сентября ОФСН попытался захватить власть в приграничных районах. В ответ на это Прага ввела там военное положение и выступления ОФСН были подавлены. В ходе беспорядков погибли 11 немцев и 16 чехов и были ранены 14 немцев и 61 чех341 . На фоне этих событий 13 сентября Чемберлен предложил Гитлеру встречу и 15 сентября прибыл в Берхтесгаден. В ходе переговоров Гитлер потребовал аннексии приграничных районов Чехии. 17 сентября было объявлено о формировании "Добровольческого корпуса судетских немцев", организовавшего 140 инцидентов на границе с Чехословакией, в ходе которых были убиты 95 чехов, захвачено на чехословацкой территории и вывезено в Германию 2,6 тыс. человек, потери корпуса составили 49 человек342 .

19 сентября Англия и Франция потребовали от Чехословакии передать Германии районы с более чем 50% немецким населением. Со своей стороны Лондон обещал предоставить Праге международные гарантии при условии ее отказа от существующих договоров с Францией и СССР343 . 20 сентября Чехословакия согласилась с англо-французскими требованиями, но предложила оформить их арбитражем на основе германо-чехословацкого договора 1925 г.344 В ночь на 21 сентября Добровольческий корпус захватил город Аш, а отряды СС и СА - Эгер. В 19.00 21 сентября Польша потребовала от Чехословакии передать ей Тешин. Спешка Варшавы объяснялась стремлением не оказаться в стороне от возможного сближения Англии, Франции, Германии и Италии, а также нежеланием просить Тешин у Германии. В польских требованиях никакого срока указано не было, чтобы не раздражать Запад и Германию. Кроме того, польские дипломаты в Париже и Лондоне настаивали на равном подходе к решению судетской и тешинской проблем.

Получив польский ультиматум, Прага попыталась оказать давление на Варшаву с помощью Москвы, которую попросила о поддержке345 . Вместе с тем уже вечером 22 сентября Чехословакия уведомила Польшу о согласии передать ей Тешин. Около 4 утра 23 сентября советская сторона обратила внимание польского представителя в Москве на то, что в случае вторжения польских войск в Чехословакию СССР денонсирует пакт о ненападении от 1932 г.346 Понятно, что в условиях, когда дело явно шло к разделу Чехословакии, Варшава ответила, что "меры, принимаемые в связи с обороной польского государства, зависят исключительно от правительства Польской республики, которое ни перед кем не обязанно давать объяснения"347 . По сути, это был совет не лезть не в свое дело. Польская пропаганда продолжала упрекать Чехословакию в том, что она стала коминтерновским плацдармом, а современный кризис - результат не германской агрессии, а слабости Чехословакии. Широко популяризировлись слова Пилсудского о том, что "искусственно и уродливо созданная Чехо-Словацкая республика не только не является основой европейского равновесия, наоборот, является его слабым звеном"348 .

22 сентября Чемберлен прибыл в Годесберг к Гитлеру и предложил передать Германии территории с 65% немецкого населения с правом выбора гражданства и компенсации за имущество. Гитлер потребовал передать Германии эти территории до 28 сентября и удовлетворить притензии Польши и Венгрии. 24-26 сентября Англия и Франция вели переговоры о возможной реакции на германские требования. Тем временем Прага попыталась начать переговоры с Польшей, но стороны действовали с оглядкой на великие державы, и все остановилось на стадии зондажей. В Польше был создан Добровольческий корпус для освобождения Тешина, и в ночь на 26 сентября польский отряд совершил налет на город Фриштадт. Естественно, что польская пресса захлебывалась протестами против организованных чехословаками инцидентов. На запрос Берлина 27 сентября о позиции Польши в случае войны Варшава не ответила, но заявила, что "никогда не будет сотрудничать с Советским Союзом, поскольку он вмешивается в европейские дела. Это непреклонная линия польской политики"349 . Сравнение германских и польских претензий на чехословацкие территории 28 сентября показало, что обе стороны претендуют на город Богумин. В итоге Германия заявила о согласии уступить город полякам, но окончательное решение должна была принять конференция в Мюнхене.

27 сентября Гитлер предложил Англии гарантировать независимость той территории, которая останется у Чехословакии после передачи приграничных районов Германии. 28 сентября Англия предложила провести международную конференцию. Польша надеялась, что ее наконец-то пригласят в Мюнхен, но Англия отклонила эту идею, сославшись на то, что Варшава и Прага уже обо всем договорились. Узнав об этом, Варшава 29 сентября потребовала от Праги ответа на ноту от 27 сентября, которой она требовала передачи ей Тешина и проведения плебисцита в районах проживания поляков в Чехословакии. Прага вновь ответила принципиальным согласием, но стремление Варшавы решить все проблемы в период Мюнхенской конференции провалились. Тем временем 29-30 сентября в ходе конференции Англии, Франции, Германии и Италии в Мюнхене было выработано соглашение по чехословацкому вопросу, удовлетворившее все претензии Третьего рейха. Было решено передать Германии приграничные районы Чехословакии до 10 октября. Право населения передаваемых районов на оптацию было провозглашено, но не выполнялось. Провозглашенные международные гарантии так и не были оформлены, поскольку Англия уклонилась от этого350 .

Одновременно 30 сентября Англия и Германия подписали соглашение о ненападении и консультации. Кроме того, Англия просила Германию и Италию поддержать идею о том, чтобы дать Франции возможность достичь перемирия в Испании. То есть фактически речь шла о признании Франко, хотя Лондон и Париж имели дипломатические отношения с Мадридом. Понятно, что Гитлер не стал возражать. Своей подписью под Мюнхенским соглашением Франция нарушала франко-чехословацкий договор от 21 января 1924 г. и Локарнский договор от 16 октября 1925 г. В результате "отступничество Франции, о котором теперь было объявлено во всеуслышание, заставило малые страны повернуться к Гитлеру в надежде не все потерять"351 . Кроме того, было признано право Польши и Венгрии на территориальное урегулирование с Чехословакией.

Со своей стороны Чехословакия предложила Польше в течение двух месяцев согласовать вопросы о передаче территорий. Тогда Варшава 30 сентября направила в Прагу ультиматум с требованием принять польские условия до 12.00 1 октября и выполненить их в течение 10 дней, при этом Тешин должен был быть занят польскими войсками в первой половине дня 2 октября. Хотя Англия и Франция заявили Польше протест, они надавили на Прагу, склоняя ее к соглашению. Со своей стороны Германия на польский запрос о ее позиции в случае польско-чехословацкой войны 1 октября ответила, что займет сочувствующую позицию, а если вмешается СССР, то позиция Германии будет "значительно дальше сочувствующей"352 . Или, как сообщил в Варшаву польский посол в Берлине, по мнению Геринга, "в случае осложнения с Россией Польша может рассчитывать на самую эффективную помощь со стороны Германии"353 . 1 октября чехословацкие войска начали отводиться от границы, и район Тешина (80 тыс. поляков и 120 тыс. чехословаков) был передан Польше, которая тем самым увеличила производственные мощности тяжелой промышленности почти на 50%354 . В угаре успехов Варшава 29 ноября потребовала передачи ей ряда территорий в Карпатах, что подтолкнуло словацких сепаратистов к сближению с Германией. Понятно, что польская пресса заявляла о большой дипломатической победе министра Бека и превозносила Мюнхенское соглашение как основу мира для Европы. Однако в результате всех этих событий Польша лишилась естественного союзника против Германии и ослабила свой южный фланг, а попытка получить территорию Моравской Остравы и Витковиц натолкнулась на категорический отказ Германии.

В последние годы в отечественной историографии появились работы, авторы которых поставили под сомнение готовность и желание советского руководства выполнить советско-чехословацкий договор 1935 г. и прийти на помощь Чехословакии. Так, Д. Г. Наджафов полагает, что "нерешительность проявляли как западные страны, так и Советский Союз"355 . По мнению же С. З. Случа, целью советского руководства летом 1938 г. "было убедить мир, с одной стороны, в готовности СССР придти на помощь Чехословакии, а с другой стороны, в невозможности осуществить эту помощь в силу различных, преимущественно якобы не зависящих от Советского Союза причин"356 . К таким причинам он относит, в частности, проблему прохода Красной армии на помощь Чехословакии через территорию Польши или Румынии357 . Таким образом, уже давно известные тезисы апологетов "умиротворения" Германии за счет ее восточных соседей теперь озвучены и в российской историографии.

Прежде чем высказать собственное мнение, следует рассмотреть позицию СССР в ходе чехословацкого кризиса. Советское руководство прекрасно понимало, что решение этой проблемы зависит от позиции Англии и Франции, которые, как уже отмечалось, вовсе не были обрадованы советским вмешательством в Гражданскую войну в Испании. Как известно, основной внешнеполитической целью англо-французской политики было стремление направить германскую экспансию на Восток, и именно эта идея стала определяющей для западных держав. Казалось бы, открытая германская экспансия в Европе затрагивала интересы Лондона и Парижа, но их руководство полагало, что уступки Германии окупят себя и угроза западным странам будет устранена в результате германо-советского столкновения. Сделав ставку на соглашение с Германией, Англия и Франция всячески уклонялись от любых советских предложений, которые могли привести к ухудшению их отношений с Берлином.

Подтверждением этому служит хронология советских дипломатических шагов в отношении Англии и Франции весной - летом 1938 г. 14 марта 1938 г. СССР предложил Франции провести консультации по ситуации, сложившейся после аншлюса Австрии, но получил отказ. 15-16 марта советская сторона заявила чехословацкому посланнику и представителям зарубежной прессы, что "выполнит свои союзнические обязательства"358 . Как уже отмечалось, 17 марта СССР заявил, что готов "участвовать в коллективных действиях, которые были бы решены совместно с ним и которые имели бы целью приостановить дальнейшее развитие агресии" и предложил провести конференцию заинтересованных стран359 . 24 марта последовал ответ из Лондона, что подобная конференция "в настоящее время невозможна"360 . 23 апреля чехословацкий посланник в Москве сообщал в Прагу о совещании в Кремле, на котором было решено, что "СССР, если его об этом попросят, готов вместе с Францией" помочь Чехословакии361 . Напомним, что советско-чехословацкий договор вступал в силу лишь в случае, если Франция окажет помощь Чехословакии. 26 апреля председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин заявил, что Москва может помочь Праге и без Франции362 . 13 мая Москва предложила Парижу начать военные переговоры, но Франция уклонилась от этого363 . В середине мая Сталин заявил руководителю компартии Чехословакии К. Готвальду для передачи Бенешу, что СССР окажет помощь даже без Франции, если Чехословакия будет сражаться и попросит о помощи.

