С улыбкой хищника

– И тут ты ошибаешься, – заверил его Абу. – Эти ребята не из НАО, и не работают на правительство.

– Но тогда, кто они?

– Ты что-нибудь слышал о воинствующих террористических группировках соседней Саудовской Аравии, которых там, как крыс, немеренно развелось?

– Хм … что-то припоминаю … террор в Сирии, Ираке, Израиле, и еще бог знает где.

– Ты что-то слышал о террористических группировках: «Аль-Каида», «Исламское государство», «Братьев-мусульман», «Хизбалла», «Фронт ан-Нусра» и других? – спросил Абу.

– Слыхал.

– Только одни названия их группировок наводят ужас на миллионный город. Они не остановятся ни перед чем, для выполнения цели. Это фанатики, подстрекаемые их командирами, имеющими с этого барыши, священнослужителями. Порой достаточно маленькой искре ненависти и тысячи людей пойдут с топорами и мечами на своих братьев, оставляя после себя одно сплошное кровавое месиво, этакую красную дорожку. На убийствах нельзя покрыть себя славой. Ты заметил, что большинство в их рядах молодые, зеленые, несозревшие юнцы. Таких можно одурачить, внушить им все, что угодно, и они свято пойдут на мнимый подвиг, не задумываясь.

– Это верно, – согласился Салех.

– У меня до сих пор перед глазами та страшная кровавая картина. Это случилось несколько лет назад. Я был тогда в одном из северных районов Африки, когда в наш поселок ворвалось зверье. Их было несколько сотен. Они были все молоды, сильны, активны и быстры. Среди нас, мирных жителей, было множество женщин, детей и стариков. Тем, кто заблаговременно скрылся в горах или ушел в пустыню, бросая жилье, повезло меньше, чем тем, кто остался в городе. Всех ушедших, покинувших родные края, там, вдали, ждала куда более жуткая смерть – все они погибли в муках от голода и безжалостных болезней, медленно, мучительно, проклиная каждый час жизни, ибо он им приносил неимоверные страдания, сначала физические, потом и душевные, когда они наблюдали за медленно уходящей жизнью, покидающей тела их детей.

– А те, кто остались? – с замиранием в сердце вспросил Салех.

– Им повезло больше, если горе можно сравнить по какой-то страшной, безумной шкале мучений, – отвечал Абу. – Трое из этих ублюдков ворвались в дом моего друга, застав там всю семью. Троих детей они безжалостно зарубили, сделав по одному удару топором, жену убили на глазах мужа, ей отрезали голову двумя ударами, с одного не получилось. Она мучилась, извивалась, и все же умерла быстро.

– А твой друг? – с ужасом в глазах спросил Салех.

– Его сперва били, ломая кости, и играя головой, словно набивая мяч, а потом … четвертовали, обрезав руки и ноги, оставили лишь голову.

– Он умер героически.

– Если бы умер, он и рад бы этому, но медики, к его несчастью, не позволили ему умереть. Он чудом выжил, видать Бог не захотел принять его молитв и забрать тело, что освободить душу. Так и живет он в своем городке, прикованный к кровати, навсегда. Один из христианских центров взял опеку над ним. Теперь его жизнь – это весь потолок и открытое окно, которые он может видеть, лежа в кровати. А ешще те душевные мучения, которые всплывают у негно каждый день.

Узнав о бедах соотечественников, Салех рассказал Абу о бесчинствах Вазара и его людей. Он поведал Абу о расстрелянных солдатах, ехавших в поселок на верблюдах. Теперь он не сомневался, что те шестеро погибших, были солдатами народной армии освобождения. Вазар подступью убил их и овладел их документами. Он также рассказал о чудовищной казни священника из христианской церкви.

– Да, у этих нелюдей нет преграды, лишь Аллаху они покорны и ему одному верят, – сказал Абу, выслушав рассказ Салеха.

– Но Аллах далеко, его никто не видел. Ими управляют люди, каким нужно быть бесчувственным, циничным, хладнокровным человеком, чтобы отдавать такие приказы.

– Увы, в этом мире царствуют самые ужасные существа среди животных, его имя человек. На его груди висит не крест, ни какой иной знак веры, не медальон, а украшает его грудь оружие, автомат, прикрывая жалкое, боязливое, отвратительное, трясущееся сердце, нашедшее пристанище за спиной своего безжалостного кумира – холодной железной смерти.

– Но, как ты узнал о группировке? – спросил Салех.

