Аномалии родительской любви

К какой бы группе ни относились жалобы, первая задача пастыря, — разобраться в сути проблемы, понять, насколько претензии и оценки родителей соответствуют действительности. Наиболее очевидный способ — сбор информации, конкретных фактов.

Обычно обратившийся к священнику родитель — «правильный» со своей точки зрения человек, он словоохотлив и готов без наводящих вопросов рассказать вам свою историю. Но чтобы получить нужную информацию о конкретных ситуациях, придется задавать ему прямые вопросы о том, как разворачивались отношения ребенка с родителем, о чем они обычно говорят, почему и как вспыхивают споры, на чем основаны беспокойство и подозрения.

Любовь или привязанность?

Что такое родительская привязанность?

Прежде всего, давайте разберемся, что же движет родителями, которые хотят разрешить конфликтную ситуацию, — любовь, привязанность, родительский эгоизм или действительная забота о детях? Давайте подробнее остановимся на понимании того, что же такое родительская привязанность, и рассмотрим различные формы родительской любви.

Английский писатель Клайв Льюис описывает привязанность: «Я знаю по опыту, как привязанность учит нас сперва замечать, потом — терпеть, потом — привечать и, наконец, — ценить тех, кто оказался рядом. И тут мы подходим к опасной черте. Привязанность не превозносится, как и милосердие. Привязанность непритязательна, привязанность отходчива; она долготерпит, милосердствует, никогда не перестает. Она открывает нам в других образ Божий, как открывает ее смиренная святость. Значит, это и есть сама Любовь? Значит, другой любви и не нужно? Значит, домашнее тепло и есть христианская жизнь? Ответ несложен: «Нет». Почти все свойства привязанности — о двух концах. Они могут порождать и добро, и зло. Если дать им волю, ничего с ними не делать, они вконец разрушат нам жизнь.

Как мы видели, в привязанность входят и любовь-нужда, и любовь-дар. Начнем с нужды — с того, что мы нуждаемся в любви к нам.

Привязанность — самый неразумный вид любви. Привязаться можно к каждому. Поэтому каждый и ждет, что к нему привяжутся. Мы знаем, что дружбу и влюбленность надо чем-то вызвать, как бы заслужить. Привязанность дается бесплатно, она «сама собой разумеется». Мы вправе ждать ее. А если не дождемся, решим, что наши близкие ведут себя противоестественно. Мистер Понтифекс из «Пути всякой плоти» (роман С. Батлера) ужасается, что сын не любит его, и считает это противоестественным. Однако он и не спросит себя, сделал ли он хоть что-нибудь, заслуживающее сыновней любви. «Король Лир» начинается с того, что очень неприятный старик жить не может без привязанности своих дочерей.

Нельзя сказать, что Лир не знает привязанности. На любви-нужде он просто помешался. Если бы он по-своему не любил дочек, он бы не требовал от них любви. Самый невыносимый родитель (или ребенок) может испытывать эту хищную любовь. Добра она не приносит ни ему, ни другим. В такой семье просто нет жизни. Когда неприятный человек непрестанно требует любви, обижается, корит, кричит или тихо точит близких, они чувствуют себя виновными (чего он и хотел), а на самом деле ничего исправить не могут. Требующий любви рубит сук, на который и сесть не успел. Если в нас вдруг затеплится какая-нибудь нежность к нему, он тут же прибьет ее жадностью и жалобами. А доказывать свою любовь мы должны обычно, ругая его врагов: «Любил бы ты меня, ты бы понял, какой эгоист твой отец…», «…помог бы мне справиться с сестрой», «…не дал бы так со мной обращаться».[7]

Силу и власть родительской привязанности мне бы хотелось проиллюстрировать конкретным примером.

Как же вы без меня, мои сыночки?!

