ТАЙНА ЗОЛОТОГО ОРЛА

– Андрюха! Ты забыл, какой сегодня год. Бунин уехал из Полтавы, толи в девяносто восьмом, толи в девяносто девятом году, ещё девятнадцатого века. Так что, сейчас, он в Губернском земстве уже не работает.

Друзья повернули влево и бодро зашагали в направлении парка «Победы»[16]. Справа их встретил «Земельный банкъ». Те же пышные барельефы на фасаде в огранке изящных колонн. Такие же напряжённые грифоны на крыше, сжав утиные клювы, смотрят в разные стороны с прямоугольных постаментиков. Только карниз окантован миниатюрными колоннами.

Вдалеке, послышались звуки военного оркестра и сквозь аккуратные стволы деревьев ребята заметили заполненную народом площадь. Подойдя поближе, увидели живописную картину. Через всю площадь натянули верёвку с цветными треугольными флажками, бойко трепыхавшимися на ветру. Справа – кремовый особняк с белыми колоннами. Слева – скромный белый, двухэтажный домик. Прямо – оригинальный гранитный обелиск.

У подножия обелиска, бронзовый лев[17] оскалил страшную пасть, вытянул вперёд могучую левую лапу и выгнул вниз упругий с кисточкой хвост. На вершине обелиска гордо возвышается, расправив, огромные крылья, бронзовый двуглавый орёл с короной Российской империи. В когтях пернатый держит лавровый венок.

Перед памятником – по стойке смирно, выстроилась шеренга солдат в зелёных гимнастёрках. Сзади – большая толпа народа, в основном рабочий люд. Кругом – военные, вперемешку со штатскими. Островерхие военные фуражки тонут в белых дамских зонтиках. Под барабанный бой и пение медных труб перед памятником браво маршируют колонны солдат.

Ребята остановились под портиком здания пожарной команды.

– Смотри! Ещё один венок, – засмеялся Андрюша.

– Надеюсь, в нём не заложена сила, – ответил Дима.

– Что это за празднество? – поинтересовался Андрюша.

– Скорее всего, открытие памятника Келину, – ответил Дима. – Смотри! Лев, достаточно свежий. Кончик хвоста ещё не вытерся до блеска от постоянно садящихся задниц.

Андрюша засмеялся.

– В детстве, и я любил садиться льву на хвост.

– Я тоже, – улыбнулся Дима.

– Смотри! – Андрюша указал направо. – Особняк Капниста[18] выглядит свежее, чем сейчас.

– Да, и дом, где родился Луначарский[19], сейчас намного лучше, – согласился Дима, глядя на аккуратный белый домик слева от памятника.

Андрюша дёрнул Диму за руку:

– Пошли, «созерцатель».

Вот – тихая Мало-Садовая. За поворотом – дом В.Г. Короленко: белый, опрятный с гладкой покатой крышей. «Дом, погружённый в грёзы». Уютом и теплом веет от «гнезда великого писателя». За вымытыми окнами – бархатные шторы. Под деревянным квадратным крылечком на тонких колоннах-спицах – старинная входная дверь с выгравированной табличкой: «Владимир Галактионович Короленко». С торца – застеклённая мелкими окошечками, просторная галерея с деревянным орнаментом под застрехой. Возле галереи – две высокие стройные ели. Дом утопает в зелени. В глубине усадьбы белеют колонны классического особняка.

Послышался стук копыт – поскрипывая на выгнутых рессорах, к крылечку подъехала элегантная пролётка. Тяжёлая дверь неслышно отворилась, на улицу неспешно вышел немолодой человек среднего роста с густой седой бородой и волнистыми волосами, зачёсанными назад. Открытое лицо с широким, выпуклым, слегка морщинистым лбом выражало ум и порядочность. Невольно притягивали взгляд, глубоко посаженные, глаза – добрые, умные, проницательные.

Ребята остановились. Человек неторопливо сел в пролётку, та качнулась и, легко сорвавшись с места, засверкала белыми спицами.

– Это же сам Короленко! – срывающимся от волнения голосом, шепнул Дима.

Друзья не мигая, уставились на писателя. Короленко проехал мимо, мельком взглянул на мальчиков, и в следующую минуту пролётка завернула за угол.

– Ты чего его не окликнул? – возмутился Дима.

– А что бы я ему сказал? Здравствуйте, я из 2009 года! Думаю, нам не стоит пытаться изменить историю и вступать в контакт с местным населением, – ответил Андрюша.

Дима раскатисто засмеялся.

– Чия бы корова мычала! Кто-то только что вступил в такой контакт с местным населением в виде трёх панночек!

