Помоги проекту - поделись книгой:
Денис Луженский
Эта Кассиопеи, 31 декабря…
— Ещё одна пустая система, — проворчал Габриель, постукивая пальцем по сенсорной панели.
— Что, сканеры свои мегаватты отработали? — Игорь подошёл, с интересом заглянул в монитор, на котором дёргались, точно припадочные, колонки цифр и цветные изломы графиков. — Эй, мы смотрим на одно и то же, Гейб? Тут же от лития до радия — вся таблица… О-опа! Вот и он, мон ами, — лоренций семнадцать! Джек-пот!
— Много? — спросила равнодушно Ливия.
— Порядка двухсот-трёхсот гигатонн.
— Мелочь, — навигатор даже не повернула к пилоту свою белокурую головку, — «Кобольд» за пару лет всё выскребет подчистую.
— Так уж и подчистую, — усомнился Игорь… впрочем, не слишком уверенно усомнился. Всё-таки «Кобольд» — это мощнейший рудокоп планетарного класса, он самые большие астероиды «переваривает» за неделю. Чтобы доставить на место тушу диаметром в двадцать миль уходит уйма энергии, но затраты полностью себя окупают.
— Пустая система, — повторил Габриель Дамье задумчиво и как-то тоскливо. — Мёртвая.
Ливия выразительно хмыкнула, Игорь пожал плечами:
— Что и требовалось доказать. Двойная звезда — какой тут может быть пригодный для жизни мир? И так-то, вон, целых три планеты в наличие — считай, повезло.
— Пустое везение. Толку — чуть.
— Да будет тебе, Гейб. Обычная разведка…
— Именно. Разведка! Не геологическая партия. Я — не геолог! Восьмой рейд подряд — камни. Булыжники. Надоело.
Когда Габриель злился, он начинал рубить фразы. Тюк! Хрясь! Не фразы — поленья. Не речь — штабель дров. Игорь Хлопов летал с ним не первый год, привык, а вот на второго пилота — Светлану Пак — странный гнев капитана всё ещё производил впечатление. Беспочвенный, вроде бы, гнев, и ни на кого конкретно не направленный.
— Ладно, — буркнул Дамье, — сколько нам ещё здесь торчать?
— Около тридцати часов, — отозвался Игорь с преувеличенным энтузиазмом.
— Запускайте программу, — капитан поморщился. — И все в кают-компанию — ужинать.
Он вышел из рубки. Корабль лежит в дрейфе, на триста пятьдесят тысяч километров вокруг — пустота, так что «Змей» вполне может немного побыть без хозяйского присмотра. К тому же в навигационном отсеке остались два опытных астронавта, да и автоматика всегда настороже — ей, в отличие от человека, не нужно отдыхать и питаться…
— Что-то сегодня старик того… резковат, — Игорь криво усмехнулся. — Резче обычного. То ли наш кэп устал, то ли…
— Тридцать первое, — произнесла Ливия тоном ровным и вроде бы невыразительным, но пилот насторожился: ему показалось, будто он уловил в голосе женщины раздражение.
— Что «тридцать первое»?
— Декабря тридцать первое. Сегодня. По универсальному счислению.
— Ну, да, тридцать первое. И… А-а… О! Хочешь сказать — поэтому? Серьёзно?
— Доходит то тебя, как до тигрового питона, Игорёк. И такта в тебе, как в змее.
— Слушай, — тот помотал головой, не скрывая удивления. — Я пятый год с Гейбом летаю, и никогда не думал, что для него столько значат… ну, земные традиции.
— Ты где родился, напомни?
— На Сигме Орбитальной.
— Вот оно и видно, что на орбитальной. Стандартное время, искусственная погода, летосчисление — не более чем формальность, дань вселенской энтропии. Ты — стопроцентный стармен, тебе не понять. Габриель в конце декабря всегда берёт неделю отпуска, летит на Землю, к родным. И сейчас он уже должен делать пересадку на транспортник от Юпитера, а не висеть тут, почти в двух парсеках от Базы.
— Ну, да, рейд затянулся… Стоп! Откуда инфа про Юпитер?
— Иногда, Игорёк, — Ливия повернулась в кресле и посмотрела на пилота с холодной насмешкой, — небесполезно бывает вытаскивать голову из… приборов. И использовать по назначению встроенные в неё глаза.
Минут пять Игорь молчал, обиженно сопя и хмуря брови, потом вздохнул и спросил примирительно:
— Как там его отмечают-то, хоть напомни. Вроде, там дерево должно быть… хвойное?