– Эти воинствующие юнцы не были столь осторожными в разговоре друг с другом. Я подслушал их беседу. Они ничего не боятся, вот и безнаказанно разгуливают здесь, маскируясь под народную армию, – ответил Абу.

– Может ты и цель их выяснил?

– Об этом они не говорили, мой друг. Их цель можно вывести из наблюдений.

– Каких наблюдений?

– Суди сам, они взяли в плен не любого, а только тех, кто … – Абу замолчал, видя, как их охранник зорко, будто рентгеном, смотрит в их сторону. Когда тот успокоился и отвернулся, осматривая морской горизонт, то Абу продолжил. – Знаком с магией вуду.

– То есть, меня и тебя. Да, не поспоришь, нас взяли избирательно.

– Пригласили, – поправил Абу, – да, да, пока, пригласили. Ну, а то, что меня немного помяли, так это у них, что-то вроде визитной карточки, кому-то из их высокопоставленных командиров потребовались люди с нашим опытом и умением.

Разговор друзей был прерван восторженными криками солдат, повстававших со своих мест и подняв над собой автоматы. На горизонте появилась белая яхта. Когда она подошла ближе, то можно было рассмотреть в ней вооруженных людей, так же голосно приветствующих своих товарищей на берегу.

Яхта была небольшой, моторной, старой, но на ходу. Она стремительно, словно птица, подошла, замедлив ход, к причалу, где ее ждал Вазар и его люди. Салех не сразу заметил в лодке четверых пленников, у них был тот же цвет кожи, что и у их похитителей, но жалкий внешний вид их разительно отличался. Лица их выражали беспокойство и страх, переплетающийся с покорностью и обреченностью. Эти четверо молодых мужчин, прижавшись друг к другу, словно ягнята, которых вели на бойню, безропотно, опустив руки и зажав их между ног, сидели на корме. Трое опустили безвольно головы на грудь, а четвертый пленный с опаской смотрел на своих ликующих похитителей, подобно рабу, глядящему на своих хозяев.

Салех и Абу никого из этой четверки пленных не знали. Их затолкали в лодку, все погрузились, и яхта отъехала. Невооруженным глазом было видно, что путь она держала на север. В лодке было так много людей, что они сидели друг с другом, касаясь плечами. Пленных держали отдельно, под бдительным надзором. Салех, Захра и Абу сидели вместе. Из-за большого числа людей, находящихся рядом, они всю дорогу молчали, лишь изредка бросая изучающие, беспокойные взгляды.

Поездка была утомительной, пленные были голодны, один из них захотел пить, ему отказали.

Другой пленный обделал свои штаны, толи от страха, толи от недержания. Спустя несколько часов быстрого хода яхты, она круто повернула, сменив траекторию пути на градусов сорок пять.

Абу шепотом сказал Салеху:

– Видать, в Саудовскую Аравию путь держим.

Солдаты, по приказу командира, оголили торс и положили на дно лодки автоматы. Это было сделано для предосторожности. Дело в том, что по Красному морю ходили корабли, проплывали яхты, мелькали одиночные рыбацкие суденышки. Вазар не хотел, чтобы заметили его вооруженных людей на границы, и потому предостерегся.

На горизонте появилось очертание берега, вскоре вдали замаячил небольшой катер с вооруженными людьми. Вероятно, они были знакомы с Вазаром, так как обменявшись с ним парой приветственных фраз, сопроводили яхту к пристани, расположенной в тихой удобной лагуне с кристально чистой водой.

Пока солдаты были заняты подготовкой к причаливанию яхты, разговор между друзьями возобновился.

– Ты говоришь, что кому-то понадобилось наше искусство, – начал в полголоса Салех. – Но зачем тогда им понадобилось сразу два мага вуду?

– Не знаю, для меня это тоже загадка. Я размышлял над ней всю дорогу, – ответил Абу.

– И к какому ты пришел выводу? – спросил Салех.

– В Саудовской Аравии много богатых людей, шейхов, может кто-то не скупится с деньгами. А может, хотят проверить, чья магия сильней, тому и доверят задание. Во всяком случае, от этих ребят у меня мурашки по коже проползают. Не доброе они затеяли.

На берегу всем пленным завязали глаза, а на голову накинули какую-то черную ткань, покрывшую тело до пояса. Пленных погрузили на машины и отправились в путь.

Машины тряслись всю дорогу, от многочисленных ухабов и камней, встречающихся в этой местности. Спустя несколько часов тяжелой езды, машины остановились вблизи города Мекка, расположенной в горной местности на западе Саудовской Аравии. Но пленные об этом не знали, они могли лишь догадываться о пути следования машин.

