Третья женщина

— Джеймс, пожалуйста, — она даже не вспыхнула, настолько привычными стали его легкомысленные манеры, — будь посерьезней.

— Я серьезен, как никогда, — в его голосе зазвучали оскорбленные нотки. — Ты полюбила Джеффри Морхауза, и он — еще один камень к грузу его неудач — полюбил тебя. Представь его состояние. Калека-жена, ее безумная сестра, за которой необходимо ухаживать и само существование которой заключает в себе угрозу — Бог мой, это картина из романов Шарлотты Бронте. Ему просто как воздух нужна была женщина. Ее любовь, теплые объятия, губы. Неудивительно, что, не имея возможности легально добиться развода с Оливией, он желал видеть тебя своей любовницей.

На этот раз Джудит вспыхнула от стыда. Пунцовый румянец залил щеки, она опустила глаза. Казалось, Джеймс Денем был недоволен ею. Выпятив подбородок, он внимательно смотрел на нее. Слова ранили, словно лезвия ножей, вонзающихся в мишень.

— Джеймс… — прошептала она, — ты все знал…

— Тетушка Би, — произнес он без всякого выражения. — Она не любопытна, однако не может не замечать того, что происходит под самым ее носом. Благодаря ее проницательности я оказался в Челси в нужную минуту. Она видела, что хозяин совершенно потерял голову от отчаяния. Твой отъезд означал для него крушение всех надежд. Вероятно, впав в полубезумное состояние, он и затеял этот поджог. На обгорелых останках не остается следов насилия, так что смерть Оливии сошла бы ему с рук. Заодно он избавился бы и от Мод. Тебя он спас бы из огня, как и тетушку Би. Он был очень привязан к ней. Кстати, где же она? Неужели, чтобы вскипятить воду для чая, требуется столько времени?

Неожиданно поднявшись, он прошел мимо ее кресла, и Джудит на мгновение ощутила теплую волну от его близости. За короткое время Джеймс Денем занял постоянное место в ее сердце, и после событий ночи оно полностью принадлежало ему. За фасадом веселой непринужденности скрывался настоящий мужчина. Сильный и отважный, без тени легкомыслия.

— Джеймс…

— Да? — он обернулся, не доходя до двери. На секунду их взгляды встретились. Это было мгновение, когда сбрасываются маски, уходит прочь ненужное кокетство. Джеймс Денем был человеком, умеющим вызвать доверие.

— Прости меня, Джеймс. Жаль, что так получилось. Я впервые попала в такой роскошный дом и, наверное, вообразила себя чуточку леди. Загадочный хозяин, словно герцог Синяя Борода из старинных книжек, доспехи, запах средневековья. Я потеряла голову, когда забыла, что на самом деле никакая не леди, а обычная девушка, к тому же американка из Бостона…

— Не говори ничего, — он не двигался, стоя возле порога. — Ты ничем не хуже и, может быть, даже лучше многих женщин, которых я знаю. Твоим предкам может позавидовать каждый, и в жилах у тебя самая настоящая голубая кровь. Не нужно обманывать себя, Джудит…

— Джеймс… Джеймс… — в мозгу болезненно билось воспоминание о птице, запертой в золотой клетке.

Она не могла говорить, со странной дрожью ожидая приближения Джеймса. Сильные пальцы коснулись ее щеки, и она приникла к широкой груди, растворяясь в объятиях.

За его спиной, в дверях медленно вырастала оборванная фигура. Обожженные черты лица, потерявший форму мундир и потусторонний блеск запавших, лихорадочных глаз принадлежали призраку, ибо только бесплотный дух мог преодолеть стену огня, бушевавшего в спальне Оливии Морхауз.

Ее испуганный взгляд заставил Джеймса Денема стремительно обернуться. С приглушенным восклицанием он выпрямился и замер рядом с Джудит.

На пороге комнаты с револьвером в руке стоял Джеффри Морхауз. Почерневшие от копоти, израненные пальцы сжимали смертоносно поблескивающее оружие. Его вышитый вицмундир превратился в лохмотья, всклоченные волосы падали в беспорядке на лоб, по вискам струился холодный пот. Полубезумная усмешка, искривившая губы, не предвещала ничего хорошего. О чаепитии можно было больше не думать.

Джеймс Денем первым нарушил затянувшееся молчание.