— Ель. Обычная ёлка, украшенная разноцветными стеклянными шарами и лампами. Ровно в двенадцать ночи на первое января все поздравляют друг друга с новым годом, пьют шампанское, запускают фейерверки, танцуют…
Ливия осеклась, во взгляде её мелькнуло подозрение.
— А тебе это зачем?
— Ну, я тут подумал… о минимизации морального ущерба для капитана.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Сутки ожидания впереди, весь процесс автоматизирован, делать почти нечего. Что нам мешает устроить праздник прямо здесь, на «Змее»? Насчёт шампанского не уверен, а вот фейерверк и ёлка… она ведь необязательно должна быть настоящей, верно?
— Необяза… Тьфу! Ты в своём уме, Игорёк?
— А то в чьём же! — пилот широко улыбнулся, он очень походил на человека, осенённого счастливой идеей. — Ель, насколько я понимаю, всего лишь символ, для неё даже цвет не слишком важен, главное — форма. А с формой справится любой кибконструктор.
— Гений, — Ливия покачала головой. — У тебя, надо полагать, и универсальная база данных имеется. Ну, помимо промышленного синтезатора — уж он-то в комплектацию любого разведчика входит, это всем известно.
— Ирония неуместна, Ливочка, у нас есть и то, и другое.
Навигатор нахмурилась — она чувствовала подвох, и пыталась уловить, в чём тот кроется. Но вот её глаза блеснули.
— Ты про модули Каневского?
— Молодец, — похвалил Игорь, — соображаешь.
Ещё несколько секунд Ливия обдумывала неожиданную идею, потом заявила — как показалось пилоту, больше с сожалением, нежели со злорадством:
— Ничего не выйдет. Кибконструктор в этих штуках не рассчитан на тонкую работу, он для твоей цели подходит, как хирургу — топор: ногу оттяпать можно, а вот глаз прооперировать — едва ли.
— Посмотрим, — уверенно бросил Игорь.
Модули первого контакта ставили уже на первые «гончие» — разработанные экспериментальной лабораторией Дмитрия Каневского, они попарно лепились к акульим корпусам поисковых звездолётов. Эти штуки имели сомнительное сходство с пусковыми установками допотопных противокорабельных ракет, но назначение у них было сугубо мирным. Можно даже сказать — миротворческим. В обтекаемых альфа-титановых блоках скрывались батареи мощных прожекторов и сигнальных лазеров, генераторы силовых и магнитных полей, широкополосные передатчики, видеокамеры, голопроекторы… прочее, прочее, прочее.
«Можем помахать руками, — объяснял назначение своего детища сам Каневский, — можем сложить пальцы щепотью, подмигнуть и почмокать губами. Потом нарисовать на песке равнобедренный треугольник, вылепить из глины молекулу углерода. Понимаете? Язык жестов для дальнего космоса.»
Одни считали Дмитрия гением, другие прикидывали, сколько энергии уходит на масс-прыжки с лишним «багажом» аппаратуры, бесполезной для штатной работы, и скептически качали головой. А то и вертели пальцем у виска. Один только синтезатор форм с запасом скульптурного пластиката весил пару тонн. Кибконструктор мог за пару минут прямо в условиях космического вакуума «выдуть», точно воздушный шарик, хоть идеальный куб, хоть копию микельанджеловского «Давида»… в масштабе примерно двадцать к одному. На создание миниатюрных моделей синтезатор рассчитан не был. Когда общение идёт на расстоянии десятков или сотен километров, наглядность становится важнее достоверности.
Есть ли изображение земных растений в универсальной базе данных? Конечно, есть. Вот она — ель-красавица. Сделать пластикатовую копию? Нет проблем: три с половиной минуты и сорок килограммов вещества. А вот втащить потом готовое «дерево» в шлюз… Какой, к пульсарам, шлюз, если размер модели сопоставим с размером самого корабля?
Игорь не был дураком, он отлично понял, что имела в виду Ливия, говоря про хирурга и топор. Но сдаваться не собирался. Запустив программу синтеза, пилот вывел на панорамный экран изображение с внешних камер, расположенных над рубкой. Удобно устроившись в ложементе, он наслаждался зрелищем: на его глазах в пространстве возле корабля вырастало нечто ажурное и ветвистое, тускло серебрящееся в свете бортовых огней. Косясь от своего пульта на довольную физиономию Игоря, Ливия не могла сдержать улыбку.
— Это не ель, — едко заметила она спустя три минуты. — Это пародия на хвойное дерево. Цвета «начищенный хром». И без шариков. Выглядит жутковато.
— Я ещё не закончил, — Игорь сосредоточенно двигал джойстиком на подлокотнике ложемента и время от времени тыкал пальцем в сенсорную панель. Смотрелось сие действо очень загадочно, и навигатор не сумела сдержать любопытства:
— Что ты делаешь?
