Дело о последнем параде

На прощание дежурный опер попросил, чтобы Арчи подготовил на всякий случай списки возможных подозреваемых, сотрудников и клиентов фирмы, а также — испорченного имущества, мол сами должны знать: у вас своя бухгалтерия, у нас — своя, а справки по делу нужны.

Арчи и Юрий, оставшись вдвоем, некоторое время молча сидели и курили. Им не надо было объяснять, что «случайных» взрывов не бывает. Явно кому-то сыщики крепко наступили на хвост. И хорошо еще, если это кто-то из оставшихся «быков» успешно повязанного Слона — с ними найти общий язык легче. А если был прокол в поисках заказчика убийства? Если в «конторе» завелся болтун или, еще хуже — оборотень? В общем, бывшим оперативникам было над чем поразмышлять. Правда, существовали и иные версии, которые следовало отработать…

* * *

«Телки» так и не дождались своих кавалеров. Ни в этот вечер, ни позднее. Подвал, где оказались двое очухавшихся бандитов и тело их неудачливого подельника, с которым поработал «спасатель», побывавший в Тузле, не располагал к молчанию. Рэкетиры живо поняли, что попали в очень дурную передрягу и наперебой рассказывали, как «докатились до такой жизни». При этом они все валили на погибшего, дескать, он — главный и идея «тряхнуть» водочный цех принадлежала только ему.

Поняв, что от этих уродов больше ничего не добиться «Главбух» лично решил их участь. Больше опасности для охраняемого объекта отморозки не представляли, но руководитель «бухгалтерии» не хотел выпускать их, чтобы они снова жили среди людей.

— Ключ, на который закрыта дверь, у меня в кармане, — сказал «Главбух», когда его помощники покинули помещение. — Я один, вас — двое. Сумеете пробиться к выходу — ваше счастье. А не сумеете — он ткнул пальцем в лежащее на полу тело, — будет вас здесь трое.

Чтобы успокоить пленников и спровоцировать их на решительные действия, руководитель фирмы изобразил некую пародию на стойку, в которой находиться подобало разве что перепившему подростку, посмотревшему пару фильмов про карате. Бестолково растопырив пальцы и повторив пару раз «Йя-я!» «Главбух» несколько раз дрыгнул в воздух ногами.

Бандиты успокоились, решив, что «замочить» мужика большого труда не составит. Они небыстро, но угрожающе пошли с двух сторон к двери подвала. Один из рэкетиров даже умудрился по дороге вооружиться обрезком трубы, подняв его с пола. Но «Главбух», нырнув под занесенную для удара руку, раздробил нападавшему шейные позвонки, после чего, даже не подумав поднять упавшую палку, коротким ударом хладнокровно вогнал осколки носовых хрящей оставшегося бандита в его череп. Затем он негромко позвал: «Василий».

Дверь в подвал тут же открылась, и в проеме появился один из сотрудников, участвовавший в захвате.

— Я.

— Сколько раз говорил тебе, чтобы не мешал работать? — Укоризненно отчитал вошедшего «Главбух», — а ты прячешься за дверями, как мальчишка перед родительской спальней.

— Но, товарищ подполковник, я только подстраховать хотел. Я думал…

— В твои годы уже и соображать надо, а работать с подстраховкой дурак сможет. Ладно, — примирительно проворчал руководитель охранной фирмы, — организуй, чтобы это дерьмо убрали, а потом зайди — нам еще переговорить надо будет.

* * *

Джеф, открывший дверь на условных три звонка, на миг вылетел на лестничную площадку от сильного рывка снаружи, а потом вновь очутился в собственной прихожей, грохнувшись затылком о дверь ванной. Буквально «на плечах» Джефа в квартиру ввалились двое мужиков, вид которых не предвещал ничего доброго. Следом за ними грациозно впорхнула какая-то девица, аккуратно прикрывшая за собой дверь.

