На пути "Тайфуна". Трилогия

  -- Сколько человек охраняет хутор?

  -- Пленный точно не знает, но наверно человек сто. Видимо неполная рота, поредевшая во время недавних боев. Всех мирных жителей оттуда, естественно, выселили. Но атаковать мы не сможем - сразу предупредил капитан мой вопрос - германцы успели укрепиться, и всего нашего полка для атаки недостаточно. К тому же, пока мы будем штурмовать вражеские позиции, к ним успеет подойти помощь. Не забывайте, что недалеко в селе находятся два или три батальона, пусть и изрядно поредевших.

   - Товарищ капитан - я перешел на официальный тон - Сегодня нам точно известно расположение штаба дивизии, а завтра его, вполне возможно, перенесут. Когда немцы узнают, что мы захватили в плен артиллерийского офицера, то поймут, что он нам все рассказал. На подготовку нового места для штаба много времени не понадобится. Считаю необходимым обстрелять хутор как можно скорее, лучше всего этой же ночью.

   - Идея хорошая, нам могут для этого выделить один дивизион 122-мм гаубиц 619-го гаубичного полка, и минимум, десять-двенадцать выстрелов на каждое орудие. Этого вполне достаточно. Но с наших позиций хутор не просматривается, на карте он не обозначен, и без корректировщика мы штаб скорее всего не накроем.

   - А авиация нам не поможет?

   - Нашей ударной группе на плацдарме придали авиадивизию смешанного состава, и несколько самолетов они конечно согласятся послать на такую цель. Но до вечера бомбы им завезти не успеют.

  -- В таком случае мы пошлем корректировщика на западный берег. Как вы полагаете, товарищ капитан, с какой стороны нам лучше идти?

  -- С юга нельзя. Хотя наш полк и укрепился на правом берегу в Данилово, но рядом полно немцев. С наших позиций переправляться тоже не стоит. После вашего ночного рейда немцы должны стать умнее, и выставить больше постов. Я предлагаю произвести вылазку с севера, близ Андреаполя. Германцы сейчас постоянно штурмуют город и знают, что у защитников еле хватает сил обороняться. Поэтому они не ждут атаки, подступы не минируют, и много постов не выставляют. Вот только с рациями у нас плохо. В полку только одна6-ПК. Что бы найти вторую нужно согласовать, по крайней мере, с начальником штаба дивизии, и неизвестно, когда ее пришлют. Да и не разрешат нам тащить рацию в тыл врага

  -- А среди трофейного имущества раций разве не было?

  -- Почему же, было даже две. Специалисты из батальона связи вместе с переводчиком сейчас пытаются в них разобраться. Но, к сожалению, они стационарные.

  -- Странно, должны же у них быть переносные для корректировщиков.

  -- Совершенно верно, просто корректировщики вместе со своими рациями вовремя уехали в полк. Еще одну радиостанцию забрал офицер, поехавший в штаб дивизии.

   - Товарищ капитан, но телефон и пара километров провода найдутся?

  -- Это я могу обещать.

   - Тогда предлагаю следующий план: нашу рацию вместе со связистом мы оставляем на переднем крае южнее Андреаполя. Он будет поддерживать связь с гаубичным полком. Еще дадим ему полевой телефон, а сами поползем вот в этот лесок в тылу у немцев. При пересечении переднего края немецкой обороны провод будем маскировать. А дальше в маскировке необходимости нет. Если какой-нибудь патруль и заметит провод в темноте, то решит, что он ведет к своему посту. Потом отходим в лес примерно на километр, выбираем высокое дерево, с которого видно село, и начинаем корректировку.

  -- Выполнить этот план будет нелегко, но другого выхода действительно нет. Что касается командира группы, то как я понял, вы претендуете на это место. Конечно, нужно бы вам отказать, но ваша ночная операция была проведена очень успешно, а штаб представляет собой такую важную цель, ради которой можно рискнуть. Так что...

   Тут в дверь негромко постучали.

  -- Разрешите, товарищ капитан.