Рассказ Александры Гаврилюк

Полина Борисовна работает в министерстве. Женщина она умная, образованная, самостоятельная. Все привыкла решать сама. С самого первого дня замужества. А может, — и раньше. Когда-то красивое женское лицо с годами приобрело мужские черты — печать чрезмерной самостоятельности. Губы — крепко сжаты, между бровями — твердая, ничем неизгладимая, упрямая складка. Даже в походке, в жестах, в речи почти не осталось женственности. Она — хозяин своей жизни. Она — хозяин жизни и своих сыновей, и своих внуков, и своих невесток.

Какую же силу надо иметь, чтобы нести на себе столько жизней! А если взять и отбросить все сентиментальности и рассуждения о материнском долге и сказать откровенно, то фраза может стать совсем другой: «Какую же силу надо иметь, чтобы взять в свой кулак столько жизней!».

Полина Борисовна прожила с мужем немало лет, но потом они расстались. Причина, как обычно, банальная — стал пить. Осталась с тремя сыновьями Колей, Романом и Ваней. Сейчас им соответственно 36, 32 и 26 лет. Все трое женаты. Все трое живут в квартире матери. Все трое не работают. Все трое выпивают. Иногда очень крепко.

Полина Борисовна рассказывает горькую историю своей жизни, и ни один нерв не дрогнет на лице. Она действительно мужественная женщина.

— Коля был женат дважды. Первая жена оказалась такой, что передать невозможно. С таким характером… Но уверовали мы с ней в один день. Ее сынишка, а мой внук, двух лет отроду, как всегда утром пришел на кухню: «Ба, хочу есть!». «Подожди, милый, подожди, сейчас», — сказала я, помешивая овсянку. На стол поставила большой чайник (только что заварила крутым кипятком) для всей семьи. Мишенька вертелся возле стола, не уходил, все время что-то лепетал. И вдруг он замолчал. Я повернулась к внуку и потеряла дар речи. Он стоял, облитый кипятком, и молчал. Глаза сразу превратились в две узенькие щелочки. Я поняла, что у него шок. На мой крик выбежали невестка и сын. Они обезумели и стали кричать. Я поняла, что мне самой нужно брать ситуацию в свои руки. Я быстро набрала номер. А сама упала на колени и стала молиться: «Господи, если Ты есть… А Ты есть, так многие говорят, если Ты есть, исцели моего Мишеньку, я сделаю для Тебя все!». Через 20 минут приехала скорая. Молчащего до сих пор Мишеньку аккуратно завернули в одеялко и понесли в скорую. Все молчали. Приехали в больницу, все боялись смотреть на малыша. Вышел врач, взял на руки ребенка, стал осматривать. «Вы что — смеетесь? Зачем меня вызвали? Что с ребенком?». «Ожог», — ответил врач скорой. «Какой ожог? Посмотри на него!» — врач поднес ребенка к дежурному. Тот посмотрел и глазам своим не поверил: кожа малыша была чистой, гладкой и розовенькой; даже блестела. Теперь все взрослые были в шоке. «Да я видел его полчаса назад, он был в ужасном состоянии!» — оправдывался врач скорой. «Я не знаю, что произошло!».

Полина Борисовна знала, что произошло. Она рассказала о своей молитве невестке. И они обе уверовали в один день. Стали ходить в храм, молиться, ездить по монастырям. И, как подобает, искали прозорливых старцев…

Казалось бы, тишь и благодать должны были поселиться в этой семье. Но тишь и благодать поселяются там, где живут божественные законы, где живет любовь. Любовь не та, в объятиях которой можно задохнуться, а та, которая дает человеку свободно, полной грудью дышать и главное — развиваться.

Не заметила Полина Борисовна, как потихоньку стала разваливаться их большая дружная семья. Младшие подросли и быстро стали взрослыми парнями. И образовалось в одном доме четыре семьи. У старшего не ладилось с первой невесткой. Однажды привел Коля девушку. «Мам, можно Лариса переночует у нас?».