В любом случае это была вполне ясная и недвусмысленная позиция, в отличае, например, от позиции Франции, чей министр иностранных дел Ж. Бонне еще 30 апреля открыто заявил германскому послу, что "любое соглашение лучше, чем мировая война, в случае которой погибнет вся Европа и как победитель, так и побежденный станут жертвой мирового коммунизма"364 . Кроме того, не следует забывать, что еще в марте 1938 г. было достигнуто советско-чехословацкое соглашение о поставках в Чехословакию 60 советских бомбардировщиков СБ, которые также уже производились чехословацкими авиационными заводами по лицензии, как B-71365 . Тем не менее Прага, как известно, заняла достаточно осторожную позицию в отношении военных контактов с СССР и в конце апреля уведомила Париж, что не станет заключать военную конвенцию с СССР до того, как это сделает Франция. Когда 22 августа Германия заявила СССР, что нападение на Чехословакию возможно лишь в случае чехословацких провокаций, советская сторона ответила, что агрессором в любом случае будет Германия, и СССР поможет своему союзнику366 . Этот ответ был доведен до сведения Англии, Франции и Чехословакии и широко освещался в прессе.

В конце августа СССР заявил Англии, что в случае выступления западных стран в защиту Чехословакии Москва выполнит свои союзнические обязательства367 . Однако Лондон всеми силами старался избежать войны, и 30 августа было решено, что при определенных условиях Чемберлен нанесет визит в Германию, а Англия окажет сдерживающее влияние на Францию даже в случае германского нападения на Чехословакию. В целом эту английскую позицию одобрили и Париж, и Вашингтон. 2 сентября Франция впервые официально запросила СССР о его позиции в случае нападения на Чехословакию. Москва ответила, что выполнит свои союзнические обязательства, и предложила начать переговоры с генеральными штабами Франции и Чехословакии, созвать англо-франко-советскую конференцию и обсудить Чехословацкий вопрос в Лиге Наций368 . Обо всем этом было сообщено Англии и Чехословакии, но английская пресса продолжала утверждать, что о советских намерениях ничего не известно. Понятно, что это советское предложение об обсуждении чехословацкого вопроса в Лиге Наций вызвало недовольство Англии, поскольку это означало бы привлечь к его обсуждению Советский Союз и другие страны, чего, по мнению Лондона, следовало всячески избегать. Ни у кого тогда не вызвало сомнения, что Совет Лиги Наций решит вопрос в пользу жертвы агрессии, а это привело бы к тому, что ее члены были бы обязаны оказать помощь Чехословакии, в том числе и пропустить Красную армию через свою территорию (Польша и Румыния). Именно поэтому Англия и Франция постарались недопустить обсуждения этого вопроса в Женеве.

В ходе Чехословацкого кризиса Англия всячески раздувала слухи о трудностях в СССР и слабости Красной армии. 23 сентября Англия запросила СССР о его позиции в случае войны, но, получив ответ о готовности выполнить советско-чехословацкий договор, утратила интерес к мнению Москвы369 . Столь же уклончивую позицию заняла и Франция, которая, будучи формально союзником СССР, в ответ на его предложения обсудить возможные военные меры по выполнению договора о взаимопомощи, упрекнула Москву в желании разжечь войну в Европе. 11 сентября советская сторона вновь напомнила Франции о своих предложениях от 2 сентября, но французский министр иностранных дел Боннэ, ссылаясь на позицию Англии, уклонился от советских предложений370 . Более того, он утаил все эти предложения от своих коллег по кабинету министров. Понятно, что когда Румыния 6, 11 и 15 сентября зявляла Франции, что она готова закрыть глаза на пролет советских самолетов через свое воздушное пространство, Париж просто промолчал371 . Со своей стороны французский главнокомандующий генерал М. Гамелен 12 или 13 сентября сообщил советскому военному атташе о планах наступления в Германии, в ответ на что его собеседник заявил, что если Польша поддержит Германию, то Красная армия ее разобьет372 . 28 сентября Франция просила СССР не нападать на Польшу, не предупредив заранее Париж.

Столь же осторожено в отношении Советского Союза вела себя и Прага, которая лишь 19 сентября, после получения англо-французских требований, впервые официально запросила Москву о ее позиции в случае нападения Германии. Уже вечером 20 сентября из Москвы был получен ответ, что СССР выполнит свои обязательства373 . Утром 21 сентября СССР опубликовал свои ответы на запрос Франции от 2 сентября и Чехословакии от 19 сентября. 21 и 23 сентября советский нарком иностранных дел М.М. Литвинов в ходе ассамблеи Лиги Наций заявлял о готовности оказать помощь Чехословакии374 . Когда Прага обратилась к Москве с просьбой повлиять на Польшу, СССР 23 сентября заявил Польше, что ее действия против Чехословакии приведут к денонсации советско-польского договора о ненападении. Тем не менее даже в конце сентября чехословацкое правительство не желало просить Советский Союз о помощи375 . 29 сентября Гамелен предложил Праге посредничество для изучения вопроса о советской военной помощи, но та отказалась, поскольку опасались, что в случае советского вмешательства Англия и Франция поддержат Германию. Как будто все это время они поддерживали Прагу!

Таким образом, за 6 месяцев СССР 10 раз официально заявлял о своей готовности оказать поддержку Чехословакии. Кроме того, 4 раза об этом конфиденциально сообщалось Франции, 4 раза - Чехословакии и 3 раза Англии. Советская сторона трижды предлагала провести переговоры генеральных штабов Франции и один раз Англии, однако никакого ответа получено не было376 . Лишь 29 сентября Англия сообщила Советскому Союзу, что его не пригласили на конференцию в Мюнхен потому, что Гитлер и Муссолини отказались бы сидеть рядом с советским представителем377 . Естественно, Москва 2 и 4 октября 1938 г. заявила, что "ни Франция, ни Англия не консультировались с СССР, а лишь сообщали правительству СССР о свершившихся фактах. К конференции в Мюнхене и ее решениям... советское правительство никакого отношения не имело, и не имеет"378 .

Приведенные факты показывают, что Советский Союз отнюдь не занимал пассивную позицию и не прятался за какие-либо выдуманные причины. Прежде всего совершенно очевидно стремление советского руководства действовать в рамках концепции коллективной безопасности, что отвечало не только советским интересам, но и тем международным нормам, которые декларировались в то время ведущими мировыми державами. Поэтому не понятно, как можно возлагать ответственность за капитуляцию западных держав в Мюнхене на Советский Союз, чьи союзники (Франция и Чехословакия) просто отказались обсуждать с ним проблему реализации союзнических обязательств. Для этого изобретались различные отговорки, начиная от сомнений в способности Красной армии осуществлять крупные операции за пределами своих границ до стремления недопустить возникновения войны, результатом которой станет победа большевизма в Европе. Однако все эти отговорки не могли скрыть того факта, что западные державы заранее согласились выдать Чехословакию Германии, а все их действия в апреле - сентябре 1938 г. служили лишь для прикрытия этой цели. По мере развития событий советское руководство лишь убеждалось в том, что западные державы не станут сдерживать Германию.

В конце сентября 1938 г. ситуация обострилась и возникла угроза, что Чехословакия не капитулирует, а будет воевать. Поэтому заинтересованные страны провели следующие военные меры. Шантажируя западные государства угрозой войны, Германия в сентябре 1938 г. сосредоточила войска у границ Чехословакии. 16-18 сентября началось сосредоточение пяти армий для осуществления плана "Грюн". В Верхней Силезии была развернута 2-я армия (командующий - генерал-полковник Г. фон Рунштедт) в составе 2-го и 8-го армейских корпусов (8-я, 12-я, 28-я, 30-я, 32-я пехотные, 3-я танковая, 3-я легкопехотная и 16-я, 30-я, 70-я, 72-я ландверные дивизии). Западнее развернулись соединения отдельного 4-го армейского корпуса (4-я и 14-я пехотные дивизии). В Саксонии сосредоточились войска 8-й армии (командующий - генерал-полковник Ф. фон Бок) в составе 3-го армейского корпуса (3-я, 18-я и 23-я пехотные дивизии). В Баварии была развернута 10-я армия (командующий - генерал В. фон Рейхенау) в составе 13-го армейского, 14-го моторизованного и 16-го танкового корпусов (10-я, 17-я, 24-я пехотные, 2-я, 13-я, 20-я моторизованные, 1-я танковая и 1-я легкопехотная дивизии). В Южной Баварии и Верхней Австрии сосредоточились соединения 12-й армии (командующий - генерал В. фон Лееб) в составе 5-го и 7-го армейских корпусов (5-я, 7-я, 9-я, 25-я, 27-я, 45-я пехотные, 1-я горнопехотная дивизии). Кроме того, в состав этой армии предполагалось перебросить еще две пехотные дивизии. В Нижней Австрии развернулась 14-я армия (командующий - генерал В. Лист) в составе 17-го, 18-го армейских и 19-го танкового корпуса (44-я пехотная, 29 моторизованная, 2-я, 3-я горнопехотные, 2-я танковая, 4-я легкопехотная дивизии).

Для прикрытия границы с Францией германское командование развернуло три армии. Границу с Бельгией прикрывала 5-я армия (командующий - генерал Г. Линдеман) в составе 6-го армейского корпуса (26-я пехотная, 41-я, 57-я, 92-я ландверные дивизии). Между Мозелем и Рейном развернулись войска 1-й армии (командующий - генерал Л. Бек) в составе 12-го армейского корпуса (33-я, 34-я, 36-я пехотные, 11-я, 26-я, 84-я ландверные дивизии). Вдоль берега Рейна сосредоточились войска 7-й армии (командующий - генерал Х. фон Лётцен) в составе части управления 5-го армейского корпуса (35-я пехотная, 14-я, 45-я, 97-я ландверные дивизии). Если же учесть, что ландверные дивизии представляли собой слабовооруженные и обеспеченные минимумом автотранспорта соединения с солдатами старших возрастов, то реально на западной границе имелось всего 5 активных дивизий. На восточных границах в Восточной Пруссии развернулись войска 3-й армии (командующий - генерал К. Кюхлер) в составе 1-го армейского корпуса (1-я, 11-я, 21-я пехотные, 61-я резервная, две ландверные дивизии и 1-я кавбригада). В Померании сосредоточились войска 4-й армии (командующий - генерал-полковник К. фон Хаммерштейн-Экворд) в составе 1-й и 99-й ландверных дивизий379 .