«Все, писец, доигрался»! — Понял Джеф сжавшись в комок, пытаясь защитить голову от возможных ударов и причитая, чтобы его не убивали. Точно также недавно причитал старый знакомый хозяина квартиры — Гришаня, когда Джеф и Скелет пришли к нему требовать должок. Гришаню мольбы не спасли и подельники, жестоко избив его, вынесли из квартиры все более-менее ценное, что можно было найти у мелкого поставщика наркоты.

Джеф считал, что Гришаня сам виноват, «втюхав» Скелету вместо нормальной маковой соломы «вторяк». Собрав в несколько сумок всякие шмотки, подельники уже собирались уходить, когда Гришаня, придя в себя, сдуру пообещал им потом «разобраться». Скелет впечатал каблук в бессовестную рожу и начал деловито пинать хозяина квартиры, пока тот не затих. После вместе с Джефом он затолкал тело Гришани в ванну и напустил в нее воды — «Пускай охладится, придурок»…

Сейчас же, Джеф чувствовал, пришла расплата. Когда первый из вошедших двинулся к скрючившемуся хозяину, с угрожающим: «Что скажешь на прощание?», он постарался перевести все стрелки на Скелета, начав, торопясь и глотая от волнения слова, закладывать своего подельника по полной программе. Гости, прикрыв за собой входную дверь, внимательно слушали и, казалось, угрожающе молчали. Их поведение еще больше напугало Джефа — он решил, что хозяева Гришани каким-то образом прознали о судьбе диллера, а наркодельцы — не сопливые пацаны — шутить не будут.

— Я думаю, этот парень надо быстро-быстро топить в ванна, — странно грассируя заявила девица. Она и не представляла, что своей импровизацией попала в самое больное место хозяина квартиры — со дня, когда он со Скелетом убили Гришаню, Джефу чуть ли не каждую ночь снился кошмарный сон, будто это не он с подельником топит должника, а именно его, Джефа, окунают головой в воду какие-то страшные существа. Теперь сон становился явью.

— Здесь не Италия, — отозвался один из мужиков, — у нас свои методы.

Третий гость, вытащив из кармана тонкий капроновый шнурок, задумчиво вертел его в руках, время от времени негромко требуя: «Говори. Еще». Его напарник стоял рядом и очевидно собирался по команде схватить Джефа, пока тот, который был со шнурком, накинет свою удавку на шею несчастного.

«Мафия! Настоящая международная мафия»! — Ужасался Джеф, продолжая исповедоваться в надежде выторговать право хоть немного пожить.

Наконец, человек со шнурком прервал словесный поток говорившего.

— Ты, зверий потрох, не пачкай людям мозги. Думаешь, Скелет жить не хотел? — Хотел. Так вот, выходит, что ты виноват. И человека чужого замочил, и ментам стучишь, как выясняется. Вопросы?..

Мужчина ближе придвинулся к Джефу, и шнурок в сильных руках натянулся, как струна.

— Я… я…, - залепетал Джеф, под которым начало расплываться мокрое пятно, — я не стучу… мы наоборот… позавчера ментов взорвали…

Мужчина остановился.

— Говори. Только внятно. И не воняй.

Джеф, торопясь, рассказал, что недавно проигрался Скелету в карты на «американку» и должен был выполнить любое желание победителя. Тот потребовал, чтобы Джеф грохнул мента. В крайнем случае — мента «завязавшего». У Джефа дома была припрятана граната РГД-5, которую он однажды отобрал у какого-то подвыпившего ханыги, сладко спавшего в подъезде. Вместе со Скелетом они сели в «Москвич-417», оставшийся Джефу в наследство от отца, и поехали к некоей сыскной фирме. Там Джеф и бросил гранату в окно, вернув таким образом долг сполна.

— Ладно, живи пока, будешь работать на нас, — сказал человек со шнурком. А сейчас садись и пиши расписку: «Я, такой-то и такой-то, желая добросовестно загладить свою вину перед честными людьми…» — это, значит, перед нами, — пояснил мужчина, — «… добровольно рассказываю о всех своих делах…» И далее — по порядку, о чем ты здесь заливал. Распишешься кровью. А если заложишь — мы твою маляву ментам живо зашлем.