Лариса переночевала, и семья первого сына потихоньку развалилась. Двое внуков остались от этого брака, и Полина Борисовна взяла их к себе. «Ну как же невестка сможет их воспитывать? Я ей не доверяю. Хоть и ездит по монастырям, а все равно бестолковая…».

Роман тоже женился и… остался в мамином доме. На столе появилось больше приборов, кастрюли стали побольше, но маме это нравилось — какая большая у нее семья! И за всех она в ответе! Правда, пришлось искать еще одну работу, так как ни первый, ни второй, ни третий сын на работу не спешили.

На мой вопрос, почему не пошли работать, Полина Борисовна повысила голос: «Нет нормальной работы для москвича. Понимаете?!! Нет!».

Младший, правда, попробовал работать, некоторое время перевозил грузы, затем в сердцах сказал: «Мало платят! Лучше дома сидеть. Ты у нас, мама, сильная, заработаешь. Правда? Смотри, ведь у тебя внуки маленькие, они кушать хотят…».

Полина Борисовна после работы бежала домой, конечно же, с тяжелыми сумками (как без них? да и кто их принесет в дом, как не она?) Быстро готовила еду, а в ванной за день набиралось довольно много белья — обеих невесток, трех сыночков и, конечно же, внучковское! Дети ужинали, шли смотреть телевизор, а Полина Борисовна с упоением стирала, стирала, стирала. До двух, трех часов ночи. Если хватало сил, она гладила то, что было постирано вчера. Смотрела на часы и с ужасом видела, что спать ей опять придется всего-то пару часиков. Ведь утром надо готовить завтрак, кормить детей и внуков.

Полина Борисовна научилась спать с открытыми глазами. На совещаниях она мгновенно и непроизвольно засыпала, и лишь близкие товарищи жалели ее, зная, какую она несет нагрузку, в конце совещания осторожно и бережно будили сотрудницу.

Так шли дни за днями, месяцы за месяцами. Младшему, Ванечке, понравилась одноклассница, Галочка. Долго встречались. Мама заметила, что сын утаивает от нее что-то, как-то изменился.

«Ванечка, что у тебя с Галей?». «Мама, мы с ней живем как муж с женой», — просто ответил сын. «Как же так, Ванечка?!» — воскликнула мать. «Вам же надо учиться, заканчивать школу, а затем в институт…». «Мама, оставь это все, я люблю Галю и женюсь на ней», — твердо ответил сын и ушел. Матери было нечего сказать. Ее кудрявая голова стала совсем седой. Она забыла обо всем. Она забыла о том, что можно просто посидеть на лавочке, покормить голубей, посмотреть на голубое небо и порадоваться от того, что идет теплый грибной дождь. Работа, магазины, стирка, совещания, проекты, плита, тряпки, тарелки — все это превратилось в огромное колесо. Внутри она — как белка. И не остановиться.

У Ванечки выпускной, они плывут на пароходе, музыка, танцы. Ванечка знакомится с Ирочкой, красивой умной девочкой.

«Она мне больше понравилась. Во-первых, она русская, православная. А Галя башкирка, мусульманка, вряд ли станет православной. Ирочка уже училась на первом курсе престижного вуза. По всем параметрам она подходила Ванечке», — тихо вздыхает Полина Борисовна.

И Ванечка стал жить с Ирочкой. На радость маме. Она ждала, что они поженятся, и хоть одна невестка будет нормальной, умной, работящей. «Но все же, мне хотелось, чтобы они пару лет повстречались, а потом уже женились. Ведь Ванечка совсем молодой. Какой из него муж, отец?», — тихо вздыхая, повествовала Полина Борисовна. Но не получилось встречаться Ванечке с Ирочкой. Однажды пришла Галя и сказала Полине Борисовне, что ждет от Ванечки ребеночка. Классический случай или даже сюжет для фильма.

Полина Борисовна женщина верующая, интеллигентная, порядочная. Она, конечно, жалеет Галю и вечером с сыном, пришедшим со свидания с Ирочкой, происходит разговор.