— Джеффри, старина. Как приятно видеть тебя целым и невредимым. Проходи, присаживайся. Вижу ты так и не выбросил свой старый «Веблей».[27] Отличный револьвер…

Хаотическая, бессмысленная тарабарщина, слетавшая с его языка, имела единственную цель — отвлечь внимание, дать шанс на спасение им обоим. Однако Джудит не могла даже пошевелиться. Глаза Морхауза прожигали ее насквозь, лишая способности двигаться.

— Я вернулся, — в глухом голосе Джеффри Морхауза не было ничего, кроме решимости и угрозы. — Из самого пекла. Через другой потайной ход… в комнате Оливии. И в обратную дорожку я собираюсь прихватить вас. К раскаленным угольям, где всех нас будут поджаривать за наши грехи! Я люблю тебя, Джудит, и никто не смеет отнять то, что принадлежит мне. Идем вместе в преисподнюю!

Ствол «Веблея» поднялся, нацелившись в грудь замершей в кресле девушки. С дьявольским хохотом хозяин Челси-Саут взвел курок. Металлический щелчок отозвался погребальным колоколом.

Джудит закрыла глаза и начала шептать про себя молитву. Пусть смерть будет внезапной и легкой. Внезапной и легкой. Больше она не думала ни о чем.

— Джеффри! — голос Джеймса Денема с гулом отразился от стен. — Побойся Бога, дружище…

— Бога? — прорычал Морхауз. — Нет никакого Бога! Если бы он был, он не обрек бы меня на такие мучения. Не унывай, Джеймс, я намерен убить и тебя. Ты ненадолго переживешь свою любовницу. То, что ты выведал обо мне, заставляет меня поступить так. Никто не смеет чернить славное имя Морхаузов!

Carpe diem.

Собирай радости дня. И наслаждайся ими.

Джеффри Морхауз до конца оставался верен фамильному девизу.

Стук сердца становился невыносимым, помертвевшая кожа неприятно холодела. И Джудит молилась, чтобы смерть пришла скорее и без мучений.

Глава семнадцатая

Выстрел не прогремел.

Когда Джудит открыла глаза, она увидела побелевшие суставы пальцев, сжимавших рукоять револьвера. Необъяснимая причина заставляла Джеффри Морхауза медлить.

Его взгляд утратил лихорадочный блеск, замерев на лице Джудит. Оскорбленная гордость и любовь засветились под неподвижной маской, однако их тут же поглотило вернувшееся безумие. Указательный палец на спусковом крючке напрягся, и в этот момент Джеймс Денем, не заботясь о собственной безопасности, прыгнул вперед, выставив перед собой руки.

Только вмешательство Случая спасло его от ужасной смерти. В дверях за спиной Морхауза бесшумно возникла дородная фигура Диккенс с подносом, заставленным чашками и вазочками с печеньем, с дымящимся чайником, накрытым узорной салфеткой. Очевидно, происходящее в комнате не укрылось от ее глаз, потому что уже в следующее мгновение, с силой размахнувшись, она обрушила свой груз на руку хозяина, державшую оружие. Сосредоточенно прицеливавшийся, он заметил ее приближение, лишь когда обжигающий кипяток из опрокинутого чайника залил ему руки.

Взревев от боли, он разжал пальцы и, пошатываясь, отступил назад, рыча, словно раненый лев. Упавший на пол револьвер подскочил, перевернулся, и оглушительный выстрел потряс комнату. Тяжелая пуля с треском засела в толстых досках потолка. Джеймс Денем с быстротой кошки бросился на Джеффри Морхауза: зазвенели осколки посуды, захрустело рассыпавшееся печенье, и оба противника выкатились в прихожую, сцепившись в смертельной схватке. Не обращая внимания на всхлипывания осевшей у косяка Диккенс, Джудит вскочила с кресла и подбежала к выходу. Сердце бешено колотилось. Теперь опасность угрожала Джеймсу. Она слишком хорошо помнила чудовищную силу хозяина Челси-Саут.

Бессмысленно было кричать и тем более пытаться разнять их. Словно два диких животных, не поделивших добычи, они катались, наносили и отражали удары в полутемной прихожей. Наградой в поединке была свобода для одного и смерть — для обоих. Тени и тусклое освещение не позволяли разглядеть лица сражающихся. Две одинаковые жуткие фигуры сминали одна другу перед ошеломленным взглядом Джудит. Когда мужчины сражаются, женщинам остается страдать. В комнате плакала Диккенс.