   Судя по петлицам младшего лейтенанта НКВД, это явился наш особист, которого я так опасался.

   - Разрешаю.

   - Проходи, а то мы уже заканчиваем пирушку. Тебе штрафную за опоздание. - Похоже, Иванов был на ты со всеми, кроме командира.

   Сергей еще раз разлил всем из спиртового чайника, но мне, к счастью, на донышко.

  -- Есть какие-нибудь новости?

  -- Да нет, товарищ капитан, меня вызывали в армейский отдел для инструктажа по перебежчикам.

  -- Странно. После того, как от нас забрали литовцев, в нашем полку такой проблемы больше не было. Дезертирства, правда, случались. Хотя в бою точно не скажешь - погиб боец, в плен попал раненым или на самом деле сбежал подальше в тыл.

  -- У нас не было, а вот на некоторых участках фронта такие случаи происходили: начитается несознательный боец вражеских листовок, и по глупости поверит тому, что там пишут. А потом ночью перебегает к врагу и сам, сам сдается в плен. В нашей дивизии народ, конечно, сознательный, да и река здесь. Но вот кое-где, к сожалению, такое происходит все чаще.

  -- Вот значит, как бывает. - Козлов медленно начал рассказывать - Мы то в окружении только один раз и были, да и то сразу вышли. А вот некоторые части по три раза попадали, и выходили с боями. Я беседовал с некоторыми из таких товарищей. Они рассказывали, что когда у окруженцев заканчиваются боеприпасы, продовольствие, медикаменты, а линия фронта далеко, то многие бойцы слабые духом, от отчаяния бросали оружие и сдавались немцам. Их можно понять, хотя и не простить. А вот как можно сдаться без окружения я вообще не понимаю. Хотя, в Империалистическую было намного хуже. Тогда не было механизированных частей, не было стремительных прорывов танков и быстрых окружений. И все-таки миллионы наших солдат тогда сдавались в плен.

  -- Мне некоторые фронтовики рассказывали, как бороться с перебежчиками. - опять не удержался я.

   Особист первый раз внимательно посмотрел на меня. До этого он делал вид, что я ему совершенно не интересен.

   - Несколько смелых бойцов берут компактное оружие - пистолеты, а если есть то автоматы, прячут под одеждой или закрывают котелком. Они идут к немецким позициям, размахивая листовкой-пропуском, и крича "нихт шассен, битте бред" и прочую ерунду. Немцы сейчас, в начале войны, еще непуганые и думают, что большевики вот-вот побегут сдаваться в плен. Поэтому они радуются, и принимают все за чистую монету. Наши бойцы спокойно подходят к передовому посту, еще и спрашивают, где проход в минном заграждении, а потом открывают огонь и спокойно отходят. - На самом деле я читал, что такие случаи были в 43-м году. Но в 41-м тем более, этот трюк должен был прокатить. - Несколько таких акций на разных участках фронта, и немцы сами начнут стрелять в перебежчиков. Может быть, стоит протолкнуть эту идею наверх.

   - Здорово. Наверно, это была частная инициатива на местах, потому что я об этом ничего не слышал. Пойдемте, товарищ старший лейтенант, поможете составить мне рапорт с вашим предложением.

   Мы прошли в соседний подвал, где располагался особый отдел полка. Лейтенант знаком предложил мне садится, и немного помолчал, не зная, как начать разговор. Я решил ему помочь, благо что свою легенду для такого случая заранее придумал.

   - А что, если сынок какого-нибудь высокого начальника не захотел отсиживаться в тылу, и решил сбежать на фронт. Не все же берут пример с товарища Сталина, который отправил своего сына на войну простым лейтенантом.

  -- Старшим лейтенантом, - машинально поправил энкавэдэшник. Наверно, его специально инструктировали, на случай, если Яков выйдет из окружения.

   - Ищут вас, товарищ Соколов, - наконец решился особист. - Нас специально вызывали для инструктажа в особый отдел армии, так как информация сугубо секретная.

  -- Интересно, и под какой же фамилией меня ищут, - усмехнулся я.