«Ты должен жениться на Гале!» — заявляет мать сыну. «Я не хочу жениться на Гале, я ее больше не люблю!» — кричит сын и убегает из дому. Под утро Ванечка приходит пьяный. И начались пьянки за пьянками. А Галя приходит. А Полина Борисовна пытается достучаться до сына. И так продолжается до тех пор, пока не пришло время появиться на свет ребеночку.

Полина Борисовна все-таки достучалась. Ванечка с Галей пошли в загс. Ребеночек родился раньше срока. И сразу же стал болеть. Мир, в который он пришел, оказался очень неприветливым. Мама все время куда-то уходит, плачет, а папа сказал: «Я не хочу его видеть! Он не мой сын! Я не люблю его!».

«Ты, ты люби его, корми его, ухаживай за ним!!!» — крикнул он матери и ушел. Он ушел к своему другу, который ему в отцы годится. Он пропадает у него и днями, и ночами. Они перебирают какие-то железки в перерывах между выпитыми бутылками. Домой Ванечка приходит, еле волоча ноги. Но только не от работы, а от выпитых стаканов.

Полина Борисовна работает по-прежнему на нескольких работах. Она по-прежнему стирает и готовит на четыре семьи. Она ютится за занавесочкой, потому что полноценной комнаты ей не хватает. Сыновья по-прежнему несут ей свои носки: «Мам, постирай! А то одеть нечего!». А невестки закатывают истерики, если утром не находят памперсов для своих деточек.

«Полина Борисовна! Мне сегодня нести ребенка на УЗИ. Дайте денег!» — говорит Галя.

«Мама! Наденьке нужен спортивный костюм!» — говорит матери средний сын Роман.

«Ма, уже все по нескольку раз мобильники поменяли, а у меня все тот же!» — это «младшенький», Ванюша.

А Полина Борисовна как капитан большого корабля стоит на палубе, смотрит и порой не знает, что делать. И корабль ее уж очень-то напоминает тот самый большой и комфортабельный, самый надежный из кораблей, который в прошлом веке разбился об айсберг. В большом корабле Полины Борисовны уже давно пробоина, и он потихоньку идет ко дну. Она давно стала это все замечать. Ей тяжело стоять и смотреть вперед. Ведь корабль уже давно никуда не идет. Больно капитану, когда корабль тонет. И тяжело в это поверить. И тяжело это принять. Музыка еще играет и создается впечатление, что ничего не происходит. А шлюпки? Есть ли они? И хватит ли мудрости и разумения пассажирам этого огромного корабля сесть в шлюпки, не столкнув друг друга за борт?

«Они когда ссорятся, то грозят друг друга убить», — это Полина Борисовна рассказывает о сыновьях.

«Я не знаю, что мне делать, — устало и обречено говорит женщина. — Посоветуйте, пожалуйста».

«Ну, во-первых, дети должны наконец-то обрести самостоятельность, найти работу, начать самих себя обеспечивать…» — это я открываю рот.

И тут начинается самое интересное.

«Да вы что? Я же говорила, что нормальной работы нет. Везде очень мало платят…» — это Полина Борисовна.

«Так все же лучше хоть что-то, чем вообще ничего», — изрекаю я «философскую» фразу.

«Нет уж, лучше подождать хорошей работы», — говорит заботливая мать.

«Внуков бы первого сына отдать родной матери», — продолжаю я. — «Она отвечает за детей перед Богом».

— Так она мне не даст видеться с ними. Она и так сказала: «Заберу детей, если не будете мне деньги давать и не будете их кормить!» — горестно возражает мне Полина Борисовна.

«То есть Вы покупаете себе внуков за деньги?» — спрашиваю я.

«Нет, у нас просто такой с невесткой уговор», — отвечает женщина.

