Погребенные тайны (в сокращении)

— Хорошо. А теперь — есть у тебя Алексина фотография?

— Конечно, — сказал я, вынимая из нагрудного кармана одну из фотографий, которые дал мне Маркус.

Диана подошла, села рядом на диван, и я почувствовал, что сердце у меня забилось немного быстрее. Я протянул ей фотографию Алексы в хоккейной форме. Волосы у нее были стянуты лентой, щеки розовые, голубые глаза блестели.

— Хорошенькая, — сказала Диана. — И боевая, судя по виду.

— Такая и есть. В последние годы ей нелегко пришлось.

— Трудный возраст. Я его терпеть не могла.

Диана никогда раньше не говорила о своем детстве, упоминала только, что выросла в Скоттсдейле, в Аризоне, что ее отец служил в Службе федеральных маршалов и погиб при исполнении.

Я заметил, что она чуть придвинулась ко мне.

— Знакомая рубашка, — сказала она. — Кажется, это я ее тебе подарила?

— Ты. Я ее так с тех пор и не снимал.

— Старый добрый Нико. Хоть что-то постоянное в наш изменчивый век. — Она улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Ну ладно, отправлю запрос в телефонную компанию. Как-нибудь сумею пробить.

— Спасибо.

— Это не ради тебя, знаешь ли. И не ради нас. Это ради девушки. Насколько я понимаю, Алекса Маркус несовершеннолетняя, она, возможно, попала в беду, и это все, что мне нужно знать.

— Это значит, что делом официально займется ФБР?

— Необязательно. Пока, во всяком случае. Но если я смогу чем-то помочь, ты знаешь, где меня искать.

— Спасибо. — Наступило долгое, неловкое молчание. Мы оба не любили расчесывать душевные раны. Но раз уж мы сидим вдвоем в ее квартире — если говорить о главном, то сейчас.

— Так почему же… — начал я и замолчал. «Почему ты мне не сказала, что тебя перевели в Бостон?» — хотел я спросить. Но я не хотел, чтобы это прозвучало как упрек. И сказал вместо этого: — Ты тоже. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я готов. Тут же появлюсь на пороге.

Она улыбнулась и повернулась ко мне, и не успел я взглянуть в ее зеленые глаза и ощутить ее дыхание на лице, как мои губы уже соприкоснулись с ее губами.

Зазвонил телефон.

Диана отстранилась.

— Погоди, Нико, — сказала она, доставая свой «блэкберри» из чехла на поясе. Поднесла к уху. — Хорошо, — сказала она. — Сейчас буду.

— Что такое?

— Мой хищник, — ответила она. — Снова прислал эсэмэску. Похоже, что-то заподозрил. Хочет перенести нашу встречу на другое время. Меня ждут на работе. Я… мне очень жаль.

— Мне тоже, — сказал я.

Она была уже на ногах, искала карточку-ключ и ключи от квартиры.

— Что такое на нас сейчас нашло? — сказала она, не глядя на меня.

— Что нашло, не знаю, но… давай, я тебя подвезу.

Она вдруг стала очень деловитой. Покачала головой и твердо сказала:

— Моя машина рядом.

У меня было такое чувство, будто я прыгнул из сауны в метровый сугроб.

Я подъехал к подножию Бикон-Хилл и остановился у отеля «Грей-бар» — места, где терялся след Алексы.

Негативная энергия у стойки регистрации ощущалась с такой силой, что мне тут же захотелось навести на надменного портье девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет — просто чтобы привлечь его внимание. Он, казалось, так увлекся разговором с женщиной-администратором, что ничего не замечал.

Я откашлялся.

— Не мог бы кто-нибудь из вас позвонить Наджи? Скажите, что к нему Ник Хеллер.

Наджи руководил службой безопасности в этом отеле.

Портье хмуро поднял трубку и что-то тихо проговорил в нее.

— Сейчас подойдет, — сказал он. На голове у него был тщательно сооруженный художественный беспорядок, волосы обильно смазаны гелем. Я встал у стойки и принялся ждать. Он вернулся к своему разговору, но краем глаза заметил меня, обернулся и раздраженно сказал:

— Э-э-э… Возможно, придется подождать.

Я стал прохаживаться по вестибюлю и увидел указатель к «Кутузке». Поднялся на лифте на четвертый этаж, огляделся. На кирпичных стенах висели плоские телеэкраны. Кожаные диваны и банкетки. Пол с подсветкой. Множество камер видеонаблюдения.

Когда я вернулся к стойке регистрации, меня ждал красивый темноволосый парень. Типично арабские черты лица. Он улыбнулся мне:

— Мистер Хеллер?

— Спасибо, что согласились встретиться, Наджи, — сказал я.

— Мистер Маркус — очень хороший друг нашего отеля, — сказал он. — Я к вашим услугам.

Маршалл Маркус был не просто «другом», а одним из первоначальных инвесторов — и притом самым крупным. Он позвонил заранее и предупредил о моем приходе, как я просил.

Наджи достал продолговатый брелок с логотипом БМВ — для бесключевого доступа к четырехлетнему М3, который Маркус предоставил в пользование Алексе. На цепочке болталась парковочная карточка.

— Выходит, она так и не забрала машину?

— Как видите, нет. Я позаботился, чтобы ее никто не трогал — на случай, если вы захотите снять отпечатки.

У этого человека явно имелся кое-какой опыт.

— Возможно, полиция и захочет, — сказал я. — А вы не знаете, в котором часу она подъехала к парковке?

