Миром правит любовь![= Влюбленный сыскарь]

В 14.00 серый после бессонной ночи Михаил Викторович Болтуть нервно слонялся у входа в магазин. Машина Прищепкина, с «охотником», Сергуней и Шведом на борту, приткнулась к тротуару Красноармейской метров за пятьдесят до перекрестка. Так как ближе к светофору припарковаться не удалось, то директор был виден только «охотнику» Вите, сидевшему на штурманском месте, то есть справа от Георгия Ивановича.

У Болтутя зазвонил мобильник, — его микрофон передавал на «громкую связь» установленного в машине приемника.

— Деньги при тебе?

— Да, — ответил Болтуть чуть дрогнувшим голосом.

— Все? — вымогатели были предельно лаконичны.

— Все.

— Ну–ну, — предостерегающе протянул лиходей. — Бери на стоянке такси и едь к универсаму «Вильнюс».

На перекресток Прищепкин выезжать не стал, выждав несколько минут, он развернулся и рванул в сторону «Вильнюс» окольным путем: за окрестностями, — дабы засечь хвост «в зародыше» — обязательно должен был кто–то наблюдать.

Прищепкин не проехал и половины пути, как мобильник Болтутя вновь запищал:

— Поворачивай оглобли к «Трудовым резервам»!

— Водитель, извините, я передумал. Везите меня к стадиону, — попросил Болтуть.

Прищепкин чертыхнулся и резко, нарушая правила, вынужден был поворачивать. «То ли еще будет!» — пробормотал он в ответ на яростный жест «имел я тебя» водителя подрезанной «Волги».

Но до стадиона Болтуть не доехал:

— Где находитесь?

— Проезжаем пивной ресторан.

— Немедленно тормозни, вылезь из машины и стой на краю тротуара! Еще раз повторяю: на краю тротуара! — скомандовали ему.

Прищепкин матернулся. Они уже были у самого стадиона, но так как подъезжали с противоположной стороны, то до ресторана им оказалось два квартала плюс светофор. И хотя Прищепкин проскочил на «красный», все равно опоздали: Болтуть оказался уже без кейса.

— Мотоциклист на ходу вырвал! — прокричал он, притормозившему Георгию.

— Прямо, как можно быстрей! — вступил в дело «охотник», прижимая наушники.

Они пролетели несколько кварталов.

— Ой, кажется, маху дали! — вскрикнул Витя. — Надо было налево!

Завизжала резина. Едва не угодив под встречный самосвал, Прищепкин резко развернулся. Через квартал повернул.

— Ну?

— Пока прямо, — пробормотал Витя, напряженно вслушиваясь. Его лицо сморщилось так, что стало похоже на печеное яблоко. — Они остановились. Быстрей!

Если бы Прищепкину заранее сказали, что ему придется гнать по центру города со скоростью сто сорок кэмэ… Может, ну этого Болтутя в баню?

— Тише! — скомандовал Витя. — Теперь не проскочить бы!.. — Еще тише! Направо! — Они свернули на тихую улочку частного сектора. — Здесь!

Прищепкин оглянулся по сторонам: никого не было.

— Где «здесь»?

— Сигнал совсем близко. Стой!

Прищепкин тормознул у обочины. Швед и Сергуня с пистолетами наизготовку вылетели из салона. Следом выскочил «охотник» и сразу наткнулся на валявшийся в траве кейс. Буквально наступил на него. А рядом — бледно–зеленая россыпь упаковок «долларов». Ну конечно, они решили проверить. С досады выбросили и «куклы», и кейс, который сам по себе стоил баксов сорок. Из–за трусости Болтутя — откуда миллион у бедной церковной мышки?! — вымогателей они упустили. Теперь занесенный над Артемом нож мог опуститься.

— Если с пацаном что–нибудь случится, ей–богу сдам этого «корейко» Отделу! — пробормотал Прищепкин.

И случилось–таки. Бандиты отрезали Артему мизинец и передали матери. Неизвестно, как протекал разговор между Леной и Михаилом Викторовичем, но тот прибежал к Холодинцу, покаялся в слабодушии и неискренности, чуть ли не на коленях упросил продолжать дело, спасать приемного сына.

— Может, отдайте им деньги и дело с концом?

— Артем мальчишка смышленый и бандиты, скорее всего, это оценили. Зачем им такой свидетель?.. И получив миллион, они его все равно могут убить. Тем более теперь, когда у них будут основания опасаться мести за палец. Разве не так?

— Так, — вынужден был согласиться Холодинец. — Однако решенье будет принимать шеф. Очень он на вас зол.

Прищепкин уж плевался, плевался, но тоже подтвердил: и убьют, это для них запросто!

— Что будем дальше делать?

— На днях эти ублюдки опять объявятся. Нужно взять их, во что бы то ни стало!

— И тогда пробовать обменять у болгарских сообщников на мальчишку? Помнишь, как КГБ менял Буковского на Корвалана?