«Ну а как тогда решить жилищный вопрос? Ведь это просто немыслимо — четыре семьи в одной такой маленькой квартире! Вам надо всем расстаться и встречаться большой дружной семьей на Рождество, на Пасху, на дни рождения, да на дни ангелов. Представляете, как они будут рады прийти к Вам, принести цветы и пирог собственного приготовления?! Это будет настоящий праздник для всех, а как они будут уважать и любить Вас…» — делаю я последнюю попытку, пытаясь убедить Полину Борисовну.

«Но мои сыночки не могут жить с тещами. Там очень плохие условия. Их могут и обидеть. И кто же будет за ними ухаживать? Галочка вообще ничего не умеет. Ни поесть приготовить, ни постирать…», — возражает мне Полина Борисовна.

«Полина Борисовна, я, увы, не вижу другого выхода. Вы ведь спрашивали моего совета. И хотя говорят, что умные люди советов не дают, я все же Вам сказала, каким я вижу выход из сложившейся ситуации».

«Вам хорошо говорить. Ваш сын далеко, и Вы не так печетесь о нем, как я…», — сказала Полина Борисовна, но, увидев мои глаза, осеклась.

«Простите, я не хотела Вас обидеть», — извинилась она.

«Я и не обиделась. Может быть, я не такая заботливая мать. Я, знаете, с болью отдирала свои любящие руки от сына. Знаете, Полина Борисовна, он так благодарит меня за то, что я отпустила его, дала ему свободу. А мне так хотелось его обнять и никуда, никуда не отпускать! Но я всегда помню слова моих мудрых наставников: «Настоящая любовь дает другому свободу, настоящая любовь дает другому развитие, настоящая любовь, в конце концов, передает другому ответственность за свою жизнь». И я стараюсь, Полина Борисовна, учиться настоящей любви», — заканчиваю я, глядя ей в глаза, — «И Вам желаю того же».

В это время, пока мы разговаривали, в комнату зашел младшенький, Ванечка.

«Ваня! Возьми чистые носки и быстро переоденься. Скоро на вокзал. А те носки положи в пакет, дома постираю».

«Ну, мам, уже времени мало, некогда…» — сказал Ваня.

«Я что тебе сказала?! Быстро переодевайся! Мне что, в поезде краснеть за тебя?».

Двадцатишестилетний отрок и отец семейства, ворча, взял пакет с носками, уныло и послушно побрел переодеваться.

Жизнь текла по накатанным рельсам.

«Знаете, а я знаю, что сделаю. Я приеду и скажу им, что если они не будут меня слушаться, то я уйду от них!» — вот так «грозно», по-детски решила Полина Борисовна.

Ну что тут скажешь? Самое главное, читатель, я рассказала вам. История на самом деле очень грустная… Я верю, что в одну из бессонных ночей Полина Борисовна присядет на краешек ванны, полной белья, задумается и сделает правильный вывод. И эта ванна с бельем сыновей, невесток и внуков будет последней. В следующий раз они будут стирать сами, по отдельности. И в один прекрасный день Полина Борисовна останется одна, вспомнит тот день обращения к Богу, когда она обещала сделать все, что Он ни попросит. Она отпустит своих сыновей. Она помолится Господу своему и в Его слове найдет ответы на все свои вопросы.

А дети, все три сына, приступят к строительству своей семьи, со своими женами и детьми будут строить свою жизнь. И искать свои ответы на свои вопросы.

Четыре вида родительской привязанности

Итак, родительская привязанность в корне отличается от любви. Она чаще всего проявляется в четырех формах, четырех видах.

Первый вид, который мы рассмотрим — это собственническая любовь. Обычно она выражается в стремлении родителей поощрять в ребенке ощущение глобальной зависимости от них. Разумеется, пока ребенок мал, зависимость от родителей очевидна и абсолютна. Но если по мере взросления ребенка она не уменьшается, то становится препятствием на пути душевного развития. Многие родители, пытаясь удержать детей в повиновении, используют свою родительскую власть, иногда даже идут на моральный шантаж. Мать апеллирует к высшим чувствам взрослого ребенка: «Я тебя растила, ночей из-за тебя не спала, а в старости некому стакан воды подать». Такие родители смотрят на ребенка как на свою собственность, считая, что имеют на сына или дочь все права.