  -- Вы правы, фамилию нам не сказали.

  -- Тогда откуда вы знаете, кто именно вам нужен. Может, я такой не единственный?

  -- Наверняка не единственный. Но в данном случае ориентировка точно была на вас. Сказали, что появится человек недалеко от Андреаполя, возможно в старинных доспехах, и станет нам помогать.

  -- Все верно, - протянул я удивленно, - хотя ума не приложу, как обо мне узнали. Ну хорошо, теперь ваш долг сообщить обо мне куда положено.

  -- Мой долг воевать с фашистами, и помогать всем, кто с ними воюет. А вы воюете очень хорошо, так что ваше место здесь.

  -- Эх, если бы наверняка знать, зачем меня ищут. Если для того, чтобы генштаб прислушался к моему мнению, то я смогу принести пользу всему фронту. А если для того, чтобы запрятать меня подальше, то мне лучше остаться здесь. Предлагаю такой вариант: этой ночью мне нужно провести очень важную операцию, а утром вы уже сообщите обо мне наверх. А отсрочку объясните тем, что искали мою кольчугу, чтобы точно удостовериться в моей личности. Кстати, она лежит в моем блиндаже.

  -- Хорошо, так и сделаем. А рапорт с вашим предложением по предотвращению предательства я действительно сейчас напишу.

   Вернувшись в штаб, я продолжил обсуждение моего плана.

   - Теперь надо найти кого-нибудь из местных жителей, хорошо знающих этот лесок.

  -- Петров, - обратился командир к адъютанту - вызовите бойцов Весельчаковых.

   Адъютант выскочил, а капитан снова повернулся ко мне.

   - Сейчас придут. Разведчиков сколько попросите?

  -- Хватит и двоих. Если нас обнаружат, то и десять человек не помогут. Главное, чтобы ходили бесшумно и с чутким слухом. Нам не языка надо брать, а пройти незаметно туда и обратно. - Хм, я прямо как хоббит Бильбо. - Хотя, достаточно, если мы только дойдем туда, и уничтожим штаб.

  -- Товарищ капитан, по вашему приказанию бойцы Весельчаковы прибыли. - доложил адъютант.

   Заметив мое удивление, в который уже раз за сегодняшний день, командир пояснил - я же четверть века в армии, и давно понял, что местные жители всегда знают больше, чем указано на карте. Да и карты у нас часто старые, а то и вовсе отсутствуют. Поэтому всегда стараюсь держать рядом людей, хорошо знающих данную местность.

  -- А если вас назначат командующим фронтом, то придется вам собирать целый полк таких знатоков местности. - пошутил Сергей. Настроение у него было веселое, а за меня он не боялся, так как был полностью уверен в успехе.

   Весельчаковы спокойно ждали, вытянувшись по стойке смирно. Судя по всему, это были отец и сын. Я прикрыл папками позиции наших войск - мало ли, вдруг они в плен попадут, и подозвал бойцов к карте.

   - Вот где-то здесь расположен хутор, в котором находится немецкий штаб, - пояснил я. - В крайнем большом доме. С нашего берега эта местность не просматривается. Поэтому чтобы артиллеристы могли попасть в него из гаубицы, мы должны вот здесь пройти через немецкие позиции, затем в этот лесок, найти там высокое дерево и с него корректировать огонь.

   Весельчаков - младший взял карандаш, и нарисовал точку.

   - Тут есть подходящее дерево. Оно стоит на пригорке, очень высокое, и залезть легко. С него все окрестности видно. Я... - паренек осекся и посмотрел на отца. Видно было, что он опасается его больше, чем командира полка. - Мы... с Лешкой поспорили, что он не залезет. А он и то залез, хотя увалень редкий.

   - Я проведу корректировщика, товарищи командиры, - вмешался старший боец. - Я по этому лесу силки на зайцев ставил, когда он еще барам принадлежал. И война у меня уже не первая. А он вот - кивок в сторону сына - еще рекрут неумелый. А старый конь борозды не испортит.

