Полное собрание сочинений. Том 22. Июль 1912 — февраль 1913

Напомним главное решение социал-демократов о сущности партии к.-д., относящееся к 1907 году: «Партии либерально-монархической буржуазии и главная из этих партий, к.-д., определенно отвернулись уже теперь от революции и преследуют задачу прекращения ее путем сделки с контрреволюцией; социальной основой таких партий являются экономически более прогрессивные слои буржуазии, особенно же буржуазная интеллигенция, тогда как часть городской и деревенской мелкой буржуазии идет еще за этими партиями только в силу традиции (слепой привычки) и будучи прямо обманываема либералами»{91}.

Правильность этой характеристики подтверждена вполне событиями. Из второй городской курии (где много демократических избирателей) кадетов оттесняет демократия. Из первой городской курии кадеты вытесняют октябристов.

Чем больше свирепствует реакция, чем откровеннее подделка выборов, тем больше крупный капитал переходит на сторону либерализма. Классовая сущность к.-д. партии, указанная марксистами в 1906 и 1907 году; раскрывается теперь наглядно перед массами.

Становится явной ошибка тех, кто считал кадетов партией городской демократии. Союз кадетов с реакционерами из тайного понемногу превращается в явный: к.-д. Мансырева против с.-д. Предкальна, к.-д. Николаева против с.-д. Покровского проводят реакционеры.

Силы социал-демократической политики, ее непобедимость зависят именно от того, что все развитие капиталистического общества подтверждает больше и больше ее правильность. Кадеты сплачиваются с крупной буржуазией, которая, при всей ее контрреволюционности, не может быть довольна. Демократия отходит влево от кадетов.

«Правда» № 157, 1 ноября 1912 г.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Истинно русские нравы

Газета «Земщина» поместила на днях, рядом со стихами Пуришкевича, статейку по поводу «знаменитого» (отныне и без кавычек знаменитого) казенного публициста Гурьева из «России». «Земщина» уверяет, что это – «публицист с еврейско-либеральным оттенком». Странно! Неужели и официальная «Россия» является еврейско-либеральным органом?

В чем дело, однако? В том, что Гурьев единогласно отстранен от должности члена правления петербургской ниточной мануфактуры общим собранием ее акционеров. Кроме того, постановлено обратиться к прокурору с просьбой о привлечении Гурьева к суду за неправильные действия.

Оказывается, что Гурьев внес 1000 рублей и получил право на треть барышей, хотя двое фабрикантов компанионов внесли 100 000 рублей! За что такая щедрость капиталистов к Гурьеву?

За то, что сей муж – действительный статский советник, сотрудник официальной газеты «Россия» и т. д. и т. п. Он был личным секретарем у Витте. Он имеет «исключительные связи». Он обещал… правительственные субсидии!

Итак, правительственные «связи» господа капиталисты «оценили» довольно-таки высоко: ровно в 49 тысяч рублей. Ваш товар – наши деньги. У вас «правительственные связи», возможность субсидии доставать, – у нас денежки. Купля-продажа. За столько-то тысяч «правительственные связи», за столько-то обещание субсидий, за столько-то сотрудничество в казенной «России». Получите, г. Гурьев!

Гурьев получил – и надул. Обещаний не исполнил, а требовать стал больше трети барышей, да еще начал шантажировать, т. е. вымогать деньги под угрозой подрывать кредит предприятия.

Характерное дело. Типичное дело. Бытовое явление. Иллюстрация к теме: о правительственных связях и субсидиях в их отношениях к капиталу.

Только при чем же тут «еврейско-либеральный оттенок», господа из «Земщины»? Это истинно русский, истинно консервативный оттенок! Не скромничайте, друзья Пуришкевича!

«Правда» № 160, 4 ноября 1912 г. Подпись: Т.