Где-то вдалеке за окном послышался шум экипажа; резиновые колеса подбрасывало по брусчатке. Звук истончился и исчез в ночной тишине — спокойный контраст схватке в прихожей. Переплетение рук, глухие падения тел, тяжелое дыхание, сотрясавшее воздух, не прекращались ни на секунду, однако сражение неуклонно следовало к своему завершению. Джудит больше ощутила, чем увидела решающий взмах: раздался приглушенный выдох, и тут же одна из фигур, вскочив с пола, прихрамывая, устремилась вниз по ступеням. С грохотом распахнулась входная дверь, и в мерцании уличных фонарей мелькнула и скрылась в тумане широкая спина Джеффри Морхауза.

Раздумывать было некогда. Опустившись на колени, Джудит приподняла голову лежащего на полу Денема, плача, позвала по имени:

— Джеймс, Джеймс, ты в порядке? О, Джеймс, ответь мне…

Словно маяк, освещающий темное побережье, сверкнул луч лампы, и рядом остановилась Диккенс.

Свет, упавший на лицо Денема, отразился в его открытых глазах.

— Джеймс Денем, — умоляюще проговорила Диккенс, — ты ранен?

— Тетушка Би, я чувствую себя превосходно, — он улыбнулся, несмотря на тонкую алую струйку возле уголка рта. — У старины Джеффри отменный удар, спятил он или нет.

— Он убежал, — всхлипнула Джудит.

— Пусть его бежит, бедный дьявол. Скотланд-Ярд отыщет его. Можно, я буду пить чай прямо здесь? Очень удобно. Думаю, скоро такой способ войдет в моду.

— Джеймс, как не стыдно, — укоризненно нахмурилась Диккенс, и Джудит рассмеялась сквозь слезы. Голова Джеймса Денема приятно согревала колени, его прикосновения давали ощущение надежности и уюта. Впереди было еще много времени, и Джеймс, кажется, понял это. Он со вздохом сел, потер ладонью затылок, после чего позволил обеим женщинам поднять себя и увести в комнату. Очевидно, что досталось ему больше, чем он старался показать, однако он только отмахивался от заботливых ухаживаний и улыбался. В его присутствии мир для Джудит Рейли, столь мрачный и пугающий недавно, обрел радость и краски. Кошмар отступил, на этот раз — безвозвратно, и она наслаждалась своими новыми ощущениями.

Диккенс задумчиво покачала головой.

— Бедный хозяин. Ужасно видеть его таким, что ждет его теперь? Никто ведь не поможет ему.

Джеймс Денем утешительно коснулся ее руки.

— В этом нет твоей вины, тетушка Би. Никто не виноват в том, что произошло с ним. Джеффри зашел чересчур далеко, и во всем мире не найдется человека, который был бы способен помочь ему.

Джудит вздрогнула, отгоняя ожившие воспоминания.

— Надеюсь, он найдет себе место под солнцем, — проговорила она. — Он много, страдал, пусть и заслужил свои страдания.

Диккенс вновь перекрестила ее, когда идиллическую картину нарушил голос племянника. Удивленно приподняв брови, он указал на осколки посуды и поднос на полу.

— После того, как вы открыли новое применение чайных подносов, тетушка Би, не будет ли безрассудством с моей стороны просить вас приготовить немного чая? В мою чашку, пожалуйста, добавьте одну ложку бренди.

Пожилая женщина поднялась, с интересом взглянула на Джудит и бесшумно вышла из комнаты. Какое-то мгновение молодые люди молча смотрели друг на друга. Под пристальным взглядом Джеймса Джудит потупилась.

— Джудит…

— Пожалуйста, Джеймс, не говори ничего сейчас.

— И чего же я не должен говорить, скажите на милость? — в его голосе звучала прежняя непринужденность. Однако она не могла скрыть его истинных чувств.

— То, что собирался сказать. Все произошло так стремительно, неожиданно…

— Моя милая мисс Рейли, — беззаботно проговорил он, — я просто собирался предложить вам, раз уж вам придется провести остаток ночи в холостяцкой квартире, к тому же вы относитесь к женщинам, которые нуждаются в постоянной заботе… в общем, мне кажется, что тетушка Би вполне подойдет в качестве шафера на вашем венчании в Иствикском соборе… вы наверняка слышали о нем, там потрясающе громкий орган и колокола.