— Как это обменять! — возмутился Георгий Иванович. — Банда должна сидеть в тюрьме в полном составе!

В этом момент раздался звонок в дверь. Международная телеграмма: «Золото харчо зпт серебро щи тчк встречайте 17 в 15 тчк 20 рейс из франкфурта тчк ваш леша тчк»

— Ура! Ну, прямо как по заказу! Уж теперь мы их точно возьмем!

— Бисквит Бисквитом, а надо еще людей наблатовать. Чем больше, тем лучше. Профессионалов желательно. Можно организовать?

— Не вопрос, сколько угодно. Только свиснуть — все городское УВД на халтуру прибежит. Строители халтурят на стороне, учителя халтурят, а менты не люди что ли, деньги им разве не нужны?

— Знаешь… а это мысль, насчет всего УВД… В полном составе, не шутишь? Вместе с генералом Василевским прибежит?

— Василевского, конечно, не обойти. Полторы тысячи человек на день незаметно из–под его контроля не выведешь… Значит, именно Василевского на халтуру и надо приглашать. Представляешь, объявит: «Операция «Ухват» находится под моим личным контролем». Все, ни одного вопроса. Зато вся техника в нашем распоряжении, оперативники, контрольно–постовая служба, дорожники. И кому какое дело до грязных делишек директора завода «Оптика»? Перед УВД будет стоять конкретная задача — поимка преступников… Только Василевский на контакт со мной не пойдет. Кто я такой? Вот если подкатить к нему через Собынича, у которого с генералом приятельские отношения… Слышал, будто они и похлеще халтурки отрабатывали.

— Однако, сам понимаешь, Василевский за бутылку коньяку…

— Тысяч сто нужно — в соответствии с объемом работ. Но на сей раз, как мне кажется, Болтуть кукситься не будет.

— Фиг его знает. Впрочем, чего гадать? Действуй! То есть отлавливай Собынича, договаривайся.

Когда Холодинец собрался уже уходить, Прищепкин спросил:

— Слушай, ты не в курсе: Василевский ездит в машинах российского производства?

— Только на «Мерседесе», на «Волгу» у него аллергия. А что?

— Да просто так спросил, — расплываясь в улыбке, отмахнулся Прищепкин. — Что ни говори, а генералитет у нас классный.

Василевский подхалтурить не отказался — его двоечница дочь собралась поступать в Сорбонну, — на платное, естественно, отделение, которое специально открыли для тупых детей и внуков новых русских, новых румын, монголов и так далее. К слову, науками там не досаждали, плати бабки и переводись с курса на курс. Что генералу оставалось делать, если у единственной дочери вдруг обнаружилась аллергия на образование в местных вузах?

Все УВД было переведено «на уплотненный график несения службы», то есть без выходных, проходных, с двенадцатичасовым рабочим днем. Для проведения операции был создан штаб, который тут же приступил к отработке координации управления всеми службами, проработке вариантов развития событий. И хотя аналитический отдел Василевского был укомплектован специалистами самого высокого класса, действия преступников они так и не предугадали.

Телефонный звонок среди ночи сдернул Болтутя с постели. В это время внутреннее сопротивление любого человека минимальное, — учитывали, гады!

— Ну что, богатенький Буратино, приготовил лимон?

— Есть, — хрипло ответил Михаил Викторович.

— Смотри, если опять обратишься в ментовку и попытаешься всучить «куклу» — убьем; и мальчишку, и жену, и тебя — всех перебьем! Понял?

— Понял, — пролепетал Михаил Викторович.

— Не слышу, громче повтори!

— Убьете, понял.

— Значит, завтра. В шесть часов вечера. С деньгами и мобильником ты должен быть в сквере. У памятника подпольщикам. Ясно?

— Ясно.

Короткие гудки.

Болтуть вспотел до такой степени, будто выскочил из сауны. Его обуял животный страх: даже побоялся звонить Холодинцу — вдруг прослушивают, — и поехал к нему на машине. Причем, по дороге ему несколько раз начинало казаться, будто за ним кто–то увязался и вот–вот откроет стрельбу по колесам, — у страха глаза велики.

В свою очередь, Холодинец тут же повез Болтутя к шефу. Дело о похищении подростка получило следующий импульс.

Поначалу Прищепкин хотел примкнуть к созданному Василевским оперативному штабу. Однако среди надутых полканов почувствовал себя неуютно и от затеи отказался. Тогда решил не мудрствовать и не гадать, а довериться провидению в лице городского УВД. Самому по мере возможности применять опробованную тактику, которая хотя и не принесла нужного результата, но показалась единственно адекватной сложившимся обстоятельствам.