Печатается по тексту газеты «Правда»

Платформа реформистов и платформа революционных социал-демократов

Первая страница газеты «Социал-демократ» № 28–29, 5 (18) ноября 1912 г. со статьей В. И. Ленина «Платформа реформистов и платформа революционных социал-демократов» (Уменьшено)

Революционный подъем в России явственно сказался в первой половине 1912 года. Число политических стачечников, по подсчетам фабрикантов, достигло за пять месяцев 515 000 человек. О том, каковы были лозунги этих стачечников, каковы были их требования, каково было политическое содержание их демонстраций, митингов и т. д., – свидетельствует особенно важный документ, полностью перепечатанный в № 27 ЦО, именно, майское воззвание петербургских рабочих.

Не с реформистскими лозунгами выступили петербургские рабочие в эти памятные дни, а с лозунгами революционной социал-демократии: учредительное собрание, 8-часовой рабочий день, конфискация помещичьих земель, свержение царского правительства, демократическая республика.

Восстания и попытки восстания солдат и матросов – в Туркестане, в Балтийском флоте и на Черном море – дали новое объективное подтверждение того, что в России начался, после долгих лет разгула контрреволюции и затишья в рабочем движении, новый революционный подъем.

С этим подъемом совпало время выборов в IV Государственную думу, когда всем партиям, всем политическим направлениям пришлось выступить так или иначе с общей оценкой политического положения. И вот, если мы хотим серьезно анализировать наши политические задачи, как задачи рабочего класса, а не как благопожелания группок, если мы хотим по-марксистски проверять программы и платформы, сличая их с фактами массовой борьбы и выступлениями всех классов данного общества, то мы должны именно на оселке этого революционного подъема масс испробовать, испытать также и различные избирательные платформы. Ибо для социал-демократии выборы – не особая политическая операция, ловля мандатов ценой каких угодно обещаний или заявлений, а лишь особый повод агитации за основные требования и за основы политического миросозерцания сознательного пролетариата.

Программы и платформы всех правительственных партий, от черной сотни до Гучкова, не вызывают никаких сомнений. Контрреволюционность тут явная, открытая. Отсутствие всякой сколько-нибудь серьезной поддержки у этих партий не только в рабочем классе и крестьянстве, но далее в широких слоях буржуазии – общеизвестно. От октябристов эти последние слои отвернулись почти совершенно.

Программы и платформы либерально-буржуазных партий частью опубликованы почти официально (платформа мусульманской группы), частью известны вполне точно из «большой» политической прессы (платформы «прогрессистов», кадетов). Суть всех этих программ и платформ бесподобно выразил разболтавшийся кадет Гредескул в заявлениях, перепечатанных «Речью», а оттуда попавших в марксистскую печать.

«Публичное отрицание надобности в новой революции в России» – вот как сам г. Гредескул формулировал свои взгляды (ср. «Социал-Демократ» № 27, стр. 3), и он же противопоставил революционерам действительную платформу либерализма (с к.-д. во главе): «нужна лишь спокойная, настойчивая и уверенная конституционная работа».

Мы подчеркиваем слова: действительная платформа, ибо и в России, как во всех буржуазных странах, большинство платформ есть показные платформы.

Суть же дела именно в том, что признал (в редкую минуту припадка правдивости) г. Гредескул. Либерально-монархическая буржуазия против новой революции, отстаивая лишь конституционные реформы.

Социал-демократия последовательно, буржуазная демократия (народники) с колебаниями отстаивают «надобность» новой революции, пропагандируя таковую. Подъем массовой борьбы начался. Революционные социал-демократы стараются его расширить и укрепить, помогая ему развиться еще выше, до стадии революции. Реформисты же рассматривают подъем лишь «как оживление», их политика есть политика, направленная к достижению конституционных уступок, конституционных реформ. Буржуазия и пролетариат вступили, следовательно, и на этом «этапе» русской истории в борьбу из-за влияния на «народ», на массы. Никто не может предсказать исхода борьбы, но также никто не может усомниться, какое место должна занять РСДРП в этой борьбе.

Так и только так можно подходить к оценке избирательной платформы партии – и той избирательной платформы, которую на днях выпустил «Организационный комитет», выбранный ликвидаторской конференцией.

Избирательная платформа партии, изданная Центральным Комитетом после январской конференции, составлена до апрельско-майских событий. Эти события подтвердили ее правильность. Всю платформу пронизывает одна мысль: критика безнадежности, утопичности конституционных реформ в современной России и пропаганда революции. Лозунги платформы взяты именно так, чтобы с полнейшей ясностью выразить революционные задачи и сделать совершенно невозможным смешение их с посулами конституционных реформ. Платформа партии такова, что она представляет собой прямое обращение революционного социал-демократа к сотням тысяч политических стачечников, к передовикам миллионного мужицкого войска, которым разъясняются задачи восстания. Революционная партия не может и мечтать о лучшей проверке своей платформы, о лучшем подтверждении ее жизнью, как этот прямой отклик майских забастовок и июньско-июльских военных попыток восстания на разъяснения партии.

Взгляните на платформу ликвидаторов. Ее ликвидаторская суть искусно прикрыта революционными фразами Троцкого. Наивных и совсем неопытных людей это прикрытие может иногда ослепить и показаться даже «примирением» ликвидаторов с партией. Но самое небольшое внимание быстро рассеет такой самообман.

Платформа ликвидаторов писана после майских стачек и летних попыток восстания. И мы прежде всего спрашиваем, ища делового реального ответа на вопрос о сути этой платформы: как оценила она эти стачки и эти попытки?

«Экономический подъем»… «ростом своего стачечного движения пролетариат отметил грядущее наступление нового общественного подъема»… «могущественное апрельское движение пролетариата с требованием свободы коалиций» – вот все, сказанное ликвидаторами в платформе об апрельско-майских стачках.

Но ведь это же неправда! Это – вопиющее извращение дела! Здесь опущено главное, именно революционный характер политической стачки, направленной как раз не к завоеванию одной из конституционных реформ, а к свержению правительства, т. е. к революции.

Как могло быть, что в нелегальной, революционной, полной «красных» фраз прокламации сказана такая неправда? – Это должно было быть, ибо так смотрят либералы и ликвидаторы. Они видят в стачках то, что им хочется видеть, – борьбу за конституционные реформы. Они не видят того, чего не хотят видеть, т. е. революционного подъема. За реформу мы, либералы, хотим бороться, за революцию нет – вот та правда классовой позиции, которая нашла себе выражение в неправде ликвидаторов.

Про попытки восстания мы читаем: «… солдат в казарме насилием, унижениями, голодом доводят до вспышек отчаянного протеста, а затем усмиряют свинцом, веревкой» и т. д…

Это – либеральная оценка. Мы, революционные социал-демократы, в попытках восстания видим начало восстания масс, начало неудачное, несвоевременное, неправильное, но мы знаем, что масса учится успешному восстанию лишь на опыте неуспешных, – подобно тому, как русские рабочие рядом неуспешных и иногда особенно неудачных политических стачек 1901–1904 годов научились удачной стачке октября 1905 года. Рабочие и крестьяне, наиболее забитые казармой, начали восставать, – говорим мы. Отсюда ясный и прямой вывод: им надо разъяснить, во имя чего и как следует готовить успешное восстание.

Либералы судят иначе: солдат «доводят» до «вспышек отчаянного протеста», говорят они. Для либерала – повстанец-солдат не субъект революции, не первый вестник восстающей массы, а объект правительственного зла («доводят до отчаяния»), служащий для демонстрации этого зла.

Посмотрите, как плохо наше правительство, когда оно доводит солдат до отчаяния и потом усмиряет свинцом – говорит либерал (вывод: вот ежели бы мы, либералы, были у власти, у нас бы не было солдатских восстаний).

Посмотрите, как назревает революционная энергия в глубоких и широких массах – говорит социал-демократ – если даже забитые казарменной муштрой солдаты и матросы начинают восставать и, восставая плохо, учат восстанию успешному.

Вы видите: ликвидаторы «разъяснили» (в сенатском значении слова разъяснять) весенний и летний революционный подъем в России.

Они «разъясняют» вслед за этим программу нашей партии.

В программе РСДРП стоит:

«…РСДРП ставит своей ближайшей политической задачей низвержение царского самодержавия и замену его демократической республикой, конституция которой обеспечила бы: 1) самодержавие народа…» и т. д., – следует перечень «свобод» и «прав»{92}.

Казалось бы, этого нельзя не понять. «Ближайшая» задача – низвержение самодержавия и замена его республикой, которая обеспечивает свободы.

Ликвидаторы все это переделали.

«…Социал-демократия, – читаем в их платформе, – призывает народ бороться за демократическую республику…

…Стремясь к этой цели, осуществить которую народ сможет лишь в результате революции, социал-демократия в настоящей избирательной кампании (слушайте!) зовет трудящиеся массы сплотиться вокруг следующих очередных требований: 1) всеобщее и т. д. избирательное право… при выборах в Государственную думу» и т. д.

Эсеровский ликвидатор г. Пешехонов писал осенью 1906 года, когда он основывал «открытую партию» (и чуть-чуть не основал… только полиция помешала, в кутузку забрала!), – что республика есть «уходящая вдаль перспектива», что «вопрос о республике требует крайней осторожности», что очередные требования теперь – реформы.

Но эсеровский ликвидатор был наивен, прост, аляповат и говорил без обиняков. Разве «европейские» оппортунисты так поступают? Нет, они хитрее, ловчее, дипломатичнее…

Они не отказываются от лозунга республики, – какая клевета! Они только «разъясняют» его надлежащим образом, руководясь очевидными для всякого обывателя соображениями. Будет революция или не будет, это еще вопрос, – говорит обыватель попросту, и повторяет Троцкий по-ученому в «Нашей Заре» (№ 5, стр. 21). Республика «лишь в результате революции», а «в настоящей избирательной кампании» «очередными» являются конституционные реформы!

Все вышло так гладко: республика и признана – и отодвинута вдаль. Революционных слов наговорено с три короба – а на деле «в настоящей избирательной кампании» (платформа вся пишется только для этой настоящей кампании!) «очередными» выставлены требования реформ.

Да, да, большие «дипломатических дел мастера» сидели на ликвидаторской конференции… И мизерные же это мастера! Но если кружковых дипломатов они приведут в восторг, если простачка-«примиренца» они собьют с толку, то марксист будет им держать иные речи.

Обыватель удовлетворяется той бесспорной, святой и пустой истиной, что нельзя знать наперед, будет революция или нет. Марксист не удовлетворяется этим; он говорит: наша пропаганда и пропаганда всех социал-демократических рабочих входит одним из определителей того, будет революция или нет. Сотни тысяч политических стачечников, передовики различных частей войска спрашивают нас, нашу партию, к чему им идти, во имя чего восставать, чего добиваться, расширять ли начавшийся подъем до революции или направлять его к борьбе за реформы?

Революционная социал-демократия дала ответ на эти вопросы, немножко более интересные и важные, чем обывательски-троцкистское «ковыряние в носу»: будет революция или не будет, кто ж ее знает?

Наш ответ: критика утопичности конституционных реформ, разъяснение ложности надежд на них, всестороннее и всемерное содействие революционному подъему, использование для этого избирательной кампании. Будет революция или не будет, – зависит не только от нас. Но мы свое дело сделаем, и это дело не пропадет никогда. Оно посеет в массы глубоко семена демократизма и пролетарской самостоятельности, и семена эти обязательно дадут ростки, завтра ли в демократической революции или послезавтра в социалистической.

Те же, кто массам проповедует свой пошлый, интеллигентский, бундистско-троцкистский скептицизм: «будет ли революция или нет, неизвестно, а на «очереди» – реформы», – те сейчас уже развращают массы, проповедуют массам либеральные утопии.

Вместо того, чтобы избирательную кампанию пропитать духом той, данной, реальной, «настоящей» политической обстановки, когда полмиллиона рабочих идет на революционные стачки, когда передовики мужицкого войска стреляют в дворянчиков-офицеров, – вместо этого они отодвигают от своих якобы «европейских» (они ведь у нас такие европейцы, такие европейцы, эти ликвидаторы!) «парламентских» соображений эту реальную обстановку (в которой очень мало «европейского» и очень много «китайского», то есть демократически-революционного) и, отодвигая ее от себя посредством нескольких, ни к чему не обязывающих фраз, – они настоящей избирательной кампанией объявляют реформистскую!

С.-д. партии платформа выборов в IV Думу нужна для того, чтобы еще раз и по поводу выборов, и по случаю выборов, и в спорах о выборах разъяснить массам необходимость, насущность, неизбежность революции.

Им, ликвидаторам, платформа нужна «для» выборов, т. е. для того, чтобы соображения о революции вежливо отодвинуть, как одну из неопределенных возможностей, а «настоящим» объявить избирательную кампанию во имя перечня конституционных реформ.

С.-д. партия хочет использовать выборы для того, чтобы натолкнуть еще и еще раз массы на мысль о необходимости революции, о начавшемся именно революционном подъеме. Поэтому с.-д. партия своей платформой кратко и ясно говорит избирателям в IV Думу: не конституционные реформы, а республика, не реформизм, а революция.

Ликвидаторы используют выборы в IV Думу для проповеди конституционных реформ и ослабления мысли о революции. Для этого, поэтому солдатские восстания изображаются как «вспышки отчаянного протеста», до которых «довели» солдат, а не как начало массового восстания, которое будет расти или глохнуть, между прочим, и оттого, начнут ли его сейчас же изо всех сил, со всей энергией, со всем энтузиазмом поддерживать все социал-демократические рабочие России.

Для этого «разъяснены» майские стачки из революционных в реформистские.

Для этого «разъяснена» партийная программа, и вместо «ближайшей» задачи создать республику, обеспечивающую свободы, предписано «в настоящей избирательной кампании» очередными – это для IV Государственной думы, не шутите! – считать требования различных свобод.

Как много старокитайского в русской жизни! Как много старой китайщины в нашем царизме и как много ее в наших ликвидаторах, желающих подставить «церемонии» парламентской борьбы и реформизма в обстановку Пуришкевичей и Трещенковых наверху и революционных попыток масс внизу! Как много старокитайского в этих потугах интеллигентов защититься от Хвостовых и Макаровых предъявлением рекомендательного письма от Макдональда и Жореса, от Биссолати и Бернштейна, от Кольба и Франка!..

Дипломатическое «примирение» ликвидаторских взглядов с партийными, разыгранное Троцким на ликвидаторской конференции, ровно ничего на самом деле не «примиряет». Оно не устраняет того крупнейшего политического факта, который определяет всю социально-политическую обстановку теперешней России. Это – борьба реформистской и революционно-социал-демократической платформы; это – выступление буржуазии в лице et партийных либеральных вождей против надобности новой революции в России и за путь исключительно конституционной «работы» – в противовес выступлению сотен тысяч пролетариата с революционной стачкой, зовущей массы к настоящей борьбе за свободу.

Отвесить один поклон в сторону реформистов, другой в сторону революционной социал-демократии не значит устранить этот объективный политический факт, не значит ослабить хоть сколько-нибудь его силу и вес. Добрые намерения сгладить разногласия, порожденные этим фактом, – даже если эти намерения действительно вполне «добры» и искренни, – бессильны изменить порожденные всей обстановкой контрреволюции и непримиримо враждебные политические тенденции.

Пролетариат поднялся со своим революционно-социал-демократическим знаменем, и он накануне IV, черной, Думы не сложит его перед либералами, не свернет его в угоду реформистам, не согласится притупить или затушить свою платформу ради соображений кружковой дипломатии.

Платформа революционной социал-демократии против платформы реформизма – под этим знаком прошли майские стачки, под ним идет РСДРП и на выборы в помещичье-поповскую Думу, под ним пойдет вся работа партии в этой Думе и в широких народных массах.

«Социал-Демократ» № 28–29, 5 (18) ноября 1912 г.

Печатается по тексту газеты «Социал-Демократ»

Нелегальная партия и легальная работа

Вопрос о нелегальной партии и о легальной работе социал-демократов в России есть один из самых главных партийных вопросов; он в течение всей послереволюционной эпохи занимает РСДРП, он вызвал наиболее ожесточенную внутреннюю борьбу в ее рядах.

Вокруг этого вопроса шла больше всего борьба ликвидаторов с антиликвидаторами, и ожесточенность этой борьбы вполне объясняется тем, что она сводилась к тому, быть или не быть нашей старой, нелегальной партии. Декабрьская конференция РСДРП в 1908 году{93} решительно осудила ликвидаторство и ясно установила в особой резолюции партийный взгляд на организационный вопрос: партию составляют нелегальные с.-д. ячейки, которые должны создавать себе «опорные пункты работы среди масс» в виде возможно более широкой и разветвленной сети разнообразных легальных рабочих обществ.

И решения пленума ЦК в январе 1910 года{94} и январская Всероссийская конференция 1912 года вполне подтвердили этот взгляд партии. Полная определенность и устойчивость его характеризуется, пожалуй, всего нагляднее последним «Дневником»{95} т. Плеханова (№ 16 – апрель 1912). Говорим: всего нагляднее, ибо именно Плеханов занял тогда нейтральную позицию (по вопросу о значении январской конференции). И, стоя на своей нейтральной точке зрения, он полностью подтвердил этот установившийся партийный взгляд, сказав, что так называемые «инициативные группы» – которые откололись от партийной организации или бежали из нее или возникли помимо нее – считать партийными нельзя без особого постановления съезда или конференции нелегальных ячеек. Это анархизм в принципиальном отношении, это поддержка и узаконение ликвидаторства в практическом отношении, писал т. Плеханов, если «инициативным группам» предоставляют самим определять свою принадлежность к партии.

Казалось бы, этим последним разъяснением нейтрального Плеханова вопрос, так много раз вполне определенно решавшийся партией, следует считать исчерпанным. Но резолюция последней ликвидаторской конференции заставляет еще раз вернуться к нему ввиду новых попыток запутать распутанное и затемнить ясное. «Невский Голос» (№ 9) с самыми яростными ругательствами по адресу антиликвидаторов объявил, что новая конференция не ликвидаторская. Между тем резолюция ее по одному из самых важных вопросов, о нелегальной партии и о легальной работе, самым очевидным образом доказывает, что конференция насквозь ликвидаторская.

Необходимо, следовательно, разобрать эту резолюцию подробно и для этого процитировать ее полностью.

I

Резолюция ликвидаторской конференции называется: «Об организационных формах партийного строительства», но на самом деле первый же пункт ее показывает, что речь идет не о «формах» строительства, а о том, какую партию, старую или новую, хотят здесь «строить». Вот этот первый пункт:

«Конференция, обсудив вопрос о формах и методах строительства партии, пришла к следующему заключению:

1. Преобразование социал-демократии в самоуправляющуюся организацию социал-демократического пролетариата может совершиться лишь поскольку социал-демократическая организация складывается в процессе привлечения рабочих масс к открытой общественно-политической жизни во всех ее проявлениях».

Итак, первым словом резолюции о строительстве партии является безапелляционное признание необходимости преобразования социал-демократии. Это, по меньшей мере, странно. Разумеется, всякий член партии вправе добиваться ее «преобразования», но ведь речь-то идет заведомо уже в течение 4 лет о признании или непризнании старой партии! Кто же этого не знает?

Резолюция партии (в декабре 1908 г.) говорит яснее ясного об осуждении ликвидаторов, желающих старую партию «заменить» новой. Плеханов в апреле 1912 г. спрашивает защитников «инициативных групп», созывавших (и созвавших) ликвидаторскую конференцию, спрашивает их в упор: «существует наша старая партия или нет?» (стр. 8 «Дневника Социал-Демократа» № 16, апрель 1912 г.).

Этого вопроса обойти нельзя. Он поставлен 4-летней борьбой. В нем вся острота так называемого партийного «кризиса».

Когда нам на такой вопрос отвечают: «преобразование социал-демократии… может совершиться лишь…», то мы сразу видим, что это не ответ, а пустая увертка.

О преобразовании партии могут говорить члены старой партии. Обходя вопрос о том, есть ли старая партия, и декретируя прямиком (при участии непартийных «инициативных групп») «преобразование», вы, господа, только подтверждаете вполне, что стоите на точке зрения ликвидаторства! Еще более очевидным становится это обстоятельство, когда резолюция – после совершенно бессодержательных, декламаторских фраз о «самоуправляющейся организации с.-д. пролетариата» – сводит дело к тому, что «преобразование» «может совершиться лишь поскольку с.-д. организация складывается…» (мы уже не останавливаемся на смешной, надутой и глупой фразеологии) «… в процессе привлечения рабочих масс к открытой общественно-политической жизни»!!

Что это значит? Называют ли авторы этой удивительной резолюции стачку и демонстрацию «привлечением масс к открытой» и т. д. жизни? По логике выходит, что да! В этом случае резолюция – сплошной пустяк, ибо всякий прекрасно знает, что «организация складывается» и помимо стачек и демонстраций. Организация – господа премудрые – существует постоянно, а массы выступают открыто лишь от времени до времени.

Гг. ликвидаторы под «открытой общественно-политической жизнью» (ведь выберут же люди этакий казенно-либеральный стиль – точно в «Русских Ведомостях» 30 лет тому назад!) понимают легальные формы рабочего движения, а вовсе не стачки, демонстрации и т. п. Прекрасно. И в этом случае резолюция – пустяк, ибо организация «складывается» и сложилась у нас вовсе не «лишь» в процессе привлечения масс к легальному движению. Организация есть у нас во многих местах, где никаких форм легального движения не допускается.

Таким образом, основной пункт резолюции (организация складывается «лишь постольку»…) решительно никуда не годится. Это – сплошная путаница.

Но в этой путанице ясно видно ликвидаторское содержание. Преобразование возможно лишь в процессе привлечения масс к легальному движению – вот к чему сводится на деле тарабарщина 1-го пункта. А это и есть чистейшее ликвидаторство.

Партия говорила 4 года: организация наша состоит из нелегальных ячеек, которые окружены возможно более разветвленной сетью легальных обществ.

Ликвидаторы 4 года отрицают, что они ликвидаторы, и 4 года твердят: преобразование возможно лишь в процессе привлечения масс к легальному движению. Вопрос о том, из чего состоит наша партия, какова эта старая партия, обходится и обходится именно так, как нужно легалистам. Разговор походит на сказку про белого бычка; Плеханов в апреле 1912 г. спрашивает – существует наша старая партия или нет? – Ликвидаторская конференция отвечает: «преобразование возможно лить поскольку массы привлекаются к легальному движению»!

Это ответ отколовшихся от партии легалистов, которые вчера были сильны и партию дразнили, а сегодня (потерпев поражение) стали робки и защищаются посредством красноречия.

II

Второй § резолюции говорит:

«2. Ввиду изменения общественно-политических условий по сравнению с дореволюционной эпохой, существующие и вновь возникающие нелегальные партийные организации должны приспособляться к новым формам и методам открытого рабочего движения».

Логика опять хорошая. Из изменения общественных условий вытекает лишь изменение формы организации, но направление этого изменения ничем в резолюции не обосновано.

Для чего ссылается резолюция на «изменение общественно-политических условий»? Очевидно, для того, чтобы доказать, обосновать, вывести свой практический вывод: необходимо для нелегальной организации приспособляться к легальному движению. Но из посылки такой вывод отнюдь не вытекает. «Ввиду изменения условий» легальное должно приспособляться к нелегальному – такой вывод был бы столь же законен!