Ярость феникса (ЛП)

Матросы собирались вокруг них, хоть и стояли на расстоянии, но им было слышно разговор.

Пэнь разглядывал ее.

- Надеюсь, ты умеешь плавать. За борт ее.

Мужчины зашептались.

- Шутите! – Аи Линг было и горячо, и холодно. Они были слишком далеко от берега.

- Аи Линг? – донесся сзади голос Чэнь Юна.

Ее кожу покалывало, она обернулась, сглотнув. Он проталкивался сквозь толпу. Аи Линг успела взглянуть ему в глаза. Казалось, ее сердце выпрыгнет из груди.

- Ты ее знаешь? – вскинул брови Пэнь.

Чэнь Юн кивнул. Она сдерживала дух. Но все равно чувствовала его смятение и гнев.

- Знаю. Это моя сестра.

- Сестра! – Пэнь взглянул на Чэнь Юна и на нее. – Значит, выбрасывать ее нельзя?

Чэнь Юн не ответил, она сжала зубы. И это все ради его спасения?

- Меня зовут Аи Линг, - она вскинула голову.

- Зачем ты здесь? – спросил капитан.

Вопрос был логичным, но она не ожидала, что его зададут так сразу.

- Я хочу путешествовать с братом. Чтобы помочь ему найти родного отца.

- Почему ты не сказала мне? – спросил Чэнь Юн.

- Ты бы не согласился, - уставилась на него она.

- У нас еще не было девушки на борту, а, тем более, крысы, - сказал Пэнь. – Ладно. Живи в каюте с братом.

Жар вспыхнул на ее щеках, она опустила голову.

- Йен, очисти свою каюту и поменяйся с Чэнь Юном. Твоя все же шире, - сказал Пэнь. Йен кивнул с нечитаемым выражением лица. – Не хорошо, конечно, чтобы брат с сестрой жили в одной каюте и спали на одной кровати, но вы ведь купались в ванне вместе, когда были детьми?

Она вскинула голову, уловив насмешку Пэня. Но его лицо было холодным.

- Будешь помогать, чтобы отплатить за проезд, как и все здесь.

- Я в состоянии, - она заставила себя говорить ровным и уверенным голосом.

- Да? Вот завтра и увидим.

Пэнь собрался уходить и замер.

- Возьми в камбузе имбирь. Ты зеленая, - он сморщил нос. – И помойся. От тебя пахнет, как от мясника.

Он не ждал ее ответ, матросы разбежались, как рассыпавшиеся бусины, когда капитан вернулся на мостик.

Глава вторая:

Триста лет назад, шестая луна, сорок первый год Сына небес, Да Цяня;

Шестьсот тридцать третий год;

Во Дворце Аромата мечты

Все свободные места в огромном банкетном зале были заняты. Стражи, одетые в черное, выстроились вдоль стен и напоминали гостей, которым не нашлось места. Праздник был лишь по приглашениям, ведь отмечали сорок первый день рождения императора. Стражи у входа останавливали всех без золотого билета.

Чжун Йе не был приглашен, но в простой серой тунике и штанах он легко прошел, как слуга. Почти два года он жил при дворце как евнух, поклявшись в верности. Тогда был банкет в честь тридцать девятого дня рождения Сына небес, но Чжун Йе был занят чисткой уборных, выполнял официальное поручение. Он даже сейчас помнил вонь.

Его быстро повысили от уборщика до работника в покоях наложниц. Там он был посланником. Он исполнял прихоти наложниц высокого ранга и впечатлил умом и послушанием королевского повара. Так Чжун Йе стал хранителем рецептов, он следил, чтобы в блюда императора попадали все необходимые ингредиенты. Еще до рассвета и поздно ночью он исполнял желания наложниц, часто принося им угощения с кухни или ткань и нити из королевских мастерских.

Два года он спал, в лучшем случае, по четыре часа, пришло время получить ранг выше. Чжун Йе стоял смирно, пытаясь быть невидимым за гостями, что расселись, и жаркий воздух наполнился разговорами. Пот собирался на лбу Чжуна Йе, стекал по его спине, но он не шевелился.

Раздался удар в гонг. Все притихли, стало слышно шелест шелка и трепет вееров, кашель. Шел император, за ним следовала его свита и восемь стражей. Они шли по красному ковру, расшитому золотыми драконами, приближаясь к массивному креслу. Он был в черном одеянии, на котором были вышиты узоры красными и золотыми нитями, а, несмотря на жару, он надел головной убор черно-красного цвета, украшенный золотом, рубинами и жемчугом.