Девица снова бесцеремонно вмешалась в разговор: «У нас в Италия так не поступать. Его топить обязательно надо». Но мужчина только махнул рукой: «Пусть живет, если умный», после чего брезгливо подтолкнул Джефа в комнату, к письменному столу.

— Бумага есть?

Джеф нашел какую-то старую тетрадь и начал писать…

Перед уходом мужики привязали Джефа к батарее, сказав, что, если тот захочет есть — как-нибудь отвяжется за час — два и ушли.

К своей радости Джеф обнаружил, что незваные визитеры забыли на столе его «расписку», как забыли и угрозу заставить расписаться на ней кровью, ограничившись простой подписью с датой. Впрочем, радость Джефа была преждевременна, так как минут через пятнадцать-двадцать после ухода гостей в квартиру заявились другие посетители, которых бы хозяин квартиры век не видал. Еще через некоторое время один из новых гостей, по-хозяйски устроившись за столом, на котором Джеф недавно страдал муками творчества, писал на бланке: «Оперуполномоченный ОУР Фонтанкинского РУВД…, прибыв по просьбе гражданина… в принадлежащую ему квартиру, расположенную по адресу… оформил настоящий Протокол явки с повинной в том, что сего числа в 17 часов 30 минут… В подтверждение искренности своих показаний гражданин… сам передал сотрудникам милиции собственноручные показания, озаглавленные «Чистосердечное признание», составленные в тетради из 24-х листов в клетку с текстом следующего содержания…».

Джеф, подписывая протокол, уже смирился со своей участью, согласившись, что он, действительно хотел «сам» и «добровольно»…

В это время Арчи запоздало привез проставку знакомому гаишнику, оперативно сообщившему сыщикам сведения о владельце красного «Москвича-417», номер которого содержал три шестерки…

…Пенсионер МВД Юрий Александрович сидел в агентстве с заместителем начальника уголовного розыска Фонтанкинского РУВД и уговаривал того не верить россказням всяких мелких террористов, что их запугивает какая-то наркомафия.

— Какая мафия? — Изумлялся Зам. — Мне уже отрапортовались, что этот, как его, Джеф?.. — добровольно явился к нам с повинной. Он же не знал, что его подельника в это время тоже забивают в клетку. А наша бухгалтерия тебе известна: глухаря раскрыли — и порядок. Глядишь — начальству премия обломится. Ну, давай, наливай по скорому, а то мне еще этого Скелета колоть надо.

…Женевьева, получившая от сыщиков небольшую выволочку за самодеятельность, обиженно фыркнула: «Если бы не я — вы во век не раскололи этого придурка». Не смотря на протесты Женьки, ее на вечер отстранили от всех дел, и она ушла снова одна гулять, осматривать незнакомый прекрасный город, забыв о странностях русской бухгалтерии. На одном из уличных стендов она увидела наклеенную городскую газету. «Наследие» — бросился в глаза крупный заголовок на одной из полос. Девушка подошла поближе и с интересом принялась читать опубликованные там выдержки из старой питерской прессы:

«Я СКУЧАЮ невероятно, не нахожу никого, кто бы помог мне развлечься — все так бесцветно кругом. Хочу познакомиться с молодой, очень интер. изящн. дамой, умеющей хорошо одеваться, чтобы вместе кататься, бывать в театрах и ТОЛЬКО. Прошу сообщ. адреса, прислать карточки, верну. Тоска невероятна.

«Новое время», 1 (14) февраля 1906 года».

Женевьева мимолетом подумала, как было бы здорово, если бы ее симпатичный сыщик пригласил в театр или хотя бы погулять вместо того, чтобы выговаривать за оказанную помощь. Вздохнув, она продолжила чтение.