В это время вермахт располагал ограниченными запасами вооружения. Так, на 1 апреля 1938 г. в сухопутных войсках Германии насчитывалось 15 213 орудий и минометов и 1 983 танка (из них 1 468 Т-I, 443 Т-II, 42 Т-III и 30 Т-IV)381 . Вермахт располагал 51 дивизией и 1 кавбригадой, да еще летом 1938 г. были созданы 8 резервных дивизий382 . Численность самолетного парка ВВС показана в таблице 14, где первая цифра дает представление об общем количестве, а цифра в скобках - о боеготовых самолетах. Люфтваффе располагали к 1 августа 1 433 полностью и 1 145 частично боеготовыми экаипажами, а к 26 сентября эти цифры возросли соответственно до 2 444 и 1 064. Общая мобилизация в вермахте не проводилась, поскольку было решено использовать для действий против Чехословакии лишь кадровые соединения мирного времени, пополненные резервистами до штатов военного времени. Все эти мероприятия проводились под видом "учебных сборов". Согласно плану операции "Грюн" предполагалось наносить главный удар силами 2-й и 14-й армий с целью рассечь Чехословакию и окружить основные силы чехословацкой армии в Чехии.

С 23 сентября началась мобилизация в Чехословакии и к 29 сентября чехословацкая армия была развернута вдоль границы. В Северной, Западной и Южной Чехии находились войска 1-й армии в составе 1-го и 2-го корпусов (2-я, 3-я, 5-я, 17-я, 18-я пехотные дивизии, 1-я, 3-я, 4-я группы пехоты). В Северной Моравии сосредоточились войска 2-й армии в составе 4-го корпуса (7-я, 8-я пехотные дивизии). Вдоль южной границы Словакии были развернуты соединения 3-й армии в составе 7-го корпуса (10-я, 11-я, 3-я легкая пехотные дивизия, 3-я кавалерийская, 3-я моторизованная бригады). В Южной Моравии сосредоточились войска 4-й армии в составе 3-го, 5-го и 6-го корпусов (6-я, 19-я, 20-я пехотные, 2-я, 4-я легкие пехотные, 14-я моторизованная дивизии, 2-я, 4-я кавалерийские, 2-я, 4-я моторизованные бригады и 2-я группа пехоты). Кроме того, в резерве находились 4-я, 9-я, 12-я, 13-я, 15-я, 16-я, 21-я, 22-я, 1-я легкая пехотные дивизии, 1-я кавалерийская, 1-я моторизованная бригады383 . В случае войны войска должны были совместно с отмобилизованной погранохраной, опираясь на пограничные укрепления, отразить германское вторжение. В случае же прорыва обороны предполагалось отводить войска в Словакию, затягивая боевые действия и ожидая помощи союзников. Вооруженные силы Чехословакии насчитывали почти 2 млн человек и имели на вооружении 5 700 орудий и минометов, 1 514 самолетов, 348 танков, 70 танкеток и 75 бронемашин. На границе было сооружено 8 крепостей, 725 тяжелых дотов и 8 774 легких дзота384 .

В сентябре на Волыни прошли крупные маневры польской армии, в которых участвовало 5 пехотных дивизий, 1 импровизированная кавдивизия, 1 мотобригада и 1 бригада легких бомбардировщиков. Тем самым Варшава демонстрировала готовность остановить Красную армию, если она попробует пройти через польскую территорию на помощь Чехословакии. Под прикрытием этих маневров польские войска стали стягиваться к Тешину. На границе с Чехословакией поляки развернули отдельную оперативную группу "Шлёнск" под командованием генерала В. Бортновского в составе 4-й, 21-й и 23-й пехотных дивизий, Великопольской и 10-й моторизованной кавалерийских бригад. К 1 октября 1938 г. эта группировка насчитывала 35 966 человек, 270 орудий, 103 танка, 9 бронемашин и 103 самолета385 .

3 сентября во Франции было призвано 300 тыс. резервистов, 4 сентября отменены отпуска в гарнизонах на восточной границе, 5 сентября линия Мажино была полностью укомплектована техническими частями. Вечером 22 сентября 6 французских дивизий были выдвинуты на границу Германии. В ночь на 24 сентября были призваны еще 600 тыс. резервистов и переброшено к границе 14 дивизий. К 28 сентября во французские войска были мобилизованы 1,5 млн человек, а на границе Германии развернуто 37 пехотных дивизий, 13 кавалерийских бригад и 29 танковых полков. Всего во французской армии насчитывалось более 1 275 танков. Вооруженные силы Англии располагали 20 дивизиями и 2 бригадами (около 400 тыс. человек), 375 танками и 1 759 самолетами первой линии386 .

Военные мероприятия в связи с Чехословацким кризисом начали проводиться в Советском Союзе с лета 1938 г. 26 июня 1938 г. советское руководство приняло решение о реорганизации военно-территориальных структур Красной армии и формировании 6 армейских групп в Белорусском (БВО) и Киевском (КВО) военных округах. Согласно приказу наркома обороны № 0151 от 26 июля 1938 г. БВО был переименован в особый военный округ (БОВО), и в его составе были сформированы Витебская армейская группа (АГ) (на базе управления 4-го стрелкового корпуса), в которую входили войска, расположенные на территории Витебской и Минской областей, и Бобруйская АГ (на базе управления 5-го стрелкового корпуса), объединявшая войска на территории Могилевской, Гомельской и Полесской областей387 . Согласно приказу наркома обороны № 0152 от 26 июля 1938 г., КВО был переименован в особый военный округ (КОВО), и в его составе были сформированы Житомирская АГ (на базе управления 8-го стрелкового корпуса), войска которой дислоцировались на территории Черниговской, Киевской и Житомирской областей, Винницкая АГ (на базе управления 17-го стрелкового корпуса), объединявшая войска на территории Винницкой и Каменец-Подольской областей, Одесская АГ (на базе управления 6-го стрелкового корпуса), в которую входили войска, расположенные в Николаевской области и Молдавской АССР, и Кавалерийская АГ в составе 2-го и 4-го кавкорпусов. Эти управления являлись закамуфлированной формой обычного армейского управления388 .

Кроме того, 28 июля нарком обороны отдал приказ № 0154 об образовании Орловского (ОрВО) и Калининского (КалВО) военных округов. Первый создавался на территориях Орловской, Курской и Воронежской областей, а второй Калининской и Ярославской областей. Формирование управлений округов, создавашихся на базе 10-го и 2-го стрелковых корпусов, должно было завершиться к 1 сентября 1938 г.389 16 августа нарком обороны издал приказ № 0038, согласно которому требовалось "младший командный, начальствующий и рядовой состав саперных батальонов стрелковых корпусов (одного ЛВО, трех БОВО, четырех КОВО) и саперных батальонов стрелковых дивизий (четырех БОВО и десяти КОВО), подлежащих увольнению осенью этого года, уволить 15.12.38 г. Кроме того, призвать на специальные учебные сборы указанных частей вневойсковиков по числу приписного состава, сроком на три месяца"390 .

В период сентябрьского кризиса были приняты более серьезные меры391 . 21 сентября 1938 г. Военный совет КОВО получил директиву наркома обороны К.Е. Ворошилова о приведении в боевую готовность и сосредоточении войск у границы с Польшей с целью проведения "крупных учений". В районе Проскурова следовало сосредоточить Винницкую армейскую группу (комадующий - комдив П.С. Иванов) в составе 17-го стрелкового корпуса (72-я, 96-я и 97-я стрелковые дивизии), а также 23-й и 26-й отдельных танковых бригад, 25-го танкового корпуса (4-я и 5-я танковые и 1-я мотострелковая бригады), 4-го кавалерийского корпуса (9-я, 32-я и 34-я кавалерийские дивизии), трех полков истребительной и четырех полков бомбардировочной авиации. Всю подготовку к действиям было приказано закончить к 23 сентября.

Житомирская армейская группа (командующий - комдив Ф. Н. Ремизов) 8-й и 15-й стрелковые (7-я, 44-я, 45-я, 46-я, 60-я, 81-я и 87-я стрелковые дивизии), 2-й кавалерийский (3-я, 5-я и 14-я кавалерийские дивизии) корпуса - в это время проводила учения по плану командующего округом, в районе, прилегающем к местам ее постоянного расквартирования. Директивой наркома обороны ей было приказано к 23-24 сентября закончить эти учения сосредоточением всех сил в районе Новоград-Волынский, Шепетовка. В целях пополнения стрелковых дивизий и двух авиационных баз было дано указание призвать приписной командный и рядовой состав из расчета по 8 тыс. человек на дивизию, а на авиабазы - до полного их боевого укомплектования.

21 сентября 2-я авиационная армия особого назначения (АОН) получила указание Генерального штаба о перебазировании своих боевых сил на территорию КОВО в районы Белой Церкви и Умани для участия в проводимых мероприятиях. В тот же день специальной директивой наркома обороны на КОВО было возложено обеспечение ее горючим и боеприпасами.

Утром 22 сентября штаб КОВО донес в Генеральный штаб, что в 4 часа утра директива наркома обороны была доведена до всех войск, и они приступили к выполнению поставленных задач. Оперативная группа штаба округа во главе с командующим войсками командармом 1 ранга С. К. Тимошенко передислоцировалась из Киева в Проскуров, откуда была организована связь со всеми подчиненными войсками и с Москвой. Для поддержания более надежной связи с Генеральным штабом из Москвы в Проскуров была срочно направлена специальная аппаратура с обслуживающим ее персоналом.