Чтобы не быть пешкой в игре УВД, которое вообще могло не оставить Прищепкину шансов непосредственно участвовать в поимке, Георгий Иванович не посвятил монстра в секрет пеленгации. Во–первых, был очень ревнив; во–вторых, ведь и УВД не было с ним запанибрата, — штаб разработал кучу собственных крючков и заморочек, о которых в свою очередь также не счел нужным ставить в известность Прищепкина. Например, пометил доллары, которые должны были быть переданы вымогателям, изотопами. Мысль о пеленгировании в штабе, конечно, витала. Но, нет ведь у ментов таких приборов на вооружении, что делать? Ментовка же не могла заказать «пищалку» на стороне. А по какой статье бухгалтерия милиции тогда сможет списать потраченную на умельца бутылку водки?.. То–то же, нету такой статьи! А на Василевского потом будут бочку катить: мол, генерал выпил! Но тот свою последнюю бутылку водки выпил еще полковником. Как только произвели в генералы…

Если без шуток, то штаб просто не сумел оценить возможности пеленгации настолько, насколько она того заслуживала. Никому из аналитиков не пришла в голову мысль привлечь к операции спортсмена по ориентированию. О том, что когда–то существовала игра «Охота на лис», в штабе никто не вспомнил.

Студентов на операцию решили не брать: целей будут. Парни вообще не были о ней извещены. Юрочке дано было задание встретить в аэропорту Бисквита. С букетом цветов и настоящим, из лавровых веток, олимпийским венком.

Итак, с половины шестого Болтуть с дипломатом в руке и «модернизированным» (с трансляцией и на машину Прищепкину, и на штаб операции УВД) мобильником в кармане нервно прохаживался по гравийной дорожке сквера.

Мамаши с колясками, ветераны с газетами, голуби. Все как обычно, однако наблюдательный человек мог отметить, что в сквере больше обычного молодых, крепких мужчин: фотографов, шахматистов. Где они были раньше?

Вот некий амбал в лихом богемном берете, пристроив на лавочке мольберт, рисовал портрет другого амбала: круглые рыбьи глаза, одно ухо получились раза в два больше другого. Хе–хе, почти Модильяни. К хренам собачьим, пока никто не видел! Где чистая бумага?

Машин на паркинге у сквера было также заметно больше вчерашнего. И все новенькие «скверчане» почему–то напряглись, когда слонявшийся у памятника подпольщикам мужчина достал из кармана плаща запищавший мобильник и поднес к уху:

— Ку–ку, Буратино, деньги не забыл? — у вымогателей почему–то было сегодня игривое настроение.

— Не забыл.

— Менты глухарят?

— Не обращался.

— Врешь, наверно. Ладно, твои проблемы. Бери на стоянке такси и дуй в двенадцатый микрорайон.

Прищепкин и бровью не повел: пусть себе. Зато в штабе операции «Ухват» все пришло в движение: защелкали тумблера «командных пунктов», на стене загорелась огромная электронная карта города, генерал Василевский отхлебнул из широкого стакана выдержанное виски.

— Береза, Береза, я Мавзолей. Как слышите? Прием.

— Мавзолей, я Береза. Слышимость нормальная. Объект сел в такси — красный «Рено 19», номер 1285 МАА, принадлежащий — секундочку, — принадлежащий гражданину Осипяну Игорю Арутюновичу, 1970 года рождения, проживающему по адресу… (Следует констатировать, что операция началась с накладки УВД.)

— Береза, мать твою! Откуда на стоянке такси настоящее такси? Куда смотрели?!

— Осипян подъехал на стоянку с нашими «такси», высаживая пассажира. И объект совершенно случайно сел именно в его машину.

— Случайно? За случайно, лейтенант Береза, бьют отчаянно. Отставить излишнюю информацию! Какое штабу дело до этого Осипяна?! Вести полный мониторинг за передвижениями объекта!

— Есть вести полный мониторинг за передвижениями объекта!

Не стоило Мавзолею так вспыливать, ведь вдоль всего маршрута следования такси к двенадцатому микрорайону, через каждые триста метров, в подворотнях, стояли авто с урчащими наготове двигателями. Красный «Рено 19» встречали и провожали работники охраны правопорядка. Если бы преступники направили Болтутя в пятнадцатый микрорайон, в любую другую сторону — картина бы получилась та же самая, ведь в операции «Ухват» было занято более полутора тысяч человек!

На штабной электронной карте к микрорайону бежал красный огонек.

— Господа, прошу сохранять выдержку, все под контролем, — пророкотал Василевский, делая еще один глоток старого доброго виски.

— Болтуть, где находишься? — открыли следующий сет игры вымогатели.

— Проезжаю вдоль забора завода «Кинодеталь».

— Тормозни, перейди на другую сторону улицы и лови другое такси.

Что оставалось делать Михаилу Викторовичу?

— Водитель, остановитесь, пожалуйста.

— Ясень, Ясень, я Мавзолей. Как слышите? Прием.

— Я Ясень, слышимость нормальная.

— Ясень, организуйте объекту «такси».

— Есть организовать «такси»!

И вот по направлению к стоящему у края тротуара Болтутю с поднятой рукой уже помчалось «такси». Следом… еще одно: неприметные бежевые «жигули».