Классический пример собственнической любви — любовь купчихи Кабановой к сыну Тихону, описанная А.Н. Островским в драме «Гроза»:

«Кабанова: Если ты хочешь мать послушать, так ты, как приедешь туда, сделай так, как я тебе приказывала.

Кабанов: Да как же я могу, маменька, вас ослушаться.

Кабанова: Ну, ты помнишь все, что я тебе сказала? Смотри, помни! На носу себе заруби!

Кабанов: Помню, маменька».

А вот сцена прощания:

«Кабанова: Ну, Тихон, пора. Поезжай с Богом. (Садится). Садитесь все! Ну, прощай!

Кабанов: (подходя к матери). Прощайте, маменька!

Кабанова: (жестом показывает в землю). В ноги, в ноги!

Кабанов кланяется в ноги, потом целуется с матерью». [8]

Как правило, родители-собственники с раннего возраста настраивают своего ребенка на то, что он — только их собственность, которой они владеют безраздельно. Воспитывая маленького человека таким образом, они не готовят его к самостоятельной взрослой жизни, не формируют в нем потребности в самостоятельности и независимости.

Родители должны уважать в ребенке право быть самим собой, что, конечно, не означает отказа от ограничений, принятых в обществе, и разрешения делать что вздумается. Нужно поощрять ребенка думать, проявлять непосредственность, ощущать себя самостоятельным человеком, который должен все больше и больше брать на себя ответственность за свои мысли и поступки.

Если родители игнорируют право ребенка на независимость, то он может вырасти всецело подчиненным родительской воле, покорным, неспособным даже осознать право на выбор своего места в этом мире. Такие люди легко становятся добычей волевых, влиятельных лидеров различных преступных или сектантских групп, потому что у них нет воли, самостоятельной жизненной позиции.

По мере взросления ребенка, его отношения с родителями, скорее всего, будут ухудшаться — рано или поздно он начнет морально мстить родителям за чрезмерно крепкие «объятия», как тиски, сдавливавшие самостоятельное развитие его личности, за насилие, террор и шантаж.

«Материнская любовь способна быть чудовищно эгоистичной. Да, мать любит своего сына, искренне и сильно любит — пока он мал, пока он в ее власти; но когда он взрослеет и становится самостоятельным, и у него обнаруживаются его собственные мнения, не совпадающие с материнскими, — вот тогда за него начинается борьба. Борьба с кем? Да с ним же, с его личностью, с его «я». Борьба за что? За любовь. За то, чтобы уходящий от нее сын (а он уходит в мир, в жизнь) по-прежнему всецело принадлежал ей.

Но «всецелое принадлежание» — это всецелое подчинение; а всецело подчиняться может только вещь. Вещью, любимой игрушкой и был для нее ее маленький сын. Не человеком. Это ужасная правда, но это правда. Медицинская правда. И это первое, что мы должны отметить особо.

Второе начинается чуть позже, — когда появляется та, которая получает право вместо матери готовить ему завтрак; которой он теперь вместо матери будет отдавать деньги; и ей он теперь будет рассказывать о своих делах; и с ней, а не с матерью, он теперь будет советоваться. Чужая, посторонняя, невесть откуда взявшаяся, выдра, вертихвостка, будет командовать ее сыном и отбирать то внимание, которое сын уделял матери; и — главное! — она получает право требовать от ее сына, и требовать то, с чем совершенно не согласна мать, — вырастившая его, отдавшая ему столько сил, отдавшая ему себя… Или, просто и кратко: теперь он будет принадлежать другой.

Это невыносимо! И, следовательно, недопустимо.