   - Хорошо, - быстро согласился я. Было видно, что капитан сомневается. Но идти мне, так что выбирать напарников буду я сам.

  -- Подойдите к вещевому складу полка, выберите немецкую форму нужного размера и возьмите автомат.

   Теперь следовало договориться с разведчиками 178-й дивизии, чтобы они показали нам проход в тыл врага. Не успел капитан поговорить с ними по телефону, как явились наши полковые разведчики, возглавляемые старшиной, исполняющим обязанности командира разведвзвода. В мое распоряжение предоставили рядового Осипова и сержанта Смирнова, в которых с первого взгляда можно было признать опытных ветеранов.

   Разъяснив задачу, я приказал им тоже подобрать себе немецкую форму. Свое трофейное оружие у них уже было, причем не абы что, а новенькие МП-40. Также напомнил им взять с собой мешочек с золой или углем, что бы потом не тратить время на поиски. Разведчики немножко удивились, но зачем нам понадобится уголь, они сразу поняли.

   Рассматривая карту с расположением немецких подразделений, я размышлял о том, что они могут предпринять после уничтожения штаба. Враги сейчас и так деморализованы тяжелыми потерями и вынужденным отступлением. Если к этому прибавить гибель командного состава дивизии и полка, то немцы могут не выдержать и удариться в бегство. А в случае окружения даже есть вероятность, что они могут сдаться в плен. Хотя, на последнее особо рассчитывать не приходится. Сейчас только 41-й год, а у нас просто нет столько войск, чтобы окружить село Синичино, где укрепились остатки 232-го полка.

   И тут я вспомнил об одном фокусе, который удачно применяли наши войска в начале войны.

  -- Товарищ, капитан, в дивизии имеются тягачи или тракторы?

  -- У артиллеристов есть по крайней мере один работающий.

  -- Хотелось бы минимум два. Нельзя ли раскулачить 178-ю дивизию, обороняющую Андреаполь? В конце концов, за ними должок - мы их от целого немецкого дивизиона избавили.

  -- Хорошо, думаю, нам не откажут. А что мы будем с ними делать?

  -- Накроем их брезентом, и приделаем палку для имитации пушки. Как только стемнеет, надо будет переправить наши эрзац танки и одну-две роты пехоты на правый берег, и сразу же после этого начинать обстрел штаба. Одновременно открываем огонь по селу из минометов, а если есть возможность, то подключить и артиллерию. Тем временем, тракторы должны как можно громче шуметь, и имитировать танковую атаку. На открытое место они выезжать не будут, а если их кто-нибудь и заметит, то в темноте и издалека не поймет, что это такое. Еще можно будет хором прокричать "Ура". Наша задача-минимум это не дать фашистам прийти на помощь своему штабу. Если немцы не полные идиоты, то они не захотят выходить из своих укрытий, и бежать к лесу под огнем противника. Поэтому часть наших сил мы отправим к хутору, чтобы уничтожить всех штабистов, оставшихся в живых, и поискать какие-нибудь важные документы.

  -- А задача максимум? - Поинтересовался комбат.

  -- Заставить фрицев наделать в штаны, и выйти с поднятыми руками.

  -- Сашка, а ты думаешь, получится - оживился Сергей - вот было бы здорово взять в плен почти целый полк.

  -- Я слышал, что тракторами на южном фронте румын очень хорошо гоняли. Но немцы более дисциплинированные. Так что все, на что нам можно надеяться, это чтобы они сидели как мыши в норе, и носа не высовывали.

   - Товарищ Иванов, думаю поручить это задание вашему батальону. Если дозорные у реки вас заметят, обстреляйте их, и продолжайте переправу. Товарищ Соколов прав. Увидев большой отряд, германцы предпочтут отступить к своим укреплениям, и до утра оттуда не выйдут. Тем более, что артиллерии у них не осталось. Надо только решить, где будете переправляться.