Пленных вывели по одному, затем завели в какое-то просторное одноэтажное помещение. Затем сняли накидки и развязали глаза. В призрачном свете настольной лампы, расположенной в глубине помещения, схожего с бараком, вдоль стен виднелись решетчатые камеры. Помещение напоминало тюрьму. Четверых пленников заперли в одной из камер, Салеха с дочерью закрыли в другой камере, а Абу затолкали в третью, по соседству. Еще две камеры, укрываемые мраком, туда свет лампы не доставал, по-видимому, пустовали, они располагались напротив тех, в которых разместили прибывших пленников. Солдаты покинули пленных, заперев накрепко решетчатые двери камер.

Четверка пленных, закрытых в одной камере, покорно села на деревянный пол, опустив и прижав головы к коленям.

– Они смирились со своей участью, – бодро сказал Абу, глядя сквозь решетчатые стены соседней камеры.

– А мы? – спросил Салех, усаживая дочь рядом с собой, оперевшись о каменную стену.

– Пока солнечный луч бьется, пытаясь заглянуть в то единственное окно, – Абу указал на крошечное окно, расположенное почти под потолком в конце коридора, – я не теряю надежды.

– Скажи, только честно, ты все еще веришь в заказ какого-нибудь шейха? – спросил Салех.

– Хм, да, ты прав, – соглашался Абу, потирая подбородок, и задумавшись о чем-то.

– Это скорее схоже с тюрьмой, чем с пятизвездочной гостиницей.

– Я бы согласился и на трехзвездочную, – добавил Абу. – Уже темнеет.

– Как ты определил?

– По исчезающим лучам солнца, – ответил Абу. – Посмотри в окошко.

Салех взглянул в левую сторону коридора и заметил, как окно потемнело. – Что-то быстро.

– Это от страха перед неизвестностью. Время всегда бежит быстрей, когда миг смерти приближается.

Захра заснула сразу, она была утомлена поездкой и недосыпанием. Салех поднял с пола накидки, которыми накрывали их во время переезда, чтобы они не видели, куда их везут. Он заботливо укрыл дочь, которая умостилась на бок, подложив под голову руки, а затем подошел к решетчатой стене соседней камеры, где его ждал Абу, и тяжело опустился на пол, прислонившись к решетке. Два друга сидели рядом, притулившись, сидя, по разные стороны решетки.

– Как она? – спросил Абу.

– Она сильная, выдержит. Немного утомилась дорогой. Меня волнует эта безысходность и неясность. Зачем мы им понадобились?

– Завтра узнаем, наверное, они кого-то ждут, – предположил Абу.

– Я слышал, что они едут к какому-то Курбану.

– Кто это? – спросил Абу.

– Их босс, командир.

Друзья тихо переговаривались, вспоминали прошлое, гадали о будущем, пока свет в лампе не погас, и все не погрузилось во мрак.

Утром их разбудила хлопающая дверь и грубый голос солдата по имени Иса. Из единственного окошка, расположенного в конце коридора, струились желтые лучи утреннего солнца, пытающихся пробиться внутрь мрачного помещения.

Все проснулись и сонными глазами глядели на проворного молодого человека. Иса добавил керосин в лампу и зажег ее, увеличив фитиль. Затем вышел во двор, и вновь вошел, держа в руках бидон. Положив его на пол, чтобы принести пластмассовую одноразовую посуду – узкие тарелки и ложки. В них он половником налил густой суп и раздал завтрак по камерам, просовывая тарелки под решетчатые двери камер.

– Кормят, значит, мы нужны им, – сделал вывод Абу.

Салех поднес тарелку дочери, схватившей ее обеими руками. Девушка уплетала завтрак, словно не ела неделю. Отец нежно гладил ее, проводя рукой по упругим коротким черным волосам.

– Ешь, если хочешь, можешь взять мою порцию, я не голоден, – сказал Салех.

Внимание Абу привлек солдат, раздающий завтрак. Он уже поднял полупустой бидон, но вместо того, чтобы покинуть помещение, он подошел к темной камере напротив. Только теперь Абу понял, что эта камера не пустовала. В ней был еще один пленник. Это был какой-то низкорослый старик. Черты его лица были скрыты мрачными тенями. Он подполз к двери, взял тарелку и удалился в темный угол, из которого вскоре послышалось жадное чавканье и смоктание.