И вот, собственно, и все.

Теперь представьте, что мать еще и больна. Или заболела, чтобы удержать сына при себе. Не смертельно, но уход требуется постоянный. Это, так сказать, обычная практика, медицине отлично известная. Защищаясь от слома, от душевной катастрофы, организм выбирает меньшее зло и уходит в физическое недомогание.

Оглянитесь — и вы обнаружите, что система отношений «мать — неженатый взрослый сын» встречается гораздо чаще, чем вам казалось».[*]

Родитель должен всегда осознавать, что ребенок — это великий дар, который дает Господь для того, чтобы воспитать ребенка для Бога и для него самого, но вовсе не собственность родителя, раскаяться в собственнических чувствах пред Господом.

Новомученица Императрица Александра, которая не словами, а всей своей жизнью показала, какой может быть мать и супруга, и которую все матери, любящие своих детей и желающие вырастить из них настоящих людей, могут взять за образец, так пишет в своем Дневнике о воспитании детей:

«На руки родителей возложена святая ноша, бессмертная жизнь, которую им надо сохранить, и это вселяет в родителей чувство ответственности, заставляет их задуматься.

Дети — это апостолы Бога, Которых день за днем Он посылает нам, чтобы говорить О любви, мире, надежде!

Великое дело — взять на себя ответственность за эти нежные юные жизни, которые могут обогатить мир красотой, радостью, силой, но которые также легко могут погибнуть; великое дело — пестовать их, формировать их характер — вот о чем нужно думать, когда устраиваешь свой дом. Это должен быть дом, в котором дети будут расти для истинной и благородной жизни, для Бога».[*]

Если родитель обнаружит в себе собственнические чувства — а они, несомненно, в большей или меньшей степени выражены у многих, особенно у матерей, — то ему следует научиться отделять их от естественной заботы о благополучии ребенка. Нужно постоянно следить за проявлением этих чувств, преодолевать их, раскаиваясь на исповеди, учиться по мере взросления ребенка делегировать ему все больше ответственности, оставляя за сыном или дочерью право самостоятельного выбора в разных жизненных ситуациях.

Другой вид неподобающей родительской привязанности — так называемая соблазняющая любовь. Говорить об этом предмете сложно, это очень деликатная тема. Однако сегодня проблема приобрела особую актуальность, потому что подобное явление становится все более распространенным. Соблазняющая любовь — это попытка сознательно или бессознательно получать тонкие или более грубые сексуальные ощущения от прикосновения к ребенку противоположного пола. К проявлениям подобного рода относятся: вхождение в ванную комнату к купающемуся ребенку (мальчику или девочке) при сопротивлении с его стороны; подглядывание за взрослеющими детьми, когда они переодеваются; безмерные объятия и ласки; ситуации, при которых взрослеющая девочка садится к отцу на колени.

«Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18; 6)."А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской» (Мф. 18, 6).

Безусловно, физический контакт, объятия и прикосновения нужны детям независимо от их возраста. Именно таким образом они получают душевную поддержку и импульс для подкрепления их телесных сил. Но родитель должен следить за тем, чтобы это происходило целомудренно. Чистота отношения к своему сыну или дочери всегда должна строго соблюдаться. И если родитель заметит, что на подобные действия с его стороны ребенок реагирует как взрослый человек (например, на ласки отца девочка реагирует как взрослая женщина), нужно в корне изменить свое поведение.

При этом надо учитывать очень важный момент. Если у мальчика грубый неласковый отец, но участливая и чрезмерно заботливая мать, то, не получая от отца тепла, ласки, любви, участия (ведь он груб и резок), в качестве примера для подражания сын обычно берет материнское поведение. В этой ситуации мальчик может вырасти женоподобным. Пастырю, столкнувшемуся с таким повзрослевшим «маменькиным сыночком», нужно способствовать формированию в нем мужского начала.