Чжун Йе следил за императором. Он успел достаточно узнать о его предпочтениях из сплетен наложниц. Императрица в темно-лиловом одеянии опустилась на трон рядом с ним, держа голову высоко, хотя и была в тяжелой, усыпанной драгоценностями шляпе. Она родила ему сына и дочь, но они были слабыми и бледными. Чжун Йе знал, что она пытается забеременеть снова.

Второй раз ударили в гонг, звон заставил его задрожать. Он глубоко вдохнул. Церемониймейстер встал рядом с троном императора и озвучивал поздравления и напутствия от имени королевства. У него были шаловливые руки, он любил приласкать служанок. Девушки старались его избегать. Эти руки он вскидывал сейчас, произнося речь.

Наконец, он замолк, опустив руки, и в гонг ударили еще три раза. Он хлопнул в ладоши, и слуги примчались в зал, расставляя блюда перед гостями. Чжун Йе шел среди них вдоль стола, направляясь к креслу императора. Он врезался в стену стражей, не дойдя несколько шагов.

- Ты не слуга императора, - заявил один из них.

- Нет, но я считаю, что одно из блюд отравлено, - спокойно сказал Чжун Йе.

Рот стража раскрылся, Чжун Йе в три шага оказался перед императором, который уже взял золотые палочки, собираясь попробовать угощение. Страж зашептал ему на ухо. Император посмотрел на Чжуна Йе. Тот едва заметно кивнул, страж помахал рукой. Чжун Йе упал на колени рядом с троном императора.

- Вам преданный слуга, ваше величество, - сказал ясным голосом Чжун Йе. Он прижался к полу, здесь голоса гостей было слышно громче.

- Как тебя зовут? – спросил император.

- Чжун Йе, ваше величество.

- И ты думаешь, что моя еда отравлена? – туфли императора были украшены жемчугом и рубинами. Он покачивал ногой, пока говорил.

- Да, ваше величество.

- Все мои блюда перед подачей пробуют, - он топнул украшенной туфлей. Гости притихли, слышался лишь стук палочек о тарелки. – Поднимите его, - приказал император.

Страж схватил его за тунику и поднял, не церемонясь.

- Хочешь сказать, что блюдо успели отравить после того, как его попробовал мой дегустатор? – в огромном зале повисла напряженная тишина.

Чжун Йе сжал руки, чувствуя, как вспотели ладони. Ему нужно все рассчитать по времени.

- Да, ваше величество. У заморских гостей есть убийца при дворе. Я прошу вас быть осторожным, - он бы упал на колени, но страж подхватил его под руки.

- Ладно. Проверим, - император подцепил палочками кусочек говяжьего языка, обмакнул его в соевый соус и чили. Шепот гостей становился все громче, а император одарил их лишь одним взглядом. Зал притих. Чжун Йе сглотнул, в горле пересохло, а Сын небес кормил его, словно мать.

Было вкусно, в еде отлично сочетались соль и перец, нотки сладкого и кислого. Он жевал так тщательно, словно это было его последним делом на земле. Императрица прижала изящную ладонь ко рту, остальные замерли. Он проглотил, желудок урчал. Он не ел с самого утра.

Император откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

- Отпустите его, - кивнул он стражу. – Как ты себя чувствуешь?

Чжун Йе разжал кулаки и склонил голову.

- Может, я ошибся, - его колени подогнулись, в груди разгорался пожар. Мир почернел, но он все еще слышал. Он уткнулся лицом в холодный каменный пол, его обхватили руки. Голоса звучали издалека.

- Унесите его к лекарю, - сказал император.

Больше он ничего не слышал.

Чжун Йе открыл глаза, мир расплывался перед ним, мелькали черные и белые точки. Он зажмурился, голова гудела.

- Выпей, - тихий мужской голос. Лекарь поднес к губам Чжуна Йе чашу, от которой поднимался пар, горький запах трав ударил в нос. Он бы отвернулся, если бы хватало сил. Он глотнул. Горячая жидкость обожгла горло, он скривился, но сглотнул. Ему нужно прийти в себя поскорее, а лекарь знал, что делать. – Еще. Пей до конца, - Чжун Йе открыл глаза и посмотрел на лекаря. У него было худое лицо, глаза смотрели с любопытством. – Повезло, что ты выжил. Многие жертвы драконьей руты не дотягивают до следующего дня.

Все прошло, как и планировал Чжун Йе. Девичья туфелька, дикий цветок, получивший название из-за формы цветов, по действию напоминал драконью руту, но отпускал жертву через несколько дней. Чжун Йе изучал лекарственные травы и знал, что разница была лишь в том, что туфелька ускоряла биение сердца перед потерей сознания, а драконья рута замедляла. Он заставил себя выпить горячий чай с измельченными цветками девичьей туфельки, надеясь, что он правильно рассчитал время.