– Да, еще один бедняга, – сказал шепотом, чтобы не услышал солдат, Абу, сообщающий новость своему другу, кормящему дочь. Салех не сразу понял, что хотел сказать его приятель хриплым, непроснувшимся голосом. Но когда увидел его руку, указывающую в сторону темной камеры, то догадался, о чем идет речь.

– Там они держат старика, – пояснил Абу. – Он так накинулся на еду, что чуть не перекинул тарелку.

Солдат покинул помещение, громко захлопнув за собой деревянную дверь.

Пленники позавтракали, разбрелись по углам узких камер, застыли в согнутых позах, сидя на деревянном полу.

Теперь лучи лампы, с увеличенным фитилем, доставали до их камер, и Абу мог видеть темный скрюченный силуэт старика, видимо, дремавшего на полу. Салех и Абу вновь подсели друг к другу и стали переговариваться через решетку камер, уже не страшась быть услышанными.

Глава 8. Бокор

Утро, хоть и едва заглядывающее в их убогий барак своими желтыми лучами, освободило их от той пелены страха, который покрыл их своими беспросветными тенями неведенья. И друзья продолжили беседу о своей ситуации, в которой они невольно оказались. Они даже пробовали на прочность решетчатые двери, пытаясь поднять их, чтобы сдвинуть с петель. Затем царапали деревянные доски пола, пытаясь отыскать в них щель, но и это не помогло, под досками оказались камни, той же породы, из которой были сложены стены просторного барака. Абу даже пытался заговорить со стариком, но тот все молчал, не выходя на свет из своего темного угла.

– Он боится, напуган, – сделал неутешительный вывод Салех. – Ты его не разговоришь. Да и вряд ли он знает о цели нашего пребывания здесь.

– Но может это наш коллега? – вдруг сказал Абу.

– Это вряд ли. Те, кто посвятил себя нашему ремеслу, отличаются завидной смелостью, не то что эта четверка мужчин, спрятавшаяся, словно мыши, пойманные в мышеловке. Они не идут на контакт. Эй, вы! – он обратился к соседней камере, из которой не было ни звука, – трусы.

– Оставь их. Это какие-нибудь крестьяне, убитые горем, и может заложники, напуганные, будто кролики, – сказал Абу.

– Папа, мне страшно и холодно, – вдруг низким голосом сказала Захра.

Салех подсел к дочери, чтобы ее успокоить.

– Ну вот, доволен, ты напугал ее, – сказал Абу. – Мы не в том положении, чтобы вести активные действия, тем более, отсюда, вдали от нашей земли.

– Так может нам, как и тем крестьянам, умолкнуть и безропотно ждать конца. Они, наверное, и с жизнью уже попрощались. Покорное, безголосое племя.

Абу сел на прежнее место.

– Да, по-видимому, нам остается только ждать, – заключил Абу.

Он успокоил дочь, которая была так слаба, что улеглась на бок, положив голову на колени отца, и заснула.

Салех и Абу не громким голосом продолжали разговаривать между собой. Убедившись в том, что побег невозможен, друзья стали рассказывать друг другу о своей жизни: что видели, чем занимались, где бывали.

Так прошло время, час за часом, до самого вечера, когда желтые лучи, проникавшие сквозь дальнее окошко, вновь не стали отползать наружу, уступая призрачным теням, наполняющим барак. В помещении оставался свет лишь от лампы, которая все еще горела, отбрасывая тени от себя.

С приближением вечера в помещение вошел Иса с бидоном.

– А вот и ужин, – сказал Абу. – Два раза кормят.

На ужин была каша и стаканчик чая.

Абу попытался, на свой риск, заговорить с солдатом, но тот лишь грузно молчал, всовывая пленным тарелки, словно он кормил домашнюю скотину. Убедившись, что он все выполнил, Иса долил в лампу керосина и вышел, захлопнув, но не заперев дверь.

– Он не запер нас, – заметил Абу.

– Тебе не показалось? – спросил Салех. – Ты знаешь, я не заметил. Может замок тихо щелкнул, вот ты и не услышал.

– Там висел старый, большой замок, – сказал Абу. – Когда он выходил еще утром, я видел в его руке этот замок. Такой тихо не закроешь. А открывал он его разве тихо?

– Да, ты прав. Когда замок открывался было слышно, – согласился Салех. – Думаешь, он забыл запереть?

– Или специально не запер.

– Чтобы мы могли сбежать? – догадался Салех. – Но ведь двери камер заперты, как мы их покинем?