Замечено, что у отца мужественного и при этом заботливого, способного проявлять к людям участие, сын вырастает похожим на него — с мужским характером. Правда, в нашей культуре почему-то не принято проявлять отцовскую нежность и любовь к своему ребенку. Во всяком случае, так считает большинство мужчин. Это заблуждение чревато потерями — из-за отсутствия заботливых и любящих отцов целые поколения мальчиков рискуют недополучить мужское участие и внимание, что может негативно отразиться на их становлении как личностей.

Отцы, не будьте дезертирами, не сваливайте на другие плечи ответственность за своих детей! Не проходите мимо детей, тупо уставившихся в телевизор, займите свое место главы, нравственного авторитета в доме. Воспитывайте своих детей в учении Господнем, молитесь о каждом из них, и смело ведите их к Господу. Не упрекайте детей, когда они приходят к вам с повинной. Не закрывайте для них своего сердца. Впустите, ободрите, вдохновите! Дети тянутся к нам, дети нуждаются в нас. Им без нас холодно и одиноко в этом мире.

Третий распространенный тип родительской привязанности — амбициозная любовь. Стремясь удовлетворить свои амбиции через ребенка, мы пытаемся воплотить в жизнь собственные несбывшиеся мечты.

Один из самых вредоносных видов амбициозной любви — любовь матери, которая через жизнь дочери хочет реализовать свои романтические фантазии, женские мечты или профессиональные притязания. Достигнуть своих целей мать пытается бессознательно, подталкивая дочь к таким отношениям, к таким ситуациям, в которых хотела бы оказаться сама. Для этого явления характерен навязчивый интерес матери к интимным подробностям жизни своей дочери, к ее свиданиям с молодыми людьми. Разрушительность такого процесса очевидна: девочка может оказаться в ситуации, к которой она еще не готова в силу своей незрелости, недостатка опыта.

Вторжение во внутренний мир, в тайну ребенка под разными предлогами типа: «Я же твоя мать, я хочу тебе добра. Как человек более опытный, я могу дать тебе полезный совет» — снижает самостоятельность ребенка, привязывает его к матери («это мама посоветовала мне выйти за него замуж»). Человек становится несвободным.

Чрезмерный интерес отца к любовным похождениям своего сына может принести вред не только сыну, но и девушке, с которой он встречается. Под воздействием взрослого мужчины мальчик может увидеть в женщине в первую очередь объект удовлетворения плотской страсти. В дальнейшем ему будет трудно считать женщину личностью, таким же, как он сам, человеком, имеющим разум и эмоции.

Амбициозная любовь — это любовь с условием: «Если ты исполняешь мои мечты, воплощаешь мои мечты в жизнь, я тебя люблю. Если нет, то я отношусь к тебе иначе». В этой ситуации ребенок оказывается перед сложным выбором: жить, во всем подыгрывая родителям, теряя индивидуальность, возможность своего выбора (это может быть выбор супруга, профессии, каких-то увлечений, формы досуга), или же лишиться родительской любви.

Амбициозная любовь — прямая противоположность безусловной родительской любви, того идеала, при котором родители любятличность ребенка, уважают его жизненный выбор, даже если он совершенно не совпадает с выбором родителей.

При амбициозной любви родители приписывают ребенку все совершенства, для которых при более трезвом отношении не было бы никаких оснований, и не видят или скрывают его недостатки, забывают о них. Обнаруживается стремление устранять с дороги ребенка все препятствия, неприятности, трудности, которые обычно преодолевают люди его возраста. «Пусть нашему сыну живется лучше, чем нам», — обычно говорят такие родители, считая, что их ребенок должен быть огражден от жизненных трудностей, избавлен от тех препятствий, которые им самим пришлось преодолевать в жизни. Его не должны касаться ни болезнь, ни смерть, ни ограничения воли. Законы природы и общества теряют над ним силу, он словно становится центром мироздания. «Его Величество Бэби», — так один педагог метко назвал объект амбициозной родительской любви.