23 сентября Военный совет БОВО получил директиву наркома обороны о приведении в боевую готовность и выдвижении к государственной границе войск Витебской армейской группы (командующий - комдив Ф. И. Кузнецов) в составе 4-го стрелкового корпуса (5-я и 50-я стрелковые дивизии и 18-я танковая бригада), Лепельской группы войск (27-й стрелковой, 24-й кавалерийской дивизий и 16-й танковой бригады) и Бобруйской армейской группы (командующий - комбриг В.И. Чуйков), включавшей 16-й стрелковый (2-я, 13-я, 100-я стрелковые дивизии, 21-я танковая бригада) и 3-й кавалерийский (4-я, 7-я и 36-я кавалерийские дивизии) корпуса. В 10.55 24 сентября штаб БОВО доложил в Генеральный штаб о начале выполнения поставленных в ней задач.

23 сентября КалВО также получил директиву наркома обороны о выдвижении к государственной границе 67-й стрелковой дивизии. Для прикрытия и поддержки войск приказывалось привлечь истребительную и бомбардировочную авиацию, причем истребительная и скоростная бомбардировочная авиация перебазировалась на передовые аэродромы по указанию командования округов, а тяжелая бомбардировочная авиация должна была действовать из районов постоянной дислокации, используя для временной посадки аэродромы, расположенные ближе к государственной границе. Перелеты авиации было приказано начать с утра 24 сентября.

Кроме того, с 21 сентября в западных округах приводились в боевую готовность тыловые части авиации, вся система ПВО и войска укрепленных районов. По распоряжению Генерального штаба было установлено круглосуточное дежурство в штабах и на узлах связи КалВО, БОВО и КОВО на случай немедленного приема и доклада командованию дальнейших приказов и распоряжений. В общей сложности в боевую готовность были приведены: 1 танковый корпус, 30 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, 3 отдельные танковые бригады, 7 укрепленных районов, 12 авиационных бригад, а также склады, базы и другие части боевого и тылового обеспечения. Кроме того, в ЛВО, КалВО, БОВО, КОВО, ХВО и МВО была подготовлена к действиям вся система противовоздушной обороны - 2 корпуса, 1 дивизия, 2 бригады и 16 полков ПВО, 4 зенитно-артиллерийские бригады и 15 зенитно-артиллерийских полков, а также ряд отдельных зенитно-артиллерийских дивизионов.

Утром 24 сентября соединения приграничных округов были подняты по боевой тревоге на учения. Вместе с мероприятиями, направленными на повышение боевой готовности войск, в частях и соединениях западных приграничных округов проводилась активная политическая работа: проводились беседы о положении в Чехословакии, о традициях советско-чехословацкой дружбы, раскрывалась агрессивная сущность германского фашизма. В войсках и штабах изучался опыт боевых действий советских войск у озера Хасан. Все направлялось на то, чтобы войска, приведенные в полную боевую готовность и развернутые непосредственно у государственной границы, могли в любой момент по сигналу советского правительства начать действовать.

Все эти меры дали свои плоды. В ходе учений значительно возрос моральный дух войск, резко снизилось количество отрицательных настроений. Общую ненависть вызывали германские и польские фашисты. Как заявляли красноармейцы в/ч 5077 Тарасов и Мещанов: "Скорее бы выступить против фашистской Польши, пусть только последует приказ нашей партии и Великого Сталина, мы сотрем с лица земли фашистских гадов". По мнению солдата той же части Щербакова, "наши дальневосточные товарищи проучили японских самураев, как хочется нам на Западе проявить такое же геройство и отвагу". Схожие мысли высказывал боец в/ч 5711 Толкачев: "Чехословацкий народ не хочет войны, но им угрожает германский фашизм, вместе с англо-французской буржуазией, мы можем показать, как надо воевать, также, как наши дальневосточные товарищи показали у озера Хасан". Выступая на митинге, командир отделения 5-й кавдивизии Тугай заявил: "Мы готовы, ждем Ваших (Сталина) приказов громить фашистскую сволочь, и если в годы гражданской войны не пришлось занять Варшаву через измену врагов народа, то теперь мы ее возьмем"392 .

25 сентября 1938 г. нарком обороны СССР телеграфировал в Париж для передачи французским военным властям: "Наше командование приняло пока следующие, предупредительные меры: 1. 30 стрелковых дивизий придвинуты в районы, прилегающие непосредственно к западной границе. То же самое сделано в отношении кавалерийских дивизий.

2. Части соответственно пополнены резервистами. 3. Что касается наших технических войск - авиации и танковых частей, - то они у нас в полной готовности"393 . Эта информация 28 сентября была передана французскому военному атташе в СССР Паласу. Об этом же, как и о многих других мероприятиях, было немедленно сообщено чехословацкому правительству394 .

Накануне Мюнхенской конференции Советский Союз предпринял новые меры по повышению мобилизационной и оперативной готовности своих вооруженных сил. 27 сентября Генеральный штаб предупредил военные советы всех округов, кроме Дальневосточного и Забайкальского, о немедленной подготовке документации для проведения призыва приписного состава людей, лошадей и транспорта из народного хозяйства. 28 сентября ЛВО, БОВО, КОВО, ХВО, ОрВО, КалВО, МВО, ПриВО, УрВО, СКВО и ЗакВО получили телеграмму начальника Генштаба с приказанием "красноармейцев и младших командиров, выслуживших установленные сроки службы в рядах РККА, впредь до распоряжения из рядов армии не увольнять"395 . 29 сентября Военные советы КОВО, БОВО, ЛВО и КалВО получили директиву о приведении в боевую готовность дополнительно еще 17 стрелковых дивизий, управлений 2 танковых корпусов и корпусных частей, 22 танковые и 3 мотострелковые бригады, 34 авиационные базы. Для их пополнения проводилась мобилизация необходимого количества приписного состава на 20-дневные сборы396 .

В тот же день Военные советы ХВО, ОрВО, СКВО, ПриВО и УрВО получили телеграммы с указанием в двухдневный срок призвать по 250-275 человек приписного командного и политического состава во все имеющиеся у них дивизии. Эти указания распространялись затем и на МВО. Кроме войск западных приграничных военных округов, выдвинутых к государственной границе, мобилизационными мероприятиями были затронуты еще 30 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 2 танковых корпуса, 15 отдельных танковых бригад, 34 авиационные базы. В Красную армию было призвано из запаса 328,7 тыс. человек, задержано увольнение из армии сержантов и рядовых, отслуживших установленные сроки. Особенно усиливался личным составом, транспортом и боевой авиацией КОВО, в котором на сборы приписного состава явилось к 2 октября 108 528 человек397 . Всего в Красной армии насчитывалось 18 664 танка и 2 741 бронемашина, из которых 3 609 танков и 294 бронемашины находились в войсках БОВО, а 3 644 танка и 249 бронемашин - в войсках КОВО398 .

28 сентября нарком обороны докладывал советскому правительству о готовности направить в Чехословакию 16-ю (56-й и 54-й среднебомбардировочные авиаполки) и 58-ю (21-й, 31-й истребительные авиаполки) авиационные бригады БОВО, 10-ю (33-й среднебомбардировочный авиаполк) и 69-ю (17-й, 43-й истребительные авиаполки) авиационные бригады КОВО и 60-й среднебомбардировочный авиаполк ХВО в составе 548 боевых самолетов399 . Всего же авиационная группировка КалВО, БОВО и КОВО с учетом 2-й АОН насчитывала к 1 октября 1938 г. 2 690 самолетов400 .

Таким образом, советское правительство не только неоднократно четко заявляло о своей позиции в условиях Чехословацкого кризиса, но и предприняло соответствующие военные меры по подготовке к оказанию помощи Чехословакии. С учетом всего вышесказанного мнение С. З. Случа о том, что эти военные приготовления не могут служить свидетельством "желания Кремля оказать помощь" своему союзнику, представляется совершенно необоснованным. Формулируя подобное мнение, С. З. Случу следовало бы точно определить, какие именно действия СССР были бы таким подтверждением. Сам С. З. Случ полагает, что "без предварительного решения целого комплекса кардинальных вопросов, связанных с проходом войск через территорию сопредельных государств (Польши и Румынии), или как минимум разрешения на использование их воздушного пространства для осуществления авиационной поддержки Чехословакии, без координации действий генеральных штабов и т.д., эти шаги советского руководства оставались всего лишь демонстративными акциями"401 . Подобное утверждение выглядит по меньшей мере странно.

Как уже было показано, именно Франция и Чехословакия отказались от военных переговоров, а Англия и Франция блокировали советские предложения об обсуждении проблемы коллективной поддержки Чехословакии через Лигу Наций. Почему же ответственность за все это возлагается на советское руководство? Если принять точку зрения С. З. Случа, то Москве можно было вообще не предпринимать никаких военных мер, поскольку все эти "кардинальные вопросы" не были решены. Тем не менее советское руководство посчитало себя обязанным подготовиться на случай возникновения войны в Европе, что, несмотря ни на какие сомнения, все же служит решающим свидетельством его готовности поддержать своих союзников в войне с Германией. Вместе с тем в Кремле вовсе не собирались очертя голову бросаться в войну без учета общей политической ситуации. Одно дело участвовать в войне двух блоков европейских государств, а совершенно другое - воевать с Германией, пользующейся как минимум нейтралитетом Англии и Франции. Такой опыт у СССР уже имелся по событиям в Испании и повторять его в общеевропейском масштабе в Москве явно не спешили.

К сожалению, документы советского военного командования по проблемам чехословацкого кризиса все еще неизвестны. Ныне доступен лишь документ от 24 марта 1938 г., согласно которому "складывающаяся политическая обстановка в Европе и на Дальнем Востоке как наиболее вероятных противников выдвигает фашистский блок - Германию, Италию, поддержанных Японией и Польшей. Эти государства ставят своей целью доведение политических отношений с СССР до вооруженного столкновения. Однако в данное время Германия и Италия еще не обеспечили себе позиции свободных рук против СССР, а Япония ведет напряженную войну с Китаем... Польша находится в орбите фашистского блока, пытаясь сохранить видимую самостоятельность своей внешней политики. Сильно колеблющаяся политика Англии и Франции позволяет фашистскому блоку в Европе найти договоренность в случае войны его с Советским Союзом, чтобы большую часть сил потратить против СССР. Эта же политика Англии и Франции определяет собой политику и характер военного положения в Финляндии, Эстонии и Латвии, Румынии, а равно в Турции и Болгарии. Возможно, что перечисленные государства сохранят нейтралитет, выжидая результата первых столкновений, но не исключается и их прямое участие в войне на стороне фашистского блока... Таким образом, Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на Западе против Германии и Польши и частично против Италии с возможным присоединением к ним лимитрофов и на Востоке против Японии"402 . Таким образом, в Москве прекрасно понимали, что именно от позиции Англии и Франции зависит развитие военно-политической ситуации в Европе.