– Это не изменит ход истории, – упрямо, парировал Андрей.

– А вдруг, одна из них предложила бы тебе жениться на ней?

Тут засмеялся Дорошенко.

– Где ты видел, что бы девушка сама предложила жениться?

– Ладно, пойдём обратно через «Берёзовый сквер»[20]! – предложил Дима.

– Что ж, пойдём, – согласился Андрюша.

Вышли на Новополтавскую, теперь улица Шевченко и свернули к «Берёзовому скверику». Вместо старинных, полукруглых домиков, плотным кольцом, опоясавшим уютный скверик с памятником Пушкину, взору ребят предстал живописный пустырь с покосившимися мазанками.

– Вот это да! – воскликнул Дима. – Хорошенькая панорама!

Андрюша продолжал, молча, идти. Снова вышли на Александровскую. Друзей встретила рельефная, как плитка шоколада, гостиница «Театральная». Сейчас тут «БАНКЪ». Из парадных ворот важно вышел толстый господин в тройке, с цепочкой карманных часов, сверкающих благородным металлом. Плотная жилетка натянулась, как перекачанный шар. Толстяк остановился, мазнул надменным взглядом наших ребят, затем, пыхтя и слегка посвистывая при дыхании, направился к извозчику. Рессоры, слегка, прогнулись. Копыта, медленно, зацокали по брусчатке.

Вдоль здания, прогуливались пары – дамы в смешных шляпах, опоясанных ленточкам, с обязательными белыми зонтиками и кавалеры в костюмах и шляпах, несмотря на летнюю жару. Один парень в дорогом костюме даже поздоровался с «нашими туристами», елейно улыбнулся и слегка приподнял круглую, похожую на срезанный цилиндр шляпу.

– Пацан, наверное, обознался? – улыбнулся Андрюша.

– А что, разве мы не вписываемся в местный колорит? – вопросом ответил Дима, поправляя отвороты пиджака.

– Да, ха-ха, – согласился Дорошенко.

На противоположной стороне улицы, живописной аркой, виднеется центральный вход в Сретинский собор – массивные, резные двери открыты настежь. В глубине храма – сияние множества свечей.

– Андрюха! Давай зайдём! – Дима кивнул в сторону собора.

– Давай.

Ребята вошли в храм, повеяло прохладой, обоняние уловило благотворный запах ладана. За небольшим предбанником, с красивыми иконами в золотых окладах, взору «наших пилигримов» открылась внутренняя часть собора, уходящая, высоко, под купол. С внутренней части купола, на ребят, задумчиво смотрел Иисус Христос – волосы растрёпаны, глаза выражают любовь и понимание.

На противоположной стороне просторного зала, весь в позолоте; высотой, почти до основания купола – иконостас. Множество свечей горит у икон Иисуса Христа, Девы Марии и Николая Чудотворца. Дима задумался. Создалось ощущение, что находишься вне времени, так же горят свечи и в современных церквях Полтавы. Выйдешь из храма – а на улице, вместо карет, обтекаемые автомобили.

«Может, церкви строятся на тех местах, где время течёт по своим законам?» – задумался «философ».

Возле алтаря, спиной к вошедшим, стоит священник. Тёмная ряса ладно сидит на подтянутой фигуре. Услышав, стук шагов, святой отец повернулся, явив красивое лицо, обрамлённое аккуратной чёрной бородкой. На ребят взглянули добрые, ясные глаза.

– Добрый день, – сдержанно, проговорил он. – Вы, издалека приехали?

– Да уж, издалека, – за двоих ответил Андрюша.

– Вам не следует идти в Корпусный сад, – с грустью, произнёс священник. В проницательных глазах читалось понимание.

Воцарилось молчание. Ребята не знали, что сказать.

– Да хранит Вас, Господь! – на прощанье, сказал святой отец, и, медленно, перекрестил обоих.

– Что, это значит? – спросил Дима, выйдя на улицу.

– Очередное предупреждение, – флегматично ответил Андрюша.

Путники двинулись дальше. На углу Александровской и Протопоповской, огромная надпись – «ЛЕМЕРЪ и К. Магазин iноземних вин». Друзья переглянулись и зашли в старинное здание.

Магазин встретил стойким, винным запахом. Деревянные, влажные полки плотно заставлены тёмными бутылками. Молодцеватого вида продавец в засаленном фартуке, уставился на приличных с виду «посетителей» и глуповато спросил:

– Чего изволите-с?

– А что у Вас есть-с? – невозмутимо, ответил Андрей.