— Вы… шутите, — она почувствовала, как заливаются румянцем щеки.

— Джудит, милая, — прошептал он.

— Джеймс…

Слова больше не были нужны. Он наклонился к ней, поцеловал в губы. Растворившись в его объятиях, она ощущала себя словно корабль, отыскавший наг конец тихую гавань. Джудит Рейли нашла свое призвание, главную роль своей жизни. Быть женой Джеймса Денема. Миссис Денем.

— Я люблю тебя, Джудит, — совершенно серьезно проговорил он. — Моя дорогая американка.

Уютная комната, озаряемая ярким светом, обставленная дорогой британской мебелью, выглядела беседкой в глухом лесу, где она и Джеймс блуждали, словно дети, ищущие света и тепла. Сколь приятно было найти себя не выпадающей из окружения, такого непохожего на американское и такого близкого.

— Я буду всегда любить тебя, Джудит. Только дай мне этот шанс.

— Позволь мне открыть тебе маленький секрет.

— Какой?

— Я верю тебе.

— Думаю, тебе не придется раскаиваться. Мы, Денемы, известны тем, что умеем держать слово, — он счастливо улыбнулся.

— Милый…

Они разжали объятия, услышав в коридоре нарочито громкие шаги Диккенс. Переглянулись и как безумные расхохотались, одновременно. Любовь дарит радость, если любят чистые души. В жизни влюбленных пробило четыре утра.

Время ежедневного чаепития, и в этом не было ничего необычного. Во всяком, случае, на взгляд Джудит.

Душистый напиток без привкуса мрачных теней и кошмаров, способных отравить чудесное творение Диккенс.

Милая Диккенс. Джудит почувствовала необыкновенную нежность к этой немногословной пожилой женщине.

— Ну, молодые люди, — проворковала домоправительница, бесшумно опуская на стол серебряный поднос. — Устраивайтесь поудобнее, я налью вам чаю. Надеюсь, мы все заслужили небольшой отдых.

— Да, — блаженно сощурился Джеймс Денем. — По такому случаю, полагаю, не мешало бы соблюсти добрую английскую традицию. Первую чашку оставляют для тех, кто в пути.

— И еще одну — за удачу, — поддержала Джудит, не сводя глаз с молодого человека. — Как это делают в Америке.

— Замечательная страна Америка, — с горячностью воскликнул он. — Я навсегда обязан ей лучшим подарком в моей жизни!

— Каким же? — Диккенс удивленно приподняла бровь, расставляя чашки и блюдца.

— Джудит Рейли, разумеется, — как подобает честному и добропорядочному англичанину, ответил Джеймс Денем, — каким же еще?

Глава восемнадцатая

А две недели спустя Лондон и весь цивилизованный мир замерли в волнующем ожидании. Компания «Вайт стар лайнз» завершала последние приготовления к первому рейсу лучшего из своих пароходов — «Титаника». Саутгемптон — Нью-Йорк. Новейший океанский лайнер высился в саутгемптонских портовых доках словно скала, приковывая к себе взоры обитателей эпохи Прогресса. Праздничное оживление царило повсюду. Имя «Титаника» уже успело превратиться в легенду. Миллионные вложения, сверхсовременная оснастка и необъятные размеры выделяли его среди других кораблей, когда-либо бороздивших морские просторы. В лондонских кругах в те дни это была единственная и исключительная тема для разговоров. 10 апреля «Титаник» отправлялся в рейс во всем своем великолепии. Самые смелые из газетчиков решались на предположения, что мощный левиафан побьет рекорд скорости, пересекая Атлантику. Однако их надежды блекли и отступали на второй план в сравнении с могучим зрелищем самого судна. Название как нельзя лучше подходило ему. Это действительно был титан, и сердце каждого англичанина наполнялось гордостью при мысли, что на флагштоке «Титаника» развевается флаг его родины. То было время гигантов. Прекрасное время.