В любом случае осенью 1938 г. Франция, Чехословакия и СССР обладали вооруженными силами, способными нанести поражение Германии. Причем следует учитывать, что кризис носил преимущественно политический характер и твердой позиции Англии и Франции вполне было достаточно для того чтобы остановить Германию. Если же говорить о чисто военной стороне проблемы, то следует помнить, что угроза войны была со стороны Германии явным блефом. Как признавал после войны генерал А. Йодль, "нечего было и думать, что с 5 боевыми и 7 резервными дивизиями мы могли удержать западные укрепления, представлявшие собой всего лишь обширный строительный участок, имея против себя сотню французских дивизий. С военной точки зрения это было невозможно"403 .

По свидетельству генерала В. Кейтеля, "мы были страшно рады, что дело не дошло до военных операций, ибо на протяжении всего подготовительного периода мы всегда считали, что средства, которыми мы располагаем для наступления на пограничные укрепления Чехословакии, недостаточны. С чисто военной точки зрения мы были недостаточно сильны, чтобы предпринять наступление, связанное с прорывом пограничных укреплений: у нас не было технических средств для такого наступления"404 . Генерал считал, что "если бы Даладье и Чемберлен заявили в Мюнхене: "Мы выступим", мы ни в коем случае не приняли бы военных мер", поскольку "к этому времени, мы не осуществили никаких стратегических или тактических приготовлений"405 . Вступление германских войск в Чехословакию в октябре 1938 г. показало, что они были совершенно не готовы к серьезным боям. В районе Карловых Вар Гитлер и генерал Рейхенау смогли осмотреть чешские укрепления. Убедившись в их отменном качестве, Гитлер справедливо заявил, что "прочность бетона не играет никакой роли, если слаба сила воли"406 .

Выбор стратегии

Как только завершилась реализация Мюнхенского соглашения, Германия 24 октября 1938 г. предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и "польского коридора" на основе сотрудничества в рамках Антикоминтерновского пакта. Варшаве предлагалось согласиться с включением Данцига в состав Третьего рейха, разрешить постройку экстерриториальных шоссейной и железной дорог через "польский коридор" и вступить в Антикоминтерновский пакт. Со своей стороны Германия была готова продлить на 25 лет соглашение от 1934 г. и гарантировать существующие германо-польские границы. Тем самым Германия решила бы для себя задачу тылового прикрытия с Востока (в том числе и от СССР) в предвидении окончательной оккупации Чехословакии, частично ревизовала бы свою восточную границу, установленную в 1919 г., и значительно упрочила бы свои позиции в Восточной Европе407 . В это же время в Варшаве разрабатывались планы совместного с Румынией решения "украинского вопроса" путем отторжения Украинской ССР от Советского Союза и активизации антисоветской политики в Закавказье. Любили польские руководители порассуждать и о слабости Советской России408 .

Со своей стороны Москва всячески стремилась расколоть складывавшийся в ходе чехословацкого кризиса германо-польский тандем. 8 октября польскому послу в Москве было заявлено, что СССР не отказывается "от мирного сотрудничества с любым государством"409 . Получив этот намек, Польша, продолжавшая свою традиционную политику балансирования между Берлином и Москвой, 20-22 октября начала зондаж СССР на предмет нормализации советско-польских отношений, обострившихся в период Чехословацкого кризиса летом 1938 г. 4 ноября Москва предложила подписать коммюнике о нормализации отношений, которое после консультаций и было подписано 27 ноября. Подготовка этого коммюнике породила в Москве надежды на то, что "в случае нужды Польша протянет руку за помощью и к Советскому Союзу"410 . Конечно, в данном случае советская сторона под влиянием момента выдавала желаемое за действительное, так как Польша ни при каких обстоятельствах не собиралась обращаться за помощью к СССР. Это стало очевидно сразу же после подписания советско-польского коммюнике.

Если Москва старалась создать впечатление об антигерманской направленности этого документа, то Варшава преследовала прямо противоположную цель411 . Уже 28 ноября Польша уведомила Германию, что эта декларация распространяется лишь на двусторонние советско-польские отношения и не направлена на привлечение СССР к решению европейских проблем. Вместе с тем польское руководство опасалось, что слишком тесное сближение с Германией может привести к утрате возможности проведения независимой внешней политики, поэтому, несмотря на неоднократные обсуждения германских предложений в октябре 1938 - январе 1939 г., Берлин так и не получил желаемого ответа, хотя, видимо, по мнению Гитлера, первоначально достижение согласия Варшавы считалось почти решенным делом412 . Хотя в Варшаве при определенных условиях не исключалось создание германо-польско-японского военного союза с антисоветской направленностью, позиция Польши осложнялась наличием германо-польских проблем. Кроме того, сама Германия пока не ставила своей целью войну с СССР, а, готовясь к захвату Чехословакии, была заинтересована в нейтрализации Польши и невмешательстве Англии и Франции, для воздействия на которые вновь использовалась антисоветская риторика. Не случайно Берлин санкционировал кампанию в прессе относительно планов создания "Великой Украины" под германским протекторатом, что было с пониманием встречено в Лондоне и Париже. Этой же цели способствовала франко-германская декларация о ненападении и консультации от 6 декабря 1938 г. и предпринятые в январе 1939 г. новые попытки добиться положительного ответа Варшавы на германские предложения.

Польское руководство было согласно на определенные уступки в вопросе о Данциге лишь в обмен на ответные шаги Германии, но не желало становиться сателитом Берлина. Неуступчивость Польши привела к тому, что германское руководство стало склоняться к мысли о необходимости военного решения польской проблемы в определенных условиях413 . Визит Бека в Берлин 5-6 января 1939 г. показал польскому руководству, что неприемлимые для него германские условия являются стратегической линией Берлина. Пока формально переговоры были отложены. В итоге Варшава решила вновь прибегнуть к тактике лавирования на международной арене, не учитывая, что ситуация в Европе существенно изменилась. Начавшиеся еще в декабре 1938 г. зондажи на предмет заключения торгового договора с СССР переросли в январе 1939 г. в переговоры, завершившиеся 19 февраля подписанием первого в истории советско-польского торгового договора414 . Видимо, в этот момент обе стороны решили продемонстрировать определенный уровень контактов и, хотя не все экономические вопросы были согласованы, документ все же был подписан. Однако по мере нарастания трудностей в германо-польских отношениях и Москва, и Варшава стали склоняться к отказу от демонстрации сотрудничества.

Тем временем Англия и Франция надеялись закрепить и продолжить процесс контролируемых ими изменений на континенте, чтобы на этой основе консолидировать европейские великие державы. Англо-германские и франко-германские отношения были несколько омрачены ноябрьскими еврейскими погромами в Германии и появившимися в январе 1939 г. слухами о подготовке германского удара по Голландии. Все это вынуждало Англию и Францию координировать свою политику, ускорить модернизацию своих вооруженных сил, поддерживать контакты с СССР и одновременно добиваться всеобъемлющего соглашения с Германей в духе Мюнхена. Как показали секретные экономические англо-германские переговоры в октябре 1938 - марте 1939 г., перспектива широкого экономического соглашения двух стран была вполне реальной. Особенно наглядно это проявилось в ходе экономических переговоров в Дюссельдорфе 15-16 марта 1939 г., окончившихся подписанием картельного соглашения представителями промышленности обеих стран. С октября 1938 г. Франция также активизировала процесс сближения с Германией, что было поддержано Англией. Лондон и Париж в принципе не исключали признания Восточной Европы зоной германского влияния при условии устранения для себя германской угрозы и прекращения односторонних экспансионистских действий Берлина. По мнению английского руководства, это открывало перспективу для дальнейшего движения к всеобъемлющему соглашению Англии, Франции, Германии и Италии415 .

Исходя из этих общих соображений и продолжая политику балансирования между Западом и Востоком, германское руководство с осени 1938 г. стало постепенно добиваться нормализации отношений с СССР. 19 декабря 1938 г. без всяких проволочек был продлен на 1939 г. советско-германский торговый договор. 22 декабря Берлин предложил СССР возобновить переговоры о 200-миллионном кредите, намекнув на необходимость общей нормализации отношений. Опасаясь германо-польского сближения в результате визита министра иностранных дел Польши Ю. Бека в Германию 5-6 января 1939 г., советская сторона 11 января согласилась начать экономические переговоры, а на следующий день Гитлер несколько минут побеседовал на дипломатическом приеме с советским полпредом, что стало сенсацией в дипломатических кругах. Тем самым Германия пыталась оказать давление на Англию, Францию и Польшу, вынудив их к уступкам, намеками на возможность дальнейшего развития контактов с СССР416 .

Подписав соглашение с Англией о поставках угля, Германия 20 января уведомила СССР о том, что в Москву 30 января прибудет германский представитель для ведения экономических переговоров. Стремясь поднять значение СССР в Европе, советская сторона 27 января инициировала проникновение сведений об этом в английскую печать. Не желая раздражать Англию и Польшу, Германия 28 января заявила о переносе срока переговоров. Естественно, СССР остался недоволен тем, что Германия оглядывается на Англию, поскольку это подтверждало возможность возрождения "соглашения четырех". Правда, переговоры окончательно прерваны не были и вяло продолжались в последующие месяцы. Политическая ситуация продолжала меняться. 2 января 1939 г. Польша установила консульские отношения с Маньчжоу-Го, что было с настороженностью воспринято в Москве417 . Однако визит германского министра иностранных дел И. фон Риббентропа в Варшаву 26 января 1939 г. показал, что Польша все еще не готова к соглашению с Германией418 .