«Ведомости Санкт-Петербургской городской полиции» в номере 9 (21) за март 1859 года сообщали:

«Надзиратель 3 квартала Адмиралтейской части Путилин и стряпчий полицейских дел Кельчевский, отыскавшие грабителей и двоих из них ДОВЕДШИЕ до чистосердечного сознания, удостоились по представлению начальства, Высочайшего одобрения Государя Императора»…

Глава 5. Заказчики

— И не уговаривайте меня, — замахав ладонью перед лицом Пьера, распалялся его собеседник, — вы понимаете, что такое предложение — элементарное ущемление прав свободной прессы!..

Пьер, сидя за столиком в одном из уличных кафе, внимательно слушал длинную тираду журналиста и раздумывал, когда же, наконец, тот прекратит придуриваться и назовет цену. Наведя по своим каналам справки об авторе статьи «Русская Изольда», сыщик понял, что это — человек без особых моральных принципов и ради сенсации, а ее лучше — денег готов продать хоть мать родную. Но в данной ситуации писаке требовалось создать некое подобие профессиональной порядочности, поэтому он и вкручивал мозги о правах. Пьеру надоело это словоблудие. Он, прервав собеседника, сообщил, что действует в интересах своих заказчиков — родственников погибшей девушки, которые пока хотят только выяснить, кто из домочадцев столь беспардонно выставил на всеобщее обозрение душевные переживания Климовой.

— Но, подчеркиваю, только пока. Потому, что если вы и дальше будете отказываться назвать мне имя и сообщить некоторые незначительные подробности вашей беседы (естественно не безвозмездно!), то я уполномочен обратиться в гражданский суд. А там мы поговорим и о достоверности распространенных вашей газетой сведений, и о вмешательстве в частную жизнь, и о компенсации морального вреда. Вам известно, что, прочитав вашу газетенку, отец этой русской покончил с собой? — А теперь представьте, какой редактор свяжется с вами после того, как газета возместит весь ущерб родственникам!

Пьер пристально взглянул в глаза журналиста и понял, что попал в точку: парень занервничал. Чтобы, наконец, дожать собеседника, Пьер еще раз пообещал ему сохранить конфиденциальность беседы и даже прилично заплатить за потерянное время. Автору статьи волей-неволей пришлось согласиться. Он рассказал сыщику, что некоторое время назад в редакцию позвонил неизвестный, судя по сильному акценту, иностранец, и попросил встречи с кем-нибудь из журналистов, обещая сообщить о «сенсационной» информации. Естественно, журналист, заинтересовавшись, пошел навстречу. Но не просто так. На всякий случай он прихватил с собой фотографа, попросив того на всякий случай незаметно подснять информатора. «Да-да, фотография у меня осталась, я ее случайно захватил с собой», — предупредил журналист вопрос Пьера и тот получил возможность еще раз убедиться, что хитрый писака заранее готовился к сегодняшнему торгу.

— Человек оказался из России, — продолжал между тем собеседник сыщика, — конечно особой сенсации в его рассказе не было, но он очень просил сделать публикацию в память о погибшей, говорил, что ей было бы приятно увидеть свой портрет в газете…

Пьер отметил про себя, что это «очень просил», скорее должно было звучать: «дал денег». Впрочем, никакого дела до чужих заработков сыщику не было и он, отдав журналисту несколько купюр по пятьсот франков, получил заветную фотографию.

Снимок был сделан профессиональной аппаратурой, поэтому узнать информатора автора статьи, сидящего в кафе, не представляло особого труда. Пьер уже видел похожее лицо на одной из фотографий, отщелканных Женевьевой и Валери у домика на морском побережье — это был один из русских бандитов, участвовавший в убийстве своих подельников. К сожалению, тот снимок был не очень удачный и предъявлять его для опознания было рискованно. А газетчики сработали хоть и не слишком высокоморально, но за то профессионально. Правда, у них и условия для съемки были лучше. Кстати, а как же величали того бандита? — «Бригадир». — Вспомнил сыщик и, распрощавшись с журналистом, поспешил в свое агентство. Там его ждал отчет о русских туристах, гостивших в Ницце и окрестностях во время похищения Климовой.