Продавец, удивлённо, обвёл взглядом заполненные полки. Потом, словно, что-то вспомнив, участливо, нагнулся к друзьям:

– Есть отличное вино, «Мансардовское», только что из Крыму.

– Последней лошадью? – с издёвкой, спросил Андрюша.

– Что!? – не понял юмора продавец и, не зная как себя вести, глупо улыбнулся.

Дима дёрнул Андрюшу за рукав, шепнул:

– Пошли.

Поблагодарив продавца, вышли на улицу.

– Он бы ещё «Портвейн-777» предложил! – засмеялся Дима.

– Ладно, пошли, «Портвейн», – подытожил Андрюша.

На месте театра Гоголя – приземистое здание складского типа. Вместо ЦУМа – двухэтажные, старинные дома. Рядом – одноэтажный «Орловский банкъ». За маленькими магазинчиками респектабельный «Грандъ отель». Напротив – стильный отель «Континенталъ» с натянутыми над окнами полотняными маркизами.

Прямо посреди улицы прокатили на велосипедах две дамы в тёмных юбках, белых блузках и кокетливых шляпках. Ленточки на шляпах грациозно развевались на ветру. Большие колёса смешно перекатывались по ухабистой мостовой.

Переходя улицу, ребята замедлили шаг, пропуская открытый экипаж. В оббитой светлой кожей кибитке – нарядно одетая девушка в изящной шляпке с длинной белой ленточкой. Девушка повернула голову и слегка улыбнулась. Друзья остановились, как вкопанные. Это была Наяда. В следующее мгновение экипаж проехал мимо.

– Ты, …ты видел! Это же Наяда! – воскликнул Дима.

– Нет, эта девчонка только очень похожа на Наяду, – спокойно отреагировал Андрей. – Наяда, обязательно бы остановилась.

– Может, попробуешь её догнать? – засмеялся Андрюша, указывая на быстро удаляющийся экипаж.

– Может, не пойдём в парк? Священник, ведь, не зря предупреждал! – не обращая внимания на реплику, Дима потянул Андрюшу за руку.

– Да мы, только на одну минутку, – и Андрюша пожал протянутую руку друга.

Перед входом в парк открылась панорама круглой площади. Весь ансамбль зданий такой же, как теперь, только фасады слегка обшарпаны. Справа – вытянутые Присутственные места, затем заросший тополями дворец вице-губернатора. Слева – скромное Дворянское собрание с потускневшим портиком. За ним, вдалеке, утопающий в зелени дворец генерал-губернатора. Прямо – массивный кадетский корпус с огромным, выпуклым куполом.

Ребята вошли в Октябрьский (Петровский) сад. Мощёные аллеи, неухоженные палисадники, хаотично посаженные деревья, причудливые, длинные фонари. Нарядно одетые женщины с зонтиками и элегантные мужчины неторопливо прогуливаются по аллеям.

– Какой сегодня день, выходной или будний? – поинтересовался Дима.

– По-моему, тут всегда выходной, – сострил Андрюша.

Вот и памятник славы. Венок уверенно торчит в клюве у золотого орла. Товарищи остановились.

– Тебе не кажется, что венок какой-то, более золотой? – спросил Дима.

– Ты насчёт того, что коммунальники в начале века лучше работают! – улыбнулся Андрюша.

– Я, насчёт того, что на орле более толстый слой золота.

– Испарилось за сто лет, плюс немцы разрушили, а коммунисты сэкономили при восстановлении.

Друзья начали обходить колонну. Обойдя памятник, можно возвращаться, но сидеть в низкой хате до самого вечера не хотелось.

Андрюша повернулся к Диме.

– Давай быстро пройдёмся к нашему дому и назад! С нами же ничего не случилось?

Дима пару секунд колебался, потом согласился, и ребята пошли, сгорая от нетерпения. Ближе к выходу, стал хорошо виден фасад дворца генерал-губернатора. Роскошные, белые колонны выразительно выделялись на фоне сочной зелени.

В окне третьего этажа Дима увидел стройный девичий силуэт. Присмотревшись, узнал Натали. Девушка внимательно смотрела на друзей, точнее на Андрюшу. Дима глянул на друга. Дорошенко заметил маленькую княжну и тоже внимательно наблюдал за окном.

Вот и выход из парка. У ворот, сгорбленные и оборванные, приютились нищие. Парии с мольбой протягивали руки проходящим мимо господам. В одном из нищих Томин узнал Кобо. Тот, тоже признал «наших путников», злорадно ухмыльнулся, и пошёл прямо на них, ускоряя шаг. Не высокого роста, хилого телосложения, но в глазах – адский огонь, в облике – нечеловеческая сила.

Дима сильно потянул Андрюшу за рукав, и друзья стремительно рванули в другую сторону. Кобо неожиданно быстро метнул в товарищей настоящий поток пламени. Беглецов спасло дерево. Огонь попал в огромную липу. Могучий ствол мгновенно прогорел насквозь, но задержал пламя. Липа быстро загорелась, словно факел и медленно повалилась прямо посреди аллеи, вздымая густые вихри коричневой пыли. Это действие произвело настоящий шок. Поднялся невообразимый содом: пронзительный женский визг, громкие крики мужчин, истошный свист полицейских.

Андрюша уже подбежал к ограде и одним махом перемахнул её, благо, ограда деревянная. Дима следом. В следующую секунду мощный столб пламени ударил в ограду, в том месте, где перелезли мальчики, обуглил её и с шипением вошёл в землю возле Диминых ног. Томин попятился. Сердце бешено заколотилось.

Дальше бежать некуда. Перед ребятами белоколонной, массивной стеной встал дворец генерал-губернатора, застенчиво прикрывшийся жиденькими топольками, словно куцым веером. Беглецы бросились к массивной входной двери, находящейся справа от колонн.

Вдруг, земля стала раздвигаться. Шероховатые камни брусчатки легко покатились в образовавшийся провал, оставляя темнеющие ямки насиженных ячеек. На проезжей части, мгновенно, образовалась трещина и, словно змея, быстро проползла к дворцу. Наткнувшись на фундамент, трещина стала расширяться и углубляться. От неё пошла другая, вдоль фундамента. Образовавшийся ров преградил ребятам путь к заветной двери.

Топольки, один за другим, как десантники, стали падать вниз, шумно обрывая канаты гибких корней и раскрывая парашюты разветвлённой корневой системы. Поднялись клубы бурого песка. Один тополёк, так и остался висеть, головой вниз, зацепившись гуттаперчевым корнем за ненадёжно нависший уступ. Возле крылечка образовалась небольшая площадка, на краю обрыва, но и она с каждой секундой всё отдалялась и уменьшалась. Какая-то карета, не успев остановиться, с грохотом полетела в развёрстую пропасть. Послышались затихающие крики людей вместе с неистовым ржанием лошадей.

Дорошенко с разбегу перепрыгнул образовавшийся ров и упёрся ладонями в стену, а Дима не смог допрыгнуть и заскользил всем телом вниз по отвесному склону, но руками успел схватиться за остатки брусчатки на краю обрыва и удержался над бездной. Ноги беспомощно скользили по мокрой, отвесной земле, сердце бешено колотилось, клочок земли под руками, словно кусок «Пражского торта» начал медленно уходить вместе с Димой вниз.

Томина охватил дикий ужас близкой смерти. Кровь закипела в висках и чреслах. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, на лбу выступил холодный пот. «Искатель приключений» попытался крикнуть, но из пересохшего горла вырвался только тихий хрип.

Вдруг, сильная ладонь Андрюши сжала его пальцы, и Дима повис между небом и бездной, изо всех сил пытаясь обеими ногами и свободной рукой выкарабкаться на горизонтальную поверхность. Конечности скользили, как по льду, в рот набилась грязь, а выбраться не удавалось. Дима начал чувствовать, что, и Андрюша вместе с ним медленно уходит вниз. Автоматически глянул под ноги и похолодел от ужаса – обрыв теряется глубоко под землёй, дна не видно, насколько хватает глаз, клокочет пламя, и валит густой, чёрный дым. Ноздри учуяли запах гари. Закладывая уши и буравя сознание, послышался приглушённый, мерный стон – тысячи человеческих голосов слились в единую дьявольскую песнь.

Андрей сел на корточки, упёрся спиной о стену, взял двумя руками Диму за руки и вытащил на поверхность, подтянув почти вплотную к двери. Грязный, но спасённый, ощутив ровную поверхность, Томин распластался, как кусок сала на сковородке. В висках, до боли, пульсировала горячая кровь.

Неожиданно дверь дворца резко распахнулась – на пороге появилась Натали. Словно, солнце стало ярче светить. Прекрасное лицо сосредоточенно, взгляд выражает решимость. Удивительные глаза глядят с нежностью и любовью. Кажется, в них отражается весь мир. Так смотрят только влюблённые девушки. В точёных руках большой золотой крест с выпуклым распятием.

– Мальчики! Заходите быстрее! – беспокойным голосом проговорила княжна.