Рассчитывая стать лидирующей силой на континенте, Германия добивалась признания за собой статуса мировой державы со стороны Англии и Франции, что было невозможно без демонстрации силы или даже нанесения поражения этим странам. К марту 1939 г. германскому руководству стало очевидно, что, хотя влияние Германии в Восточной Европе значительно возросло, оно все еще не стало решающим. Достижение этой цели требовало новых политических действий. Окончательное устранение Чехословакии позволяло Германии продемонстрировать свою силу восточным соседям, сделав их более сговорчивыми, и значительно снизить опасность антигерманского союза в Восточной Европе. По мнению Берлина, решение чехословацкого вопроса привело бы к нейтрализации Польши, которая была бы вынуждена принять германские предложения, к экономическому подчинению Венгрии, Румынии и Югославии. Возвращение Мемеля (Клайпеды) привело бы к контролю Германии над Литвой и усилению германского влияния в Прибалтике. Тем самым был бы обеспечен тыл для войны на Западе, которая рассматривалась в Берлине как первый этап в деле обеспечения германской гегемонии в Европе. Лишь после решения этой задачи Германия могла позволить себе антисоветский поход419 .

СССР, Польша и политический кризис 1939 г.

В середине марта 1939 г. США, СССР, Англия и Франция располагали сведениями о подготовке Германии к оккупации Чехословакии, но державы участники Мюнхенского соглашения не предусматривали никаких мер противодействия. 14 марта Словакия под давлением Германии провозгласила независимость, а президент Чехословакии Э. Гаха выехал в Берлин, где в ходе "переговоров" дал согласие на политическое переустройство своей страны. 15 марта германские войска вступили в Чехию, на территории которой был создан Протекторат Богемия и Моравия. Первоначально реакция Англии и Франции была довольно сдержанной, но по мере возбуждения общественного мнения Лондон и Париж ужесточили свою позицию и 18 марта, как и СССР, выразили протест действиями Германии, из Берлина были отозваны "для консультаций" английский и французский послы. США также не признали аннексии и заморозили чехословацкие активы в своих банках. То же формально сделала и Англия, но чехословацкое золото было тайно возвращено в Прагу420 .

Слухи об угрозе германского нападения на Румынию подтолкнули Англию к активизации своей политики в Восточной Европе, и 18 марта она запросила СССР, Польшу, Грецию, Югославию и Турцию об их действиях в случае германского удара по Румынии. В свою очередь, эти страны запросили Англию о ее намерениях, а СССР предложил созвать конференцию с участием СССР, Англии, Франции, Польши, Румынии и Турции для обсуждения ситуации. 21 марта Англия выдвинула контрпредложение о подписании англо-франко-советско-польско й декларации о консультациях в случае агрессии. Обсуждение этого предложения Лондона выявило, что Польша и Румыния не хотят подписывать документ, если под ним будет стоять подпись советского представителя. В свою очередь, Москва, опасаясь толкнуть Варшаву в объятия Берлина, не собиралась подписывать этот документ без участия Польши421 . Англия столкнулась с проблемой, как обеспечить привлечение СССР к решению вопросов европейской политики, что ранее неизменно отвергалось ею, в условиях, когда многие страны, чье мнение Лондон старался учитывать, не одобряли заигрывания с Москвой. В итоге к концу марта вопрос о декларации отпал, а вышеуказанная проблема была вновь отложена на будущее422 .

Тем временем 21 марта Германия потребовала от Литвы передать ей Клайпедскую (Мемельскую) область. Все надежды Каунаса на поддержку Англии, Франции и Польши оказались напрасными. Польша не собиралась ухудшать отношений с Германией, хотя была бы не прочь в будущем еще продвинуть свои границы на запад, а Англия была озабочена слухами о скором германском ударе по Польше и возможном германо-польском сближении423 . В итоге 23 марта в Клайпеду (Мемель) вступили германские войска.

Одновременно 21 марта Германия вновь предложила Польше решить вопрос о передаче Данцига и о "польском коридоре" в обмен на присоединение к Антикоминтерновскому пакту с перспективой антисоветских действий424 . Для переговоров в Берлин был приглашен Бек425 . В ходе германо-польских контактов из Берлина раздавались предложения обменять "польский коридор" на Литву и Латвию426 . Ожидая ответа из Варшавы, германское руководство все еще надеялось для достижения своей цели ограничиться дипломатическим давлением. Тем временем 23 марта было подписано германо-румынское экономическое соглашение, значительно укрепившее влияние Германии в этой стране, а Польша заявила Англии об отказе от подписания совместной с СССР декларации, но предложила Лондону соглашение о консультациях в случае угрозы агрессии, и провела частичную мобилизацию, которая затронула 9-ю, 20-ю, 26-ю, 30-ю пехотные дивизии и Новогрудскую кавбригаду427 .

В 10 утра 24 марта начальник 2-го отдела польского генштаба передал советскому военному атташе официальное сообщение: "В связи с событиями в Европе польское командование приняло соответствующие меры к усилению военной готовности армии и страны. Это усиление армии следует рассматривать как мероприятия к обеспечению своих границ. Все эти мероприятия ни в коем случае не направлены против СССР"428 .

25 марта Гитлер заявил главкому сухопутных войск генерал-полковнику В. фон Браухичу, что, хотя он не собирается в ближайшее время "решать польский вопрос", его следует разработать. Не желая быть младшим партнером Третьего рейха, 26 марта Польша окончательно отказалась принять германское предложение о территориальном урегулировании, а 28 марта заявила, что изменение статус-кво в Данциге будет рассматриваться как нападение на Польшу, чем сорвала осуществление там нацистского путча. В этих условиях германское руководство стало склоняться к военному решению польского вопроса. Тем временем пытаясь недопустить перехода Польши в лагерь Германии, добиться ее согласия на гарантию границ Румынии и сдержать германскую экспансию, Англия пошла на односторонние гарантии независимости Польши. Вопреки просьбам Варшавы о сохранении их в тайне, 31 марта гарантии были опубликованы, но при этом Англия не отказалась от содействия германо-польскому урегулированию. Тем не менее Польша все же отказалась дать гарантии границ Румынии, полагая, что западная поддержка позволит и дальше лавировать между Берлином и Москвой.

Эти английские гарантии подтолкнули Германию продемонстрировать их никчемность, Польшу - к дальнейшей неуступчивости в отношении соседей, Советскому Союзу вновь продемонстрировали его "второсортность", а проблема поддержки Румынии не была решена. 28 марта СССР заявил о своих интересах в Эстонии и Латвии429 . Тем временем в ходе начавшихся 27 марта военных переговоров Англия и Франция договорились, что в случае войны Англия пошлет во Францию первоначально 2 дивизии, через 11 месяцев - еще 2 дивизии, а через 18 месяцев 2 танковые дивизии. Варианты помощи Польше даже не рассматривались. Основным способом военных действий западных союзников должна была стать оборона и экономическая блокада Германии. Действия ВВС ограничивались только военными объектами. Исходя из этих планов, Англия и Франция были заинтересованы в затягивании войны в Восточной Европе, что связало бы германскую инициативу и позволило бы им лучше подготовиться к войне430 .

1 апреля Берлин пригрозил расторгнуть англо-германское военно-морское соглашение 1935 г., если Лондон не прекратит политику "окружения Германии". 4-6 апреля в ходе англо-польских переговоров стороны дали друг другу взаимные гарантии независимости, а также "было достигнуто согласие, что вышеупомянутая договоренность не помешает ни одному из правительств заключать соглашение с другими странами в общих интересах укрепления мира"431 . 4 апреля в Москве было опубликовано Сообщение ТАСС, в котором указывалось, что вопреки заявлениям французских газет СССР не брал на себя обязательств "в случае войны снабжать Польшу военными материалами и закрыть свой сырьевой рынок для Германии"432 . Тем временем дипломатическое давление Германии на Польшу нарастало. 5 апреля из Варшавы в "отпуск" был отозван германский посол, все переговоры были свернуты, но, по мнению германского руководства, у Польши следовало поддерживать впечатление, что все еще можно "исправить". Одновременно началось конкретное военное планирование, задачи которого были определены "Директивой о единой подготовке вооруженных сил к войне на 1939-1940 гг", утвержденной Гитлером 11 апреля. Теперь германское руководство было озабочено локализацией будущего конфликта. 13 апреля Франция подтвердила франко-польский договор 1921 г.433

1 апреля Москва уведомила Лондон, что, поскольку вопрос о декларации отпал, "мы считаем себя свободными от всяких обязательств". На вопрос, намерен ли СССР впредь помогать жертвам агрессии, был дан ответ, "что, может быть, помогать будем в тех или иных случаях, но что мы считаем себя ничем не связанными и будем поступать сообразно своим интересам"434 . 4 апреля, ориентируя советского полпреда в Германии об общих принципах советской политики, нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов отметил, что "задержать и приостановить агрессию в Европе без нас невозможно, и чем позднее к нам обратятся за нашей помощью, тем дороже нам заплатят"435 . 11 апреля в письме советскому полпреду во Франции Литвинов отметил, что Англия и Франция стремятся получить от СССР одностороннее обязательство защищать Польшу и Румынию, полагая, что поддержка этих стран отвечает советским интересам. "Но мы свои интересы всегда сами будем сознавать и будем делать то, что они нам диктуют. Зачем же нам заранее обязываться, не извлекая из этих обязательств решительно никакой выгоды для себя?"436 Нарком выразил озабоченность английскими гарантиями Польше, поскольку они могли в определенных условиях принять антисоветскую направленность437 .

17 апреля Польша и Румыния подтвердили, что их союзный договор направлен только против СССР438 . 28 апреля Германия расторгла англо-германское морское соглашение 1935 г. и договор о ненападении с Польшей 1934 г., правда, было заявлено, что Берлин готов к переговорам о новом соглашении. 30 апреля германская сторона неофициально информировала Францию, что либо Лондон и Париж убедят Польшу пойти на компромисс, либо Германия будут вынуждена наладить отношения с Москвой439 . Оказавшись перед фактом краха всей своей внешнеполитической концепции и учитывая давление общественного мнения, Бек 5 мая, выступая в Сейме, заявил о готовности к равноправным переговорам с Германией. Фактически этот ответ на выступление Гитлера означал новый отказ Варшавы от германских предложений, поскольку они содержали "недостаточные компенсации"440 . Понятно, что это выступление было негативно воспринято в Берлине, где был сделан вывод о том, что Польшу не удастся разложить изнутри, как Чехословакию. Вместе с тем до сведения Германии было доведено, что выступление Бека - "это только дипломатическая игра", т.к. Польша не может согласиться на передачу Данцига Германии, иначе правительство потеряет власть над страной. Более того, англо-французские гарантии вовсе не меняют польскую политику в отношении Германии. "Если бы Польша... вступила в соглашение с Советским Союзом, то тогда и только тогда имелись бы основания для утверждения об изменении внешней политики. Но Польша отказывалась участвовать в такой комбинации в прошлом и продолжает делать это теперь". Просто в данный момент Бек, стараясь удержаться у власти, не мог открыто продолжать политику сотрудничества с Германией441 .