   - Если мы сможем найти пару сотен мешков, то можно будет устроить скрытую переправу. Насколько я знаю, лето было жарким и почти без дождей. Река обмелела, и тут должно быть много бродов, пусть и довольно глубоких. Набиваем мешки землей, складываем из них опоры для переправы так, что до поверхности воды останется сантиметров двадцать или тридцать. Сверху кладем доски, естественно, привязав их к мешкам или к камням, чтобы не всплыли. Если расстояние между опорами нашего подводного моста будет около метра, то река не запрудится, а тягачи смогут спокойно проехать. Речка не такая уж большая, так что все можно будет сделать очень быстро.

  -- Почему бы не поднять опоры повыше, чтобы нам не пришлось мокнуть лишний раз?

  -- Ну, переправа нам еще понадобится, а если настил будет видно, то немцы ее разбомбят.

  -- Так, с переправой мы определились, - заключил комполка, - еще попробую уговорить штаб соседней 29-я армии помочь нам. Они очень умело применяли обходные маневры в ходе последних боев, так что надеюсь, наша идея им понравиться.

   Решив все вопросы, я тоже отправился на склад выбирать себе форму по росту. Старую, заляпанную кровью, надевать не хотелось.

   Через полчаса явился корректировщик - младший лейтенант артиллерии Гусев, вместе со связистом, несшим два телефона и катушку провода. Так как у нас было много трофейных биноклей, то я раздал по одному разведчикам, не забыв и себя, любимого. У артиллериста сразу загорелись глаза, когда он увидел цейсовскую оптику, и я великодушно согласился с ним поменяться.

   Сержант-разведчик быстро научил нас менять магазин на МП-40, и показал как нажимать кнопку, чтобы разложить приклад. Распихав магазины по трофейным подсумкам, мы стали прицеплять их к амуниции. Оказалось, что крепить подсумки можно лишь к поясному ремню, и только под наклоном градусов сорок. Довольно непривычно, но перешивать петли времени не было. Впрочем, такой способ оказался достаточно удобным. Так как всем выдали по десять магазинов, а два подсумка, входивших в комплект, были рассчитаны только на шесть, то пришлось рассовывать оставшиеся по карманам. Мы попрыгали, и еще раз переложили боезапасы поудобнее, чтобы и ничего не гремело, и ползти не мешало.

   Наш маленький отряд вышел за три часа до заката, поэтому шли мы не спеша, обходя открытые места, где нас мог подстрелить вражеский снайпер. Мне уже рассказали, что именно так погиб командующий дивизией полковник Гвоздев. Он решил срезать путь и пройти через открытую местность, простреливаемую снайпером.

   Немецкую форму надевать пока не стали, ведь нам еще километров пять топать по нашим позициям. Еще не хватало получить пулю от своих.

   Как и обещал капитан, разведчики соседней дивизии нас встретили и провели на передовую позицию. Мы переоделись в немецкую форму, и любопытные солдаты, особенно молодое пополнение, обступили нас, стараясь получше рассмотреть эдакую диковинку. Я специально прошелся по окопам, чтобы подбодрить наших бойцов. Пусть видят, что немецкий зверь не так уж и страшен, что его тоже можно изловить, и содрать с него шкуру.

   Когда солнце уже стало садиться, мы достали мешочек с угольками, и стали намазывать себе лицо и кисти рук. Местные разведчики, не раздумывая, тоже последовали нашему примеру.

   Связист еще раз проверил работу телефона, повторил условные сигналы, и мы поползли. Местность была лесистой, и в сумерках здесь легко можно было пробраться незамеченными. Как я понял, на нашем участке немецкие посты были довольно редкими, и особых проблем не ожидалось. К тому же было видно, что разведчики на местности ориентируются великолепно, и маршрут хорошо изучили. Честно говоря, я был рад спихнуть проблему пересечения линии фронта на других, и думал только о нашем батальоне которому, возможно, скоро предстоит бой. Впрочем, уже через пару сотен метров ерзанья по земле, никаких мыслей в голове уже не оставалось.

  -- Товарищ старший лейтенант, не пыхтите так сильно. Немцы рядом.