— Конечно, знаю, сэр, — сказал Наджи и показал мне карточку, где стоял штамп: 21.37 — время, когда Алекса передала свой БМВ парковщику.

— Я хотел бы посмотреть запись с камеры наблюдения, — сказал я.

— В гараже? Или на стоянке?

— Везде.

Центр управления охраны «Грейбара» оказался маленькой комнаткой в административной части здания. Он был оснащен примерно двадцатью висевшими на стенах мониторами, которые показывали, что происходит на входе, в вестибюле, на кухне, в коридоре возле туалетов. Плотный коротышка с козлиной бородкой сидел за столом и вел наблюдение.

— Лео, — сказал Наджи, — можешь найти вчерашние записи с третьей и четвертой камер?

Мы с Наджи встали у Лео за спиной, и он открыл несколько окон на экране компьютера.

— Начиная с девяти тридцати, — сказал я.

Лео запустил быструю перемотку. В девять тридцать пять у отеля остановился черный БМВ, и из него вышла Алекса. Парковщик протянул ей карточку, и Алекса встала в длинную очередь перед входом, а парковщик отогнал ее автомобиль.

— Можно приблизить? — спросил я.

Лео двинул мышкой, щелкнул по паре кнопок. Я увидел, как Алекса обнимает другую девушку, уже стоявшую в очереди. Тейлор Армстронг.

— А можно проследить за ними в отеле? — спросил я.

— Конечно. Лео, открой девятую и двенадцатую, — сказал Наджи.

С другого ракурса, от входа в вестибюль, я увидел, как девушки подходят к лифту. Потом двери лифта закрылись, две девушки вошли внутрь. Вдруг Алекса выскочила из лифта. Тейлор осталась.

Алекса страдала клаустрофобией. Не выносила замкнутых пространств, особенно лифтов.

— Так, — сказал я. — Я хочу посмотреть, куда пошла вот эта — та, что не села в лифт.

С другой камеры я увидел, как Алекса поднимается по лестнице. Еще одна показала, как она входит в бар на четвертом этаже, где ее ждет Тейлор. Мы продолжали смотреть. Вот они нашли места.

Довольно долго ничего не происходило. Толпа в баре все росла. Официантка в откровенном наряде приняла у них заказ. Подошел какой-то парень. Рубашка не заправлена в брюки. Светловолосый, румяный. Не похож на латиноамериканца. Алекса улыбнулась, а Тейлор на него даже не взглянула.

Через несколько секунд он отошел. Мне даже жалко мальчишку стало.

Девушки продолжали разговор. Смеялись — как я догадывался, над парнем в незаправленной рубашке.

— Можно перемотать, — сказал я.

Подошел другой парень. На этот раз темноволосый. Средиземноморского типа — не то итальянец, не то испанец. Девушки заулыбались. Такую Тейлор я еще не видел — она больше не хмурилась и не дулась. Веселая, оживленная.

— А с другого ракурса есть запись? — спросил я.

Лео открыл еще одно окно, и я увидел лицо парня в профиль. Лео приблизил изображение. Красивый парень лет тридцати с небольшим.

Он придвинул к ним стул и сел — очевидно, его пригласили. Сделал знак официантке.

— Этот человек — он часто здесь бывает, — сказал Наджи.

Я повернулся к нему.

— Да? А как его зовут?

Он покачал головой:

— Не знаю.

Я снова повернулся к монитору. Парень и две девушки беседовали и смеялись. Подошла официантка, приняла заказ на напитки.

Мужчина сидел рядом с Тейлор, но куда больше интересовался Алексой. То и дело наклонялся к ней.

Интересно, подумал я. Тейлор выглядит по меньшей мере не хуже Алексы. Но у Алексы отец миллиардер. Хотя откуда бы ему это знать — разве что он заранее наметил жертву?

Принесли напитки в больших бокалах для мартини. Через какое-то время обе девушки поднялись. Мужчина остался за столиком один.

— Можно проследить за девушками? — сказал я.

Лео переключился на уже открытое окно, сделал его побольше. Девушки шли вместе, держась друг за друга, обе выглядели уже слегка пьяными. Я увидел, как они вошли в женский туалет.

Тут что-то в другом открытом окне привлекло мое внимание. Запись с той камеры, что наблюдала за одиноко сидевшим парнем. Он что-то делал. Вот он протянул руку и пододвинул к себе Алексин недопитый бокал мартини.

— Это еще что такое? — сказал я. — Увеличьте это окно, пожалуйста.

Лео увеличил, и мы увидели, что делает парень. Он сунул правую руку в карман пиджака, огляделся и незаметно бросил что-то в Алексин бокал. Вытащил соломинку из своего коктейля, помешал. И отодвинул коктейль Алексы на место.

— О господи, — сказал я.

В другом окне на мониторе было видно, как девушки вышли из туалета и вернулись на свои места. Алекса взяла бокал.

Через несколько минут Тейлор поднялась и что-то сказала. Алекса вроде бы огорчилась, а парень нисколько. Тейлор ушла. Алекса осталась.

Она выпила еще, они с парнем смеялись и разговаривали.

У Алексы стали проявляться признаки серьезного опьянения. Она сползла по спинке стула, игриво улыбаясь. Но вид у нее был такой, будто ей плохо.

Мужчина вытащил пачку купюр, бросил несколько бумажек на стол и помог Алексе подняться. Было похоже, что она еле держится на ногах.

— Наличные, — сказал я, скорее, подумал вслух.

Но Наджи понял.

— Он всегда платит наличными.

— Потому-то вы и не знаете, как его зовут?

Он кивнул.