Естественно, Москва тщательно отслеживала развитие событий на международной арене и, в частности, позицию Варшавы. Так же как и Англия, СССР старался избегать всего, что могло бы толкнуть Польшу на уступки Германии. Вместе с тем советское руководство негативно оценивало нежелание Польши взаимодействовать с СССР в коллективных действиях против агрессии442 . Понятно, что СССР, стремившийся вернуться в Европу в качестве великой державы, гораздо большее внимание уделял начавшимся в середине апреля 1939 г. переговорам с Англией и Францией о договоре о взаимопомощи и контактам с Германией, играя на противоречиях которых можно было, по мнению советского руководства, обеспечить свои интересы. Во всей этой дипломатической игре не последняя роль отводилась позиции Польши. Эти англо-франко-советские, англо-германские и советско-германские контакты весны - лета 1939 г. неоднократно и с разной степенью подробностей описывались в исследованиях443 , что позволяет здесь ограничиться упоминанием лишь основных событий в связи с проблемами германо-польских и советско-польских отношений.

Уже в апреле 1939 г. советская сторона вновь получила подтверждение того, что Польша не готова сотрудничать со своим восточным соседом на антигерманской основе444 . Вместе с тем в ходе беседы 4 апреля с Литвиновым польский посол в Москве Гжибовский высказал мысль, что "когда нужно будет, Польша обратится за помощью к СССР". В ответ Литвинов вполне здраво заметил, что "она может обратиться, когда уже будет поздно", и для СССР "вряд ли приемлимо положение общего автоматического резерва"445 . Тем самым польскому послу давали понять, что советская помощь не может быть предоставлена автоматически, этот вопрос следует заранее согласовать. Информируя советскую сторону о политике Польши, Гжибовский 22 апреля сообщил, что польская сторона отклонила германские предложения и "ни в коем случае не допустит влияния Германии" на свою внешнюю политику. Было также заявлено, что, Польша, как и СССР, заинтересована в независимости Прибалтийских стран446 . После денонсации Германией германо-польского соглашения 1934 г. Литвинов 29 апреля постарался предостеречь польскую сторону от уступок Берлину. Кроме того, советская сторона указала на антисоветскую направленность польско-румынского союзного договора447 .

Смена Литвинова на посту наркома иностранных дел В.М. Молотовым была положительно воспринята не только в Берлине, но и в Варшаве. Уже 8 мая Молотов вызвал Гжибовского и, ознакомив с советскими предложениями Англии и Франции, задал ему вопрос, "что в них плохого для Польши и правда ли, что Польша является одним из главных противников этих предложений". В ходе беседы выяснилось, что польская сторона выступает против того, "чтобы англо-польское соглашение истолковывалось как направленное исключительно против Германии". Предложение же "о придании польско-румынскому договору 1926 г. общего характера, направленного против всякой агрессии, или же об аннулировании этого договора" вызвало упреки Гжибовского относительно "навязывания чужой воли"448 . Кроме того, следует учесть, что еще 18 апреля польская сторона довела до сведения Германии, что она "может быть уверена, что Польша никогда не позволит вступить на свою территорию ни одному солдату Советской России". Тем самым Польша вновь доказывала, что "она является европейским барьером против большевизма" и окажет влияние на Англию, чтобы та не пошла на соглашение с СССР без учета интересов Варшавы449 . Даже после расторжение Германией германо-польской декларации Польша подтвердила Румынии, что ее принципиальное отношение к СССР не изменилось450 .

В этом контексте вполне понятно заявление Молотова, что для СССР неприемлимо "такое положение, когда, с одной стороны, дело идет об участии СССР в гарантиях для Польши, а с другой стороны, заключено англо-польское соглашение о взаимопомощи, которое может быть истолковано как направленное, между прочим, и против СССР"451 . Тем самым мнение С. З. Случа, что "вне зависимости от взаимоотношений с Польшей, сохранение ее государственной независимости и территориальной целостности, несомненно, отвечало национально-государственным интересам Советского Союза"452 представляется необоснованным. Вряд ли при решении столь сложного вопроса следует абстрагироваться от реалий советско-польских отношений межвоенного двадцатилетия и противоречащих друг другу внешнеполитических целей Варшавы и Москвы. В любом случае безусловная поддержка как минимум недружественно настроенного соседа вряд ли отвечала национально-государственным интересам СССР, как, впрочем, и любой другой державы в подобном положении.

Тем временем Бек выразил желание встретится с заместителем наркома иностранных дел В.П. Потемкиным, возвращавшимся через Варшаву из поездки в Балканские страны. Сообщая Потемкину о согласии советской стороны выполнить эту просьбу Бека, Молотов указал, что "главное для нас - узнать, как у Польши обстоят дела с Германией. Можете намекнуть, что СССР может помочь в случае, если поляки захотят"453 . Однако новые советско-польские контакты показали, что Варшава не собирается менять свою политику в отношении Москвы. Уже 11 мая польская сторона заявила СССР, что не поручала Франции вести с кем-либо переговоры о гарантиях Польши и "не считает возможным заключение пакта о взаимопомощи с СССР ввиду практической невозможности оказания помощи Советскому Союзу со стороны Польши". Конечно, это было пустой отговоркой, ведь имея договор с Францией и стараясь заключить договор с Англией, Польша полагала, что сможет оказать им "практическую помощь"! Вместе с тем Варшава была не против заключения англо-франко-советского договора о взаимопомощи, но не желала получать какие-либо гарантии от СССР. Однако польский посол старался создать впечатление, что в будущем политика Польши может и измениться454 .

17 мая по разведывательным каналам Москва получила информацию о намерениях Германии разгромить Польшу, если та не примет германские предложения, и "добиться нейтралитета" СССР455 . Советское руководство было заинтересовано в ее проверке и в отслеживании германо-польских отношений, в которых в 20-х числах мая возникла видимость готовности Варшавы к соглашению. Понятно, что Н.И. Шаронов, назначенный на вакантный с ноября 1937 г. пост посла в Варшаве, в беседе с Беком 25 мая и 2 июня убедился в том, что Польша согласиться только на почетные предложения со стороны Германии, но на уступки, затрагивающие ее независимость, она не пойдет. Со своей стороны Шаронов, предостерегая Польшу от уступок Германии, вновь напомнил о готовности договориться о размерах советской помощи456 . 30 мая Бек заявил, что "следовало бы еще раз сделать попытку разумного компромисса" с Германией457 . Советская сторона прекрасно понимала, что Польша ищет соглашения с Германией, которое не выглядело бы "как капитуляция"458 , а также и то, что по мере углубления кризиса шансы Советского Союза получить более приемлимые предложения от заинтересованных сторон будут только возрастать.

Тем временем в мае Польша предложила Франции подписать декларацию о том, что "Данциг представляет жизненный интерес для Польши", но Париж уклонился от подписания такого документа. 14-19 мая в ходе франко-польских переговоров о военной конвенции Франция старалась избежать принятия на себя твердых обязательств, но вынуждена была обещать поддержать Варшаву в случае угрозы Данцигу и при нападении Германии на Польшу "начать наступление против Германии главными силами своей армии на 15-й день мобилизации". Правда, из соглашения была изъята фраза об "автоматическом оказании военной помощи всеми родами войск". Подписание соглашения было отложено до заключения политического договора. Англо-польские переговоры 23-30 мая привели к тому, что Лондон обещал предоставить Варшаве 1 300 боевых самолетов для польских ВВС и предпринять воздушные бомбардировки Германии в случае войны. Это было заведомым обманом, поскольку никаких наступательных действий на западе Германии англо-французское командование не предусматривало вообще459 . Более того, уже 20-25 мая Лондон предложил Парижу план передачи Данцига Германии460 . 27 мая Англия обратилась к Польше с просьбой в случае обострения ситуации вокруг Данцига не предпринимать никаких действий без консультации с Лондоном и Парижем. 30 мая Варшава ответила согласием, но указала, что возможна ситуация, когда будут необходимы быстрые действия461 .

Очередные англо-французские военные переговоры показали, что союзники знают о наступательных намерениях Германии на Востоке, но не знают, как долго может затянуться война в Польше. Англо-французское руководство опасалось германских ВВС, сведения о которых были чрезмерно завышенными, и считало, что союзники не готовы к войне с Германией, а поэтому было бы лучше, чтобы война в Польше продолжалась как можно дольше. Хотя английские военные сделали вывод о том, что гарантии провоцируют Германию на вторжение в Польшу, никакой помощи ей предложено не было. Естественно, Варшаву об этом не известили462 . Посетивший 17-19 июля Варшаву английский генерал Э. Айронсайд убедился в том, что из-за Данцига польское руководство сразу войны не начнет, а обратится к Англии и Франции, но в случае начала войны Польша не сможет долгое время сопротивляться германскому наступлению. Эти выводы не изменили позицию Лондона в отношении Варшавы, но, вероятно, подтолкнули к согласию на военные переговоры с Москвой.

7 мая был парафирован, а 22 мая подписан "Стальной пакт" между Германией и Италией. 23 мая, выступая перед военными, Гитлер четко обозначил основную проблему германской внешней политики - стремление вернуться в число "могущественных государств", для чего требовалось расширить "жизненнное пространство", что было невозможно "без вторжения в чужие государства или нападения на чужую собственность". Германии было необходимо создать продовольственную базу на Востоке Европы на случай дальнейшей борьбы с Западом. С этой проблемой был тесно связан вопрос о позиции Польши, которая сближалась с Западом, не могла служить серьезным барьером против большевизма и являлась традиционным врагом Германии. Фактически признав ошибочность ставки на соглашение с Польшей и ее вовлечение в Антикоминтерновский пакт, Гитлер заявил, что поэтому следует "при первом же подходящем случае напасть на Польшу", обеспечив нейтралитет Англии и Франции. Далее Гитлер сделал обзор возможных дипломатических комбинаций и высказал общие соображения на случай войны с Западом, в которых в общем виде была сформулирована программа достижения Германией гегемонии в Европе463 . С этого момента главной целью германской внешней политики стало достижение изоляции Польши.