— Навожу лазеры.
— Наводишь… что?
— И прожектора — тоже. К счастью, светофильтров у нас — на любой вкус, хоть радугу имитируй. Так что обойдёмся без лишних украшений.
— Главное — форма?
— Точно.
— Не думаю, что кэп с тобой согласится, когда увидит это чудовище.
Вместо ответа Игорь включил свою иллюминацию. Десяток лазерных спиц вонзился в пластикатовые ветви, следом ударили лучи прожекторов… и гигантское дерево вдруг вспыхнуло, засверкало отражённым светом, заискрилось тысячами разноцветных бликов!
С минуту Ливия смотрела на разыгравшуюся возле корабля феерию красок, потом сказала:
— Погаси.
— Не нравится? — широкая мальчишеская улыбка Игоря погасла, лицо вытянулось.
— Знаешь… ты гений, и это уже без шуток. Но если Гейб твою ёлку случайно увидит — весь сюрприз испортишь.
Пилот снова расцвёл и потянулся к пульту — выключить подсветку.
— Стой, — вдруг бросила Ливия — тон был приказной, даже резкий, но одновременно в её голосе почему-то звучала неуверенность. — Не гаси… тут ерунда какая-то… Вроде, лидар барахлит.
— Что там? Наводки от нашей ели?
Вопрос повис в воздухе, навигатор буквально оцепенела перед монитором.
— Да что там, Лив?! Эй!
Молча протянув руку к пульту, Ливия переключила изображение на общий экран…
Габриель Дамье и впрямь не был геологом. В реестре Старкон он числился капитаном «гончей» — лёгкого поискового рейдера с коротким и невзрачным названием «Змей». Гейбу давно уже перевалило за пятьдесят, его выпуск вышел из стен Академии в тот самый легендарный год, когда возле Юпитера запустили первый орбитальный масс-ретранслятор. Тогда, тридцать четыре года назад, вдруг оказалось, что для начального масс-прыжка кораблям больше не нужно расходовать бесценные запасы энергии. Люди-человеки и опомниться не успели, как оказались в дальнем космосе — практически настолько дальнем, насколько до сих пор простирались лишь самые смелые их мечты. А когда опомнились, тут же испытали эйфорию и головокружение от перспектив. Вот она — романтика дальних странствий и ожидание долгожданной встречи с внеземным разумом! Миллионы, миллиарды людей жили предвкушением этой встречи, всем им казалось — она скоро случится… ну, уже вот-вот! Не сегодня-завтра! Со дня на день!
Будущим капитанам Дальней разведки в обязательном порядке преподавали теоретическую ксенопсихологию и археологию. По теме спецкурса кадеты штудировали объёмистые труды признанных «алиеноведов», после занятий — зачитывались старинной фантастикой (зачастую научные монографии было непросто отличить от ненаучных романов). Будущие капитаны учились хладнокровно смотреть в глаза неизведанному, безошибочно распознавать признаки разума и искать точки соприкосновения с ним. Они готовились к встрече с чуждыми технологиями, мечтали о заброшенных древних городах и артефактах. Четыре года они вникали и проникались. И в первые свои «сверхдальние поисковые» все как один ушли, пылая верой в скорый Контакт.
И во вторые ушли с той же верой…
И в третьи…
К пятому, седьмому, десятому поиску вера их порядком затаскалась и потускнела. Из вчерашних мальчишек выросли матёрые профессионалы. Эйфория для них сменилась лёгким похмельем, романтика превратилась в привычную, почти обыденную работу. Чужой разум, говорите… А как насчёт жизни вообще? Чужих флоры и фауны — хотя бы на уровне простейших организмов и одноклеточных водорослей?
Нету. Из более чем двух сотен найденных и отмеченных в звёздном каталоге планет лишь четыре признаны годными для полной геизации, но даже там природную среду приходилось формировать с нуля.
Немногие из тех, первых капитанов, сумели переплавить свою веру в надежду, и по прошествии тридцати лет совсем уж единицы продолжали нести эту надежду к звёздам. Габриель Дамье даже среди них считался уникумом. Фанатичная вера в успех поисковой программы, мальчишеский энтузиазм и бережное отношение к земным традициям — старина Гейб будто сошёл со страниц старинных романтических книг. Идеальный космонавт… Идеальным людям вдвойне труднее жить в реальном мире.