- Повезло, что я смог тебя спасти, - лекарь забрал у него пустую чашу и поставил на столик.

- Моя благодарность безгранична. Я обязан вам жизнью, королевский лекарь.

- Кан. Лекарь Кан, - он коснулся лба Чжуна Йе. – Жар спал. Это хорошо. Отдыхай.

Чжун Йе не знал, сколько времени был без сознания. Он не хотел, чтобы император забыл его подвиг.

Когда Чжун Йе проснулся в следующий раз, голова уже была ясной. На столике рядом с ним стояла лампа в форме лотоса, не было жарко. Он с трудом сел, придвигаясь к подушкам. Он оглядывал комнату. Окна были закрытыми, потому не было понятно, какое сейчас время дня. Он сглотнул горечь от лекарств.

Дверь с шорохом сдвинулась, он придвинулся к лампе, ведь только ею можно было защититься. Чжун Йе посмотрел на грязную коричневую тунику, в которую его переодели. Под тонким покрывалом были босые ноги.

Он услышал шелест одежд, и свет выхватил мерцание золота и серебра. Сын небес устроился на стул у кровати, одна нога устроилась на низкой деревянной подставке. Император потер рукой гладкую щеку, склонив голову и разглядывая его. Император был не глупым, но легко отвлекался на девушек и напитки.

- Хорошо сработано, Чжун Йе. Надеюсь, тебе стало лучше? – он вскинул брови, Чжун Йе не понимал, интересует ли его это на самом деле.

- Да, ваше величество. Если бы не лекарь Кан, я бы остался в мире ином.

- Да, он прекрасный лекарь. Я обязан тебе многим, ведь это я заставил тебя съесть отраву, - император улыбнулся. – Я хочу узнать больше об истории человека, что спас меня. Я читал записи.

- У меня бедное происхождение, ваше величество.

- Фермеры. Не самые умные люди, - император замолчал, в Чжуне Йе кипел гнев. Его отец был одержимым разведением рогатого скота. Чжун Йе провел семь лет, пытаясь избавиться от клейма фермерского сына. – Но это основа королевства.

Чжун Йе выдохнул и кивнул.

- Моя семья старается.

- Расскажи, что ты знаешь об этой попытке убить меня, – сказал император. Он сложил ладони на коленях.

- Новичок на кухне появился две недели назад. Ему около двадцати, но ведет он себя, как ребенок. Куда бы я ни пошел, он путался под ногами. Я увидел, как он копается в кладовой, когда я проверял инвентарь.

Голос Чжуна Йе был хриплым, император помахал рукой. Служанка появилась из тени с маленькой чашкой. Она отдала ее Чжуну Йе, а он не сдержался и скривился от вкуса.

- На кухне была суета из-за банкета. Мальчик улизнул, когда, как он думал, никто его не видел, а я пошел за ним. Он бежал быстро, словно кролик. Я видел, как один из иностранцев из страны за северными горами что-то ему передал. Что-то маленькое.

- Ты разглядел мужчину?

- Нет. Он был в одежде с ног до головы, тканью закрывал лицо. Они коротко поговорили, мальчик вернулся на кухню, - Чжун Йе глотнул целебный настой, тепло проникало в него. – Я хотел пойти за иностранцем, но банкет был уже близко, и я боялся, что мальчик успеет что-то натворить.

- Как он успел подсыпать яд?

Император склонился ближе, Чжун Йе чувствовал запах алкоголя.

- Почему дегустатор не обнаружил яд?

- Я не видел мальчика, когда вернулся на кухню. Я видел, что дегустатор проверил первые два блюда, их разложили на тарелки. Но поднос с ними кто-то сбил. Мальчик снова появился, его заставили убирать. А когда я увидел, что они снова раскладывают еду на тарелки, то почуял неладное, - Чжун Йе устал от разговора и откинулся на подушки. Он сам подкупил подозрительного мальчика, заплатил ему, чтобы тот появился и исчез. Сбили еду лишь по случайности, но ему это было на руку.

- То есть ты мог нарушить банкет без причины? Ты ничего не видел? – не сводил с него взгляда император.

Чжун Йе закрыл глаза, понимая, что выглядит слабым.

- Это интуиция, ваше величество. Без нее я не дожил бы до этих дней.

- А если бы ты ошибся?

- Риск того стоил. Наказание несравнимо с тем, что могло быть с вашим величеством, - голос Чжуна Йе было едва слышно, он не притворялся.

Он уснул раньше, чем император ответил.

Чжун Йе шел по длинному коридору, освещенному лампами. Он ускорился, чувствуя предвкушение. Император повысил его, как только он выздоровел. Он взглянул на новую одежду, темно-сапфировую, расшитую желтыми нитями.