В июне в ходе очередных англо-французских военных переговоров было решено, что союзники не будут помогать Польше, постараются удержать Италию от вступления в войну и не станут предпринимать контрударов по Германии. В ходе англо-польских переговоров выяснилось, что Англия не станет поставлять в Польшу новейшую технику, а просимый Варшавой кредит был урезан с 50 до 8 млн фунтов стерлингов. Позиция Англии сводилась к тому, что Польша не получит помощи, но, когда война будет выиграна, ей возместят ущерб464 .

6 июня Франция сообщила СССР, что Польша не против англо-франко-советского договора, но "быть четвертым не хочет, не желая давать аргументы Германии" и "надеется на расширение торговли с СССР"465 . 9 июня Варшава уведомила Лондон, что "не может согласиться на упоминание Польши в англо-франко-советском договоре о взаимопомощи. Принцип оказания Советским Союзом помощи государству, подвергшемуся нападению, даже без согласия этого последнего мы считаем в отношении Польши недопустимым, в отношении же прочих государств - опасным нарушением стабилизации и безопасности в Восточной Европе. Установление объема помощи Советов, по нашему мнению, возможно единственно путем переговоров между государством, подвергшимся нападению, и СССР"466 . Понятно, что подобные заявления не улучшали советско-польских отношений. Если в ходе советско-польских торговых переговоров Польша не пошла на урегулирование вопроса о транзите и он был отложен на будущее, то теперь советская сторона 9 июня отказалась от его обсуждения467 . Убедившись в нежелании Варшавы идти на соглашение с Москвой, советская сторона вновь вернулась к своей традиционной политике, направленной на недопущение германо-польского сближения. Хотя, конечно, основное внимание СССР в это время уделял контактам с Англией, Францией и Германией. В ходе тайных и явных англо-германских контактов весной - летом 1939 г. Лондон пытался достичь соглашения с Германией, которое позволило бы консолидировать Европу, а Берлин старался получить гарантии невмешательства Англии в дела Восточной Европы. Естественно, СССР внимательно следил за маневрами Лондона и Берлина и старался своими контрмерами недопустить нового англо-германского соглашения, справедливо ресценивая его как главную угрозу своим интересам.

Весной - летом 1939 г. Англия и Франция вновь старались найти приемлимую основу соглашения с Германией, используя для давления на Берлин угрозу сближения с СССР. Однако было совершенно очевидно, что они не горели желанием иметь Москву в качестве равноправного партнера - это полностью противоречило их внешнеполитической стратегии. Не случайно в конце июля Англия довела до сведения Германии, что переговоры с другими странами "являются лишь резервным средством для подлинного примирения с Германией и что эти связи отпадут, как только будет действительно достигнута единственно важная и достойная усилий цель - соглашение с Германией"468 . Понятно, что в этих условиях, как показали переговоры в Москве, Англия и Франция не собирались соглашаться с тем, что Советский Союз наряду с ними получит право определять, когда Германия действует как агрессор. Именно этим и объяснялась бесплодная дискуссия по вопросу об определении "косвенной агрессии". В итоге взаимной подозрительности и неуступчивости сторон англо-франко-советские переговоры к середине июля фактически провалились.

Однако открытое признание этого факта лишило бы Англию и СССР средства давления на Германию, поэтому 23 июля Лондон и Париж согласились на предложенные советской стороной военные переговоры. Не случайно состав англо-французских военных делегаций был не слишком представительным, а их инструкции предусматривали, что "до заключения политического соглашения делегация должна... вести переговоры весьма медленно, следя за развитием политических переговоров"469 . Относительно Польши в инструкциях отмечалось, что "непосредственная помощь Польше со стороны британских и французских сил почти невозможна", но "поляки не желают вступать в непосредственные отношения с Россией в мирное время с целью подготовки сотрудничества во время войны; они утверждают, что это явилось бы провокацией по отношению к Германии. Мы рассматриваем это как предлог, поскольку настоящая причина заключается в том, что они опасаются быть вынужденными согласиться на использование русских войск в Польше. Они боятся, что не смогут в дальнейшем избавиться от этих войск и помешать "коммунизации" польских крестьян... Совершенно очевидно, что если и можно будет побудить поляков принять русские воздушные силы и материалы, то во всяком случае они не желают иметь русских солдат на своей территории"470 .

Все еще надеясь достичь договоренности с Германией, английское правительство не желало в результате переговоров с СССР "быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками"471 . Не случайно французская делегация имела полномочия только на ведение переговоров, а английская делегация вообще не имела письменных полномочий472 . Таким образом для англо-французской стороны речь шла о ведении бесплодных переговоров, которые было желательно затянуть на максимально долгий срок, что могло, по мнению Лондона и Парижа, удержать Германию от начала войны в 1939 г. и затруднить возможное советско-германское сближение.

Со своей стороны советское руководство, будучи в целом осведомлено о подобных намерениях англо-французского руководства, назначило представительную военную делегацию, обладавшую всеми возможными полномочиями. Были разработаны варианты военного соглашения, которые можно было смело предлагать партнерам, не опасаясь, что они будут приняты. 7 августа был разработан четкий "сценарий" ведения военных переговоров. Прежде всего следовало выяснить полномочия сторон "на подписание военной конвенции". "Если не окажется у них полномочий на подписание конвенции, выразить удивление, развести руками и "почтительно" спросить, для каких целей направило их правительство в СССР. Если они ответят, что они направлены для переговоров", то следовало выяснить их взгляды на совместные действия Англии, Франции и СССР в войне. Если же переговоры все-таки начнуться, то их следовало "свести к дискуссии по отдельным принципиальным вопросам, главным образом о пропуске наших войск через Виленский коридор и Галицию, а также через Румынию", выдвинув этот вопрос в качестве условия подписания военной конвенции. Кроме того, следовало отклонять любые попытки англо-французских делегаций ознакомиться с оборонными предприятиями СССР и воинскими частями Красной армии473 . Понятно, что в этих условиях военные переговоры были обречены на провал и использовались сторонами для давления на Германию.

Тем временем Варшава получила из Рима сведения о том, что Германия пытается запугать Польшу, но до 1942-1943 гг. войны не будет, и Бек полагал, что любые действия Германии - "это блеф Гитлера, он старается запугать Польшу и тем самым вынудить ее пойти на уступки. Гитлер не начнет войну"474 . Поэтому Варшава решила предпринять экономическое давление на Данциг и ввела 1 августа экономические санкции. В ответ 4 августа данцигские власти потребовали на 2/3 сократить польскую таможенную стражу и убрать польские таможни с границы Данцига и Восточной Пруссии до 19.00 6 августа. В тот же день Польша заявила, что любые действия против польских служащих будут рассматриваться как акт насилия со всеми вытекающими отсюда последствиями. В итоге президент данцигского сената был вынужден уступить и заявить, что все эти события были спровоцированны "безответственными элементами". Понятно, что Варшава увидела в этом подтверждение правильности своей твердой линии, а пресса заговорила о поражении Гитлера475 . 9 августа Германия предупредила Польшу, что дальнейшее ее вмешательство в дела Данцига приведет к ухудшению германо-польских отношений. Со своей стороны Польша заявила, что отвергает любое вмешательство Германии в польско-данцигские отношения и будет в дальнейшем расценивать его как акт агрессии476 . Учитывая, что в это же время шли активные англо-германские зондажи на предмет достижения всеобъемлющего соглашения, вполне понятно, что события в Данциге лишь подтолкнули Берлин к игре мускулами и вызвали неудовольствие Лондона и Парижа, с которыми Варшава и не подумала проконсультироваться477 .

В ходе военных переговоров в Москве советская сторона подняла вопрос о проходе Красной армии через территорию Польши и Румынии, который, видимо, рассматривался советским руководством своеобразной лакмусовой бумажкой намерений западных партнеров. Хотя Англия и Франция прекрасно знали отрицательное отношение Польши к проблеме пропуска советских войск на свою территорию, было решено еще раз запросить Варшаву и попытаться найти некую компромиссную формулу, которая позволила бы продолжить переговоры с СССР. 18 августа на запрос Боннэ польский посол в Париже Ю. Лукасевич ответил, что "Бек никогла не позволит русским войскам занять те территории, которые мы у них забрали в 1921 г. Пустили бы вы, французы, немцев в Эльзас-Лотарингию?" На замечание Боннэ, что угроза столкновения с Германией делает "для вас необходимой помощь Советов", Лукасевич заявил, что "не немцы, а поляки ворвуться вглубь Германии в первые же дни войны!" Тем не менее он обещал передать запрос в Варшаву. В свою очередь, Бек 19 августа заявил французскому послу, что "у нас нет военного договора с СССР; мы не хотим его иметь". Кроме того, Польша никого не уполномочивала обсуждать "вопрос использования части нашей территории иностранными войсками"478 .

По свидетельсву Лукасевича, несмотря на столь неконструктивную позицию Варшавы, "наш решительный отказ пропустить советские войска через Виленщину и Восточную Малопольшу (Галицию. - М.М.) в течение этих нескольских дней не был ни предметом горячих дискуссий, ни предметом серьезных предупреждений со стороны каких-либо влиятельных французских деятелей. Он не был ни для кого неожиданным. Все наиболее видные политики знали это - если не со времени переговоров о Восточном пакте, то по крайней мере с лета 1938 г." Тем более не было никаких попыток "оказать на нас давление"479 . Даже накануне заключения советско-германского пакта о ненападении 23 августа Польша вновь заявила, что "наша принципиальная точка зрения в отношении СССР является окончательной и остается без изменений"480 . Маршал Э. Рыдз-Смиглы также подтвердил, что "независимо от последствий, ни одного дюйма польской территории никогда не будет разрешено занять русским войскам"481 .