Пребывая во власти пьянящих чувств, Джеймс Денем не мог выбрать лучшего подарка для своей молодой супруги; исторический круиз по Атлантике должен был стать сюрпризом для мисс Джудит Рейли, ныне миссис Денем. С улыбкой Джеймс представлял себе, каким восторгом загораются ее глаза при виде двух билетов первого класса, небрежно брошенных на стол в канун отплытия «Титаника». Однако мечтам его было не суждено сбыться. Незримый перст Судьбы, Его Величество Случай или же просто непредусмотрительность разрушили планы Джеймса Денема. Все его попытки, уговоры оказались безрезультатными. Напрасный труд: билеты на рейс были расписаны по меньшей мере за месяц до отплытия, и лишь узкий круг избранных обладал правом в последний момент вступить на борт детища мистера Исмая.

Потерпев неудачу, но не пав духом, ибо его супружеству едва исполнилась неделя, Джеймс Денем был вынужден в последнюю минуту объявить миссис Джудит Рейли Денем, что его сюрприз провалился. Теперь, когда деловые обязательства приведены в порядок и до возвращения находятся в надежных руках, они с Джудит могут отправиться в путешествие на менее известном судне, и вместо Нью-Йорка почему бы вначале не посетить латиноамериканские страны? Завтра из Ливерпуля отплывает океанский лайнер: какое-то время их маршрут совпадает с выходящим на четыре часа раньше из Саутгемптона «Титаником». Плыть бок о бок с этим величественным гигантом…

— Милый, — ласково остановила его Джудит, — что может быть важнее того, что мы вместе? К тому же газеты подняли столько суматохи вокруг этого парохода… Признаться, меня не сильно огорчает, что на него не осталось билетов.

Тут Джеймс Денем прервал ее продолжительным поцелуем. Он был влюблен в свою молодую супругу.

— Вы прелесть, миссис Денем. Кто-нибудь говорил вам об этом?

— Только вы, мистер Денем.

Так сложились обстоятельства, и вместо путешествия в Нью-Йорк на «Титанике» счастливая чета выбрала безмятежный круиз вдоль берегов Латинской Америки. Перед отъездом Джеймс Денем побывал в Скотланд-Ярде и сделал официальное заявление по поводу таинственного пожара, разрушившего часть особняка на Челси-Саут. Поиски Джеффри Морхауза не принесли результатов, и больше ни Джудит, ни Джеймс не вспоминали о нем. Имя его осталось призраком в прошлом.

Молодые супруга с радостью перевернули новую страницу в своей жизни. Впереди их ожидало будущее. Как это было всегда.

Для миссис и мистера Денем.

Всегда будет время для путешествия на «Титанике».

Когда тысячетонная махина лайнера отвалила наконец от причальных мостков Саутгемптона, напутствуемая шумными возгласами провожающих, на борту ее находился пассажир, чье присутствие, несомненно, удивило бы Джудит и Джеймса Денем. На нижней палубе, среди обладателей билетов второго класса стоял высокий, отталкивающей наружности мужчина, опаленное лицо которого практически полностью скрывали недавно отпущенные борода и усы. Джеффри Морхауз совершил невозможное. Неведомыми путями, используя вымышленную фамилию, он приобрел билет. Трудная дорога к спасению. Власть закона и память отступали перед далекими берегами Америки. Однако в глубине души продолжали жить образы прошлого: словно ток крови, в мыслях его скользило лицо Джудит Рейли.

И все же Америка притягивала возможностью новой жизни. Под новым именем. Шанс начать все сначала. Начать новую жизнь. Он с горечью прочел в лондонской «Таймс» короткое сообщение о бракосочетании в церкви святого Марка мисс Джудит Рейли из Бостона и Джеймса Денема, лондонского эсквайра. Теперь все осталось позади. С громоздким багажом нечего делать за океаном. Прошлое мертво, и ничто не в силах воскресить его.

Опершись о поручни тесной палубы второго класса, он угрюмо смотрел, как тает вдали берег Саутгемптона. Суматоха и оживление вокруг не трогали его: для Джеффри Морхауза человечество более не имело ни лица, ни голоса. Он слился с толпой, чтобы скрыться. Возможно, стать другим человеком. Обрести другие мысли, другие чувства. Тогда появятся силы отбросить прошлое. Без остатка.

Агонию разлуки, раскаяние, жалость.

И ледяной ужас.

«Титаник» покидал гавань, четыре огромные трубы величественно возносились в небо.

Джеффри Морхауз ощущал странное умиротворение и спокойствие.