После происшествия на побережье Пьер справедливо рассудил, что все это дело рук русской мафии. Поэтому, чтобы установить, кто убивал Алексея и его клиентку, для начала следовало вычислить всех гостей из их страны. Правдами и неправдами за несколько дней подчиненные Пьера необходимые списки раздобыли. Конечно, они были не полными — некоторые туристы навещали Лазурный берег, обходя стороной многочисленные отели и ближайший аэропорт. Но, тем не менее, вероятность зацепить кого-либо из мелких исполнителей была. «А там, — думал Пьер, — свяжусь с питерскими коллегами, они помогут. Алексей же говорил при встрече, что у него есть друг в сыскном агентстве». Профессиональная память помогла вспомнить имя: «Николя Иванов» Да, точно Николя…

Вскоре Женевьева отправилась в Петербург, чтобы согласовать действия с фирмой Арчи и передать ему длинный список фамилий.

* * *

Бар «Застенок», безусловно, был тихим и уютным заведением. Откуда-то доносилась неназойливая музыка, не способная помешать беседе, но при этом избавляющая посетителей от гнетущей тишины. Столы, всего по четыре в каждом зале, напоминали обстановку кабинета прокурора прошлого века, когда лакеи временно отставляют бумаги и приносят обед высшим чинам. Недаром, каждый стол украшала бронзовая чернильница. Вокруг стен стояли шкафы из черного дуба, с полками, уставленными томами книг позапрошлого века. Трудно было представить, что в соседнем зале, а может и в этом, лет, этак двести шестьдесят назад, кроме упомянутой обстановки была и дыба, на которую время от времени поднимали очередного политического неудачника, не пожелавшего раскрыть рот без этой меры последнего увещевания.

Заказчик прихлебывал рейнское вино позапрошлогоднего розлива (ох, как оно было уместно здесь!), разглядывал на стенах портреты членов Правительствующего Сената и размышлял, в каком чине он сам и кто в таком случае его собеседник, который должен был прибыть с минуты на минуту. Себя Заказчик считал титулярным советником. Его же собеседник был, как минимум, генерал-прокурор. А встретиться они были должны, чтобы решить судьбу одного бесхозного королевства Северной столицы.

Еще три года назад «Транскросс» был обычным полуразваленным питерским предприятием, державшимся на плаву лишь благодаря остаткам былой роскоши старого госпредприятия, в результате акционирования которого и родилась новая фирма. Некоторое время положение кое-как спасали умело выклянчиваемые у правительства кредиты. Потом и они кончились. Однако новый Генеральный директор Даутов оказался способен на большее, чем перманентное обивание московских порогов. Конечно, дело было не только в его деловых качествах. Все больше западных партнеров убеждалось, что гражданская война в России так и не началась, волки по улицам не бегают и наращивали обороты. Все больше грузов пересекали финскую границу. Вот тут-то и стало ясно, что значит быть хозяином чуть ли не самого мощного городского транспортного предприятия. И, благодаря стараниям Даутова, немалая часть товаров, проникавших в Россию через «окно Петра», перевозилась именно трейлерами акционированного «Транскросса».

Однако, Москва, как известно, город очень ревнивый. Она всегда внимательно следит за любыми финансовыми успехами. И вот, партнеры из солидных столичных банков (там Даутову одно время приходилось бывать чаще, чем в Доме правительства) задумались: не лучше ли будет для всех, если «Транскросс» перейдет под московский контроль? Хотя, если говорить, положа руку на сердце, столь лакомый кусок привлекал не только банкиров — и без них охотников получать «дольку» от транспортников было предостаточно.

Самая трудная работа выпала на Заказчика. Он должен был произвести необходимую работу, по окончанию которой передать московским покровителям контрольный пакет акций «Транскросса». Правда, Заказчика не посвятили в эти тонкости, и он одно время надеялся откупиться от москвичей за грезившееся руководящее кресло только долей «черного нала». «А там видно будет. Москва далеко, а фирма — у меня под рукой», — думал он. Но как бы то ни было, а дело уже наполовину свершилось: железная рука Даутова разжалась, очень аппетитные акции лежали на полу. Теперь оставалось их поскорее поднять, не допустив при этом ошибки, чтобы не дай Бог, не пришлось начинать игру с самого начала, неся, как говорится, огромные потери в живой силе и средствах.