Потому он вчера и смотрел с такой досадой на мерцающий посреди панорамного экрана Ахирд: ведь жёлтый карлик, почти копия Солнца, а толку? Предварительное сканирование закончено, ещё около суток уйдёт, чтобы рассмотреть и зафиксировать для отчёта все безрадостные подробности. Три планеты, и все они безжизненны. Самую дальнюю орбиту в системе оседлал газовый гигант. А два оставшихся «шарика» движутся вокруг светил-близнецов по сложным и нестабильным траекториям, они то промерзают на километры вглубь, то слишком близко подходят к источникам света и тепла, и звёздный жар выжигает на их поверхности всё, что способно гореть. «Змей» добрался до второй планеты и укрылся в её тени. К третьей лезть не было смысла: даже если здешний Меркурий целиком состоит из драгоценного лоренция, «Кобольду» со всей его теплозащитной бронёй к раскалённой глыбе просто не подступиться.
Так и висели вторые сутки под огромным солнечным «зонтиком», поплёвывали зондами, обшаривали пространство лучами сканеров. Ни гравитационных аномалий, ни радиосигналов в эфире — ничего необычного. Очередная мёртвая система… Великий Космос, и почему ты столь расточителен?
«Змей» — небольшой корабль, здесь в любой конец за пять минут можно добежать. Дамье знал на нём каждый закоулок, каждую царапину на световых панелях. От лифта нижнего яруса до медотсека — четырнадцать шагов, до кают-компании — тридцать семь. Габриель остановился на двадцать шестом, провёл пальцем по вентиляционной решётке: матовый пластик перечеркнула едва заметная трещинка.
«Надо бы заменить, когда доберёмся до Базы…»
Эта мысль вернула его к воспоминанию о накрывшемся отпуске, и Дамье ругнулся про себя. Непредвиденная задержка в рейде будет стоить ему праздника. И отец расстроится, впервые за пятнадцать лет не дождавшись «малыша Габи» к новогоднему столу. Ливия… она тоже будет переживать — главным образом, не из-за собственных сорвавшихся планов, а из-за Габриеля, и от этого понимания кошки на душе прямо-таки приходили в неистовство.
Окончательно погрузиться в мрачное расположение духа ему не позволили внезапно ожившие динамики, скрытые под потолком коридора.
— Капитан, скорее в рубку! Здесь какая-то… Чёрт! Лучше вам самому это увидеть!
В голосе Игоря тревога боролась с изумлением. И ещё он обратился к Дамье на «вы», назвал его не Гейбом, а «капитаном»… Да что там стряслось?! Вспышка сверхновой?! Габлиэль бросился в навигационный отсек. Перед ним со слабым свистом развернулся люк воздушного лифта, тёплая волна подхватила тело и мягко швырнула его наверх — в коридор второго яруса. Подошвы ботинок надёжно утвердились на гравитационной дорожке. От лифта до рубки — ровно двадцать три шага… Он машинально считал на ходу: двенадцать… семнадцать… двадцать три…
Большой панорамный экран пылал, сполохи цветного огня метались по навигационному отсеку, превращали лица собравшихся здесь людей в пластиковые маски. Игорь, Хидео, Ливия со Светланой… Четыре человека, не считая самого Дамье, — весь экипаж «Змея». Смотрят на пламенную феерию, молчат потрясённо. Синяя вспышка, изжелта-белая, снова синяя — с плавным уходом в бледную бирюзу.
«Сифонофора, — вспомнил Габриель. — Вот на что это похоже. На огромную медузу, светящуюся в темноте.»
Голубоватый, точно отлитый из дымчатого стекла сплюснутый сфероид, неравномерно поросший полупрозрачными отростками разного размера. Казалось, стеклистая поросль слабо шевелится, но Габриель никак не мог понять, реально ли это движение или его создают волны света, пробегающие по всей поверхности сфероида — жёлтые, белые, бирюзовые. Размеренный, почти гипнотический ритм. Казалось, чужой звездолёт никуда не торопится и плывёт в пространстве неспешно, даже вальяжно. Иллюзия, порождённая расстоянием.
— Ты «щупаешь» его, Игорь? — он спрашивал тихо, не решаясь повысить голос.
— Да, — почти шёпотом ответил пилот.
— Аккуратно?
— Очень.
«Звездолёт? — спросил Габриель самого себя, и тут же ответил себе с горячностью: — Ну, разумеется, звездолёт, что же ещё! Примерно нашего размера, возможно даже такого же назначения: лёгкий и маневренный разведчик, первопроходец космоса. Эта система никак не может быть для него родной — если уж маленький кораблик буквально купается в энергии, то
Если корабельные сканеры не врали, то объект, размерами немногим превосходивший «Змея», имел энергонакачку, как у тяжёлого системного чистильщика — убийцы комет и астероидов. Колоссальная мощь!
Поделиться книгой: