Душевные трубки

Ху Мун и Дьюайн переехали обратно на корабль, очевидно полагая, что корабль был безопаснее. Вскоре я последовал за ними; прочность корабля и его внутренние системы безопасности как-то успокаивали. Весь день я проводил в своей каюте, слушая свою небольшую коллекцию музыки. Всё больше и больше мои мысли возвращались к Сухаили Трубочнице.

По ночам я пытался выполнять работы Джэнга, так как Ху Мун просто пряталась и надеялась на лучшее. Случалось, я не видел её или Дьюайн целыми днями. А потом мы встречались в коридоре или я видел, как она берёт бутылку в комнате отдыха. Она осунулась и потеряла немного своей красоты.

Я нашёл запасной комплект серво-брони и начал одевать её по ночам. Было странно, но я чувствовал себя безопаснее, когда обходил периметр. Каждую ночь я проверял пушки и сенсоры и пытался придумать способы, как сделать периметр ещё безопаснее. Я подумывал попросить Ху Мун разморозить нескольких сосулек-рабочих и заставить их определить их на караульную службу. Минута размышления убедила меня, что это была плохая идея. Сосульки не были достаточно умны, чтобы быть эффективными. Кроме того, нам совершенно не нужно выяснять, какие демоны привели их к их преступлениям.

Почти через две недели после смерти Джэнга появились мёртвые учёные. За те недели я видел Ху Мун не более пяти раз. Вечерних посиделок больше не было.

Эти монстры держали дистанцию, но я нашёл их странно очаровательными. Смотреть на них в их непостижимых стремлениях – было единственным доступным мне развлечением. Я был одинок и, в конечном счёте, понял, как много для меня значила сдержанная дружба Джэнга.

Ночью в руинах всегда что-то происходило. На место раскопок вернулись ужасные гоблины Ирвэйна, и каждый вечер они дрались, сражались друг с другом кулаками и зубами, необработанными дубинами, мечами в виде зазубренных каменных осколков, вделанных в гибкие палки. В основном эти сражения были короткими стычками. У меня было такое чувство, что они испытывают друг друга. Но однажды двое из низ разодрались до смерти и проигравший растворился в почве массой извивающихся каменных червей.

Первый ученый показался как весьма хрупкий пожилой человек, одетый в твидовый костюм такого фасона, который не видели на Дильвермуне столетиями. Это существо ковыляло через залитые лунным светом руины нетвёрдой походкой, опираясь на трость, с выражением почти убедительного ужаса на вежливом лице.

Оно подошло ко мне, когда я сел около периметра.

«Молодой человек», – произнесло оно дрожащим голосом. «Кажется, я, должно быть, заблудился».

При других обстоятельствах я, возможно, повеселился бы такому архаичному образу речи. «Молодой человек?» Я передвинул свой смартган так, чтобы он был нацелен на существо.

Оно моргнуло большими влажными глазами. «Сынок? То, чем ты в меня целишься, это оружие?»

«Да», – ответил я. «Оружие».

Оно робко засмеялось. «Тебе это не потребуется. Я безвредный. Но я не знаю, где я».

«Вы на Грэйлине IV», – сказал я. «Как это так, что вы этого не знаете?»

Мимолётная конвульсия какого-то инопланетного чувства прошла по его лицу так быстро, что я не смог его разобрать. «Ты здесь главный, сынок?»

«Нет».

Неприятная резкость прорезалась в его голосе. «Тогда я предлагаю тебе найти своего руководителя. Немедленно».

Я кивнул. Даже если я не мог вообразить причину, по которой человек мог внезапно появиться на этом пустынном мире, это не значит, что подобное не могло произойти. Моё воображение, в конце концов, больше ни для чего уже не годилось.

«Я приведу её», – сказал я. По секундному недомыслию я попытался быть учтивым. «Не желаете ли отдохнуть здесь?»

«Как любезно», – сказало существо. Оно переступило через периметр, как будто чтобы сесть на стул, который я освободил.

Пулемётная пушка разнесла его на камешки. Мигом позже пронзительный крик испуга заставил меня повернуться к кораблю. Ху Мун выбежала из нижнего выхода, руки в ужасе подняты. Она подбежала ко мне и стала осматривать то место, где пулемётная пушка уничтожила учёного. «О, нет, нет», – сказала она, хватаясь за голову обеими руками. «Мы убили В. С. П. Свина. О, это ужасно».

«Кого? Нет», – сказал я. «Это был один из них. Смотри, тела нет, каменные черви уже попрятались».

Её глаза округлились настолько, насколько я никогда не замечал у обычно спокойной Ху Мун. «Ты уверен?» – спросила она. «Я знаю его лица как своё собственное. Это был он, я видела его на мониторах безопасности».

«Я уверен, это был не человек». Я махнул рукой на руины, где другие монстры занимались своими делами, не обращая внимания на уничтожение учёного. «А о ком ты говоришь?»

«В. С. П. Свин! Он открыл тектонические машины на Мелде. Он бог в пангалактической археологии. Он возродил теорию Централизованной Миграции человеческой экспансии. Бог!»

«Ты знала его?» – спросил я.

Она моргнула и опустила руки. «Нет. Но я видела каждый холодокумент, который он выпустил, а он выпустил их много».

«Так ты никогда с ним не встречалась?»

«Конечно, нет», – сказала она с презрительной усмешкой, очевидно стараясь восстановить своё достоинство. «Он умер за 700 стандартных лет до моего рождения. Но я бы всё отдала, чтобы поговорить с ним. Он смог бы рассказать мне, что здесь происходит. На этой ужасной маленькой планете».

Она заторопилась обратно на корабль, оставив меня в раздумьях о её душевном равновесии.

К тому времени, когда появился следующий учёный, двумя ночами позднее, Ху Мун дала мне подробный инструкции о том, что она назвала «проявлениями».

Я не должен был вредить им или провоцировать их, если они попытаются общаться. Я должен был всё время носить камеру видеонаблюдения, так, чтобы она могла лично оценить любое взаимодействие, которое у меня может быть с этими проявлениями. И я должен был мгновенно вызвать её, если хоть какое-то проявление хоть чем-то напомнит мне В. С. П. Свина.

Тремя ночами позднее следующее проявление учёного шло, пошатываясь через залитые лунным светом руины. Оно выглядело примерно как полная, розововолосая женщина в старомодном платье. По всей видимости, оно было пьяно, его красное лицо светилось кое-как скрытой злобой. Его черты были удивительное острыми на этом пухлом лице. В лице существа была странная бледность и ощущение прозрачности. Позже я понял, что это было, как смотреть на пластичный белый мраморный бюст, покрытый тонким слоем живой кожи.

«Ого, привратник», – крикнуло оно. Оно остановилось, покачиваясь, в добром метре от периметра. Его пристальный взгляд быстро метнулся туда и сюда по линии, отмеченной датчиками, светящимися слабым красноватым светом на фоне чёрной земли. Движения его гловы были нечеловечески быстры, и я подумал, как кто-то может, по ошибке, принять это существо за настоящего человека. «Меня ты тоже планируешь убить?» – спросило оно. «Как несчастного старичка Свина?»

Я вежливо кивнул. «Я не могу помещать пушке стрелять, если неуглеродная форма жизни пересекает периметр. Джэнг заблокировал систему безопасности в этом режиме и только он один мог его сбросить».

«А ты? Ты подозреваешь меня?» Глаза у него были очень колючие. «Почему?»

«Ну», – сказал я. «Для меня вы являетесь невероятным».

«Невероятным? Какое учённое слово вылетело изо рта газонокосильщика». Оно снисходительно улыбнулось, но меня, почему-то, это всего лишь позабавило.

«Кажется, это подходящее слово», – сказал я. «Например, спутниковая сеть безопасности не передавала сообщений о том, что другие корабли приземлялись здесь с нашего прибытия. Фактически, никакие другие корабли не проходили в пределах системы».

«Фа», – сказал оно. «Ты настолько лишён воображения, что не можешь придумать альтернативу?»

«Ну, да», – сказал я. «Полагаю, это моё единственное преимущество».

«Ну, так, представь, мы – часть интеллектуального сообщества, которое обосновалось здесь до вашего прибытия. Что тогда?»

«Это ваше утверждение? Тогда обсудить доктора Свина. Вы знали, что он не был человеком?»

«Ты говоришь, что он не был. Не я».

Я пожал плечами. «Я видел, как остатки доктора превратились в камни и ввинтились в землю».

«Да, мы заметили, что здесь, на добром старом Грэйлине IV крайне быстрый цикл разложения». Оно издало резкий звук, почти лай, но потом уголки его рта поползли вверх и я понял, что оно улыбается.

«Ах-х-х...» – сказало оно, покачивая головой. «Не легко обмануть идиота, не так ли? Не бери в голову, Лисон, ты не имеешь значения».

«Откуда вы знаете, кто я?» Неприятно, когда на чужой планете хищник назвал тебя по имени. Это заставляет наше положение выглядеть особенно ненадёжной.

«Не важно», – сказало оно. «Идите, молодой человек, приведите вашу леди-босс. Мне нужно поговорить с кем-то, у кого достаточно воображения, чтобы поверить в невозможное». Оно окинуло меня ещё одним суровым взглядом. «А это почти любой, кроме тебя».

В то время я бы с удовольствием убил его, но Ху Мун, в броне и со смартганом, уже бежала от корабля. Я подумал, что она образумилась и что мы вместе допросим это существо, узнаем о нём, как можно больше, а потом уничтожим его.

«Мейдэн ОʼБинион», – сказала Ху Мун благоговейным тоном. «Это правда вы?»

«Да, дорогая. Это я, и мне нравится, что я здесь», – сказало оно отрывисто.

«Так, пожалуйста», – сказала Ху Мун, затаив дыхание. «Заходите, присаживайтесь. Я так рада, что наконец встретилась с вами».

Оно покачало головой. «Нет, дорогая, боюсь, я не могу. Твой привратничек сказал мне, что система безопасности корабля разнесёт любого, кто зайдёт внутрь периметра и не является частью исходной команды. Неудобно, но мы сможем провести нашу небольшую конференцию прямо здесь. Но отошли швейцара прочь; его лицо слишком тягостное, чтобы его терпеть».

«Возвращайся в корабль», – приказала Ху Мун.

Я был поражён. «Это существо – одно из них! Ты что, не видишь?» – произнес я на довольно повышенных тонах. «Оно убьёт тебя, если ты дашь ему шанс. Это ещё один из твоих героев, не так ли? Ещё один, который мёртв уже добрую сотню лет? Спроси его, как оно сюда попало.»

Существо снова засмеялось. «Милый мальчик, ты никогда не слышал о клонировании? Об экспериментальные перемещениях? О частных лазаревых убежищах?» Оно подмигнуло мне.

Ху Мун повернулась ко мне. Я не видел её лица за щитком брони, но голос у неё был глухой. «Возвращайся на корабль».

Я пошёл. У меня было видео с камеры наблюдения. Если она переживёт встречу с этим существом, я покажу ей видео.

Но, когда на рассвете она вернулась на корабль, лицо её было возвышенным и она отказалась смотреть запись.

«Может, ты и прав», – сказала она. «Но сейчас мне всё равно. Она остаётся на своей стороне от линии; я – на своей. Я в броне и при оружии. Что может случится?»

«Спроси Джэнга», – сказал я.

Её лицо стало раздражённым. «Это совершенно другое. У Мейдэн нет меча или, хотя бы, кинжала».

«Может быть, этому существу он не нужен».

«Да, возможно, она планирует заговорить меня до смерти». Тон у неё был язвительный. «Мне всё равно. Я схожу с ума, запертая в своей каюте с Дьюайн, где не с кем поговорить».

Я не знал, как на это ответить.

«Это действительно не твоё дело, Лисон», – сказала она. «Это риск, который я охотно принимаю. Я о Мейдэн ОʼБинион! Самый великий культуральный антрополог за последние два тысячелетия. Когда я говорила с ней, это было как ослепительный свет. У меня никогда не было такой беседы, как эта. А я была такая скучная! О, это было так прекрасно, поговорить с кем-то с настоящими мозгами. Я этого не брошу».

Секундой позднее я заметил Дьюайн, стоящую в дверном проёме, голова – испуганно опущена, руки – крепко сцеплены под грудью, поза, наводящая на мысль, что она уже некоторое время слушала.

Ху Мун повернулась и увидела её, но не предложила ни извинений, ни объяснения. Когда она обратно повернулась ко мне, глаза у неё были жёсткие. «До получения дальнейших распоряжений, держись подальше от периметра. По сути, я хочу, чтобы ты оставался на корабле. Мейдэн сказала мне, что вернётся сегодня ночью с несколькими своими друзьями. Я не уверена, что ты будешь действовать разумно».

Я кивнул. «Ты – леди-босс», – сказал я.

Трое существ вернулось к периметру той ночью и я смотрел из корабля, как Ху Мун вышла встретить их. Она оставалась с ними до рассвета и все они оживлённо говорили. Все они активно жестикулировали, лучезарно сияли друг другу широкими улыбками, очень по-товарищески, словно они встречались за кофе и пирожными в комнате отдыха старших преподавателей. Но позади них, в руинах, двое воинов скелтов совершали свой величественный ритуал, а иногда я мельком замечал одного из пугающих детей Ирвэйна, быстро скользящего по сломанным камням.

С самого начала вечера Ху Мун сняла свой шлем и отложила в сторону оружие, хотя держалась своей стороны линии безопасности.

Она вернулась на корабль, когда тусклый коричневый свет стал окрашивать руины. Я спустился вниз встретить её.

«Они могли легко убить тебя», – сказал я, когда она медленно входила в нижний выходной отсек.

У неё были мечтательные глаза, а лицо – слегка покрасневшее, словно от приятного возбуждения. Не гляда на меня, она сняла броню и повесила её в запирающемся шкафчике. Когда стало очевидно, что ей нечего сказать, я вернулся в свою каюту, где проспал весь день.

Каждую ночь появлялся дополнительный мёртвый учёный, пока Ху Мун не стали посещать более двадцати существ. Они походили на мужчин и женщин прошлых эпох, одетые в одежды, которые уже сотни лет как вышли из моды в пангалактических городских мирах. Они стояли кучками и говорили друг с другом. Самая большая группа всегда собиралась по ту сторону периметра от Ху Мун, которая говорила с таким же оживлением, как и все остальные. Если бы при этом они держали фужеры и пластиковые тарелки с канапе, то это сборище по ошибке можно было бы принять за факультетскую вечеринку с коктейлем.

А может и нет. Наблюдая, я думаю, заметил что-то вроде голодной настороженности среди мёртвых учёных, которые в этот момент не говорили с Ху Мун, словно всё их общение было не более, чем показуха. У меня нет воображения, как я уже много раз со скучными подробностями упоминал. Поэтому, возможно, это ощущение было правильным.

С приближением рассвета учёные стали расходиться и я увидел, как Ху Мун делает умоляющие жесты, пока уходили последние из них. Когда она пришла на корабль, она была измождена, но лихорадочно счастлива; она говорила со мной как можно меньше, но была вежлива. На мои беспокойства она продолжала качать головой.

«Не волнуйся, Лисон». Она улыбнулась. «Может быть, они монстры. Люди безусловно назвали бы их монстрами. Люди завистливы. Выдающиеся люди получают это сполна».

«Но», – сказал я. «Если они не настоящие, то они – это всего лишь ты. Ты просто говоришь сама с собой».

«Тогда я – лучший собеседник, которого я когда-либо знала», – сказала она и больше ничего не хотела слышать.

Через несколько дней Ху Мун выселила Дьюайн из своих покоев, которые они делили с самого начала экспедиции, и переселила её в мою каюту. Мне Ху Мун назначила маленькую утилитарную каюту Джэнга. Я не был несчастлив от этого перемещения, потому что теперь у меня был мгновенный доступ к Джэнговскому видео-наблюдению раскопок через холоконтур, который занимал целую стену спального отсека. Я мог без риска смотреть на существ в руинах.

Однако это быстро потеряло свою привлекательность. На близком расстоянии безжалостность тамошней жизни стала смотреться гораздо хуже. Я начал видеть, как гоблины убивают мёртвых учёных, это особенно мерзкое зрелище, так как учёные не могли оказать ни какого эффективного сопротивления. Что гораздо хуже, гоблины не торопились и разбирали свои жертвы. Учёные совершенно по-человечески кричали и внутри выглядели как человеческие существа; я видел кровь, внутренности и кости. Эта иллюзия сохранялась до тех пор, пока существо не умирало, в этот момент части тела сплавлялись в однородную массу белого камня, которая вспенивалась и уходила в землю.

Я помог Дьюайн перенести её немногочисленные вещи в новый дом. Слезы безмолвно скатывались по её щекам, пока мы шли по коридорам корабля, но я не смог придумать никаких утешительных слов.

После того, как мы сложили её вещи на кровать, Дьюайн повернулась ко мне, всё ещё хлюпая носом. «Я не понимаю, что происходит с Мун. Как она может быть так... увлечена... этими существами? Почему она не видит, чем они являются?»

Я покачал головой и пододвинулся к двери. «Иногда люди видят то, что хотят видеть», – сказал я.

Дьюайн всхлипнула. «Я никогда не думала, что она сделает такое», – сказала она, размахивая руками – жест, который, казалось, охватывал и её заплаканное лицо и маленькую каюту.

«Люди непредсказуемы», – пробормотал я, уходя.

«Не ты», – сказала Дьюайн весьма недобро. Думаю, я понял, о чём она, но, полагаю, она была неправа.

Когда однажды ночью Ху Мун не одела свою броню и оставила оружие на корабле, я заподозрил, что смерть её близка. Но существа не схватили её мгновенно, как я это предполагал. Может быть, они были гораздо умнее, чем я думал. Если бы они пересекли границу периметра, чтобы схватить её, то пушки могли бы уничтожить, по крайней мере, нескольких из них. В любом случае, следующие три ночи они продолжали встречать её у периметра, а она продолжала впадать от них в транс.

В ночь после этого, когда она вышла наружу, Дьюайн последовала за ней. Я смотрел, как девушка идёт, без какого-либо особого дурного предчувствия. Дьюайн, по-прежнему, не одела броню, и я попытался, в меру свои сил, исполнить обязанности Дженга по обеспечению безопасности. Поэтому, я натянул свой панцирь, взял смартган и пошёл следом за ней.

Я слишком припозднился, чтобы сделать что-то полезное. Когда я вышел из корабля, я увидел двух женщин в серебристых комбинезонах, вырисовывающихся на фоне тёмной массы толпы. По-видимому, они бурно спорили. Было много размахивания руками и топанья ногами. Я ускорил свой шаг, но это произошло до того, как я до них добрался.

Как только я подошёл к периметру, Ху Мун переступила через линию, закинув руки на двух существ, словно в радостном приветствии. Они оттесняли её от линии, пока другие учёные плотнее смыкали вокруг неё свои ряды. Неясный шум разговора стал выше и теперь звучал как жужжание насекомых. Моё поле зрения было загорожено, но, очевидно, Ху Мун почувствовала какую-то неправильность и стала вырываться. Возможно, она почувствовала под руками не столько старую человеческую плоть, сколько камень. Я увидел, как она попыталась оттолкнуть существ, хотя это ни к чему не привело.

Дьюайн очень глупо побежала за ней. Я крикнул: «Нет!», но она не услышала.

Гоблины выскочили из земли как ожившие трупы в какой-то старой драмме ужасов. Они схватили Дьюайн за руки, за ноги, за волосы, и у неё едва ли было время, чтобы вскрикнуть, до того, как они разорвали её на куски.

Шок замедлил меня, но, в конце концов, я схватил смартган и спустил курок. Мой первый выстрел зацепил нескольких гоблинов, которые убили её. Когда их разбило в дребезги, они уронили схваченные ими куски её тела, но другие подхватили их и метнулись прочь. Через секунду на земле было пусто, за исключением торса Дьюайн, всё ещё пульсирующей крови, блестящей чёрной лужи в свете прожекторов. Смартган ещё дёргался в моей руке и я заставил себя перестать давить на курок.

Ху Мун начала кричать. Я повернулся к ней, по-прежнему окружённой толпой мёртвых учёных и безуспешно отбивающейся от них. Они оттеснили её к участку мягкой почвы, засыпанной пробной ямы. Вокруг неё теснилось так много существ, что я видел её лишь изредка, но она, кажется, медленно погружалась в землю. Я вдруг понял, что существа забирают её в низ, в почву, пальцы отбрасывали грязь и медленно, постепенно спускали её в земляные тиски. Я подумал, есть ли там внутри почвы другие существа, которые тянут её за тело; теперь в её криках была ужасная пугающая острота. Я попробовал выстрелить, но смартган остался безмолвен, видимо не пожелав стрелять в направлении живого участника команды.

Прежде, чем я смог решить, достаточно ли я смел, чтобы покинуть периметр, лицо Ху Мун скользнуло под землю и её крики прекратились.