Заказчик так до конца и не понял, почему он называет своего московского партнера «Карабасом». Никакой бороды тот не носил, живот всегда подтянут, да и сам он, тихий, в неброском деловом костюмчике от Дошена, напоминал, скорее Дуремара, бросившего своих пиявок и устроившегося работать простым клерком.

И все же это был Карабас. Беспощадный владелец кукольного театра, сумевший заставить играть своих актеров без ниток так, как если бы речь шла о заурядных марионетках. Сейчас одной из таких марионеток был Заказчик. Пару раз он, даже, задумывался: правильно ли поступил, назвавшись груздем? Но приходилось лезть.

Карабас, хотя выбрался в столицу из Питера, возвращался к родным Пенатам не очень часто и приезжал без особой помпы. Но Заказчик знал: путешествовать по городу в его «лимузине» было гораздо безопаснее, чем в автомобиле губернатора или, тем более, покойного вице-губернатора, неосмотрительно закусившего удила на ниве приватизации. Любые «хвосты» и «наружка» отрезались сразу. Работу выполняла особая команда специалистов, и можно было быть уверенным: куда бы ни направлялся столичный гость, ни на одной из улиц он не встретит ничего, что могло ему как-нибудь угрожать…

«Долго будет жить», — подумал Заказчик, ибо мысли о Карабасе были прерваны появлением его самого.

Москвич по примеру питерского собеседника заказал белого вина, а также плату из рыбы. По прежнему опыту Заказчик знал, что он ничего есть во время беседы не будет, а только поковыряет вилкой блюдо, лишь изредка облизывая ее острие.

— Как успехи? — Карабас выглядел участливо.

— Все идет согласно графику. Положительное решение суда я обеспечил. Оно будет вынесено сразу же, как это станет возможным. После чего Даутовское наследство переходит нам, совету директоров «Транскросса». Ну а дальше, я приступлю к интенсивной работе с компаньонами.

Много из чего, что сейчас Заказчик говорил Карабасу, он никогда не произнес бы в каком угодно кабаке. Но «Застенок» всегда слыл надежным заведением, Заказчик сам контролировал предварительный осмотр. А главное, осмотр провели и люди Карабаса. Из этого следовало, что разговор здесь был безопасен, как если бы собеседники вышли на океанском катере «Формула-1» на фарватер Финского залива.

— Я надеюсь, что работа будет завершена достаточно быстро, за пару месяцев. Но мне не нравится то, что вы понимаете под словами «интенсивная работа». Пока у вас было очень низкое КПД. Вам требовалось взять под контроль приемную дочь Даутова, после чего с ним можно было бы вести переговоры о его выходе из игры.

— Мы взяли ее…

— Но какой ценой? Первый раз ваши силовики устроили вестерн в центре Питера со стрельбой и трупом. Девчонка ускользнула. Потом они промахнулись опять. В следующий раз прихватили постороннюю девицу и убили ни за что, ни про что…

— Как свидетельницу. — Вставил Заказчик.

— Не как свидетельницу, а просто ради развлечения. Я даже в курсе, какие развлечения имели место.

«Нет, действительно все знают, сволочи, — подумал Заказчик. — Видно кто-то из наших сливает информацию.»