   Черт, я что, действительно шумлю больше всех? Мало того, я не привык к такому способу передвижения и выбился из сил, так мне надо еще и за дыханием следить. Постепенно, приглядываясь, как ползут профессионалы, я приноровился повторять их движения, и оказалось, что ползанье - не такое уж и утомительное занятие. Правда, автомат у меня висел на спине, в отличие от разведчиков, держащих оружие в руках. Но ничего, со временем научусь и этому.

   Приблизившись к немецким позициям, мы изменили темп движения. Теперь каждые пятьдесят метров разведчики останавливались, и долго прислушивались. К счастью, опасности пока не было. В крайнем случае, если нас засекут, мы сможем по телефону скорректировать огонь минометов, и успеем отойти обратно. Но все обошлось, участок действительно оказался спокойным. Стрельбы здесь почти не было, осветительную ракету немцы запустили только один раз, и то далеко в стороне, так что мы даже не останавливались. Все время попадались заросли кустарников и небольшие рощицы, поэтому уже метров через триста после пересечения передовой, мы встали и дальше пошли пригнувшись.

   Обещанная Весельчаковым роща действительно стояла на бугорке. Хотя в темноте сам холмик не было видно, но мы почувствовали, что тропинка пошла в гору. Несмотря на темноту, старожила этих мест уверенно подвел нас к большому дереву. Я вздохнул с облегчением, провод в катушке уже заканчивался.

   Скинув сапоги, и аккуратно положив автомат, я ухватился за толстую нижнюю ветку и стал карабкаться на дерево. Артиллерист, не снимая со спины катушку, полез за мной. Уже минут через пять он сидел на самом верху, и поудобнее устраивал телефон в развилке ветвей. Когда мне удалось забраться на соседнюю с ним ветку, лейтенант доложил мне, что связь работает, цель обнаружена и опознана, а дивизион готовится начинать пристрелку.

   - Ну давай Гусев, теперь ты командуешь - Мне осталось только достать старый потрепанный бинокль, и наблюдать за происходящим.

   Естественно, никакого хутора я в темноте не нашел. Младлей несколько раз показывал мне направление, куда надо смотреть, пока я случайно не заметил несколько огоньков, почти незаметных за стеной деревьев. В бинокль стали видны темные строения с освещенными окнами, и серые фигурки солдат, расхаживающие вокруг.

   - Вот немцы сволочи, не заботятся о светомаскировке. Ну мы им сейчас посвети, - бурчал я, довольный, что все складывается удачно.

   Свиста снаряда с такого расстояния было не слышно, поэтому сначала я заметил яркую вспышку, чуть не ослепившую меня через стекла бинокля. Секунд через пять долетел грохот разрыва, и сразу же, но уже потише - буханье от выстрела гаубицы.

   - Перелет двести тридцать. - При десятикратном увеличении оптики дистанция полтора километра, это не расстояние. Хутор был виден как на ладони, и артиллерист спокойно корректировал огонь своего орудия.

   Секунд через двадцать за лесом снова вспыхнуло, но я уже смотрел без бинокля. Теперь снаряд лег всего метрах в тридцати от цели, и в третий раз отстрелялся уже весь дивизион. Стена огня накрыла цель, и я засомневался, что там кто-нибудь может выжить. Как и обещал капитан, всего по хутору произвели двенадцать залпов. Теперь вместо сплошной стены огня осталась только россыпь огоньков, отсюда кажущихся игрушечными - догорали остатки домов и сараев, разбросанных взрывами по окрестностям.

   Уже спускаясь вниз, я решил, что обратно лучше не идти - всполошенные ночным обстрелом немцы должны были усилить бдительность. А вот прогуляться в сторону штабных развалин не мешало бы. Разведчики согласились со мной, что там нас может ждать много интересного, и мы трусцой отправились к хутору, ориентируясь по отблескам пожара.

   Уже на подходе стали слышны взрывы со стороны села, которое сейчас должен был осаждать наш батальон. Моего скромного опыта уже хватало, чтобы отличить разрывы снарядов и мин маленьких ротных минометов. Потом добавилась трескотня пулеметов, сильно ослабленная расстоянием.