— Перед тем, как вы отправились во Францию, я предложил заменить ваших сексуально озабоченных костоломов профессионалами, которые занимаются любовью только в свободное от работы время. Вы сказали, что ваши люди учли ошибки. К сожалению, их хватило только на первую часть операции. А потом, когда девчонка была у них в лапах, они расслабились и позволили противнику начать контригру. В результате, потеряли убитыми и покалеченными половину личного состава, причем не только с Божьей, но и с вашей личной помощью, переполошили все Лазурное побережье. Справься девчонка с управлением — не знаю, как ваши люди выпутались бы из этой истории. И вообще, выбрались из Франции. В итоге же, единственными экспертами, получившими доступ к ее телу, оказались местные крабы. А проблем прибавилось. Далее: Ваше счастье, что питерская реакция на сообщение из Франции оказалось именно такой, как мы планировали. И медицина, благодаря принятым нами мерам, была бессильна. Если бы девчонка осталась на дне, а Даутов — живым, нам бы пришлось искать здесь другого сотрудника.

«А прежнего — перемолоть на «Вискас», как носителя особо ценной информации», — подумал Заказчик.

— Возвращаюсь к интенсивной работе. Вы должны собрать акции ваших партнеров в своем кармане. Но сезон нелимитированных отстрелов пора закрывать. Только тогда можно гарантировать, что работа будущего руководителя и хозяина фирмы будет успешна. Не забывайте: ваш арест и даже трехдневное пребывание в изоляторе нанесут удар по престижу нескольких важных персон, причем на самом высоком уровне. Поэтому работайте не пачкаясь. Если нужны дополнительные средства, не стесняясь, обращайтесь по известному вам адресу.

После этого Карабас около минуты удостаивал тарелку своим вниманием. Заказчик не выдержав гнетущего поскрябывания вилкой по полупустой тарелке, обратился к собеседнику.

— Но, я надеюсь, наш негласный договор в целом остается в силе?

Карабас оценивающе посмотрел на визави, аккуратно пережевав очередной кусочек рыбы, и выдержав еще немного паузу, изрек:

— Будет так: нам — акции, вам — управление фирмой и даутовские счета. Но для этого работа должна быть сделана быстро. И чисто… Что, вы не согласны с этим предложением после всех неприятностей, которые мы получили в результате «французской» эпопеи?..

Заказчику ничего не оставалось, как покорно выдохнуть: «Согласен».

* * *

Через четверть часа по завершению разговора с Карабасом, Заказчик мчался в кафе «Анка», на следующую встречу.

По замыслу владельцев, «Анка» должна была представлять собой нечто среднее, между чапаевским штабом и походным лагерем махновцев. Со стен свешивались пулеметные ленты, колеса от тачанок, декоративные сабли. Грубые столы напоминали обрубки деревьев. Разумеется, здесь и курили, и орали, и гремела музыка. Такая атмосфера казалась Заказчику привычней и родней еле различимых шорохов «Застенка», хотя и здесь тоже можно было поговорить о чем угодно, а заодно выпить, и поесть.

Борис в углу прихлебывал пиво большими глотками и о чем-то говорил с двумя бритоголовыми ребятами. Увидев Заказчика, он сделал незаметный знак, и оба парня пересели за соседний столик.

— Привет Боря. Какое здесь сегодня дежурное блюдо?

— «Пухлые щечки» под майнезом.

— Отлично. Наташа, привет. «Щечки» и два «Невских».

Это заведение особенно нравилось Заказчику тем, что здесь можно было и жрать, и болтать одновременно. Поэтому, уже через две минуты он уминал фирменный бифштекс и обсуждал с Борисом последние новости.

— Видел я Карабаса. Слышишь, Боб, он нами недоволен. Говорит, что шума и трупов оставляем после себя больше, чем надо.

— Он посоветовал, как можно обойтись без этого?

— Нет, конечно. Мы должны придумать сами, как взять акции без трупов.

— Этот чудак, что ли не понимает, что козлы из «Транскросса» будут держаться за них, пока живы?

Заказчик доел последний кусок бифштекса и залил его пивом.

— Боб, у меня начинает возникать идея. Трупы будут. Но делать их станем не мы.

— Не понял.

— И правильно. Потом поймешь. От тебя потребуется только небольшое техническое обеспечение.

— Хорошо если и вправду небольшое. А то мне, после того, как вернулся из Ниццы, нужен отдых. Там я набегался до фига.